***

Артур задумался, лёжа на спине в повозке, груженной сеном, сложив руки под голову и прикрыв глаза. Скрип колёс и цокот лошадиных копыт укачивал, а мерное покачивание повозки заставляло при дремать. - Эй, так ты не рассказал, чем кончилась та история с той бабой то выжила она, нет? - проговорил возница, хлестнув вожжами лошадей. Артур открыл глаза. вытащив изо рта соломинку. - Не баба. Её имя Крисс. Она чародейка. Лекарь тогда и не понадобился вовсе. Её рана покрылась странной коркой, такой как....Кристалл, только как тонкая пленка. Все её раны сами собой затянулись. Магия такая любопытная. Так что неделька прошла, и она полностью поправилась, а после ушла. -Ведьма получается. Дааа. Так, а болезнь твоя эндакая прошла? - М? Да, прошла. Здоров как бык. - Это не было ложью, но и всей правды он не сказал. Он ни сказал ни про скандал, устроенный чародейкой его отцу, ни о том, что это лекарство на самом деле было тем, что должно было искоренить в нем магический дар. Ни сказал он и о том, что-то что отец считал болезнью, звал так, был лишь магический дар, с которым отец не был готов мириться. Артур хорошо это помнил, но не сказал. - Так выходит, ты этот из буржуев знатный господин - просипел извозчик. Сипловатым таким голосом. Мужик он был лет сорока, достаточно крепкий, с щетиной, руки в мозолях и командный тон. Пухловат немного и забавные щеки. Загорелый, в простой льняной рубахе да рабочих замызганных штанах. Ботинки из грубой кожи, да все в латках, да заплатках. - Нет. Уже нет. Я ушёл из дома и от титула отказался. - Вона что. И давненько? - Пять лет назад. В пятнадцать - предугадал он вопрос извозчика. - А вона чего....Значит двадцатый год тебе. А чего ж ты на тракте забыл один, да в этой глухомани? - Да я был тут в местной деревеньке. Ищу женщину. - Охо, все в твои годки ищут женщину. И что та женщина особенная какая - то? - хохотнул извозчик. - Можно сказать и так. А долго ехать ещё? - спросил Артур, приподнявшись на локтях, глянув за борт повозки, на неменяющиеся пейзажи лесополосы по обе стороны. - Вздремнуть решил? Так ты, энто поспи, я разбужу, как приедем. Артур не заметил, как уснул. Ему снились обрывки из собственной жизни. Вот уже пять лет, как он покинул отчий дом и отправился по свету. Он учился магии, военному искусству, преуспел во владении мечом, обзавелся артефактом в виде кольца из чёрного агата с вкроплениями алой эльфийской смолы, больше похожей на магму, что словно растекалась внутри кольца, бурлила и жила своей, только ей известной жизнью. Артефакт был полезным и скрывал от других магов его собственный дар к магии. Глядя на него, ни один маг или чародей и подумать бы ни мог, что он обладает даром. Нет, к магам во многих городах и империях относились с уважением и почтением, где-то с осторожностью и настороженностью, но все же это запрещалось и не порицалось. Если, конечно, ты не тёмный маг. А Артуру повезло родится с даром именно к такой магии. Некромантии. Он привык к тому, что всюду видит мёртвых, что слышит их, чувствует даже на расстоянии. Порой он видел, когда умрёт человек, если смерть будет насильственной, слышал мольбы и просьбы о помощи от застрявших душ, покинувших мир живых раньше срока. Кладбища и капища, заброшенные курганы стали ему родными. Мёртвых он жалел больше, чем жалел живых. Их компания казалась привычнее и приятнее, нежели шумные компании живых. Некромантов не любили, их боялись, ненавидели. А о их работе ходили самые разные слухи. Конечно, бредовые и правды в них и на грамм не наберётся, но разве людям объяснишь? Эльфы ненавидели Некромантов, считая, что такой талант претит самой природе, извращает её, портит. А что до самих Некромантов, или как они сами себя называли, "священники Смерти", наверное, это самая чёрная и неблагодарная работа. Никому невдомек, что если бы редкий талант исчез, неупокоеные души бродили бы по земле, теряли рассудок, превращаясь в злобные отголоски собственного сознания. Артур видел таких, пытаясь упокоить такой дух. впервые...