Глава 19. Поворот не туда

Едва нож оказался в Костиной руке, как Светозаров стал серым. На лбу у него выступили капли холодного пота. Пальцы разжались сами собой и нож, звякнув, упал на пол. Сам парень начал тоже медленно заваливаться на бок. Не думала я, что он такой нервный. Только вот похоже Костя не притворялся, такое состояние изобразить очень трудно, даже не каждый профессиональный актер на такое способен. Если бы он просто упал и все, то еще бы ладно. Но тот еще и покраснел, побледнел, покрылся потом. Ваня явно был прав - у Константина панический страх перед ножом. Я открыла свою сумку, хорошо, что всегда ношу с собой антисептик, он вполне сойдет вместо нашатыря. Открыл пластиковый флакон, я сунула его под нос парня. Тот слегка порозовел, потом я выплеснула немного на руки и потерла ему виски. После этого Костя перевернулся. И наконец встал. — Извините, — сказал он смущенно — Это у меня с детства, панический страх всего, что острое, никак не могу преодолеть этого. — Удивительно, — покачала я головой — Никогда с таким не сталкивалась. Поговорив с Константином еще немного, я узнала, что родители его тоже не могут быть причастны к гибели Леры. Они ездили в соседний городок к родственникам и вернулись лишь вчера вечером. В итоге, пообещав найти и самым строжайшим образом наказать Ольгу Милославскую, я поспешила уйти. Да уж, семейство Светозаровых очень странное. Когда Лера была жива ее там ненавидели, едва замечали, но стоило ей погибнуть, как родственники затеяли масштабное мероприятие с водкой и застольем, крича всем подряд о безумной любви к дочери. Знала бы несчастная Лера, каким поводом для праздника стала ее смерть. И пока я возвращалась домой мне не давали покоя мысли об этой ситуации. Ну кто мог сделать это? Кто? Проходя мимо дома Лаврентьевых я невольно вздрогнула. Вот именно на этой скамейке лежала убитая Лерка. Не зная почему, я села на скамейку, резко захотелось присесть. Тут из подъезда вышла Ольга Сергеевна и незнакомая женщина средних лет. И только я собралась встать навстречу и поздороваться, как Лаврентьева и ее спутница начали интересный разговор. — Аня, хватит уже меня преследовать, — недовольно начала Ольга — Я сказала, что этот приемыш ничего не получит, единственное, о чем я сожалею, так это о том, что не добила его до конца. Так меня еще в больнице сидеть с ним заставили. — Оля, а вдруг это неправда и он все-таки твой? — возразила ей женщина, которую назвали Аней. — Нет, сестренка, — спокойно ответила Лаврентьева — Это исключено, а тебе его совсем не жаль? Тебе-то он точно родной! — Нет, совсем нет, — покачала головой Анна — Он для меня посторонний. Я сама от него отказалась и всю жизнь привыкла считать, что детей у меня нет. — Да еще Ольга эта его, — сказала вдруг Ольга Сергеевна — Лезет куда не следует! Ты посмотри, еще и записывает все! Вдруг и правда докопается! — И с этими словами женщина протянула Анне сложенные вчетверо листы бумаги — Из сумки у нее выпало, остальное собрали все, а это под диван залетело. Как мне скоро стало понятно, обе женщины с увлечением читали запись моего расследования, сделанную в бессонную ночь. — А чтобы ты успокоилась, Аня, — сказала тем временем Ольга — Я сделала экспертизу, результаты будут уже сегодня, может даже и сейчас пришли. — Мне пора, поговорим позже, — внезапно попрощалась Анна и быстро пошла в сторону улицы. Я же, сама не понимая, что делаю, ведь я порой бываю подверженна приступам несдержанности и неукротимых эмоций, быстро вскочила и бросилась к Ольге Сергеевне. И схватив