Часть 8

И только тогда он понял, что дверь закрыта не на щеколду, как он обычно закрывал, а на нижний замок, что означало, что дверь заперта снаружи... Стас замер в оцепенении. Второй связки ключей не было на месте. Кто-то взял их и мог открыть дверь в любой момент. Стас трясся, как осиновый лист. Он вцепился в дверную ручку со всей силы. Сердце усиленно билось в ожидании неизвестности. Он в исступлении смотрел на свои руки, которые дрожали от напряжения. Постепенно в глазах потемнело. Стас так и уснул под дверью, держась руками за ручку. Медленно провернулся ключ в замке, ручка наклонилась, но дверь осталась закрыта. Некто по ту сторону ушёл. На лестнице раздались глухие шаги, стихающие с каждой разбитой в трещины ступенькой. Стас резко проснулся. В его глазах читался испуг. На улице светалось. Утренняя заря, свежая как молодая роза, только-только расцветшая и благоухающая, словно юная красота, распускалась нежным цветком. Золотые лучи, озаряющие серые крыши домов, разлетались по всему городу, заглядывали в каждое окошко и рассыпались мелкими солнечными зайчиками, ослепительно прыгающими перед глазами. Стас подошёл к окну. В лицо бросилась красота, которую он так давно не видел. Словно феерверк чувств, лучи растеклись по его сердцу невероятно приятным теплом. Вдруг он опомнился и кинулся к двери. Она была заперта. Стас провернул щеколду в обратную сторону и приоткрыл дверь. В нижний замок был вставлен ключ. Стас быстро схватил его, закрыл дверь и целую минуту радостно смотрел на связку ключей. Потом он повесил её на место и отправился на кухню. На столе, как и вчера, стояли две кружки и печенье. Их наличие вновь повергло Стаса в ужас. Он стоял и не решался к ним подойти. Вдруг он схватил их и кинул в мойку. Из-за этого у одной из кружек откололась ручка. У кружки, из которой пил Костя. Никогда не веривший в приметы и суеверия Стас почувствовал что-то неладное. Утренний кофе согревал холодный разум. Назойливая муха колотилась об окно, пытаясь найти выход из душной квартиры. Вот она успокоилась и поползла по кривой дуге куда-то вверх. Тонкий ломтик сыра развалился в серединке почерствевшего хлеба. Размеренными глотками Стас выпил горький напиток, который не спасла даже ложка сахара. Чувство умиротворения заполнило его полностью: от самых пальцев до кончиков волос. С улицы доносилась тихая музыка, навевающая приятные воспоминания. Сосед снизу включил на балконе "Наше радио" (не реклама). "Пристегнись наверное крепче, я свою превышу скорость, твой друг не увидит нас вместе, мы ляжем по разные стороны полос", - заиграла песня Мумий Тролль, которая потом сменилась "Алюминиевыми огурцами" Цоя. Стас тихонечко напевал "Я сажаю алюминиевые огурцы а-а на брезентовом поле, я сажаю алюминиевые огурцы а-а на брезентовом поле". Солнце поднималось всё выше и выше над горизонтом. Люди начали выходить из своих домов и сновать туда-сюда, словно муравьи. Так давно он не видел этой обыденности с тех пор, как объявили карантин. "Все таблетки подъедены, марки тоже наклеены, тишина в холодильнике, на дачу смылись родители... " - песня стала громче, видимо она очень нравилась соседу снизу (похоже этот сосед - я, хехе). Стас решил, что пора уже выйти на улицу. Он оделся и только тогда вспомнил, что его единственная куртка осталась на вокзале. Стас не был уверен, что она продолжала так и лежать спустя почти месяц, но всё равно пошёл за ней. Он спокойно шёл, пока не увидел то место, где его сбил грузовик. На дороге были видны чёрные следы стёртых шин. Но он прошёл мимо, не думая о плохом. Он не хотел об этом думать. Солнце знойно светило на этот город (самое то писать это холодным вечером после дождя👍), и люди спешили по своим делам. Блестящий асфальт обжигал ноги даже сквозь обувь. Ароматы горячей листвы, ледяного мороженого и полевых цветов пропитали воздух и кружили голову своей свежестью и лёгкостью. В это время Киров блистал своими хрущёвками и сталинками: все они красочно светились под яркими лучами июльского солнца. У входа на вокзал бабушки продавали ягоды и цветы. Улицу заполняли постоянные разговоры и прекрасные запахи малины, смородины и лилейника. Хотелось навсегда остаться здесь, среди этих людей. "А ну пошёл отсюда! Чего смотришь?! Покупай или иди мимо!" - ход мыслей прервал недовольный возглас бабки. Стас быстро проскользнул мимо неё и пошёл дальше в вокзальное помещение. На удивление куртка продолжала лежать на том же месте. Стас забрал её и заметил девушку в другом конце помещения. В сердце что-то ёкнуло. Он медленно пошёл в её сторону. Девушка была уже в паре шагов. "Лена..." - тихо позвал Стас. Девушка обернулась. Перед ним был