Он едва остался жив. Два месяца залечивал раны и восстанавливался. Все пять лет он путешествовал из города в город, брал заказы на разную магическую нечисть в деревнях да небольших городах. Оно и не мудрено, забудут похоронить по-человечески какого усопшего, он и начинает призраком ходить. А чем дольше ходит, тем злее становится. Начинает людям мешать. То безобидно спать не даёт, ставнями стучит, а то, бывает и убивает. По-разному случалось. Артуру такая работа казалась лёгкой и привычной, и всегда есть на что поесть и выпить пинту пива. Но путешествовать его заставили поиски. С тех пор как Крисс ушла, она не вылазила из его головы. Она не ответила на сотни вопросов. Кто и за что её преследовал? Откуда вёл тот портал? Кто она такая и откуда родом? Чем занимается? Ничего. Она была мила с ним, добра и ласкова к нему, отвечала на вопросы о магии, оставила ему лекарственные настои, чтобы восстановить то, что отец повредил своими "Лекарствами". Она была первой, кто сказал ему никого не слушать, кто объяснил, какая редкость его дар и как его стоит ценить. Она лучилась силой, светом, добром. Но она спешила. Прощаясь, сказала, что должна уходить дальше и что так всем будет лучше и безопаснее. В его памяти навсегда отпечатался её образ, словно это было вчера. Яркие синие глаза, словно два сапфира, глубокие, словно смотришь в морские глубины, яркие и, несмотря на всё, добрые и счастливые. Пухлые губы почти алого цвета, Молочно-карамельная бархатная кожа, без, кажется, единого изъяна, не считая шрамов, разбросанных по её телу тут и там. Буйный водопад локонов, спадающих по плечам и касающийся кончиками бёдер. Яркие, переливающиеся от цвета спелой тёмной черешни до нежного алого. Стройная талия, пышные формы груди и бёдер. в меру, конечно. Длинные стройные ножки. Её образ, запечатленный в его памяти, был идеальным. Но где бы он ни был, он не нашёл её. Никто не слышал о ней, не знал её имени, не видел её лица. Никто и ничего о ней не знал. Он бы подумал, что она ему приснилась, что все это сон, больная фантазия, шутки разума. Но её жемчужный браслет, забытый или оставленный ею на полке у её постели, и сейчас покоился в его поясной сумки из черной кожи. Артур открыл глаза от толчка в плечо. Над ним стоял извозчик, довольно ухмыляясь. - Надо ж так крепко спать. Мы уж в город въехали, а тебе хоть бы что. Мне вона к тому, к Барину - указал он рукой на богатый особняк из тёмного камня - А центр города он тама будет дальше. - и снова указал рукой на дорогу, ведущую вдоль улочки, выложенную круглым серым камнем. Пахло чем то приторно сладким. Все здания на один фасон из чёрного камня, да все в два этажа. Артур проморгался и слез с повозки, протянув мужику пару серебряных монет с изображением грифона. - Спасибо, что подвезли. Очень помогли. Мужичек взял пару монет, сунул в карман штанов и, взяв коней под уздцы, повёл их в сторону нужного ему дома. А Артур зашагал в сторону центра, пытаясь отойти ото сна. Наконец проморгавшись, он оторвал взгляд от дороги и осмотрелся. Мощеные узкие улочки, домики аккуратные, миниатюрные и уютные на вид из чёрного камня, сверкающего от золото - оранжевых лучиков света, отбрасываемого закатным солнцем. Люди, снующие по улицам, дамы в дорогих платьях с длинным шлейфом и незатейливой шнуровкой карсета, о чем то мило беседующие и обмахивающиеся веерами. Мужчины, деловито чеканящие шаг, несущие себя так, словно от каждого их шага зависела чья - то жизнь. Торговцы, сворачивающие лавочки тут и там. Милые булочные, закрывающие двери и ставни, словно город умирал с закатом. " Нечисти, наверное, боятся, " - подумал Артур, не пытаясь за что-то зацепиться взглядом. Не взглянул ни на милую девушку с золотыми локонами и карими глазками, что уже шептала в ушко подружке о том, как он ей симпатичен. Не заметил он и того, что она обернулась, дважды забыв о каких либо приличиях. И было от чего. Артур был высок, крепко сложен, в чёрном клепаном дублете с красной каймой, в чёрном длинном плаще с глубоким капюшоном, столь же чёрных плотных охотничьих штанах и высоких сапогах из кожи того же цвета, доходящих почти до колен. Чёрные, как смола волосы, яркие глаза цвета коньяка, а на солнце они становились кровавыми, сияя, словно глаза хищника в темноте. Аристократические черты лица, острые ярковыроженные скулы, густые брови. Любая женщина хотела бы хоть грамм его внимания к своей персоне.