16 глава. Уровень угрозы: Армагеддон

      Перси ворвался в кабинет так, будто за ним гналась свора дементоров, и с размаху опустился в кресло. Стеллажи с архивными папками вздрогнули. Выхватив лист самого плотного пергамента с министерским гербом — в данной ситуации требовался вес авторитета — он принялся строчить письмо Биллу.

Кому: Уильяму А. Уизли, Разрушителю проклятий высшей категории.

Статус: Сверхсрочно. Уровень угрозы: Апокалипсис.

      Билл,       Мне плевать, какие пирамиды ты сейчас вскрываешь и сколько сфинксов пытаются откусить тебе голову. Бросай все. Мне нужно твое присутствие в Норе не позднее завтрашнего утра.       Ситуация следующая: я официально (пусть пока магически) обручен. Моя невеста — Младшая Сестра Тихих Вод, Хранительница Истинного Отражения и прочее, и прочее. Проблема в том, что она сбежала из Глас-Алв, и ее серебряные родственники вот-вот обрушат на мой сад всю мощь подводного королевства.       Мне нужен твой опыт работы с древними сущностями. Ты единственный, кто знает, как поклониться существу, которое старше Стоунхенджа, и при этом не лишиться души. Ты должен возглавить наш Дипломатический корпус. И, ради Мерлина, возьми Флёр. Ее кровь вейлы — наш единственный шанс на то, что эльфийские лорды не испепелят нас на месте из-за неправильно поданного чая.       И это не шутка. Речь идет о межмировом конфликте. Если мы провалимся, Глас-Алв сотрут Британию с карты, а мама расстроится, что я не пригласил ее на свадьбу вовремя.       Жду подтверждения через пять минут.       (P.S. Скажи Джорджу, чтобы он НЕ БРАЛ с собой никаких экспериментальных сладостей. Если он превратит эльфийского маршала в гигантскую канарейку, я лично выдам его Глас-Алв для опытов).       Перси запечатал конверт алым воском, прижал печатку так сильно, что пергамент хрустнул, и свистнул Гермесу.       — Лети так, будто от этого зависит целостность твоих крыльев!       Сова прониклась масштабностью момента и вылетела в окно со скоростью пушечного ядра.       Перси тут же выхватил второй лист.

Кому: Чарльзу Уизли, главному специалисту по драконам (Румыния).

Статус: Критический. Срочная мобилизация.

      Чарли,       Ситуация в Британии вышла на уровень межмирового столкновения.       Я женюсь. Моя невеста — Младшая Сестра Тихих Вод из королевства Глас-Алв. Если ты никогда не слышал о них в учебниках — это потому, что они обычно не оставляют свидетелей. Проблема в том, что ее семья (древнее воинство в серебряных доспехах с манерами ледяных дементоров) собирается нанести нам визит в Нору. Они ждут коленопреклонения и вечности в тумане.       Мне нужен паритет сил.       Если ты не прибудешь в Нору к воскресному обеду и не прихватишь с собой что-то внушительное — желательно венгерскую хвосторогу (ладно, сойдет и самый свирепый из твоих подопечных, способный просто эффектно приземлиться на мамины грядки) — я лично прослежу, чтобы Комитет по контролю за магическими существами аннулировал твое разрешение на ввоз чешуйчатых в Британию до конца века.       Твоя задача — обеспечить воздушное превосходство и просто… выглядеть угрожающе.       И не забудь парадную мантию. Мама убьет нас обоих, если дракон будет в ошейнике, а ты — в прожженной куртке из кожи дракона перед лицом эльфийской королевы.       Жду тебя на горизонте.       Перси припечатал письмо гербом тетушки Мюриэль для пущей важности и привязал его к лапе второй совы.       — Лети, — скомандовал он. — В Румынию. Если он будет сопротивляться — клюй его в нос, пока не подпишет согласие!       Дальше было сложнее. Если письма братьям были призывом к оружию и дипломатии силы, то письмо Гермионе Грейнджер было саперными работами на минном поле. Перси слишком хорошо знал Гермиону: дай ей палец — она откусит руку, дай ей повод для борьбы с несправедливостью — и она перевернет мироздание.       Он выбрал самый официальный бланк Министерства, надеясь, что вид печатей охладит ее пыл (хотя в глубине души понимал: это только подзадорит ее исследовательский инстинкт).

Кому: Гермионе Дж. Грейнджер-Уизли, Департамент магического правопорядка.

Статус: Конфиденциально. Юридический кризис первого класса.

      Гермиона,       Обращаюсь к тебе не только как к члену семьи, но и как к единственному человеку в этой стране, способному осознать масштаб правового коллапса, в центре которого я оказался.       Я вступаю в союз с Одри (Младшая Сестра Тихих Вод из Глас-Алв). Ситуация беспрецедентна: мы имеем дело с суверенным магическим государством, чьи законы не менялись последние три тысячи лет. Их иерархия строится на принципах, которые, я уверен, вызовут у тебя… скажем так, определенные академические вопросы.       Гермиона, умоляю тебя: когда ты встретишься с ее Старшей Сестрой (а это произойдет на воскресном обеде в Норе), воздержись от немедленного предъявления им Хартии 1884 года. Глас-Алв не признают юрисдикцию Визенгамота. Любая попытка немедленной либерализации их внутреннего устройства (или, упаси Мерлин, раздача значков Г.А.В.Н.Э. их почетному караулу) будет расценена как объявление войны.       Мне нужны твои знания в области межвидового права, чтобы создать юридический щит для Одри здесь. Будь нашим законным голосом, но, пожалуйста… не действуй как революционер. Сначала мы должны добиться их признания нашего брака, а уже потом обсуждать пенсионные реформы для водяных эльфов.       Пожалуйста, проследи, чтобы Рон не пытался шутить про рыбные палочки в присутствии ее матери. Это вопрос жизни и смерти.       Перси запечатал конверт так яростно, что на воске остался глубокий отпечаток его пальца.       — Она не послушает, — прошептал он, глядя, как третья сова улетает в сумерки. — Она придет с готовым законопроектом. Она обязательно придет с законопроектом!       Дальше пришла очередь Гарри.       Если с братьями Перси был суров, а с Гермионой — официально-предупредителен, то перед Гарри Поттером он испытывал странную смесь вины за прошлое и глубочайшего, почти мистического опасения. Гарри был тем самым фактором, который превращал любую контролируемую ситуацию в эпический финал со спецэффектами.

Кому: Гарри Дж. Поттеру.

Статус: Лично в руки.

      Гарри,       Я пишу тебе как будущий родственник, который очень хочет дожить до следующего понедельника.       В воскресенье в Норе состоится семейный обед, который де-факто является дипломатическим саммитом между семьей Уизли и делегацией Глас-Алв (это древнее подводное королевство, о котором ты, скорее всего, не читал, потому что они стирают память всем, кто их видел). Моя невеста, Одри — их принцесса. Ее родственники прибудут в полной боевой готовности, с пафосом, который заставил бы Люциуса Малфоя выглядеть деревенским простаком.       Гарри, умоляю тебя о трех вещах:       1. Не спасай никого. Если ты увидишь, что вокруг меня смыкается серебряный туман или я стою на коленях перед женщиной в ледяной короне — это протокол. Это не пытка. Пожалуйста, не выпускай Патронуса. Твой олень слишком яркий, эльфы примут его за объявление войны Света против Тени.       2. Не предлагай им вступить в Отряд Дамблдора. И не пытайся их понять. Глас-Алв не понимают человеческой демократии. Для них ты — аномалия, Мальчик-Который-Выжил, а они терпеть не могут тех, кто спорит со Смертью. Просто будь зятем Артура. Скромным, тихим, незаметным зятем.       3. Держи Джинни. Я серьезно. Если она начнет сбивать короны с их голов садовыми гномами, нам не поможет даже Кингсли.       Просто приди, ешь индейку и делай вид, что ты — самый обычный волшебник в мире. Если ты сможешь просидеть три часа, не став центром вселенского пророчества, я буду твоим должником до конца своих дней.       Перси запечатал письмо, чувствуя, как у него дергается глаз — он представил Гарри, который просто сидит в углу, и понял, что это самая невыполнимая задача в истории магии. Он все равно что-нибудь сделает. Он обязательно найдет там какой-нибудь древний артефакт или спасет эльфийского коня.       Надежда была только на Луну.       Он взял следующий пергамент.

Кому: Луне Лавгуд-Скамандер.

Статус: Очень личное.

