«Первый банкет и перебежчик»

      Элисса размышляла о протестантах, о судьбе Равки и Фьерды, о неизбежной схватке с собственным отцом. Сможет ли она взглянуть в лицо чудовищу — человеку, которого когда-то почитала, которого любила, а теперь он готов предать её огню? Ответа у неё не было. Но одно она знала точно: она сделает всё, чтобы защитить свою страну, даже если ценой станет её собственная жизнь.       — О чём задумалась, моя королева?       — Об угрозе, что надвигается на нас.       — Мы справимся.       — Как бы мне ни нравилась твоя уверенность, но в таких делах лучше видеть реальность такой, какая она есть.       — Элисса… — Николай сжал её руку. — Мне тоже страшно. Но сейчас мы вместе. К тому же завтра банкет — все съедутся, чтобы посмотреть на счастливых жениха и невесту.       — Или попытаться разрушить наш союз.       — Уверен, они передумают, когда узнают, что на свадьбе будут мини-пироги.       — Ты серьёзно? — Элисса приподняла бровь.       — Женя, кажется, только об этом и мечтала.       — Надо бы проверить, а то вдруг пирогами дело не ограничится.       — Думаю, в этом вопросе Женю лучше не беспокоить.       — И как Зоя до сих пор не вмешалась…       — Понятия не имею. Она просто счастлива, что я наконец женюсь. Больше ей ничего и не нужно.       — Николай… — Элисса опустила глаза. — Ты не думаешь, что мы поторопились? Может, стоило сначала…       — Хей. — Он коснулся её щеки. — Теперь ты — моя жизнь. Я любил тебя так долго, что уже не помню, каково это — не любить. Даже представить не могу. И если кому-то это не по душе — это их проблемы. Ты — та королева, в которой нуждается Равка. И Фьерда тоже.       Элисса кивнула и прижалась к нему, растворяясь в его объятиях.

Принц Николай любил принцессу Элиссу — и тысячи умрут за эту любовь.

