Часть 12 Сахар и хитин

Возвращение в агентство после проваленного задания нависло в воздухе тяжелым, густым облаком. Каждый наш шаг по лестнице отдавался в ушах оглушительной тишиной. Ацуси шел позади, его плечи были напряжены, а взгляд устремлен в пол. Кёка двигалась бесшумно, как тень, но ее маленькая рука сжимала край моей куртки с такой силой, что костяшки побелели. Когда мы вошли в офис, нас встретила картина, от которой кровь застыла в жилах. Дадзай, развалившись в своем кресле, смотрел на нас с томной, почти кошачьей усмешкой. Его пальцы лениво перебирали какую-то безделушку на столе, но глаза — эти пронзительные, всевидящие глаза — изучали нас с ног до головы. — О-хо-хо, — протянул он, и в его голосе звенела ядовитая веселость. — Какие серьезные лица. Неужели наша милая прогулка к «Сове» оказалась не такой приятной, как надеялись? Я проигнорировала его, направляясь к своему столу, но краем глаза заметила Рампо. Он сидел, уткнувшись носом в яркую обложку детективного романа, демонстративно игнорируя наше возвращение. Однако уголок его рта был подернут знакомой самодовольной усмешкой, а пальцы нервно барабанили по столу. Он что-то замышлял. Или уже совершил. Он знает. Черт возьми, он что-то знает. Пока нас не было, он наверняка рылся в моих вещах. Нашел мои записи? Или... мою тайную заначку? Мысль обожгла меня, как раскаленное железо. На верхней полке моего шкафа, за стопкой старых отчетов, лежала заветная банка с заграничным мармеладом — моим единственным тайным удовольствием, маленьким кусочком нормальности в этом хаосе. Если он нашел ее... — Сато-сан, — голос Куникиды прозвучал как удар хлыста. Он стоял возле своего стола, его поза выражала предельное напряжение. — Немедленно в мой кабинет! И вы тоже, Накадзима, Изуми! Я требую полного отчета о том, что произошло и почему я получил звонок от Акутагавы Рюноскэ с благодарностью за «своевременную помощь»! Ацуси вздрогнул, а Кёка прижалась ко мне еще сильнее. Я молча кивнула, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки. Пришло время встретиться с последствиями лицом к лицу. — Позвольте мне сначала отчитаться у директора, — сказала я, и мой голос прозвучал удивительно спокойно. — Он ждет моего доклада. Не дожидаясь ответа, я развернулась и направилась к кабинету Фукудзавы. Стук в дверь отдался в моих ушах громоподобным эхом. — Войдите. Кабинет директора был убежищем от внешнего хаоса. Здесь царил идеальный порядок, пахло старым деревом и несгибаемой волей. Фукудзава сидел за своим массивным столом, его осанка была безупречной. Он не выглядел удивленным. Он выглядел... усталым. Как человек, давно знающий, что рано или поздно этот день настанет. — Сато-сан. Отчет. Я села в кресло для посетителей, положив руки на колени, чтобы скрыть дрожь. —Задание провалено. Веер Ито Сюнсё передан представителям Портовой Мафии. Акутагава Рюноскэ счел его достаточной компенсацией за их участие. Я сделала паузу, собираясь с духом, и начала свой рассказ. Полный, без прикрас и умолчаний. О том, как мы нашли люк. О том, как нас заманили в ловушку. О моей способности чувствовать насекомых. О человеке, управляющем тараканами. О его послании. О том, что я теперь — и мишень, и приманка одновременно. Голос мой был ровным, монотонным. Только слегка сжатые до белизны костяшки пальцев выдавали бурю, бушевавшую внутри. Фукудзава слушал, не перебивая. Его лицо оставалось невозмутимым, но я видела, как с каждым моим словом тень на его лице сгущалась. Когда я закончила, он медленно закрыл глаза и глубоко вздохнул. — «Королева муравьев», — прошептал он, и это детское прозвище, которое я не слышала пятнадцать лет, прозвучало как взрыв в тишине кабинета. — Твой отец в шутку называл тебя так. Говорил, что ты можешь часами сидеть в саду и слушать их. Он... помнит. Он знал. Все это время, все эти годы... он знал. — Вы... знали? — голос сорвался на шепот, предательски дрогнув. — Я подозревал, — открыл