      Дорогая Луна,       Помнишь наш поход по магазинам в четверг? Ты сказала тогда, что Одри — ашраи, и что мы женаты по законам магии. Так вот, магия, кажется, решила подтвердить твои слова самым прямолинейным способом.       В воскресенье в Нору прибудут родственники Одри. Глас-Алв. Древнее серебро, лед и высокомерие, которое может заморозить даже кипяток в чайнике моей мамы. Я вызываю группу реагирования: Билла, Чарли с драконом, Гермиону… Но я боюсь, что под тяжестью всех наших палочек, амбиций и законов мы просто сломаем ту хрупкую искренность, которую ты увидела в Одри в первый же день.       Мне нужно, чтобы ты была там. Ты — единственная, кто видит мир без фильтров важности. Если Старшая Сестра Одри начнет превращать нашу гостиную в ледяной грот, пожалуйста, просто скажи ей что-нибудь о нарглах.       Одри доверяет тебе. Ты для нее — единственный понятный человек в этом мире, не считая меня. Приходи, пожалуйста. Надень свои самые яркие серьги. Твое присутствие — мой единственный шанс не дать этому Саммиту Сверхдержав превратиться в резню.       С благодарностью за то, что ты есть,       Перси.       P.S. Передавай привет Рольфу и отцу. Одри до сих пор хранит тот кулон с полумесяцем.       Сова с письмом улетела. Перси поднял взгляд и увидел Одри, которая стояла в дверях кабинета, прислонившись к косяку.       — Ты же позвал Луну? — тихо спросила она.       — Да, — Перси встал. — Я позвал всех. Но Луна… Луна — это для тебя. Чтобы тебе было не так одиноко среди моих шумных братьев и твоих ледяных сестер.       Одри подошла к нему и коснулась пальцами стопки запечатанных писем.       — Ты действительно собираешься выставить дракона против моей матери?       — Если она попытается забрать тебя без твоего согласия — я выставлю против нее все Министерство, всех драконов Румынии и лично тетушку Мюриэль, — отрезал Перси. — Поверь, Мюриэль — это страшнее хвостороги.       — Моя мать тоже, — серьезно кивнула Одри. — Она может задать один вопрос, после которого ты сам начинаешь сомневаться, существовал ли ты когда-нибудь вообще. Она может похвалить дом твоей матери так, что ей захочется сжечь этот дом от стыда за его несовершенство. Она будет очаровательна, величественна и бесконечно разочарована, а твою тетушку Мюриэль съест на завтрак и даже не заметит костей.       Перси оцепенел. В голове запустилась симуляция худшего сценария в истории человечества: мать Одри вплывает в кухню Норы и обводит взглядом связки сушеного лука, гору немытых тарелок и старый облупившийся стол. Молли Уизли пережила две войны и вырастила семерых детей, она может выстоять против Беллатрикс Лестрейндж, но против пассивно-агрессивного сочувствия эльфийской королевы?       А затем Перси представил Рона. Рона, который всегда говорит то, что думает, когда у него набит рот.       Берегиня Семидесяти Ручьев спросит его о великих свершениях его рода, а Рон… Рон просто подавится тефтелей и скажет что-то вроде: «А у вас в озере тоже такая хреновая вентиляция?».       Перси почти физически почувствовал, как рушится реальность.       — Одри, — прохрипел он, — а твоя сестра? Пожалуйста, скажи мне, что она хотя бы… ну, не знаю… любит гербарии?       — Она любит кровь, — серьезно сказала Одри. — Она одержима правилами и может часами выпрямлять течение ручья, чтобы оно соответствовало древним чертежам. Она может улыбаться тебе, вонзая кинжал в твое отражение, и эта улыбка будет самой искренней. И она… она меня любит. По-настоящему. В детстве она окутывала меня своим ледяным плащом, пела песни о старых богах, пока я не засыпала, и дарила мне звезды, выловленные из ночной воды.       Артур подойдет к ней, обреченно подумал Перси. Он обязательно подойдет. Он посмотрит на ее усыпанный звездами плащ и спросит: «А как именно вы ловите небесные тела? У вас есть специальный сачок или вы используете принцип электромагнитной индукции?». Она зашьет его голос в чешую рыбы прямо между вопросом о батарейках и восторгом по поводу ее костлявых пальцев.       И, конечно, Рон.       Рон просто не выживет. Он посмотрит на Старшую Сестру, увидит, что она красивая, но немного пугающая, и решит быть своим парнем. Он скажет: «Слушайте, а у вас там в Глас-Алв кормят нормально? А то Одри у нас тут за двоих ест, небось на диете держали?» — и станет предметом мебели в ту же секунду — скорее всего, табуреткой.       — Одри, это катастрофа. У нас есть Мать-Интриганка, которая уничтожит репутацию нашей семьи за десертом, и Сестра-Палач, которая превратит моих братьев в гардероб…       — Вероятно, — Одри все еще была серьезна. — Но у меня не одна сестра. У меня их три. Старшую я описала. Средняя…       Перси выронил перо. В его глазах читалось нечто среднее между мольбой и желанием немедленно аппарировать в Гренландию.       — Умоляю, скажи мне, что хотя бы она… коллекционирует гербарии? Ну пожалуйста?       Одри покачала головой.       — Только ядовитые. Под ее ногтями всегда скрыт парализующий экстракт морской анемоны. Она обожает кинжалы, которые тоньше иглы, и знает тысячу и один способ заставить человека говорить, просто слегка коснувшись его запястья. При этом она обладает интеллектом, который пугает даже нашу мать. Она предсказывает смерть по ритму капель дождя на стекле. А еще она знает все о моде, о стиле и о том, как должен выглядеть идеальный крик.       Перси обессиленно сполз по стене.       Папа подойдет к ней с лупой и будет в восторге от того, как тонко выкованы ее иглы, а она коснется его запястья, и Артур застынет в позе вопросительного знака на три часа, пока она будет критиковать его безвкусный жилет. Молли будет пытаться откормить ее, пока Средняя будет вычислять дату ее смерти по звуку закипающего чайника. Джинни посмотрит на безупречный макияж, на кинжалы, примет вызов и превратит кухню в зону боевых действий.       При мысли о Гермионе Перси по-настоящему затошнило.       Это будет интеллектуальный Армагеддон. Гермиона достанет свои книги по анатомии и магической химии и начнет спорить с фейри о составе яда анемоны. Она заявит, что предсказывать смерть по каплям дождя — это антинаучный подход, не подтвержденный в «Нумерологии и грамматике». Это будет битва, после которой от логики в доме не останется камня на камне.       Подняв голову, Перси посмотрел на Одри с отчаянием.       — У нас есть Мать-Стратег, Сестра-Мясник и Сестра-Отравительница с дипломом стилиста. Одри, у моей семьи нет иммунитета против такого уровня… совершенства. Мы — Уизли! Мы спотыкаемся о собственные ноги и путаем заклинания, когда волнуемся!       — А младшая из моих сестер… — Одри улыбнулась почти нежно. — Если ей скучно, она может начать бить чечетку на потолке или вызвать на дуэль собственную тень, и она веселая, но при этом у нее холодные глаза убийцы. Она может превратиться в твоего любимого кота, дождаться, пока ты его погладишь, а потом вонзить тебе в ладонь иглу и весело рассмеяться, подпрыгнув до люстры.       — Холодные глаза… чечетка на потолке… — голос Перси прозвучал так, будто он зачитывал собственный некролог. — Ты только что описала идеальную женщину для моих братьев. И именно поэтому нам конец. Нам всем конец.       Джордж влюбится. Мгновенно. Насмерть. Он предложит ей Забастовочные завтраки, а она превратит его руку в кактус просто потому, что ей нравится зеленый цвет. Джордж будет в восторге! Он решит, что нашел родственную душу, и начнет показывать ей свои самые опасные фейерверки. К концу обеда Нора превратится в груду обгоревших досок.       Рон не будет знать, злиться ему или просить номер ее совы. А папа будет в экстазе. Он увидит холодные глаза убийцы и решит, что это такой вид магической линзы.       При мысли о Гарри Перси почувствовал, как у него темнеет в глазах.       Гарри учили реагировать прежде, чем он успеет подумать. Если Младшая решит в шутку вонзить иглу ему в ладонь, у него сработает инстинкт выживания, и он припечатает ее к стене парализующим заклятием. Старшая-Палач увидит, что ее младшую сестру обидели, и наложит на Гарри проклятие Безмолвия. Джинни увидит, что Гарри прокляли, и снесет Старшей голову садовым гномом. А Мать-Стратег будет сидеть в углу, элегантно попивать чай и улыбаться, потому что она именно этого и добивалась — чтобы Уизли сами себя уничтожили.       — Расскажи про своих? — попросила Одри, садясь на край стола. — А то я пока не могу оценить весь масштаб катастрофы.       Перси потер переносицу, встал и начал мерить кабинет шагами, закладывая руки за спину, как на министерском докладе.       — Моя мама может одновременно печь семь пирогов, вязать восемь свитеров и дезинтегрировать одну из самых опасных темных ведьм столетия, не отвлекаясь от мыслей о том, достаточно ли у Рона чистые носки. Она решит, что ты «слишком бледненькая», и начнет впихивать в тебя запеканку. Если твоя сестра попробует превратить папу в табуретку, мама просто скажет: «Не горбись, дорогая, и возьми еще добавки, а то ты какая-то злая, это все от голода!». И, клянусь Мерлином, она будет есть эту добавку.       Одри весело засмеялась.       Перси не смог удержаться от слабой улыбки, но затем снова посерьезнел и поправил очки.       — А мой отец… Представь себе. Твоя мать входит в дом, ожидая трепета или хотя бы ужаса, а навстречу ей выходит мой папа в поношенном джемпере, сияет как начищенный галеон и вместо поклона спрашивает: «Миледи, а какова в точности физика вашего перемещения сквозь туман? Вы используете принцип вытеснения материи или это что-то вроде… беспроводной передачи данных?» Он принесет ей в качестве дара… электрическую розетку. Он замучает твою Среднюю сестру расспросами о том, как ее ядовитые иглы соотносятся с технологией швейных машинок, и предложит Старшей показать, как именно она зашивает голос в чешую.       Одри издала почти рыдание от смеха, представляя эту картину — отец Перси преподносит Берегине Семидесяти Ручьев дар в виде штепселя.       На лицо Перси вдруг набежала тень.       — Джордж… раньше я бы сказал «Близнецы». Это было одно слово, а теперь это половина. Но эта половина… она опаснее целого.       Одри мгновенно перестала смеяться.       — Джордж видел Смерть в лицо, — Перси покачал головой. — Невозможно напугать человека, чья худшая трагедия уже случилась. Когда твоя Средняя начнет предсказывать ему гибель по каплям дождя, Джордж просто усмехнется и скажет: «Милая, я слышу этот шепот каждую ночь с прошлого мая. У тебя есть что-нибудь поновее? Может, предскажешь, когда у меня наконец закончатся запасы порошка мгновенной тьмы?». Он будет самым вежливым из нас, но это вежливость висельника. Если твоя мать попробует унизить его, Джордж ответит ей так, что она впервые в жизни почувствует себя глупо. У него острый ум, но закаленный в таком горе, которое фейри, с их вечной жизнью, просто не способны осознать.       — Вечной? — переспросила Одри.       Перси замер. Он привык думать о фейри как о существах из легенд — застывших, не меняющихся и вечных, как скалы или звезды, но взгляд Одри, внезапно ставший глубоким и темным, как дно озера, заставил его осознать ошибку.       — Мы живем столько же, сколько и волшебники, — продолжила она. — Примерно… у кого как получится. Просто мы потом возвращаемся. Мы не исчезаем бесследно, мы уходим в чертоги Сида, а после приходим вновь. Заново. Отец моих сестер… муж моей матери погиб, когда младшая была еще ребенком. Мать связалась с человеком от тоски, и так появилась я. Старшая и Средняя стали такими, какими стали, потому что видели смерть своего отца.       — Так появилась ты… — эхом отозвался Перси. — От тоски.       — Я их возрождение, — криво усмехнулась Одри. — Нечто, что дало… искру. Я единственная из них не чуяла запах смерти и шерсти гончих. Если бы было иначе, я бы сразу увидела на тебе эту тень.       В кабинете стало так тихо, что было слышно, как в камине оседает пепел.       Значит, Мать Одри потеряла мужа, ее мир застыл в трауре, и Одри стала для нее доказательством того, что жизнь продолжается. Одри — это ее второй шанс, ее оправдание перед вечностью… и тут появляется рыжий чиновник в очках и забирает эту искру в свой пыльный мир отчетов. Если Одри исчезнет, ее сестры окончательно превратятся в тех монстров, которыми их считают легенды…       — Теперь я понимаю, почему они придут убивать меня, — он покачал головой. — Я для них — вор, который уносит солнце в подвал.       — Они придут знакомиться, — уточнила Одри. — Я понимаю, что все, что я рассказала, звучит жутко, но на самом деле они не такие ужасные. Хотя я от них сбежала и иногда я их на самом деле ненавижу, но если жить не рядом с ними, а на расстоянии… и если не позволять им диктовать, что делать — они даже… милые. Они все-таки меня любят и не хотят мне зла. А кроме Джорджа? У тебя же есть еще братья, так?       Перси криво усмехнулся, потирая переносицу. Слово «милые» в контексте женщин, коллекционирующих тени любовников и яды анемон, звучало как изощренная шутка.       — Билл — наш старший. Он работает Разрушителем проклятий в банке Гринготтс. Он провел годы в египетских гробницах, обходя ловушки древних жрецов, и его не напугать идеальным криком или магией теней. И он красавец, хотя у него на лице шрамы от когтей оборотня. Он не превращается в волка, но ест мясо с кровью и обладает инстинктами зверя. Когда твои сестры увидят его — длинные волосы, серьга в ухе и уверенный взгляд хищника, который выжил там, где другие рассыпались в прах… — Перси коротко хмыкнул. — И самое главное. Билл женат на Флёр Делакур. В ней течет кровь вейлы.       — Ему повезло, — очень серьезно кивнула Одри. — Он целиком во вкусе Средней, судя по описанию, и если бы не был женат, она бы… ну, решила соединить семьи еще ближе. В своем стиле. Но чужую территорию мы не трогаем.       — Слава Мерлину за Флёр, — пробормотал Перси. — Второй по старшинству — Чарли, и он живет в Румынии. С драконами. Он не признает этикета, не носит костюмов, и его не волнует политика. Если твои сестры попытаются на него давить, он просто почешет затылок и скажет, что венгерская хвосторога была куда агрессивнее в это время года.       — Не женат? — поинтересовалась Одри.       — Женат на работе, — отрезал Перси, поправляя очки. — И поверь, это самый крепкий и страстный брак, который я когда-либо видел. Его супруги весят по четыре тонны, изрыгают пламя на тридцать метров и обладают скверным характером, по сравнению с которым гнев твоей Старшей — это просто легкий весенний ветерок. Но с Чарли все понятно, а Рон… за Рона мне страшнее всего.       Одри заинтересованно приподняла брови.       Перси тяжело опустился на край стула.       — Если ему смешно — он хохочет на весь дом. Если ему больно — это видно за милю. Если он злится — у него уши краснеют так, что можно освещать подземелья Гринготтса. Для твоей Матери он будет выглядеть как ходячее недоразумение. Твоя Средняя может коснуться запястья и заставить человека говорить — но Рона не нужно заставлять. Он и так выложит все, что думает, причем в самый неподходящий момент. Он может спросить твою Старшую, не пробовала ли она использовать увлажняющий крем, или поинтересоваться у твоей матери, каково это — жить в сырости и не болеть ревматизмом… и он сделает это не со зла, а просто потому, что он — это Рон.       — Если он это спросит… — протянула Одри одновременно с ужасом и восторгом. — Ты не понимаешь. Они фейри. Они будут оскорблены.       Фейри.       Точно.       Боже.       Перси резко вскочил, чуть не опрокинув чернильницу. В его сознании наконец-то сложилась картинка.       — Как с ними разговаривать?       — Лучше всего никак, — без капли иронии сказала Одри. — Но так не получится. Поэтому… запоминай. Можешь записывать.       Перси схватил перо.       — Первое, — она загнула палец. — Нельзя говорить «спасибо». Ты уже знаешь, это признание благодарности за услугу, то есть — долг. Вместо «спасибо, что пришли», пусть говорят: «Мы ценим эту встречу». Никакой признательности. Только констатация факта.       Перси ясно представил, как Старшая Сестра передает Молли солонку, и мама, по привычке, выработанной десятилетиями, лучезарно улыбается и говорит: «О, спасибо, дорогая!». И бам! Вечный долг. Мама теперь обязана Старшей первенцем от каждого следующего поколения Уизли или, что еще хуже, рецептом фирменного соуса, который является фамильной тайной. Как ему заставить замолчать женщину, которая возвела вежливость в культ?..       — Второе. Нельзя говорить «извините». Это признание вины и ты тоже это знаешь, — Одри загнула палец. — За это они могут потребовать возмещения. Пусть твои родственники говорят «Это досадная случайность» и не берут вину на себя лично.       Рон вечно спотыкается, с ужасом подумал Перси. Он наступит Матери Одри на подол плаща из лунного света, позеленеет от ужаса и выпалит: «Ой, извините, я такой неуклюжий!». И все. Признание вины и подпись под приговором. Мать Одри скажет: «Раз ты признал вину, искупи ее семью годами молчания», и Рон станет безмолвным конюхом в Глас-Алв.       — Если я скажу маме, что нельзя говорить «спасибо», она решит, что я сошел с ума, — пробормотал он. — Если я скажу Рону, что нельзя извиняться, он решит, что я разрешил ему хамить, и сделает только хуже!.. Нам нужно кодовое слово. Или я должен стоять за спиной у каждого с заклятием немоты наготове.       — Третье, — Одри снова загнула палец. — Не предлагать помощь. Это признание слабости. Если твой отец предложит Средней Сестре «помочь донести эти тяжелые иглы», тем самым он скажет ей в лицо: «Ты немощная», и она проткнет его этими иглами просто чтобы доказать обратное. Лучше просто молчать.       Перси побледнел. Артур. Его добрый рыцарственный отец. Он увидит женщину с иглами и его инстинкт сработает быстрее, чем Экспеллиармус. Он бросится помогать! Он скажет: «О, милочка, давайте я подсоблю, это же такая тяжесть!». И в ту же секунду Средняя пришьет его тень к половицам Норы просто ради демонстрации силы. Как объяснить отцу, что быть джентльменом в это воскресенье — это кратчайший путь в лазарет святого Мунго?       — Четвертое. Не говорить «да» или «нет», — Одри загнула еще один палец. — Если моя мать спросит: «Тебе нравится этот вечер?», а ты ответишь «Да», ты подтверждаешь, что принимаешь все, что происходит в этот вечер, включая ее скрытые чары. Нужно увиливать. Например: «Вечер полон событий». Они не могут поймать того, кто не дает четкого согласия. Что до слова «нет»: если Берегиня спросит: «Разве эта музыка не прекрасна?», а ей ответят нечто вроде «Нет, честно говоря, голова болит», — она воспримет это как попытку уничтожить ее творение. Если Старшая Сестра спросит: «Ты боишься смерти?», а ей скажут «Нет», она может решить проверить это утверждение. Если это окажется ложным, — она покачала головой. — Ты видел мою ярость за ложь. По сравнению с моими сестрами и матерью я — кипяток в стакане против извержения вулкана. Если Младшая спросит: «Ты не против, если я поиграю с твоим сном?», а ей резко скажут «Нет!» (имея в виду «против»), она может интерпретировать это по-своему: «Ты не против? — Нет (не против)». Нужно уходить от ответа. «Это предложение заслуживает долгого обдумывания», «Мои скромные возможности не позволяют мне оценить это в полной мере», «Возможно, в другой раз звезды будут благосклоннее».       Перси выронил перо и схватился за голову.       Рон. Рон не умеет увиливать! Он бинарный человек! Для него все либо «круто», либо «отстой». Если Мать Одри спросит его: «Тебе вкусно?», и он ответит «Да», он подпишет контракт на поставку своих почек в Глас-Алв. А если он скажет «Нет», когда Младшая предложат «поиграть с его сном», решив, что он отказывается… он проснется в коконе из собственных кошмаров, просто потому что не умеет вставлять в предложения деепричастные обороты.       Мама. О Мерлин, мама! Если Почтенная Берегиня скажет: «Прекрасный вечер, не правда ли?», мама ответит: «Да, дорогая, чудесный!». И все! Она только что ратифицировала скрытый протокол о передаче прав на владение Норой Дивным Народам.       Папа. Когда папа начнет рассказывать про свои розетки, и Сестра Одри спросит: «Ты действительно веришь, что в этом пластике живет молния?», он заорет: «Да! Абсолютно!». И она решит, что он — фанатик, бросающий вызов стихии, или, что еще хуже, он подтвердит правоту ее чар, которые она в этот момент накладывает на его коллекцию штепселей.       Гарри… Гарри скажет «Нет» просто из принципа, если почувствует угрозу. «Ты боишься смерти, Мальчик-Который-Выжил?» — «Нет!». И Старшая Сестра Одри просто отсечет ему голову, чтобы проверить, врет он или у него действительно есть запасная жизнь в кармане мантии.       — Я сделаю намордники, — дрожащим голосом прошептал Перси. — Я заколдую их языки так, чтобы при попытке сказать «Да» они издавали звук лопающегося мыльного пузыря.       — Пятое. Дары. Моя мать предложит твоей подарок, — Одри задумчиво коснулась губ указательным пальчиком. — Возможно, это будет жемчужина, которая никогда не тускнеет, или кубок с вечным вином. Если твоя мать примет его просто так — она станет должницей. Вы должны отдать что-то взамен немедленно. Та розетка, как ни странно, идеальный вариант, потому что это артефакт другого мира и это честный обмен.       Перси медленно опустил перо, и страх в его глазах сменился благоговейным трепетом перед магией товарообмена.       — Немедленный. Взаимный. Расчет. Это же… это же идеальная транзакция! Никаких отложенных платежей, никаких процентов по кредиту в виде семидесяти лет службы в ручье! Чистая сделка «товар — товар»!       — Шестое, — прервала его восторги Одри. — Еда. Если ты съешь хоть кусочек пищи из Глас-Алв, ты никогда больше не сможешь есть человеческую еду — она станет для тебя пеплом. Что бы они ни принесли — не трогайте.       Перси схватился за воротник.       Если Мать Одри предложит миссис Уизли вечное вино, та в ответ предложит ей свой домашний ягодный ликер, и если Мать Одри его выпьет, это будет честный обмен. А если Молли увидит, что гости принесли свою еду, она оскорбится! Она скажет: «Неужели вы думаете, что в моем доме вам нечего поесть?». Она заставит их пробовать ее пудинг, а они подсунут ей свой…       А Рон… О, боги, Рон! Это же его суперспособность — сначала жевать, потом спрашивать! Он увидит какую-нибудь мерцающую ягоду или прозрачный хлеб фейри и подумает: «Ну, это же подарок для гостей, неудобно отказываться». Один укус — и все, он будет рыдать над тарелкой с сосисками, потому что они на вкус как дорожная пыль!       — Нужно наложить на Рона заклятие Склеивания челюстей прямо на пороге, — пробормотал Перси.       — Седьмое. Нельзя смотреть им прямо в глаза слишком долго. Это вызов на поединок воль, — усмехнулась Одри. — Особенно в случае Старшей.       У Перси задрожали руки.       Гарри. Гарри Поттер. У этого парня врожденный дефект — он не умеет отводить глаза. Он смотрел в глаза Волдеморту и василиску. Если Старшая посмотрит на него своим ледяным взором, Гарри не отведет взгляд. Он решит, что это проверка на храбрость и будет пялиться на нее, пока один из них не превратится в сверхновую или пока Нора не сложится внутрь себя от магического напряжения. Нужно купить ему темные очки. Очень темные. Сказать, что это маггловский артефакт для защиты ауры.       — Восьмое. Нельзя хвастаться силой. Это тоже вызов. Фейри не боятся даже драконов, они их переигрывают, — Одри покачала головой.       Перси побледнел.       Джинни. Если Сестры Одри начнут демонстрировать свои фокусы с туманом, Джинни не промолчит. Она выдаст свой фирменный Летучемышиный сглаз просто чтобы показать, что Уизли тоже не лыком шиты, и тогда… Прощай, крыша Норы. Здравствуйте, семь лет засухи и превращение всех садовых гномов в кровожадных демонов.       — Самое главное — имена. Никогда, ни при каких обстоятельствах нельзя называть свое имя, — подчеркнула Одри. — Нужно использовать только титулы, прозвища или описания. «Я — младший сын этого дома», «Я тот, кто пришел с миром». Если одна из моих сестер назовет себя — например, Средняя скажет: «Я — Серебряная Игла Глас-Алв», — нельзя повторять это имя вслух, обращаясь к ней, потому что повторить имя фейри — значит признать ее власть над пространством, в котором находишься, и добровольно надеть на себя ее клеймо. Надо говорить что-то вроде «Прекрасная гостья», «Сестра моей жены», «Почтенная леди». Вообще никаких имен. Только «мать», «отец», «брат», «сестра», «друг».       В голове Перси произошел системный сбой.       Мама не умеет обращаться к детям без имен. Если она захочет попросить Рона передать масло, она скажет: «Рональд, дорогой, будь добр…». И все! Она только что отдала его имя, его сущность и его право на масло Старшей Сестре.       А Гарри?..       — Одри! — подпрыгнул он. — Гарри! Его имя выбито на мемориальных досках, напечатано в каждом учебнике истории и красуется на обложках «Ежедневного Пророка» минимум трижды в неделю! Его знает каждая собака в Британии, каждый домовой эльф и, рискну предположить, каждый второй гоблин!       — Гарри Поттер? — переспросила Одри. — Я что-то такое слышала, когда упоминали Хогвартс… Нет, это не страшно. Если бы это работало, в подчинении у фейри был бы каждый пятый. Нужно, чтобы он сам подтвердил его. Пусть говорит: «Я друг этой семьи».       Перси бессильно опустил голову на сложенные руки поверх испачканного чернилами пергамента.       — «Я Гарри. Гарри Поттер», — глухо проговорил он в столешницу. — Одри, ты не понимаешь. Это его генетический код. Это его базовая настройка. Он говорит это великанам, он говорит это акромантулам, он сказал это Темному Лорду перед тем, как тот разлетелся на куски! Гарри Поттер физически не способен на интригу. У него в голове прямая линия: «Вижу цель — представляюсь — спасаю мир».       — То есть, он может предложить помощь? — нахмурилась Одри.       Перси медленно поднял голову.       — Предложить помощь? — его голос сорвался на тонкий писк. — Гарри Поттер — это ходячий и наделенный палочкой комплекс спасателя! Он не просто может предложить помощь. Он считает своим священным долгом помогать всему, что движется или выглядит хоть на каплю несчастным!       — Может, ему тогда вообще лучше не приходить? — Одри склонила голову набок.       Перси издал лающий смешок, сорвал очки и принялся неистово протирать их рукавом.       — Гарри Поттер не может не прийти. Во-первых, он парень Джинни. Почти муж. В глазах моей мамы он уже официально восьмой ребенок. Если его не будет за столом, мама решит, что он при смерти, и отправит за ним поисковый отряд из Фреда… то есть Джорджа и Рона. Во-вторых, есть некий высший закон метафизики: если где-то намечается стихийное бедствие, Гарри Поттер — его эпицентр. Он как магнит для аномалий. Если в Норе материализуются четыре фейри, Гарри притянет туда самой судьбой. Он не просто придет. Он придет, споткнется о порог, уронит твою Старшую, попытается ей помочь, назовет свое имя, предложит стакан воды и случайно заключит с ней три нерушимых обета еще до того, как подадут закуски.       Одри хихикнула все еще весело, но уже как-то нервно.       С решимостью приговоренного к казни Перси схватил новый лист пергамента.       — Я назову это «Протокол безопасного взаимодействия №1», — пробормотал он, лихорадочно строча заголовки. — И если Гарри Поттер нарушит хоть один пункт, я лично заперу его в чулане под лестницей до конца веков.