      Солдаты и охранники перешёптывались, нервно поглядывая по сторонам. Когда Элисса спросила Тамару о причине беспокойства, та коротко ответила: «Протестанты».       Брум понимала — это серьёзный промах. Она тут же велела Маркусу тайно связаться с ее братом, чтобы узнать о прибывших фьерданцах.       В зале совещаний их ждали Зоя и Женя.       — Опаздываете, — сухо заметила Назяленская.       — Я будущий король, — парировал Николай, — а значит, это вы пришли слишком рано.       Элисса улыбнулась и заняла своё место.       Обычно собрания проходили в Большом дворце, где Николай встречался с генералами и министрами. Но когда требовалось обсудить что-то по-настоящему секретное, они собирались здесь — в покоях, построенных Дарклингом. Этот человек знал толк в тайнах. Зал не имел окон, а единственный вход вёл прямиком из Малого дворца. Стены украшали старинные карты Равки, будто сошедшие со страниц древних хроник.       — У нас проблема, — без предисловий заявил Николай, опускаясь во главе стола и балансируя чашкой чая на колене.       — Сообщать, что у нас проблема, — всё равно что заявлять, будто Толя голоден, — флегматично ответила Зоя, игнорируя недовольную гримасу Толи и наливая себе чай из самовара. — Это должно меня удивлять?       Назяленская всегда держалась как настоящий генерал — её безупречный вид был частью доспехов.       — На этот раз проблема особенно… увлекательная, — уточнил принц.       — О нет, — простонала Женя. — Когда ты так говоришь, это значит, что всё хуже некуда.       Сафина взглянула на Элиссу — та выглядела озадаченной.       Николай постучал ложечкой по чашке.       — Возможно, нас ждёт бунт.       Давид даже не оторвался от трактата об осмотических фильтрах, который принц считал «чрезвычайно полезным».       — Обычно начинают с хороших новостей, — вздохнула Зоя.       Тамара с досадой отодвинула стул.       — Чёрт! Только подумаешь, что всё более-менее спокойно, как…       — И ещё кое-что, — продолжил Николай.       — О нет… — прошептала Сафина.       — Керчия взялась за дело. Они не допустят нашей свадьбы.       Тамара прислонилась к стене, упёршись в неё каблуком.       — Давайте не будем притворяться, будто не понимаем, зачем Керчии это нужно. Нам срочно требуется Новый Зем.       — Согласен, — поддержал Толя. — Он сильный союзник. В отличие от остальных, он на вашей стороне.       — А как насчёт долгов? — Тамара скрестила руки. — Керчия держит Равку на финансовом крючке. Торговый совет может раздавить нас одним росчерком пера.       Элисса вглядывалась в карту. На юге — Шухан, на севере — Фьерда; Равка, словно хрупкий клинок, зажата между двумя жерновами. Если страна не удержит свои рубежи, то превратится в кровавое поле боя для двух великих держав, а ведь Николай клялся своему народу в мире, в возможности отстроить разрушенное. Элисса знала своё предназначение — но как его исполнить, оставалось загадкой.       У Фьерды и Шухана — сильные, отлаженные армии, тогда как войска Равки измотаны годами бесконечных сражений. Возглавив армию после гражданской войны, Николай отлично понимал: по численности его силы катастрофически уступают. Единственный шанс устоять — всегда быть на шаг впереди, опережая врага технологиями. Но Равка больше не хочет войны. Тень горя, оставленного Еретиком, ещё не рассеялась. Никто не хочет снова браться за оружие.       Однако для создания летательных аппаратов, кораблей, для производства оружия в достаточных количествах нужны деньги и ресурсы — а помочь с этим могла только Керчия. Решение казалось простым. Но простота эта была обманчивой, даже если отбросить вопросы чести и союзнических обязательств.       — Вы оба правы, — заключил Николай, обводя взглядом присутствующих. — Нам нужен и Новый Зем, и Керчия. Но танцевать с двумя партнёрами одновременно — верный способ наступить себе на ноги.       — Верно, — кивнула Зоя, скрестив руки. — Тогда кого мы выберем в провожатые, когда танцы закончатся?       Тамара резко стукнула каблуком о стену:       — Керчия.       — Давайте не будем торопиться с выбором, — предостерег Николай, поглаживая подбородок. — Ошибешься в партнёре — и весь вечер пройдёт в разочарованиях.       — Тогда обратимся к дипломатии, — предложила Элисса, бросая на Николая многозначительный взгляд. — Поезжай сначала в Керчию, затем в Новый Зем. Сыграй свою любимую роль — когда ты сыплешь словами и морочишь людям головы, говоря о самых простых вещах.       — Болтать я действительно мастер, — усмехнулся Николай, — но нужно ещё решить вопрос с фьерданскими беглецами. Конунг либо уже знает, либо скоро узнает.       — Границы нужно укреплять, — резюмировала Тамара.       — Керчия и Зем этому не обрадуются, — мрачно заметил Толя. Элисса молча кивнула, не отрывая взгляда от Николая.       — На завтрашний приём ожидаются делегации и от Керчии, и от Нового Зема, — объявил принц. — Встретим их со всем возможным радушием.       Толя фыркнул.       — Соберём дипломатов, купцов, политиков, разговорим их — а сами будем слушать. Зоя, пусть твои шквальные создадут акустическую карту, чтобы ни один шёпот во дворце не ускользнул от нас.       — Мне это не нравится, — заявил Толя.       — Так я и думал, — ухмыльнулся Николай.       — Шпионить за гостями — неэтично.       — Именно поэтому твоя сестра возглавляет разведку Равки. Королям нужны шпионы, а шпионам некогда думать о благородстве. Тамара, обеспечишь нам глаза и уши?       — Легко.       — Значит, эта часть работы за тобой.       — Я не могу одновременно следить за гостями и устраивать празднества, — заныла Женя.       — Если бы этим занимался не Женя Сафина, я бы волновалась, — игриво подмигнула Элисса.       Зоя устало закатила глаза:       — Не льстите ей, она и так слишком много о себе мнит.       — Пусть продолжает, — оживилась Женя. — Давид мне комплиментов не делает.       — Разве? — рассеянно пробормотал Давид, похлопывая себя по карманам. — Где-то тут у меня есть список твоих достоинств, который ты мне вручила...       — Видите, с чем мне приходится мириться?       — Я обязан следить, чтобы Женя пребывала в хорошем настроении, — пояснил Николай. — Иначе она меня заклевала бы насмерть.       — А меня ты не боишься? — лукаво спросила Брум.       — Ты в любом случае будешь меня клевать. Я полностью во власти твоих чар.       Зоя снова закатила глаза, Элисса усмехнулась.       — Ужасно, — проворчала Назяленская, поднимаясь. Элисса увидела, как в её глазах загорается знакомый огонь — генерал, разрабатывающий стратегию. Зоя начала мерять шагами пространство перед картой. — Мы соберём здесь самых влиятельных людей страны. Я даже готова поверить, что тебе хватит обаяния провести их всех вокруг пальца. Но сколько времени это нам даст? Сколько балов нужно отплясать, чтобы враги перестали бояться девушку на троне, чья сила может уничтожить их всех?       — Я думал, ты рада за наш брак, — нахмурился Николай.       — Я искренне рада за вас, вы же знаете.       — Зоя права, — поддержала Тамара.       Николай с досадой поморщился:       — Говорил же, что вы меня заклюёте. Правда, не ожидал, что так скоро.       — Николай, Элисса, — мягко вмешалась Женя, — эта свадьба — идеальный повод заставить врагов бояться по-настоящему.       Равке нужна королева. Нужен наследник.       Элисса медленно обвела взглядом комнату. Эти люди знали её как никто другой. Доверяли ей. Но хаос, бушевавший внутри, мог в любой момент перевернуть всё с ног на голову. А если сила продолжит расти, сметая все преграды, и в конце концов уничтожит ту самую опору, что помогала ей держаться все эти годы? Хаос. Одно это слово вызывало в ней столько противоречивых чувств, что порой перехватывало дыхание. Ей хотелось большего — но что, если сейчас она сама тянет за собой на дно безумия и Равку, и Фьерду?       Настоящий лидер должен руководствоваться разумом, а не эмоциями. Увы, Элисса уже поддалась искушению — и пока не была готова от него отказаться.       Заметив мрачное выражение лица Брум, Женя весело воскликнула:       — Протестантов тоже пригласим! — С явным удовольствием она подтянула к себе чернильницу и перо. — И всех разместим прямо во дворце. Только представьте эти бесконечные чаепития, ужины и балы!       — О, я прекрасно представляю эти чаепития, ужины и балы, — угрюмо пробурчал Давид.       — Женя, это слишком рискованно, — покачала головой Брум. — Слишком опасно для всех.       Сафина отложила перо:       — Пусть увидят, что их королева не намерена отступать.       Она схватила фабрикатора за руки. Элисса вопросительно взглянула на Николая — тот молчал, не возражая.       — С тебя пять ужинов и один банкет. После этого разрешу не вылезать из лаборатории сколько угодно.       — Три ужина и банкет.       — Четыре.       — Ладно.       — Ты ужасный переговорщик, — усмехнулся Николай. — Она бы согласилась и на два.       — Правда? — нахмурился Давид.       — Нет, конечно, — заверила Женя. — А вы, Ваше Высочество, держите язык за зубами.       Николай повернулся к Толе:       — Нужно усилить проверки систем безопасности. Под подозрением все: слуги, стража, придворные. Исходим из того, что шпион или убийца может быть кем угодно.       — Особое внимание — перебежчикам, — добавила Элисса. Толя молча кивнул.