он глаза, и в них не было осуждения, лишь тяжесть ответственности и какая-то странная, отцовская грусть. — Слишком много совпадений в твоем деле. Слишком идеальное, слишком выверенное «забытье». Слишком много пробелов, которые можно было заполнить лишь одним объяснением. — Он покачал головой. — Я надеялся... я искренне надеялся, что тебе никогда не придется это использовать. Что ты сможешь прожить жизнь, не вспоминая о том дне. Не оскверняя память о своей семье этим... проклятием. Я ошибся. Он откинулся на спинку кресла, и впервые за все время я увидела его настоящий возраст, всю тяжесть лет и принятых решений, лежавших на его плечах. —Этот человек... его способность схожа с твоей, но она мощнее, изощреннее. И он явно не новичок в своем даре. Он представляет угрозу не только для тебя, но и для агентства. Его интерес к нашим архивам это подтверждает. — Что мне делать? — спросила я, и впервые за многие годы в моем голосе прозвучала беспомощность. — Жить, — просто сказал Фукудзава. — Работать. Оставаться на виду. Он сделал первый ход, раскрыв себя. Теперь наша очередь. Мы будем ждать. И готовиться. А ты... — его взгляд стал тверже, — ...перестань прятаться. Ты не одна. Позволь другим нести этот груз с тобой. Выйдя из кабинета, я чувствовала себя одновременно опустошенной и... освобожденной. Тайна, которую я носила в себе полжизни, перестала быть только моей. Груз все еще давил, но теперь его вес распределился на чуть более широкие плечи. Именно в этот момент мой взгляд упал на Рампо. Он все так же сидел с книгой, но теперь его усмешка стала еще шире. Он поймал мой взгляд и демонстративно потянулся к банке с мармеладом на своем столе — к моей банке, которую он явно нашел и присвоил. Он с наслаждением открутил крышку, достал горсть ярких мармеладных мишек и с преувеличенным удовольствием отправил их в рот. Вот как. Он не просто нашел мою заначку. Он выставил ее напоказ. Пытается вывести меня из себя. Что ж... Фукудзава сказал «перестань прятаться». Начну с малого. Я закрыла глаза, позволив сознанию раствориться в знакомом потоке. В здании агентства всегда было несколько муравейников. Я нашла тот, что был ближе всего к столу Рампо. Идите, — мысленно скомандовала я небольшому отряду. На столе. В банке. Красные, желтые, зеленые... сладкие. Испортите их. Я открыла глаза и направилась к своему столу, делая вид, что поглощена работой. Краем глаза я наблюдала за Рампо. Он жевал с блаженным видом, но вдруг его лицо исказилось гримасой крайнего, неподдельного отвращения. Он выплюнул мармеладки обратно в банку и отшвырнул ее от себя. — Фу! Что это?! — он вытер язык рукавом халата. — Они на вкус... они пахнут... грязью! Формальдегидом! Насекомыми! Я подняла на него взгляд, сделав максимально невинное лицо. —Проблемы с качеством продукции, Эдогава-сан? Возможно, истек срок годности. Или... — я чуть склонила голову, — ...может, у тебя просто сегодня такие причудливые вкусовые предпочтения? Он уставился на меня. Его взгляд, всегда такой острый, пронзительный, теперь был полон чистого недоумения. Он смотрел на банку, потом на меня, потом снова на банку. Он понимал, что это не случайность. Он чувствовал, что это чья-то работа. Но логика отказывалась служить ему. — Это... это ты, — он произнес это не как обвинение, а как констатацию необъяснимого факта. — Но... как? Я пожала плечами, возвращаясь к бумагам. —Должно быть, тебе показалось, Эдогава-сан. Или, может, твои детективные инстинкты наконец-то начали сбоить от переизбытка сахара. Он продолжал смотреть на меня с открытым ртом. Это была маленькая, ничтожная победа. Но после дня, полного страха и разоблачений, она была слаще любого мармелада. Впервые за долгие годы я не просто защищалась. Я наносила ответный удар. Тихий. Изящный. Совершенный. И самое главное — абсолютно неуловимый. Война с призраками из прошлого только начиналась. Но первая битва в стенах агентства была выиграна.