КОНФИДЕНЦИАЛЬНО: ПРАВИЛА ВЫЖИВАНИЯ В НОРЕ (ВОСКРЕСЕНЬЕ)

1. Лингвистическая блокада (Запрещенные слова):

      НИКАКИХ «СПАСИБО» И «ИЗВИНИТЕ». Забудьте, что вы вежливые люди. Если вам передали соль — молчите и кивайте. Если вы наступили гостье на хвост/плащ/тень — скажите: «Какая досадная случайность» и смотрите в потолок.       ТОТАЛЬНЫЙ ЗАПРЕТ НА КОНКРЕТИКУ. СЛОВА «ДА» И «НЕТ» ОБЪЯВЛЕНЫ ВНЕ ЗАКОНА. Любой, кто произнесет их в присутствии гостей, будет немедленно стерт из семейного древа (если его не сотрут из реальности раньше). Представьте, что вы даете интервью «Ежедневному Пророку» и не хотите сесть в тюрьму.       ВАШИ НОВЫЕ ОТВЕТЫ (УЧИТЬ ДО РВОТЫ):       Вместо «Да»: «Это утверждение имеет право на существование», «Ваши слова глубоки, как воды Лох-Ломонда», «Весьма вероятно».       Вместо «Нет»: «Этот вопрос требует медитации», «Мое скромное мнение меркнет перед вашим величием», «Звезды пока хранят молчание по этому поводу».       РОН: Если тебя спросят, вкусно ли тебе — отвечай: «Вкус этой рыбы заставляет меня задуматься о вечности». Не смей говорить «Да»!       МАМА: Если похвалят вечер — говори: «Время течет необычайно прихотливо».       ГАРРИ: Если спросят про смерть — говори: «Смерть — это лишь следующее великое приключение, подробности которого я пока не готов обсуждать».

2. Идентификация (Операция «Анонимность»):

      ИМЕНА — ПОД ЗАПРЕТОМ. Никаких «Рональдов», «Джинни» и, упаси Мерлин, «Гарри».       ГАРРИ ПОТТЕРУ: Ты не Гарри. Ты — «Друг этого дома». Если ты назовешь свою фамилию, Британия останется без Избранного, потому что ты уедешь чистить конюшни фейри.       МАМЕ: Пожалуйста, называй детей «Первый сын», «Младшая дочь» или просто «Эй, ты». Обращаться к гостьям: «Почтенная Леди», «Сестра Одри», «Мать моей будущей родственницы».

3. Гастрономический суицид (ПРАВИЛО РОНА):

      НЕ ЕСТЬ ЧУЖУЮ ЕДУ. Даже если она пахнет как лучший в мире пирог. Даже если она светится манящим светом. РОН, ЭТО КАСАЕТСЯ ТЕБЯ. Один укус — и мамины сосиски станут для тебя на вкус как кладбищенская пыль. До конца жизни.       ОБМЕН ДАРАМИ: Если гостья что-то дарит — папа немедленно вручает ей розетку. Это единственный способ не остаться в долгу.

      4. Физическая безопасность (Комплекс Спасателя):

      ГАРРИ, ПРИКЛЕЙ РУКИ К КАРМАНАМ. Если кто-то падает, горит или выглядит несчастным — НЕ ПОМОГАТЬ. Помощь — это оскорбление. Пусть гостьи справляются сами, даже если они превращаются в лужу.       НЕ СМОТРЕТЬ В ГЛАЗА. Особенно Старшей. Смотрите в тарелку, на свои ботинки или на кончик собственного носа. Прямой взгляд — это дуэль. Вы проиграете.

5. Провокации (ПРАВИЛО ДЛЯ ДЖИННИ):

      НИКАКОГО ХВАСТОВСТВА. Если гостьи вызывают туман — восхищайтесь туманом. Не надо показывать Летучемышиный сглаз. Фейри не впечатляются магией, они ее едят на завтрак.       Взяв бумагу, Одри перечитала и одобряюще кивнула.       — Хорошо. Но также есть вероятная опасность случайно оскорбить моих родственниц, а это, как ты понимаешь, тоже повлечет последствия.       Лицо Перси приобрело оттенок переваренной овсянки.       — Первое. Соблюдать дистанцию. Нельзя подходить слишком близко, хлопать по плечу, упаси Бригитта, пытаться обнять или даже просто стоять в личном пространстве. Нужно держаться на расстоянии в два-три шага. И никакого панибратства. Если кто-то из твоих братьев подмигнет любой моей сестре — лишится глаза, и я не шучу.       В голове Перси, как в испорченном кинопроекторе, закрутились кадры предстоящей катастрофы.       Джордж. Он не умеет общаться иначе! Для него подмигнуть — это как поздороваться. Он подмигивает кассирам, министерским курьерам и даже портретам в Хогвартсе. Если он решит, что Средняя — ничего так девчонка, и решит ей сально подмигнуть…       А мама? Она же воплощение тактильности! Она обнимает всех, кто переступает порог Норы. Она может попытаться поправить воротник Старшей или, упаси Мерлин, ущипнуть за щеку со словами: «Ох, какая вы бледненькая, вам нужно больше кушать!».       Рон… Рона надо связать. Он может потянуться, чтобы хлопнуть одну из Сестер по плечу после удачной шутки (которую она, конечно, сочтет оскорблением)… и в следующую секунду его рука навсегда останется частью озерного ландшафта.       Перси лихорадочно застрочил в Протоколе, на этот раз используя красные чернила для пущего эффекта:

ДОПОЛНЕНИЕ К ПРАВИЛАМ (КРИТИЧЕСКОЕ):

      1. ЗОНА ОТЧУЖДЕНИЯ — 3 МЕТРА. Представьте, что гостьи окружены невидимым пламенем или колючей проволокой под напряжением.       2. РУКИ ЗА СПИНУ. Лучше всего — привязать их к туловищу. Любое касание приравнивается к попытке убийства.       3. ДЛЯ ДЖОРДЖА: ЗАКЛЕИТЬ ПРАВЫЙ И ЛЕВЫЙ ГЛАЗ ПЛАСТЫРЕМ. Подмигивание — это акт агрессии, карающийся немедленной слепотой.       — Второе. Нельзя хвалить, — Одри многозначительно подняла палец. — Если кто-то скажет нечто вроде «Какое у вас красивое платье!» — это может быть воспринято как оценка, а фейри не позволяют себя оценивать. Если кто-то скажет «Вы выглядите чудесно» — они спросят «Да кто ты такой, чтобы судить о моей красоте?» Если хочется похвалить, пусть констатируют факт, который нельзя оспорить. Например «Этот шелк сияет, как луна на воде». Это не похвала, а признание объективной реальности, что для нас — высшая форма лести.       Перси уронил перо на свои записи, и оно оставило на пункте про Гарри Поттера кляксу, удивительно похожую на череп.       Мама. Молли Уизли состоит из комплиментов на 80%. Она живет тем, что хвалит платья, занавески, прически и рецепты.       Рон. Снова Рон. Он будет пытаться быть милым! Он посмотрит на Среднюю, покраснеет до корней волос и промямлит: «Э-э, крутые шпильки!». И в ту же секунду она спросит его, кто он такой, чтобы судить о ее оружии или стиле? Рон просто аннигилирует на месте от ужаса. Он не умеет говорить «Шелк сияет, как луна на воде». Он скажет: «Блестит прикольно». Может, это смертный приговор за упрощение реальности?       Лихорадочно он дописал в «Протокол», подчеркивая слова так сильно, что пергамент жалобно хрустел:

ОПЕРАЦИЯ «ОБЪЕКТИВНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ»:

      ЗАПРЕЩЕНО: «Вы выглядите чудесно», «Вам идет этот цвет», «Прекрасный вечер».       РАЗРЕШЕНО: «Плотность материи вашего плаща высока», «Ваши глаза отражают спектр видимого излучения», «Температура воздуха в комнате соответствует норме».       ДЛЯ ГАРРИ: ЕСЛИ ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ ЧТО-ТО ПРИЯТНОЕ — ПРОСТО КАШЛЯНИ И ПОПРАВЬ ОЧКИ.       ДЛЯ РОНА: ПРОСТО МОЛЧИ.       — Третье. Снова дары. Нельзя принять что-то и не дать ничего взамен, но также нельзя дать что-то слишком простое в ответ на великий дар — или наоборот, — Одри серьезно кивнула самой себе. — Если моя сестра подарит твоему отцу Видение Прошлого, а он даст ей розетку — это насмешка. В таких случаях нужно дарить Историю. Рассказать о предмете, наделить его смыслом. Мы любим смыслы больше, чем вещи.       Артур. Отец. Если Сестра подарит ему «Видение Прошлого», он просияет, откашляется и начнет: «О, Почтенная Леди, этот артефакт был добыт в суровых условиях лондонской пятиэтажки в 1982 году… Видите эти медные контакты? Они символизируют связь времен и проводимость душ в мире электричества!». А если он достанет свои любимые девятивольтовые батарейки? Он наделит их таким смыслом, что Мать Одри решит, будто это два запечатанных солнца! Он скажет: «В этих крошечных цилиндрах спит дремлющая мощь цивилизации, которая не знала палочек, но приручила молнию!».       Но это могло сработать. Папа был единственным из них, кто делал это естественно. Он не притворялся!       Перси дописал в Протоколе:

