ноябрь 2025 г. — Валентина

Утро начиналось в турке. Уже не в той, которая досталась от мамы, а новой — подаренной внуками. Её бока сияли ярче в утренних лучах, и эта новизна слепила старые глаза и кричала в уши: «Посмотри, я ведь лучше неё». Турка действительно была лучше, но к старой больше лежала душа. Валентина начищала её так кропотливо, что даже спустя 40 лет джезва не так сильно проигрывала молодому поколению, как могла бы. Однако мамы нет, а внуки есть, и их хочется радовать. Поэтому Валя варила кофе в новой турке, пока старая стояла в навесном шкафчике, оставленная для меланхоличных вечеров в уединении. Утро продолжалось за столом. Украшенная розами кружка с позолотой на ободке соседствовала с двухэтажным подносом, где лежали конфеты и печенья. Случайно брошенный на сладости взгляд навёл на мысль, что надо пополнить сегодня на рынке запасы — может, в субботу приедут дети с Митей. Пресное печенье для себя, а конфеты для них, потому что врач запретил. Морщинистые пальцы с пятнами, будто от пролитого кофе, перебирают страницы блокнота. В школе Валю хвалили за почерк, а она этим так гордилась, что пронесла неизменным через все 60 с лишком лет. Логины и пароли, дни рождения и номера телефонов, некоторые записаны по несколько раз. Зато разборчиво. Утро заканчивалось на набережной. Их было десять — стихийно собравшаяся группа тех, кому уже не солидно ходить в залы на йогу, но обязательно стоит озаботиться здоровьем, чтобы потом были силы выйти на улицу без помощи. Зарядка согревает. Она намеренно неспешная, потому что выносливости почти ни у кого не осталось, но это не страшно. Главное — двигаться. И Валя двигается, наклоняется, тянется. Даже в этой истончавшейся куртке и шерстяном берете. Свежий воздух и нагрузка поднимают настроение, как и бесконечно энергичная Наталья Семёновна. Она бывший учитель физкультуры, работала в школе до тех пор, пока её буквально оттуда не вытолкали. Валя смотрит на неё и чувствует себя снова девчонкой, как если бы запал мог передаваться по воздуху. И снова двигается, наклоняется и тянется. День начинался около подъезда. Сергей был ветераном труда и очень интеллигентным мужчиной, но Вале всё равно с ним было скучно. Он рассказывал ей про армейских товарищей, она из вежливости поддерживала: где нужно ахала, когда требовалось задавала вопросы. Но он ей рассказывал про одного и того же лейтенанта, с которым они подрались за деревенскую девку, уже раз пятый, должен же быть у этого предел? Сергей провожал Валентину после зарядки. Обычно компанию им составляла ещё Люба, но сегодня она уехала с Володей на дачу. Мыслями Валя тоже была на даче, хотя её у неё никогда не было. День продолжался перед прилавком. «Самый умный» подорожали, но по старой дружбе Валентине их продали по предыдущей цене. Конечно, это не заморские сникерсы, но совсем ничем не хуже. Каждый новый отдел сопровождался одними и теми же вопросами о здоровье, жизни детей и внуков. Иногда сплетни, но они всё чаще прерываются «Ай, потом расскажу», чтобы был повод собраться. Валя любила атмосферу рынка — у него была своя микрофлора и фауна, свои законы, собственная полноценная экосистема. Потолки амбара, в котором размещалась часть торговых рядов, казались такими же высокими, как в детстве, а вот запахи стали куда более различимы. Впрочем, она справлялась и без них: слишком хорошо знала, где что находится и кто что продаёт. Курица для котлет и гречка в пакете. А ещё килограмм мандаринов, потому что их ещё можно. День заканчивался под «Курьера». Валя отвлекалась от телевизора, только чтобы пометить ещё один пройденный ряд. Пальцы двигались сами по себе, вывязывая шапку из мягких нитей. Конечно, она знала, что Митька сморщит веснушчатый — прям как у его деда! — нос и ответит «Ба, такое сейчас не носят», но это не расстраивало, а заставляло улыбнуться. У него такой возраст, когда ему обязательно полагается вредничать. Шапка же пригодится обязательно когда-нибудь потом. Такие вещи всегда рано или поздно становятся полезны, даже если несколько лет валяются в глубине шкафа. Спицы стучат мерно и привычно, Валя этого звука давно не замечает. Вечер начинался из-за дома напротив. Совсем такого же дома, как и её, и дом справа, и дом слева. Она любила, что окна кухни выходят именно на этот дом, потому что в начале заката старый линолеум покрывался большим абрикосовым квадратом света в хорошие дни. Как сегодня. Не до конца промытая гречка плавала в кипящей воде, и её тоже укрыло заботливое солнце. Если бы Валя готовила для семьи, то обязательно бы вымыла крупу до конца, но для себя и так пойдёт — ничего с ней не случится. Рядом варилась куриная грудка, и её аромат напоминал о времени, когда у мамы выпали почти все зубы. Ёжики кололись, но продолжали есть кактус. Так и Валя — хмурила брови, но продолжала ухаживать за мамой. Хоть бы за ней так не пришлось. Вытерев руки о застиранный фартук, она надела очки, чтобы найти в телефоне номер дочки. Вечер продолжался над кроссвордом. Пальцы пачкались в газетных чернилах, но это не страшно. Сегодня получилось достать новый выпуск, и Валя с удовлетворением отметила, что и в этот раз ей пришлось подумать всего над тремя номерами. Рекордом было три кроссворда за вечер в одиночестве и пять кроссвордов за два часа с Любкой. Это было приятно — убеждаться, что твои мозги ещё варят, как бы все вокруг тебя не хоронили. А сами газеты потом обязательно пригождались в хозяйстве. Сначала она их жалела, но со временем скопилось столько макулатуры, что стало стыдно ею жадничать. И вот она стала ею спонсировать и дочь, и внучек, чтобы те могли не тратиться лишний раз. Новости её интересовали мало, но всё же иногда приходилось их читать, чтобы суметь поддержать разговор во дворе. Но куда больше ей нравилось решать кроссворды и отмечать фильмы в программе. Вечер заканчивался без сожалений.