***

Три дня. Семьдесят два часа напряженного затишья. После отчета Фукудзаве и небольшой, но показательной победы над Рампо, в агентстве воцарилась странная атмосфера. Все вели себя так, будто ничего не произошло, но под этой маской нормальности клокотало море недосказанностей. Дазай, вернувшийся к своим обычным выходкам, теперь наблюдал за мной с новым, более пристальным интересом. Его шутки стали тоньше, вопросы — острее. Он будто пытался нащупать слабые места в моей новой, обретенной уверенности. — Акасуки-чан, — томно произнес он, подходя к моему столу. — Вы сегодня особенно сияете. Неужели влюбились? Или, может, наконец нашли применение своему... необычному таланту? Я не отрывалась от отчета. —Я просто выспалась, Дазай-сан. В отличие от некоторых, мне не нужно искать вечный покой на дне реки, чтобы чувствовать себя хорошо. Он рассмеялся, но в его глазах не было веселья — лишь холодный аналитический блеск. —О, как колко! Но вы правы, есть нечто воодушевляющее в принятии своей истинной сущности. Как говорится, если не можешь избавиться от чего-то... — ...научись это использовать, — закончила я фразу, наконец поднимая на него взгляд. — Мудрая мысль. Возможно, вам стоит последовать ей и научиться вовремя сдавать отчеты. Он склонился в почтительном поклоне и отошел, но я чувствовала его взгляд на своей спине еще долго после того, как он ушел. Он проверяет границы. Ищет трещины. Но теперь у меня есть защита — правда, которую больше не нужно скрывать. По крайней мере, часть правды. Рампо, после инцидента с мармеладом, первое время смотрел на меня с подозрительным недоумением. Он несколько раз подходил к банке, нюхал ее, даже пробовал другие конфеты из той же партии — они были совершенно нормальными. Его логическое мышление отказывалось принимать то, что произошло. Но через день его поведение изменилось. Теперь он смотрел на меня не с подозрением, а с заинтересованным, почти профессиональным любопытством. Как на сложную головоломку, которая внезапно стала еще сложнее. — Эй, — он как-то раз остановился возле моего стола, засунув руки в карманы своего всегдашнего халата. — Тот тип в тоннеле... он действительно управлял тараканами? — Похоже на то, — ответила я, не отрываясь от работы. — А ты... — он сделал паузу, подбирая слова, — ...ты чувствовала его? Через них? Я перестала печатать и посмотрела на него. В его глазах не было насмешки, лишь чистое, ненасытное любопытство. —Нет. Я чувствовала только... пустоту. Холод. Как будто он был дырой в мире насекомых. Рампо кивнул, его лицо осветилось пониманием. —Значит, его способность не просто контроль. Это подавление. Он не разговаривает с ними, он приказывает. Интересно... — он повернулся и ушел, бормоча что-то себе под нос о "воле к власти" и "экспансии сознания". Но самым неожиданным было изменение в поведении Куникиды. После моего отчета у Фукудзавы и его собственного разговора с директором, он перестал бросать на меня осуждающие взгляды. Вместо этого он стал... почти вежливым. Строгим как всегда, но без прежней неприязни. — Сато-сан, — он положил на мой стол папку с документами. — Проверьте эти отчеты за прошлый месяц на соответствие новому регламенту. И... — он сделал небольшую паузу, — ...если вам понадобится помощь с... текущей ситуацией, не стесняйтесь обратиться. Это было настолько непохоже на обычного Куникиду, что я на секунду растерялась. —Спасибо, Куникида-донно. Я учту. Он кивнул и удалился к своему столу, где его уже ждала новая стопка бумаг и вечно недовольный вид. Они принимают меня. Несмотря на все. Несмотря на способность, несмотря на прошлое, несмотря на опасность, которую я принесла с собой. Они... команда. Но самое главное — за эти три дня не было ни одного знака от человека-кукловода. Ни шепота насекомых, ни странных посланий, ни намеков на угрозу. Эта тишина была хуже любого открытого нападения. Она тяготила, заставляла постоянно