***

      Остаток дня Николай посвятил государственным делам. Он провел череду утомительных встреч с министрами, обсуждая проекты строительства дорог и акведуков, на которые катастрофически не хватало средств. Затем составлял дипломатичные послания в Керчию, умоляя о продлении сроков по кредитам, и отвечал на накопившуюся корреспонденцию — от губернатора Блуждающего острова до адмиралов, требовавших финансирования для ремонта кораблей военного флота Равки. Эта работа требовала предельной сосредоточенности, виртуозного владения словом и бездонного терпения. Когда последнее письмо было подписано, наступил новый день.       Поток гостей, прибывающих во дворец, казался нескончаемым. Будущие монархи встречали каждого, соблюдая все правила этикета. Элисса тонко чувствовала взгляды, устремленные на нее — в них читалось недоверие, страх, а иногда и неподдельное восхищение.       Как же это все напоминало бесконечные приемы в Ледовом Дворце Фьерды, — с горечью подумала Элисса. Те же напыщенные лица, те же заученные комплименты, те же холодные взгляды, скользящие по спине. Во Фьерде она ненавидела эти мероприятия — стоять часами в душных залах, улыбаться незнакомцам, чувствовать на себе оценивающие взгляды придворных. Особенно невыносимы были те моменты, когда отец представлял ее гостям как «нашу маленькую принцессу», а в его голосе звучала ледяная нотка, предупреждающая: «Веди себя подобающе».       В ужасе от всего, что должно было произойти, она поклялась сохранять достоинство. В конце концов, она была будущей королевой Равки и будущей королевой Фьерды. Ей хотелось в это верить.       Дворцовые залы и внутренний двор блистали роскошными украшениями, достойными столь важного мероприятия. Гости, держа в руках хрустальные бокалы, перетекали от одной группы к другой, ведя светские беседы. Детский смех наполнял воздух — малыши носились по залам, увлеченные своими играми. Особое внимание привлекала группа детей, игравших в «Найди меня». В центре круга стоял маленький гриша с повязкой на глазах, его руки беспомощно тянулись вперед, в то время как другие дети, кружась вокруг, дразнили его, выкрикивая его имя.       Хоть здесь дети смеются, — отметила про себя Элисса. Во Фьерде на официальных мероприятиях детей держали в строгости — никаких игр, только чинные поклоны и заученные приветствия. Как же она завидовала тогда этим обычным детям, которые могли просто быть собой...       Элисса и Николай стояли в стороне, наблюдая за детской игрой, изображая перед гостями образ идеальной влюбленной пары. Хотя, если быть честными, им и не нужно было притворяться — они и правда были счастливы вместе.       Будущий король нежно обнимал свою невесту за талию, в его свободной руке, как и в руке Элиссы, поблескивал хрустальный бокал.       Мальчик-гриша с повязкой на глазах безуспешно пытался поймать ту самую девочку, чей голос выделял среди других. Но другие дети не давали ему сосредоточиться, постоянно отвлекая и запутывая.       — Она не понимает, что он не может её найти из-за всех этих помех, — с улыбкой заметила Элисса.       — И даже не догадывается, что он ищет именно её. И больше никого. Знакомо, да? — Николай бросил на неё лукавый взгляд.       Элисса подняла глаза и встретилась с его взглядом. Он продолжал наблюдать за детьми, но в его глазах читалась явная насмешка.       — Ты всегда была такой. Совершенно не замечала моих намёков.       — О, я всё прекрасно замечала! — рассмеялась Элисса, но почти сразу её улыбка потухла.       — Что-то не так?       — Я была в сложном положении тогда... и остаюсь в нём до сих пор.       Её взгляд скользнул в сторону фьерданских перебежчиков, которые украдкой наблюдали за ними.       — Я знал это раньше и знаю сейчас.       — Но сейчас опасность чувствуется острее.       Она продолжала улыбаться, сохраняя видимость беззаботности, но в глазах читалось напряжение.       — Август прислал весточку. Они действительно на моей стороне. Но он также предупредил быть осторожнее. Алроя... его было сложно переубедить.       — Он мне с самого начала не нравился.       — Он может быть очень хорошим притворщиком.       — Тамара сделает всё возможное, чтобы твои опасения не стали явью.       Элисса кивнула и снова перевела взгляд на играющих детей.       — Мне стоит пообщаться с гостями.       — Моё общество тебе уже наскучило? — уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке.       — Твое общество — единственное, что мне нужно.       Николай отошёл, и почти сразу к Элиссе подступила Зоя.       — Кого ты боишься больше? Своих же людей, Равку или керчийцев? — спросила она прямо, без предисловий.       — Фьерда всегда была для меня угрозой, — тихо призналась Элисса, поправляя складки платья. — Но только она может сделать меня королевой.       Подол её наряда мягко колыхался при каждом движении. Николай уже не раз пытался «освободить» её от этого платья, но каждый раз алые глаза Брум останавливали его — то игривым, то предостерегающим взглядом.       — А как же Николай? — не отступала Зоя.       Элисса промолчала, будто в её горле застрял ответ, который она не решалась произнести вслух.       — Послушай, — Зоя вздохнула, смягчив тон. — Ты влюблена в него. И он любит тебя больше жизни. Проблема лишь в том, что он любит тебя сильнее, чем свою страну.       Она сделала паузу, давая словам проникнуть в сознание Элиссы, прежде чем закончить:       — Но я знаю одно: скоро ты выйдешь за него замуж и станешь королевой Равки. Вместе вы принесёте мир в страну, где ваши предки веками лили кровь.       — Но как?       — Мы через многое прошли. Как бы мне не было ужасно это признавать, вы двое — самые сильные, хитрые и умнейшие люди в мире. Наши враги пожалеют, что решили сражаться с вами.       — Я никогда не слышала от тебя столько комплиментов, — улыбнулась Элисса.       — И я уже жалею об этом, — буркнула Зоя, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на тепло.       Элисса улыбнулась.       — Зоя, спасибо.