совершенно незнакомый ему человек. "Извините, я обознался" - промямлил он. Стас быстрыми шагами вышел на улицу. Солнышко продолжало греть землю своим драгоценным теплом. После нескольких лет город наконец-таки ожил. Казалось, все вдруг высыпали на улицу понежиться в тёплых лучах. Чувствовалось, как пары воды поднимались вверх. Воздух становился тяжёлым и душным. Раскалённая земля стала сухой и обезвоженной. Мелкие воздушные облачка начали собираться в серые тучки. Упала первая капля. Пошёл дождь. Тёплые капли сыпались с неба и сразу же высыхали на разгоряченном асфальте. Детвора с радостными криками бегала по небольшим лужицам. Весёлые лица, промокшие до нитки, мелькали тут и там. Взрослые держались более серьёзно, некоторые ворчали на плохую погоду, но находились и те, кто также радовались летнему дождю. Где-то вдалеке загремел гром. Кто-то испуганно вскрикнул в этой мокрой толпе. Стас накинул куртку и шёл, сам не зная куда. С его лица не сходила глупая, но довольная улыбка. Дождь усилился и лил огромными тяжёлыми каплями. Люди кинулись врассыпную. Все бежали кто куда. Какой-то маленький ребёнок с наивным детским смехом прыгал по глубоким холодным лужам. "Эй, не отставай" - мальчик на вид 12-ти лет торопил его. Кучка детских глаз в ожидании смотрели на него. Ребёнок побежал к ним, и разносортная компания из мальчиков и девочек совершенно разных возрастов кинулась под крышу ближайшего дома. Мимо пробежал парень лет 16-ти, вслед за ним бежал его друг. "Ну что, кто первый до подъезда?" - он догнал его, хлопнул друга по плечу и побежал вперёд. Всё это проносилось бешеным вихрем жизни мимо Стаса. Люди смешались с дождём, и всё ручьями бежало по улицам этого города. Стас забежал в магазин. Он смотрел в окно, как люди спасаются от дождя. Мимо проехал обшарпанный автобус, набитый людьми, и поднял такие высокие брызги, что водой немного задело одного из прохожих. Это развеселило Стаса, и он с ещё большим любопытством стал разглядывать улицу. Вскоре ему это наскучило. Он прошёлся по магазину, разглядывая товары. Это был обычный небольшой продуктовый магазинчик. За прилавком стояла продавщица, слегка полноватая, но стройная женщина лет тридцати с собранными в пучок тёмно-каштановыми волосами. Она щёлкала семечки, и этот звук постепенно начал раздражать Стаса, хотя раньше он его совершенно не замечал. Невольно его взгляд остановился на холодильнике с мороженым. Разноцветные обёртки с аппетитно нарисованным лакомством привлекали внимание. Он постоял пару минут, выбирая вкус, и после обратился к продавщице:"Девушка, можно вот это мороженое, Angelato,- и он указал пальцем на эскимо в фиолетовой упаковке,- Нет, не это. Вот, со вкусом "Пина Колада". Спасибо" (мне не платили за рекламу, но да, это реклама😈). Когда её назвали "девушкой", продавщица расплылась в довольной улыбке, и её лицо стало словно сахарным. "С вас 39 рублей", - эти слова она произнесла таким нежным и добрым голосом (P.s. это реальная цена). Стас взял заветное лакомство и пошёл наружу. Дождь уже стихал, но всё ещё капал. Холодный сладкий пломбир со вкусом ананаса былбыл покрыт вкуснейшим белым шоколадом с кокосовой стружкой, приятно хрустевшем при каждом укусе. Стас аж зажмурился от удовольствия, и ему было всё равно на продолжавшийся дождь. Вот появились первые проблески солнца. Тучи растаяли, как молочная пенка. Люди, как горох, посыпались из домов, где они прятались от дождя. В соседнем здании открылись дверь кафе. Оттуда играла приятная итальянская песня 80-х годов. Тёплая летняя атмосфера заполнила влажный воздух. Везде были добрые красивые лица. Отовсюду лились радостные речи. Стас перешёл дорогу и направился в сторону дома. Он встретил ту самую группу детей. Они весело бегали друг за другом и смеялись заразительным детским смехом. Стас улыбнулся и в душе порадовался за них. Вот показалась крыша дома. Во дворе сидели бабушки на скамейке. На траве лежал чёрный кот с белым пятном на шее и лениво глядел вокруг. С седьмого этажа до сих пор доносилось Наше радио. Стас запрокинул голову и посмотрел наверх: сосед снизу воображал, будто играет на гитаре под песню "На дне пучины". Он тряс головой в такт музыке и, кажется, не замечал, что было вокруг. "На дне пучины у всех есть причины, и ты не в праве нас осуждать" - далее последовало прекрасное гитарное соло. Стас вошёл в подъезд. Внутри, на лестнице, как будто стало светлее: солнце лезло во все щели и окошки. Вот и восьмой этаж. В квартире всё оставалось на прежнем месте. Стас прошёл в спальню и с грохотом завалился на кровать. Его клонило в сон. Воздух казался таким тяжелым, что всё тело накрепко приковало к постели.