быть настороже, ждать удара из любой тени. На четвертый день тишина была нарушена. Но не так, как я ожидала. Вечером, возвращаясь домой, я почувствовала знакомое щекотание на периферии сознания. Не тревожное, а... настойчивое. Кто-то из моих маленьких разведчиков нашел что-то важное. Я свернула в безлюдный переулок и закрыла глаза, позволяя сознанию слиться с муравьиным потоком. Картина проявилась быстро — они нашли записку. Маленький, аккуратно сложенный клочок бумаги, засунутый в щель между камнями в фундаменте здания в трех кварталах от агентства. Принесите, — мысленно приказала я. Через несколько минут маленький отряд муравьев доставил записку прямо к моим ногам. Я наклонилась и подняла ее. Бумага была обычной, почерк — незнакомым, угловатым и безличным. "Жемчужная пыль оседает в самых неожиданных местах. Проверь архивные записи о инциденте в порту 15 лет назад. Страница похороненного отчета." Сердце заколотилось в груди. Это было не от кукловода. Стиль другой, почерк другой... Но кто-то еще знал о моем прошлом. Кто-то, кто хотел помочь? Или натравить? Я сжала записку в кулаке, разрываясь между желанием последовать совету и страхом попасть в новую ловушку. Похороненный отчет... Фукудзава говорил, что кукловод интересуется архивами агентства. Значит ли это, что ответ действительно там? И кто этот новый игрок, подбрасывающий мне подсказки? Война молчания продолжалась. Но теперь на поле боя появился новый, невидимый участник. И его следующего хода приходилось ждать с таким же напряжением, как и атаки открытого врага. Я посмотрела в сторону здания агентства, в его верхние этажи, где хранились архивы. Завтра. Завтра я проверю этот отчет. Потому что иногда лучшее средство — это нападение. И если правда действительно была похоронена в тех старых документах, я откопаю ее, чего бы мне это ни стоило. Спокойная домашняя обстановка. Эти слова казались такими чужими, когда я переступала порог нашего общего дома. После дня, наполненного скрытыми угрозами и взвешиванием каждого слова, тишина кухни и мягкий свет над столом действовали как бальзам. Рампо уже был дома. Он сидел за кухонным столом, уткнувшись в какой-то схематичный рисунок, изображавший, насколько я могла разглядеть, сложную систему вентиляции какого-то здания. Рядом лежала пустая банка от того самого мармелада. На нем не было его привычного халата, только простая футболка и спортивные штаны. Он выглядел... уставшим. Возможно, даже больше, чем я. Когда этот человек вообще устает? Кажется, его энергия питается от какого-то альтернативного источника, не доступного простым смертным. Или от чистой, неразбавленной досады, которую он вызывает у окружающих. Я молча поставила на стол чайник и начала готовить чай. Звуки — скрип кружки, бульканье воды — были громкими в тишине. Я чувствовала его взгляд на себе. Не изучающий, не подозрительный, а просто... присутствующий. — Эй, — наконец произнес он, откладывая свой рисунок. — Ты сегодня какая-то... тихая. Даже для тебя. Я повернулась к нему, оперевшись бедрами о столешницу. Разница в росте была незначительной, но достаточной, чтобы я смотрела на него слегка сверху вниз. В другой ситуации это могло бы раздражать его, но сейчас он просто смотрел на меня, ожидая ответа. — А ты сегодня какой-то... задумчивый, — парировала я. — Даже для тебя. Неужели нашел головоломку, которую не можешь решить? Он фыркнул и жестом указал на свой рисунок. —Это не головоломка. Это система вентиляции здания муниципального архива. Скучнейшая вещь на свете. Но иногда самые скучные вещи скрывают самые интересные секреты. Сердце у меня пропустило удар. Муниципальный архив. То самое место, где, согласно записке, мог храниться «похороненный отчет». Слишком большое совпадение. Или... он что-то знает? Я налила две чашки чая и поставила одну перед ним. —И что же за секреты скрывает система вентиляции муниципального архива? Он взял чашку, его