ДОПОЛНЕНИЕ К ПУНКТУ 5 (ДАРАМ):

      ОТЕЦ: ТЕБЕ РАЗРЕШЕНО ГОВОРИТЬ. Много. О розетках. О батарейках. О принципе работы пылесоса. Чем больше пафоса и Истории ты вложишь в кусок железа, тем в большей безопасности мы будем. Твоя задача — убедить фейри, что старый ржавый тостер — это артефакт великой жертвы и технического гения. Называй это «Энергией Одомашненного Огня».       — Пусть твоя мать расставит по дому чаши с холодной водой, украшенные белыми цветами. Это знак уважения к нашему дому. Если все будет пахнуть дождем и свежестью — моя мать сочтет это достойным приемом, — кивнула самой себе Одри. — А первую тарелку самого лучшего блюда нужно отставить в сторону, на подоконник или на отдельный столик. Это доля духов. Пусть твоя мать скажет: «Для тех, кто пришел из чистых вод». Только после этого акта признания их статуса мои Старшие Сестры сочтут возможным находиться за одним столом с людьми.       Перси медленно опустил руки, чувствуя, что сейчас упадет в обморок.       — Чаши с холодной водой… Белые цветы… Доля духов… — повторил он, как заупокойную молитву. — Одри, ты только что предложила мне совершить государственную измену в рамках отдельно взятой кухни.       Первая тарелка самого лучшего блюда для Молли Уизли — святыня. Это порция, которая по всем законам физики и биологии должна достаться Гарри, потому что он «такой худенький», или Рону, потому что он «растущий организм». Если мама увидит, как он забирает дымящееся жаркое — лучшее мясо, самую румяную картофелину! — и относит на подоконник, она решит, что он сошел с ума от министерских интриг, и бросится наперерез с криком: «Перси, поставь еду на стол, духи не проголодаются, а Гарри — да!»… и выболтает их имена. И все.       А белые цветы… У мамы в саду растут герани, прыгающие поганки и плотоядные тюльпаны. Чтобы найти белые цветы, ему придется ограбить оранжереи Малфоев или наколдовать их самому. А запах дождя и свежести? В Норе пахнет выпечкой, старыми книгами, мокрым мехом дегном и… ну, Роном. Если Перси попытается перебить запах маминого пирога запахом дождя, она решит, что он намекает на то, что у нее в доме воняет.       Но он это сделает. Он сам расставит эти чаши. Я лично купит самые белые лилии в Косом переулке и встанет грудью между мамой и подоконником, когда будет относить долю духов.       Перси решительно дописал:

ПУНКТ 13: РИТУАЛЬНОЕ ПОДНОШЕНИЕ.

      МАМЕ: КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩЕНО ПЫТАТЬСЯ СЪЕСТЬ ПОРЦИЮ С ПОДОКОННИКА. Это не отходы. Это плата за то, чтобы вас не превратили в коряги.       — А еще нельзя смеяться, — вспомнила Одри. — Если твои братья начнут громко хохотать над чем-то, что мои сестры не находят забавным, Старшая решит, что они лают на нее, и заморозит этот смех у них во рту. Если же смех покажется красивым и звонким, Младшая может счесть его редким артефактом и поймает эхо этого смеха. И тот, кто так смеялся, больше никогда не сможет издать ни звука радости. Можно только улыбаться, не показывая зубы. Если смеется фейри, особенно Младшая — нельзя смеяться в ответ. Это ловушка.       Перси в ужасе замер.       Джордж. Весь его бизнес, вся его жизнь, каждая секунда его существования построена на том, чтобы заставлять людей смеяться. Если он увидит нечто столь странное и прекрасное, как Сестры Одри, он не сможет удержаться. Он отпустит шутку. Он захочет увидеть их улыбки.       А Рон? Рон хохочет так, что трясутся стропила.       Трясущимися руками Перси дописал:

ПРАВИЛО №14 (ВЫСШИЙ УРОВЕНЬ ОПАСНОСТИ):

      ЗАПРЕЩЕНО СМЕЯТЬСЯ. КАТЕГОРИЧЕСКИ. ВООБЩЕ.       НИКАКИХ ШУТОК. НИКАКИХ АНЕКДОТОВ. Никаких воспоминаний о Фреде. Если вам смешно — прикусите язык до крови. Если смеется гостья — представьте, что вы на похоронах собственного рассудка. Улыбаться только губами. Зубы — это оружие. Не показывать оружие гостям.       — Кстати, про оружие, — ахнула Одри. — Никакого железа! Пусть твоя мать накроет стол в саду. Никаких стальных вилок и ножей — только серебро, дерево, кость или рог. Никаких железных котелков — еда должна подаваться в керамике, стекле или камне. Никаких колокольчиков! Звон железа или стали разрывает нашу суть.       Никакого железа.       Перси в который раз стало плохо. Как он мог забыть об этом снова? Нора держится на честном слове, магии и примерно шести тоннах железных скоб, гвоздей и кухонной утвари.       Резко встав, он начал расхаживать по комнате, загибая пальцы.       — Мама… она готовит в чугунных сковородках, которым по сто лет. Она помешивает рагу железным половником. Если хоть одна молекула железа соприкоснется с их порцией… их суть разорвет прямо над тарелкой с пудингом? Я должен заставить ее переложить все в керамику еще в дверях кухни! Нет, лучше — я сам куплю набор деревянных ложек и костяных ножей. Скажу, что это эко-тренд из Министерства, направленный на единение с природой.       Одри согласно кивнула.       — Слава Мерлину, у нас есть старое бабушкино серебро. Оно тусклое, как совесть чиновника, но я почищу его до блеска. Деревянные тарелки… У нас были такие для походов. Кость? Рон грызет кости, это считается? — Перси нервно хихикнул. — Я найду рог. Я сделаю кубки из рога. Мы будем выглядеть как банда викингов на пикнике, но это спасет твоих сестер от дезинтеграции. А сад — это гениально. Лето, яблони, гномы… Гномы! — Он замер. — Одри, гномы в нашем саду ругаются матом и кусаются. Это не оскорбит твоих родственниц? Или они сочтут их низшими духами земли и проигнорируют?       Одри медленно покачала головой.       — Для моих сестер гномы — это грязь, которая научилась ходить. Старшая воспринимает их как личное оскорбление. Если один из них выскочит и начнет материться в ее сторону, она сотрет его из реальности вместе с куском газона. Если гном укусит кого-то из них, это будет расценено как покушение на убийство, и они могут решить, что вы специально натравили на них этих существ. Если хоть один гном вякнет «Мать вашу!» в сторону моей семьи, я не гарантирую, что ваш дом останется на этом плане бытия.       Перси начал лихорадочно мерить комнату шагами, едва не спотыкаясь о стопку справочников.       Обычное вышвыривание за забор не поможет. Они возвращаются через десять минут. Они злопамятные. Если Рон вышвырнет гнома, а тот в полете успеет выкрикнуть что-то про «мать» Старшей Сестры… это конец. У них не останется не то что дома, у них не останется даже воспоминаний о том, что здесь когда-то была почва. Нужно выставить оцепление. Гарри и Рон должны провести субботу, оглушая каждого гнома в радиусе мили. Они сложат их в сарае, запечатают дверь заклятием и наложат сверху Муффлиато, чтобы их матерные тирады не просочились сквозь щели.       Схватив свой Протокол, Перси вписал туда новый пункт, обведя его жирной рамкой с черепами по углам:

ДИРЕКТИВА №16: ГНОМИЙ ГЕНОЦИД (ВРЕМЕННЫЙ).