***

      Вечер уже подходил к концу, когда Элисса решила удалиться в свои покои. Николай остался в зале с последними гостями, которые, несмотря на поздний час, продолжали веселиться под звуки оркестра — кто-то обсуждал последние дворцовые сплетни, кто-то любовался картинами в галерее, а несколько молодых аристократов даже устроили импровизированные танцы в углу зала. Хотя Элисса и обещала дождаться Ланцова, усталость и неудобное парадное платье, украшенное тяжелыми золотыми вышивками, взяли верх — Брум с нетерпением ждала момента, когда сможет наконец переодеться в свой любимый просторный халат и снять эти невыносимые туфли на каблуках.       Открыв дверь в спальню, она замерла на пороге. Перед большим овальным зеркалом стояла молодая служанка, примеряя то самое платье из голубого шелка, расшитое серебряными нитями, которое Элисса должна была надеть на следующий банкет. Служанка, казалось, была так увлечена своим отражением, что даже напевала под нос мелодию, звучавшую из зала.       Услышав скрип двери, девушка резко обернулась, и Элисса увидела, как ее лицо побелело от ужаса. Глаза служанки расширились, а руки беспомощно замерли на шелковистой ткани, сжимая ее так сильно, что на поверхности появились морщины.       — Что здесь происходит? — спросила Элисса, окидывая взглядом комнату в поисках других незваных гостей. Ее взгляд скользнул по задернутым шторам, письменному столу с разложенными бумагами, кровати с аккуратно заправленными шелковыми покрывалами — все было на своих местах, если не считать перевернутого табурета у туалетного столика.       — Простите, ваше высочество... — прошептала служанка, ее пальцы нервно теребили складки платья. — Я... я просто...       Внезапно Элиссу осенило. Это не было покушением или шпионажем — перед ней стояла простая девушка, вероятно из кухонной прислуги, судя по следам муки на переднике, которая всего лишь хотела на минуту почувствовать себя принцессой. Вспомнив, как сама в детстве тайком примеряла мамины платья, Брум не смогла сдержать доброй улыбки.       — Оно так прекрасно... — голос служанки дрожал, а глаза наполнились слезами. Вдруг ее лицо исказила гримаса боли, и она судорожно схватилась за горло. — Я... я просто хотела... посмотреть...       Девушка начала задыхаться, ее ногти впились в собственные руки. Судорожно пытаясь сбросить платье, она рухнула на колени.       Элисса мгновенно оказалась рядом. Алые волны магии окутали страдалицу, нейтрализуя действие яда, которым было пропитано платье.       — Пей, медленно, маленькими глотками, — сказала Брум, подавая стакан воды с тумбочки, когда дыхание девушки немного выровнялось. Та жадно сделала несколько глотков, вода стекала по ее подбородку, смешиваясь со слезами.       — Стража! — позвала Элисса, но ответа не последовало — вся охрана была занята на приеме внизу.       Аккуратно усадив служанку в мягкое кресло у камина, Брум накинула на нее плед и вышла в коридор. Через пару минут напряженных поисков ей удалось найти Тамару, которая как раз проверяла посты охраны на втором этаже. Объяснив ситуацию в двух словах, они незаметно вывели из зала сначала Толю, а затем и Николая, который прервал беседу с керчийским послом под предлогом неотложных дел.

