Глава вторая. Ветхие души.

Глава Вторая. Ветхие души. — Одна капелька на короля, одна на герцога, одна на полководца... Хи-хи-хи! О котёл, даруй же мне прозрение! Вкуси кровь да плоть упомянутых мною, да позволь же мне, рабу твоему, о великий котёл, узреть всю жизнь, всё прошлое, нынешнее и будущее тех людей! Даруй мне четвёртый глаз, о великий котёл! Колдун в чёрной, потёртой рясе и с длинными, запутавшимися бакенбардами, соединявшимися с яркой бородкой, пал на колени перед огромным котлом, до краёв залитом жидкостями. В самом конце многодневного варения колдун вылил внутрь колбу – в ней хранилась смесь из крови трёх людей: Короля Давида, герцога Франциска и полководца Вольфганга Лысого. Потом, трясущимися от восторга морщинистами руками, алхимик достал мешочек с кусочками кожи жертв, и тоже бросил внутрь котлища. Молитва, последовавшая за ингредиентами, пробудила нужный эффект – Нечто подняло в воздух колдуна, сбрасывая капюшон рясы и обнажая жиденькие, грязные волосы головы. Приняв позу распятого Иисуса, колдун молитву продолжил. — О великий котёл! Да прими же ты варево моё, поглоти до единой капли, а плоть и кровь жертв моих воплоти в картину триединства прошлого, нынешнего, да будущего! Пускай всё оно станет единым, да прибудет в разум мой! Цели мои исключительно корыстные, а мотивы злые – Я есть зло, о великий котёл! Большая комната катакомб, где творилось таинство, вдруг наполнилась истеричным, чудовищным смехом. Колдун вновь упал на расписной тёмными молитвами пол и начал распевать ритимичную мелодию. Симфония смеха и пения наконец закончилась гробовой тишиной, в которой лишь светящиеся глаза колдуна словно издавали звук гремящего золота. Он исполнил ритуал, а котёл принял подношение. Алхимик прозрел. *** Бледная девочка тоскливо сидела в склепе подле Граиля, постоянно рассматривая его своим взглядом. Она замечала его изуродованную кожу, его уставшее лицо, уписанное чёрными кругами под глазами и шрамами. Ее сердце сжималось от вида изурадованного и замученного парня. Она робко исследовала склеп, проводя ледяными руками по пыльным, пустым углублениям, стараясь найти хоть что-то, чем можно было бы сменить промокшие и испачканные бинты Граиля. К несчастью, вокруг не было ничего, кроме кучи книг, манускриптов, засохших насекомых и пустых склянок. Девочка посмотрела на свои бледные-бледные ручки. Они выглядели изящно, по истине аристократично, но слишком болезненно бело, как будто ненастоящие. Она посмотрела на свои ноги, босые, чуть прикрываемые платьем – "Ах!" – Невольно вздрогнула она. Ножки были такими же белыми, как и руки, ужасно бледными, но внизу, в области лодыжек, имели огромные тёмные пятна – скопившаяся черная кровь. — Господи, что же со мной? Я так обеспокоилась мальчиком, что совсем забыла о себе. Как долго я спала? Почему я такая бледная, а что же с моими ногами?.. Монолог девочки, пускай и произнесённый шёпотом, всё равно заставил Граиля пробудиться. Он лежал на хладной мраморной плите, прикрывавшей большой гроб. Голова его жестоко раскалывалась, конечности ломило, рёбра словно давили на него изнутри; самое жуткое, что его грубая, повреждённая кожа, выглядящая так, словно ее жарили несколько дней, и при том никогда не заживающая – не была прикрыта бинтами. Они порвались, износились, оставив юношу обнаженного, обречённого на страшную боль. Глянув справа от себя, он совершенно неожиданно для себя увидел какую-то очень странную девушку: по её телу виднелись пятна чёрной крови, глаза отсутствовали, а в проткнутые губы вонзены были нитки. Свойственные Граилю страх и робость перед девушками сменились чувством близости, схожести: "Неужели она тоже урод, совсем как я?". — Ой... – Чуть вздрогнула девочка, заметив, что юноша очнулся. — Кто ты? Что с тобой сделали?.. — Со мной? Со мной ничего не делали. А... А что? – Девчонка перепугалась, заёрзала. — Так ты... Ты мертвец? – Пугающий взгляд Граиля поселился на ее физиономии. Нижняя часть его лица все еще прикрывалась бинтами, но верхняя, а именно глаза и лоб, походящий на место сильнейшего ожога, всё же оставались открытыми. Девчонка сначала застыла в недоумении, а затем очнулась и вновь осмотрела себя. Ссадины, шрамы, кровоподтёки, мертвецкая бледность – да, юноша был прав. Но как?.. — М-мальчик... Ты ведь колдун, да? Скажи, пожалуйста, как я могу быть мертвецом?.. — Я не зн... – Хотел было он договорить, но понимание ударило его по темени, и факты наконец встали на свои места. – Нет, я знаю! Но ведь я должен был оживить старика... Точно, у вас же одинаковые могилы... Стертые и забытые... Наверное, отец при смерти перепутал... — Стой! О чем ты говоришь? Граиль понял, что стоит объяснить ей ситуацию и постараться ей помочь. Она нупагана, растеряна, сидит в ужасе. — Хорошо, смотри, я объясню. Моего отца хотела забрала Смерть, но он всегда мечтал совершить алхимический обмен – разменять душу живого на воскрешение тела мёртвого. В его планах было воскресить одного старика, что смыслил в алхимии и зельеварении, но, видимо, лег не на его могилу, а на твою. Они очень похожи. Тот же материал, похожая, стершаяся, неразборчивая надпись... Прошу, девушка, прости меня! Я не желал вовсе тревожить твой вечный, юный покой! Ох, помилуй! Граиль быстро сполз с мраморного гроба и пал на колени. На коже он почувствовал жжение, сильную, расходящуюся повсюду боль, но всё же чувство вины взяло верх. Он пал к ее ногам, покорно закрыв глаза и ожидая наказания, презрения, суда – однако лишь ощутил, как девушка садится рядом с ним, тоже на колени, а затем кладет свои холодные, невероятно ледяные ладони на его спину. Девушка обняла его, прильнула к пылающей его груди своей снежной, кладя голову на плечо. Граиль открыл глаза, распахнул их шире некуда, смотря на ту, от которой ожидал страшной кары, но получил непонятной природы ласку – что-то шевельнулось в нём, оставив сильнейший след. — Прошу, не стоит... Я ведь так рада, что жива вновь. Я должна благодарить тебя... — Как... Как твоё имя? — Лизавета. Ли-за-ве-та. Как аккуратным молоточком стучали эти буквы в его голове. Изящное имя изящной девушки. Имя, которое он готов боготворить, и девушка, ради которой он готов на что угодно. — А каково твоё? — Граиль. — Я рада познакомиться! – светлейшая улыбка отразилась на ее бледном лице, несмотря на проволочные нити в губах. Свет, который она источала, слепил сильнее солнечного. Граиль робко посмотрел в пустые глазницы Лизаветы и затем еще крепче её обнял. Так тепло ему не было никогда.