пальцы на мгновение коснулись моих. Легкое, почти незаметное прикосновение, но от него по коже побежали мурашки. Искра. Краткая, мгновенная, но настоящая. — Пыль, — сказал он, отхлебывая чай. — Архивная пыль. Она оседает везде. Но в некоторых местах... ее скапливается слишком много. Слишком быстро. Как будто кто-то активно пользуется документами, которые должны десятилетиями лежать нетронутыми. Он посмотрел на меня поверх края чашки, и в его глазах я увидела не детектива, разгадывающего загадку, а... союзника. Возможно, единственного человека в агентстве, чей ум работал достаточно быстро, чтобы не отставать от надвигающейся бури. — Кто-то роется в старых делах, — тихо сказала я. Это было не вопросом, а констатацией. — Кто-то очень заинтересованный, — кивнул он. — И очень осторожный. Они не запрашивают официального доступа. Они пользуются служебными помещениями, вентиляционными шахтами... как тараканы. Это слово повисло в воздухе между нами. Он не смотрел на меня с осуждением или страхом. Он просто ждал. И я решилась. Не как интроверт, прячущийся за стеной молчания, а как... как кто-то, кому нужна помощь. Как партнер. — Я получила сегодня записку, — сказала я, доставая из кармана смятый клочок бумаги и кладя его перед ним. — Анонимную. В ней говорилось проверить архивные записи о инциденте в порту пятнадцать лет назад. «Страницу похороненного отчета». Рампо взял записку. Его пальцы скользнули по бумаге, изучая ее текстуру, сгибы. —Бумага стандартная, продается в любом канцелярском магазине. Чернила... обычные шариковые. Почерк... намеренно искажен. Профессионал. — Он поднял на меня взгляд. — Ты думаешь, это от него? От нашего друга по тараканам? — Нет, — покачала я головой. — Стиль другой. Почерк другой. Это... кто-то другой. Третья сторона. Он откинулся на спинку стула, закинув руки за голову. —Интересно. Очень интересно. У нас есть Призрак Тараканов, который хочет что-то найти в архивах. И у нас есть Тайный Помощник, который подбрасывает тебе подсказки, как найти это первым. — Он внезапно ухмыльнулся. — Похоже на плохой детективный роман. Только вот пули настоящие, и трупы тоже. — Что нам делать? — спросила я. И использование слова «нам» не было случайным. Рампо встал и подошел к окну, глядя на ночной город. —Мы играем их игру. Но по нашим правилам. Завтра мы идем в муниципальный архив. Официально — проверять систему вентиляции по просьбе управления городского хозяйства. Неофициально... — он обернулся, и в его глазах загорелся тот самый азартный огонек, который я видела только во время самых сложных дел, — ...мы ищем пыль. Там, где ее быть не должно. Он подошел ко мне совсем близко. Разница в росте стала еще заметнее. Я могла видеть каждую ресницу, каждую морщинку у его глаз. — И еще кое-что, — сказал он тихо. — Перестань пытаться быть невидимой. Ты — приманка в этой игре. Так стань приманкой с зубами. С ядом. Покажи им, что на тебя охотиться — последняя ошибка в их жизни. Его слова были тихими, но они прозвучали громче любого крика. В них не было страха. Не было сомнений. Была только абсолютная, непоколебимая уверенность. И в тот момент, глядя в его глаза, я почувствовала то же самое. — Хорошо, — просто сказала я. Он кивнул, и легкая, почти невесомая улыбка тронула его губы. —А теперь иди спать. Завтра будет долгий день. И прибери наконец свои банки с мармеладом с верхней полки. Для человека ростом с тебя это унизительно — прятать сладости так высоко. Я не смогла сдержать улыбку. —А ты перестань воровать их. Для гения твоего уровня это унизительно — опускаться до мелкого воровства. Мы стояли друг напротив друга, уставшие, измотанные, но связанные новой, странной связью. Не просто сожители по принуждению. Не просто коллеги. А партнеры в надвигающейся битве. И где-то в глубине, под слоями усталости, страха и сарказма, теплилась та самая искра. Маленькая, но живая. И она обещала разгореться.