***

      Толя и Тамара остались в зале, растворяясь среди гостей, чтобы продолжать незаметное наблюдение. Тем временем Элисса, Николай, Зоя и двое стражей вернулись в королевские покои. Служанка уже успела переодеться в простое серое платье служанки, но ее руки все еще дрожали, а на щеках виднелись следы слез.       Прежнего веселья в Николае как не бывало. Его лицо было спокойным, но золотые глаза излучали холодную решимость. Мысли в его голове выстраивались в четкую цепочку — шестеренки его разума, никогда не останавливавшиеся, теперь вращались с удвоенной скоростью.       — На тебя покушались, — тихо произнес он, тщательно осматривая комнату. — Исаак, отнеси это платье Давиду. Нужно точно определить тип яда.       Стражник почтительно поклонился, аккуратно завернул отравленное платье в плотную ткань и вышел, стараясь не привлекать внимания.       Николай медленно подошел к служанке, присев перед ней на уровень глаз:       — Мисс, расскажите, что именно произошло?       — Я... я не знаю, — девушка всхлипнула, нервно теребя край передника. — Просто не смогла пройти мимо... Дверь была открыта, стражи не было... Я подумала, что можно заглянуть...       — Всё хорошо.       Элисса мягко отстранила Николая и опустилась перед дрожащей девушкой на колени. Ее пальцы с нежностью коснулись виска служанки, и тонкие алые нити магии проникли в сознание девушки. Глаза служанки покраснели, но Брум не пыталась проникнуть в ее воспоминания — лишь проверяла, нет ли постороннего магического влияния.       Через мгновение Элисса отстранилась, ее лицо стало серьезным:       — Лужин, проводите ее в гостевую комнату и оставайтесь рядом.       Когда стражник увел перепуганную служанку, Зоя резко повернулась к Брум:       — Ну? Что обнаружила?       — Это не просто яд, — тихо ответила Элисса. — Ее сознание было зачаровано. Кто-то использовал темную магию, чтобы направить ее сюда.       — Мерзость? — переспросил Николай.       — Да, — подтвердила Брум. — И что особенно подозрительно — отсутствие стражи у наших покоев. Нужно немедленно найти Мэттьюса и допросить.       Глаза Зои сверкнули опасным огоньком.

***

      Элисса, Николай и Зоя стояли напротив Алроя, прикованного к стулу.       — Мои люди не причастны к покушению.       — А ты? — тут же спросила Элисса. Да, она может залезть ему в голову, но это бы означало, что она не может контролировать себя.       Алрой нервно облизал пересохшие губы:       — Я бы никогда... моя Кюна. Это дело рук керчийцев. Они всегда ненавидели Фьерду, а ваша помолвка с Ланцовым лишь подлила масла в огонь. Арестуйте их посла — он знает больше.       Николай, стоявший по стойке «смирно» с руками за спиной, холодно заметил:       — Мы прекрасно понимаем последствия таких действий. Война с Керчией — это последнее, что нужно нашим народам сейчас.       — Я бы никогда вас не предал, — Алрой умоляюще посмотрел в глаза Элиссы. — Но вы не можете ничего не делать с этим.       — Я этого не говорила.       Зоя сделала шаг вперед, ее губы растянулись в хищной улыбке:       — Дозвольте мне допросить его, Ваше Величество. Мои методы... весьма убедительны.       — Зоя, — предостерегающе произнес Николай, но Алрой перебил его:       — Вы используете нашу Кюну как разменную монету! Держите ее как заложницу этих безумных союзов!       Николай вспыхнул:       — Наше оружие — дипломатия и союзы, а не...       — Союз, который ставит жизнь Кюны под угрозу! — перебил его Алрой. — Отпустите ее!       — Моя жизнь всегда была в опасности. — На удивление, Элисса держалась куда более достойно, чем Николай и Зоя, не выказывая ни гнева, ни страха. — Я бежала от отца, который хотел меня убить. Боялась. Но больше — нет. — произнесла она, подходя к пленнику. Ее красные глаза вспыхнули алым светом. — Я не игрушка в чьих-то руках. Я никому не подчиняюсь. Фьерда не желает видеть меня на своих землях, пока люди настроены против меня, а Конунг-тиран сидит на троне. Но вам это совершенно не важно, верно? Вы поддержали авантюру моего брата лишь чтобы втереться ко мне в доверие, а потом свергнуть и править Фьердой самому.       Алрой затряс головой, его глаза дико метались, избегая ее взгляда.       — Я не мой отец, — продолжила Элисса, выпрямляясь. Ее глаза постепенно вернулись к обычному цвету. — Не стану казнить без суда. Я устрою суд. Здесь и сейчас. И вот моё решение: — Зрачки Элиссы вновь вернулись в прежний цвет. — Алрой Мэттьюс, за предательство своему слову и предательство перед Священной клятвой, данной Джелю, я приговариваю вас к вечному изгнанию из Фьерданского Королевства и Объединённой Равки властью данной мне, как Королеве двух могущественных государств. Ваши последние слова.       — Прошу, — Алрой попытался выбраться из пут, сковывающих его в руках и ногах. — Кюна, прошу! Пожалуйста!       Когда стражи начали отводить орущего Алроя, Элисса резко развернулась и вышла — слишком быстро, чтобы кто-то увидел, как дрожат ее руки, и услышал, как бешено стучит ее сердце. В коридоре она на мгновение прислонилась к холодной стене, чувствуя, как магия бурлит в ее жилах, требуя выхода.