за рукав ее пиджака, выкрикнула ей прямо в лицо: — А вот и чистосердечное признание, только вот в чем, я не очень поняла, скорее всего, в аварии, а во что это я лезу, мне интересно? — Олечка, здравствуй, детка, — невозмутимо улыбнулась Лаврентьева — Что ты такое говоришь? Я тебя искренне не понимаю. — Отпираться бессмысленно, — произнесла я холодно — Я слышала весь ваш разговор, кстати, что за экспертиза? Женщина внезапно побелела лицом. Глаза ее стали колючими и сузились. Голос стал звучать соотвественно взгляду: — Ты все равно ничего не докажешь, у тебя нет на меня ничего, орудие я унесла с собой, вот оно, полюбуйся сама! — сказав это, Лаврентьева открыла свою маленькую сумочку и вынула оттуда пилку для ногтей — Очень жаль, что этот придурок выжил, а довести дело до конца у меня не получилось. — Вы признались даже в большем, чем я ожидала, — ответила я так же спокойно — И вот еще, Паша не придурок, а вы за то хладнокровная, бессовестная сволочь! — Поосторожнее, девочка, — предупредила Ольга мрачным тоном, после вынула из сумки пачку сигарет и закурив одну, глубоко затянулась, выпуская дым. Я во все глаза уставилась на пачку. Так и есть, «Винстон». — А вы курите? — только и смогла я спросить. — Очень редко, — ответила Ольга, выпуская струю дыма в небо — Только когда волнуюсь. Женщина убрала пачку в карман пиджака и в этот момент одна его пола на секунду приподнялась. Стал виден ремень брюк на тонкой талии. С левой стороны на нем что-то блеснуло. Тонкий металлический кинжал в изящных кожаных ножнах. — Вы всегда ходите с ножом? — само собой вырвалось у меня. — Всегда, — неожиданно спокойно произнесла Лаврентьева — Время сейчас неспокойное, всякое может случиться! Ваня тоже носит его с собой и это, увы, сыграло с ним злую шутку, толкнув на преступление. — Давайте я сейчас позову Ваню, — снова не выдержала я — Кстати, мальчик живет у меня, ну и тварь же ты на самом деле, затравила собственного сына, он-то вам родной, я надеюсь? Так же пригласим вашего мужа и вы при них все расскажете, вот только Пашу я позвать не смогу, сама знаешь почему. — Не надо, прошу тебя, не делай этого, — внезапно сошла Ольга на слезный тон. — Надо! — заявила я категорично — Кстати, пройдемте в квартиру, не думаю, что говорить на улице будет удобно. Поняв, что смысла отпираться и убегать более нет, женщина сказала: — Ладно, наверное ты права, так на самом деле будет лучше для всех, пойдем к нам. Пока мы поднимались, я позвонила Ване и предупредила его передать то же самое отцу. Вероятно оба они скоро тоже тут будут. Однако, меня удивила странная легкость, с которой Лаврентьева согласилась признаться. Прошло где-то около часа. Я, Ольга Сергеевна, Ваня и Павел Дмитриевич сидели за кухонным столом и ждали рассказа. Он не заставил себя ждать, правда и начался как-то не так, как все думали. — Оля, что случилось? Зачем ты нас вызвала? — спросил у меня Ваня. — Сейчас все узнаешь, — пообещала я ему — И про Пашу, и про Леру, правда, Ольга Сергеевна? Женщина затравлено оглянулась, но деваться было некуда. На нее пытливо уставились три пары глаз. — Паша вам неродной, Лера не устраивала ему аварию, — прозвучал в тишине мой голос — В общем, это все сделал другой человек, слушайте внимательно. — Простите меня, — простонала Ольга, хватаясь рукой за горло — Я не сама это придумала, в вообще человек слабый, ведомый… — А вот самоанализа нам тут не надо! — предупредила я ее — У нас здесь не центр реабилитации преступников и я не психолог. Лишь после этого признание худо-бедно началось. .