      1. ПОЛНАЯ ЗАЧИСТКА САДА. Ни одной живой души меньше фута ростом. Никаких шорохов в кустах.       2. ЗАКЛЯТИЕ НЕМОТЫ НА НОРЫ. Залить каждый вход бетоном или магическим сургучом. Если гном высунет нос — он должен быть немедленно депортирован в лес за болото.       3. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ДЛЯ РОНА: Если ты пропустишь хоть одного гнома, и он укусит гостью за палец — я лично превращу тебя в садовое украшение до конца твоих дней. И это будет милосердием по сравнению с тем, что сделает с тобой Старшая.       — Дальше. Я люблю бекон и все такое, но это я. Я полукровка, а чистокровные фейри не едят убитую огнем пищу, — Одри коротко хмыкнула. — Если твоя мать подаст пережаренную говядину, они сочтут это поеданием трупа. Лучше, чтобы это была рыба, но не жареная до хруста, а припущенная или сырая в маринаде. Идеально — холодная озерная форель. Овощи только свежие. Много салата, мяты и водяного кресса, и все должно выглядеть так, будто оно только что из росы. Никакого тяжелого теста. Мед, лесные ягоды, сливки. Мы обожаем мед, это для нас концентрированный солнечный свет.       Перси захотелось завыть. Запеченная говядина матери — это монумент. Ее пироги — это оплот стабильности, а бекон — это то, на чем держится психика Рона… но он резко выпрямился, и в его глазах вспыхнул почти безумный огонек.       — Хорошо. Ладно. Озерная форель? Прекрасно. Я отправлю Билла к озеру, пусть поймает самую холодную и надменную рыбу, какую только найдет. Сырая в маринаде? Я скажу маме, что это высокая французская кухня от Флёр, она ей поверит. Мед, сливки, роса… Мы превратим стол в декорацию к пасторальной пьесе. Подадим хлеб и домашний эль.       — Никакого хлеба! — отрезала Одри. — Хлеб приземляет магию. Не мою, но магию чистокровных. Если моя мать увидит, что твоя разламывает буханку и предлагает ей — это будет воспринято как попытка лишить ее силы. И никакого тяжелого пива или вина! Фейри пьют либо чистую воду, либо нектары, либо звездный свет — это сидр, разбавленный родниковой водой. Если им предложат домашний эль, Средняя решит, что ее пытаются отравить грязным зерном.       Перси вскочил, с грохотом опрокинув стул. Он почти видел, как миссис Уизли выходит к Матери Одри с пышной, горячей и ароматной булкой своего фирменного хлеба, думая, что совершает акт высшего гостеприимства, протягивает хлеб, а Старшая Сестра взмахивает рукой, и Нора превращается в кучу пепла. А папа… он так гордится своим элем. Он варит его по старинным рецептам. Для него это нектар полей. Если Средняя Сестра назовет его отравой из грязного зерна, папа расстроится до глубины души, а потом она превратит его в одуванчик за попытку отравления.       Бросившись к пергаменту, он дописал:

ДИРЕКТИВА №18: ПИЩЕВОЙ ВАКУУМ.

      1. ХЛЕБ — ПОД ТОТАЛЬНЫМ ЗАПРЕТОМ. Спрятать все буханки. Сжечь крошки. Если мама начнет замешивать тесто — Гарри должен применить Экспеллиармус к скалке. Хлеб — это оружие массового поражения.       2. ЭЛЬ — ВЫЛИТЬ (или выпить до прихода гостей). Вместо него: Родниковая вода. Много родниковой воды. В хрустальных графинах. Называть Слезами Горного Короля.       3. СИДР: Найти самый прозрачный сидр. Разбавить его водой до состояния полной невнятности. Называть Мерцающим Нектаром.       4. ЕДА: Мы официально переходим на диету фотосинтеза. Рыба, мед, вода. Никакой термической обработки. Мы — не люди, мы — декоративные эльфы.       — Теперь то, как называть мою семью, — снова вспомнила Одри. — В их случае не получится говорить просто «Мать» или «Сестра». Они слишком гордые и обидчивые. Записывай. Моя мать — «Почтенная Берегиня», «Хозяйка Семидесяти Ручьев» или «Госпожа Глас-Алв». Старшая Сестра — «Хранительница Порядка» или «Леди Ледяного Плаща». Средняя — «Та, чьи иглы точны» или «Зрячая», и упаси Бригитта произнести это с иронией или дрожью в голосе. Младшая — «Светлая Тень». Она может начать дразнить кого-то, заставляя называть ее «Ваше Величество» или чем-то еще более пафосным, но это ловушка признания вассалитета. Пусть твои придерживаются нейтрального «Леди».       Перси медленно опустил голову на стол, ударившись лбом о пергамент.       Рон. Снова Рон. В который раз Рон. Рон путает имена собственных сокурсников после семи лет знакомства. Если он попытается выговорить «Почтенная Берегиня Семидесяти Ручьев», он споткнется на втором слове, назовет ее «Хозяйкой Семидесяти Ручьев… э-э… и Оврагов» и закончит тем, что просто скажет: «Эй, миледи с рыбой». И в ту же секунду его превратят в один из этих ручьев. А Светлая Тень? Если она начнет дразнить Рона, требуя называть ее «Ваше Величество»… он же по натуре рыцарь! Он решит, что это такая игра, и скажет: «Как пожелаете, Ваше Высочество», просто чтобы она от него отвязалась. И бам! Он официально принадлежит ей и обязан чистить ее призрачные сапоги до конца времен.       Он схватил перо и начал писать так быстро, что чернила летели во все стороны, пачкая манжеты.

ДИРЕКТИВА №19: ТИТУЛЯРНЫЙ СПИСОК (УЧИТЬ НАИЗУСТЬ ИЛИ СДОХНУТЬ).

      1. РОН: ТЕБЕ ЗАПРЕЩЕНО ИСПОЛЬЗОВАТЬ СЛОЖНЫЕ КОНСТРУКЦИИ. Твой единственный вариант — «ЛЕДИ». Забудь про Ручьи. Забудь про Иглы. Если ты откроешь рот и скажешь что-то длиннее двух слогов, я применю к тебе Силенцио.       2. МАМЕ И ПАПЕ: Никаких «Милочек» и «Дорогуш». Только «ПОЧТЕННАЯ БЕРЕГИНЯ». Мама, представь, что это — инспектор из Министерства Образования, который может закрыть Хогвартс.       3. ГАРРИ: Если Светлая Тень потребует титула «Величество» — молчи. Не произноси это вслух. Даже не кивай. Если ты признаешь ее власть, Кингсли Шеклболт лично лишит тебя звания аврора за государственную измену в пользу Иного Мира.       Перси поднял на Одри взгляд, полный выжженного отчаяния.       — Одри, — прошептал он. — Я сделаю карточки. Маленькие карточки с титулами, которые они будут держать под тарелками. Как шпаргалки на экзаменах по Истории Магии.       — Меня тоже при них нельзя называть просто Одри, — она покачала головой. — Это не истинное имя. Это все равно, как если бы меня назвали «эй, рыжая». Для всех твоих я — «Младшая Леди» или «Сестра нашего брата», если они обращаются ко мне через тебя. Для тебя я — «Моя Хозяйка». Когда ты назовешь меня так перед Берегиней, ты подтвердишь нашу связь, и это сделает тебя неприкосновенным для моих сестер.       Перси прижал ладонь ко лбу.       Если он назовет Одри «Моей Хозяйкой» на глазах у Молли Уизли… Мама не поймет магический подтекст неприкосновенности. Она решит, что он вступил в сомнительный культ или что Одри поработила его волю темной магией.       А Рон и Джордж?       Лицо Перси приобрело цвет перезрелого помидора.       Джордж будет вспоминать ему это до конца дней. Он напишет об этом песню. Он выпустит серию конфет «Рабская преданность Перси». Рон будет давиться невидимым хлебом и ржать до икоты, пока Старшая не превратит его в кусок льда.       — Или «Моя Сияющая», — смилостивилась Одри. — Так тоже сойдет.       Цвет его лица плавно перешел из пунцового в нежно-розовый. Это звучало поэтично, как будто он внезапно увлекся средневековыми романсами. Джордж все равно будет подшучивать, но можно отмахнуться, сославшись на избыток романтизма в период помолвки.       Взяв перо, он дописал:

КОДЕКС ОБРАЩЕНИЙ (ОКОНЧАТЕЛЬНАЯ РЕДАКЦИЯ):

      1. ДЛЯ ПЕРСИ: Обращение к Одри — «МОЯ СИЯЮЩАЯ».       ВСЕМ КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩЕНО: Ржать, хмыкать, издавать горловые звуки, обмениваться многозначительными взглядами или тыкать друг друга локтями.       2. ДЛЯ РОНА, ДЖОРДЖА, ГАРРИ И ОСТАЛЬНЫХ: Обращение к Одри — «МЛАДШАЯ ЛЕДИ». Если вы забудете слово «Леди», я применю к вам заклятие, после которого вы будете разговаривать только пузырьками.       3. ДЛЯ МАМЫ: Мама, я знаю, ты хочешь называть ее «дорогая моя», но сейчас это — билет в один конец. ПОЖАЛУЙСТА, СОБЛЮДАЙ ДИСТАНЦИЮ.       — Вроде бы все, — одобрительно кивнула Одри, перечитав Протокол. — И убедись, что в саду не будет рябины, зверобоя и четырехлистника. Если кто-то из твоих наденет что-то наизнанку — мои его не увидят. А, и соль! — вдруг испугалась она. — Вечно забываю! Я же ее ем, но чистокровные фейри… это их ранит почти как железо! Соли не должно быть даже на столе для людей! Если хозяин ставит соль, значит, он не доверяет гостю и хочет защититься от его магии! Моя мать подумает, что твои пытаются защититься и ответит на это защитой такого масштаба, что ваш дом исчезнет с лица земли!       Перси застыл.       Никакой соли.       Мама солит все. У нее рука сама тянется к солонке, это рефлекс, выработанный тридцатью годами кормления семерых детей. А Рон… Рон будет есть сырую форель без соли. Он посмотрит на нее, посмотрит на нас и его лицо выразит такую степень страдания, которую Сестры Одри примут за недовольство их присутствием.       Вскочив, Перси начал лихорадочно вычеркивать из меню все, что имело хоть малейший шанс быть посоленным, и вписал финальные кроваво-красные пункты:

ДИРЕКТИВА №21: СОЛЯНОЙ ВАКУУМ.