Артур шёл вперёд, обдумывая, где остаться на ночлег, когда услышал женский крик из плохо освещённого проулка меж домиков. Остановившись, он машинально опустил руку на рукоятку меча, висящую на поясе под плащом и не имеющую при этом острия. Только рукоять. Это выглядело забавно, а порой, видя на поясе пустую рукоять, мужчины смеялись над ним, но лишь до тех пор, пока его рука не касалась рукояти, как сейчас. Лезвие соткалося из чёрного дыма, что столбом повалил из рукояти. Горя огнём по контору, но, кажется, продолжая не весить ровным счётом ничего, лезвие, словно родное припаялось к рукоятке. Из проулка вылетела девчушка лет четырнадцати от силы. Спутанные, неровно обрезанные каштановые волосы, разбитая нижняя губа, лопнувшая явно от хлесткого удара щека. Ссадина на подбородке, кисти рук в синяках, обрывки платья, едва прикрывающее ее тело. Босая, со слезами на глазах, чумазая. Она так бежала, что не заметила Артура, врезавшись в него. Она испуганно взвизгнула, собираясь сорваться с места, вновь испуганная, резвая, словно лань, худенькая. Но Артур, крепко прихватив её за плечи, прижал её к себе, взмахнув рукой, что держала меч. Он уже увидел всё, о чем девчушка не успела сказать. Он уже знал, что за ней бежал местный барон, жирный боров, помесь человека и свиньи. Щекастый, с тремя подбородками, с пивным пузом. И что он собирался сделать с девушкой, которую звали Рози, он тоже видел. Ему достаточно было касания, и он мог видеть яркие или последние моменты жизни человека. Поэтому он, не раздумывая минуты, разрезал мечом воздух. Пламя загудело. Вопль. Брызги крови, вжавшаяся в Артура девчушка, испугавшаяся сделать даже вдох, и катающийся по земле жирный боров, зажимающий запястья и визжащий, как свин, испуганно глядя на отрубленную кисть, валяющуюся у его ног. - Ещё один шаг, и я отрублю голову - холодно бросил Артур, прижимая к своей груди девчушку. Кто-то на улице завизжал, одна из женщин упала в обморок. Городская стража сбежалась на вопль катающегося по земле борова, окружив и его, и Артура, и дрожащую от страха девчушку, что ухватилась за парня, словно утопающий за спасительную, брошенную с суши верёвку. Артур поднял взгляд на стражу, которая явно собирались защищать Барона. Все в черной броне с позолоченным гербом Саконии, изображающим меч, вонзенный в гору человеческих черепов. Сакония была страной безнравственной, жестокой. Кровопролитные войны, знать, не знающая, что такое честь, беззащитный простой люд, что терпел издевки, не имея другого выхода. Артур считал, что для этой страны и её городов есть лишь одно спасение - вырезать всю знать, от короны до последнего наместника. Он ненавидел Саконию, но проехать дальше, в сторону Валенсии можно было, только если пересечь Саконию. Можно было устроить резню, в которой Артур бы выйграл. и это даже не обсуждается. Они ему не ровня. Но это плохо кончится, поэтому придётся потратить заклятие забвения. Он поднял горящий пламенем меч, привлекая внимание их глаз, и осмотрелся. Все вокруг, кто попросту не сбежал от страха, смотрели на меч. Этого было достаточно одного лишь брошенного взгляда и коротко брошенной фразы: - Нас здесь не было и девочку вы не знаете и не знали. А руку он сам себе отгрыз. С ума сошёл. Все замерли на месте, словно время и вовсе застыло. Обратное доказывало лишь заходящее солнце и лёгкий летний ветерок. Артур вернул рукоять на пояс, и лезвие исчезло, словно его никогда не было, а боров со всех сил вцепился в свою руку зубами. Очнувшаяся стража поспешила скрутить его, пытаясь привести его в чувства, дабы не дать себя покалечить ещё больше. Роунс взял девчушку на руки, одной рукой под колени, другой под спину, скользнув с ней в проулок. - Ввы волшебник? - Девчушка явно не смотрела на меч, и её воспоминания о событиях не изменились. Голос дрожал и она ручками придерживала оборванное платьице, прикрываясь насколько это возможно. - Можно сказать и так... Артур на ходу снял плащ, закутав в него девушку. Теперь ночлег нужен был на двоих. Не бросит же он её одну, тем более в таком состоянии. Но где Её не тронут. Артура осенило. Церковь. Законы Церкви не могут нарушить даже власти Саконии. Все храмовники - маги до единого. Хочешь спрятаться, иди в церковь. На её территорию сам король не войдёт, если ему не позволят храмовники. Он скосил взгляд на девушку. Она не почувствовала, что он давно уже в её голове, что выкачал от туда знания о городе, знает теперь, где церковь, знает, что у неё нет родных и что идти ей некуда. Она не почувствовала. А он не стал говорить. Ускорив шаг и держась в тени домов, он припустил к церкви.