      1. СОЛИ НЕ СУЩЕСТВУЕТ. Выкинуть все запасы. Промыть солонки. Если я увижу хоть один кристаллик на столе — депортирую виновного в Глас-Алв лично, без права переписки.       2. БОТАНИКА: Вырубить рябину. Вырвать зверобой. Сад должен быть стерилен, как операционная в Мунго.       3. ОДЕЖДА: Проверить всех! Если Рон наденет носок наизнанку на удачу — гостьи его не увидят, сочтут это за акт невидимого шпионажа и испепелят пустое место, где он сидит.       4. МАМЕ: Мама, если ты посолишь рыбу «совсем чуть-чуть», мы все умрем. Это не преувеличение.       — Я все понял, — он привязал дополнение к совиной лапке с такой силой, что сова обиженно пискнула. — Мы будем сидеть в пустом саду без рябины, есть пресную сырую рыбу костяными палочками, запивать разбавленным сидром из каменных чаш, молчать, не смеяться, не называть имен и называть тебя «Моей Сияющей», пока гномы в сарае под заклятием немоты бьются головами о стены.       — Или так, — Одри пожала плечами, — или я просто не назову твоего имени. Но все равно рано или поздно меня найдут, и лучше, чтобы это выглядело более… официально. Я-то скажу, что ты меня не похитил и не держишь в плену, но все равно мать и Старшая сочтут это неуважением — нельзя просто жить с Хозяйкой Забытого Ключа в одном доме, не признав ее статус. Если я просто уйду… они все равно поймут, где я была. Средняя увидит в моих зрачках твое отражение. Чтобы очистить мою честь, Старшая лично уничтожит то место, которое посмело обращаться со мной, как с обычной девушкой. Она превратит память тех, кто меня видел, в пустую серую мглу, чтобы никто не смел хвастаться, что знал Хранительницу Истинного Отражения. Между нами есть связь, пусть даже тонкая, и по ней пройдут, и Дикая Охота Глас-Алв промчится по коридорам Министерства Магии, и сам Министр не сможет их остановить, потому что с их точки зрения правда на их стороне — они сочтут тебя вором, а вор должен быть наказан. И хотя я даже не видела твоих родственников — они будут мстить и им, чтобы смыть мой позор.       — Ты никуда не уйдешь! — Перси схватил ее за плечи. — Я заставлю всех встречать тебя как королеву! Если Дикая Охота должна промчаться по Министерству — пусть, но я не отдам тебя обратно озеру!       — Подожди, — Одри мотнула головой. — Если я уйду, даже если не в Глас-Алв, меня найдут. Но если моя мать и сестры примут пищу в доме твоей семьи — это создает магический контракт. После этого обеда они не смогут просто так наслать на вас вечный туман или превратить кого-то из вас в лосося. Если они примут гостеприимство — а они примут — они будут связаны узами гостя. Понимаешь?       Перси резко отпустил ее и бросился к столу с такой скоростью, что чернильница едва не подпрыгнула.       — Если они примут пищу — они признают нас равными сторонами договора! — он лихорадочно выхватил свежий и самый дорогой пергамент с министерским тиснением. — Этот обед — ратификация мирного соглашения, и я клянусь Мерлином, все пройдет настолько безупречно, что у твоей Старшей Сестры не останется ни одной лазейки в пунктах гостеприимства!       Перо летало по бумаге со скоростью снитча.       Письмо Биллу (Срочно!):

«Билл. Ситуация критическая, но контролируемая. В воскресенье мы принимаем Высших Фейри Глас-Алв. Твоя задача — зачистка 1.0. Проверь каждый дюйм сада на наличие железа, рябины и зверобоя. Флёр должна быть моим вторым номером в вопросах этикета. Если Рон хотя бы посмотрит в сторону солонки — оглуши его. На кону — безопасность семьи и жизнь моего брака».

      Письмо Молли:

«Мама. Самый важный гость в моей жизни и ее семья посетят нас. Пожалуйста, забудь про свои рецепты. Только сырая рыба в маринаде, мед и водяной кресс. Никакого хлеба! Хлеб — это оскорбление их магии. Я пришлю тебе список разрешенных фраз. Если ты назовешь ее «милочкой» — мы превратимся в лососей. Буквально. Я люблю тебя, мама, поэтому ПОЖАЛУЙСТА, читай инструкции!»

      Письмо Артуру:

«Папа. Твое увлечение маггловскими артефактами — наш единственный шанс на выживание. Когда придет время даров, забудь о скромности. Вспомни все, что ты знаешь о розетках, штепселях и батарейках. Преврати передачу любой запчасти в Эпос. Батарейки называй «Капсулами Спящего Солнца». Провода — «Жилами Связующей Мысли». Пылесос… нет, пылесос не неси, это слишком шумно. Но если придется — называй его «Ловцом Домашних Ветров». Говори так, как ты говоришь с Гарри о самолетах. Не сдерживай восторга. Твое искреннее восхищение — это то, что фейри примут за Истинный Смысл. Ты — наш Посол Одомашненного Огня».

      Письмо Джорджу:

«Джордж. Если в радиусе мили от Норы взорвется хоть одна хлопушка или кто-то рассмеется — я лично выпишу ордер на пожизненное закрытие твоего магазина. Это не шутка. Это вопрос сохранения твоей памяти. Будь тише воды и просто молчи».

      Письмо Гермионе:

«Гермиона. Ты — мой единственный союзник в вопросах логики. Твоя задача: следить за Роном. Если он начнет открывать рот, чтобы сказать что-то смешное — используй заклятие Немоты. Не давай ему есть ничего, кроме того, что лежит на тарелке. И забудь про Г.А.В.Н.Э. на один вечер. Если ты заговоришь о правах эльфов, они сочтут, что ты намекаешь на их вассалитет, и сотрут тебе память о Хогвартсе».

      Письмо Джинни:

«Джинни. Я знаю твой характер, но сейчас не время для шотландского азарта. Ты должна быть тише тени. Называй Одри — Младшей Леди. Никаких подмигиваний и никаких шуток про мой галстук. Если Старшая Сестра решит, что ты на нее косо посмотрела — она превратит твою метлу в вязанку хвороста, а тебя — в ледяную статую. Будь безупречна».

      Письмо Гарри:

«Гарри. Ты — Герой Войны, но для них ты всего лишь человек в моем доме. Твой шрам не дает тебе иммунитета против Дикой Охоты. Пожалуйста, просто будь фоном. Если Младшая Сестра (Светлая Тень) предложит тебе поиграть или назвать ее «Величеством» — молчи. Это ловушка. И следи за Роном. Если Билл промахнется оглушающим — это должен сделать ты».

      Письмо Чарли:

«Чарли. Бросай своих драконов и немедленно аппарируй в Нору. У нас ратификация магического контракта с Высшими Фейри. Будь молчалив и величествен, как хвосторога в засаде.

      ГЛАВНАЯ ЗАДАЧА: Следи за Роном. Если ты увидишь, что он собирается выдать шутку, засмеяться над папиной розеткой или потянуться за несуществующим хлебом — ОГЛУШИ ЕГО. Без предупреждения. Лучше пусть он пролежит весь обед лицом в тарелке с кресс-салатом, чем мы все станем лососями».

Письмо Рону (Ультиматум Выживания):

      «Рональд. Слушай меня внимательно, если хочешь дожить до своего девятнадцатого дня рождения. В это воскресенье ты — не человек. Ты — Декоративная Тень.       РОТ: Закрыт наглухо. Даже если ты увидишь, что папа дарит фейри старую вилку, называя ее «Трезубцем Электрического Бога» — молчи. Если ты хмыкнешь, нас всех сотрут из реальности.       ЕДА: Ешь то, что дадут. Это будет сырая холодная рыба без соли. Если ты скривишься или спросишь «где нормальная еда?» — ты официально оскорбишь Глас-Алв.       ТИТУЛЫ: Повторяй за мной: «Младшая Леди» (для Одри) и «Почтенная Берегиня» (для ее матери). Если ты назовешь кого-то «тетенькой» — я сам тебя прокляну раньше, чем они успеют.       P.S. Гермиона имеет полное право наложить на тебя Силенцио. Не сопротивляйся».       Закончив писать, Перси запечатал конверты гербовой печатью и обернулся к Одри.       — Все пройдет идеально, — сказал он без тени сомнения. — Я продумал каждый шаг. Я заставлю Рона выучить титул «Почтенная Берегиня» так, что он будет шептать его во сне. Я сам проверю чистоту каждой серебряной вилки. Мы накормим их так свежо, что они почувствуют вкус самой росы!       Одри довольно заулыбалась       Перси поправил очки и добавил с искренней искрой азарта:       — А если твоя мать все же решит превратить кого-то в лосося… я позабочусь о том, чтобы это был Рон. Он всегда любил воду, а нам будет на одного едока меньше, что снизит риск нарушения протокола.