11. Всегда ответственный

На излёте апреля, жизнь в лесах Гвидира стала казаться почти что сказкой. Женщины не успевали коптить и солить речную рыбу, в обилии вылавливаемую из речушек и озёр. Егеря Жнеца всё чаще приносили на стол оленей и кабанов, а юные волчата таскали к лагерю охапки диких трав и цветов. Билла Уизли выгнали из дома в семнадцать лет. В двадцать один он уже возглавлял группу из пяти оборотней, совершая налёты на магические и маггловские деревушки. В двадцать пять у него появилась стая из двадцати верных Волков. В двадцать восемь, его клан стал силён как никогда. Под открытым воздухом, среди шатров и потухших жаровен стоял длинный дубовый стол. В дневное время оборотни не часто собирались вместе чтобы отобедать, но близившийся Белтейн* напомнил им о единении. Жнец сидел во главе стола, по правую руку от него находился Кровохлёб, а по левую Струпьяр. Хейла-Трактирщица разливала по кружкам гречишную медовуху. Старая Волчица сегодня выглядела радостнее обычного. Касселла рвала руками кресс-салат, пока Том-Кабачок под чутким руководством сестры шинковал кервель и петрушку. Ранним утром женщины собрали с листьев первую майскую росу. Важный ингредиент для некоторых зелий. Белые льняные отрезы ткани покоились в специальных колбах, куда не попадает свет. Недалеко стоял и Майский Шест. Столб, длинной около девяти футов, украшенный фиалками и календулой, с семью разноцветными ленточками. По кельтской традиции, во время хоровода у Шеста, юноши должны запутать приглянувшуюся девушку лентой, и если у него это получится, девушка скрасит майскую ночь юноши. Биллу было незачем участвовать в общем танце. Дымянка, Золотинка и Пастушка, единственные привлекательные Волчицы из его стаи, уже не единожды оказывались на груде шкур в шатре Вожака. Миранда-Утопленница отлично бы смотрелась в этом месте, так подумалось Жнецу. Билл нарёк бы её Майской Королевой, и велел бы сплести для неё венок из ивовых прутьев, сон-травы и васильков. Ему не хотелось заражать целительницу ликантропией. Гораздо более привлекательным вариантом было бы оставить её подле себя, чтобы её лечебная магия спасала оборотней. Вервольфы бы не сразу приняли её в свои ряды, вернее будет сказать, что они бы никогда этого не сделали. Но слово Вожака для них закон, и если Биллу посчастливиться ещё раз вновь столкнуться с вражеской лекаршей, он точно не отпустит её от себя. Священный костёр сложенный из рябины, ясеня, терновника, ивы, яблони, березы, боярышника и сосны высился на холме. Ближе к вечеру, Билл зажжёт его, и это станет его благословлением на правление над оборотнями. Шут и Дымянка носились в пёстрых и ярких одеждах, обсыпая сородичей сушеной вербеной. Они осмелились даже бросить горсть засохших соцветий Биллу в распущенные волосы. Пыльно-розовый не сочетался с пламенной рыжиной, но Жнец был в хорошем расположении духа. Пирожки с свежими крапивой и щавелем стояли на столе, тесня чаще предпочитаемые мясные блюда. Букетики из алтея и жёлтых примул украшали обычно аскетичный стол. От девушек пахло миндалём и сиренью, они крутились возле Вожака точно стая сорок-попрошаек. Пастушка так и норовила провести рукой по плечу или торсу Жнеца, одаривая его такими жаркими взглядами, что в пору было самому загореться. Струпьяра и Кровохлёба они тоже обхаживали, видимо рассчитывая что приближенные к Жнецу егеря-оборотни это отличная альтернативная партия. Туманный и зыбкий образ Миранды-Утопленницы в майской короне не шёл из головы Билла. Он никогда не слышал её смеха, не видел её улыбки, и от чего-то ему остро захотелось это исправить. Что за мысли? Неужто, весенняя магия действует и на таких чудовищ как я? Билл совершенно точно был чудовищем. Убийства приносили ему удовольствие, а убийства тех кто хотел твоей смерти (читай: Ордена Феникса) приносили удовольствия вдвое больше. В мифах и легендах древности, сюжет о том, как монструозный и свирепый хищник-мужчина похищает и насилует благочестивую деву очень распространен. Жнец смешливо фыркнул, представляя лекаршу-альбатроса в виде кисейной барышни, томно страдающей в его лапищах. Нет, целительница хоть и была по-своему красива, решительное сопротивление оказать может. - Как ты думаешь, Жнец, скоро жизнь наладится? - спросил уже изрядно набравшийся медовухи Кровохлёб. - А разве сейчас она не налажена? Живём то мы сейчас получше грязнокровок и магглов. - ответил Билл, закусывая куском щавелевого пирога. - Так то оно так, но смурной ты сидишь последнее время, и охота тебя уже не так радует. - Оборотень вцепился зубами в бок маринованной трески. - Ошибаешься, охота по прежнему моя отрада, но меня гложет чувство тоски по лекарше. - Билл мог доверить Кровохлёбу любой свой секрет. - Славная бабенка, только больно тощая. Такая и детей то не сможет выносить. - Она может пригодится стае. - В первую очередь, она пригодится тебе в постели, - хохоча ответил оборотень. Кровохлёб был старше Билла более чем на десять лет, и ему были дозволительны подобные вольности. - Скучаешь ты по ней, я вижу. Но не терзай себя, она ведь полевой медик, значит и встретитесь вы скоро. - Ага, когда я буду рвать её друзей на части. Кровохлёб присвистнул. - Так тебя ещё и чувства её заботят? Я столько раз видел как ты берешь женщин силой, что в пору тебе задуматься: не приворожила ли она тебя? Билл громко рассмеялся шутке друга. Приворотные зелья не действовали на оборотней, а если бы и действовали, представить что кто-то будет влюблять в себя Волка-головореза было дико. Между тем, вечер накрыл лагерь оборотней своей прохладой. Костерки из особых пород дерева зажигались со всех сторон. Скоро придёт черед Жнеца зажигать Большой Костёр. Некоторые из его соплеменников верили, что ярко-рыжие волосы Билла это символ его неукротимой лютости и свирепости, словно пламя. Дымянка возникла возле своего Вожака, разрумяненная от плясок и догонялок с Шутом. - Не хочешь отведать молока с весенним мёдом, Жнец? - Заискивающе предложила девушка, протягивая мужчине оловянный кувшин. - Нет. Предложи лучше Болотнику или Мерзляку, а мне принеси крапивные щи. - Билл отмахнулся от Волчицы, надеясь что она отвяжется. Скабиор сидел словно в воду опущенный. Молчаливый и мрачный, он не был похож сам на себя. Ангус Синклер**, такое имя он получил при рождении. Синклеры были могучим кланом, пришедшем давным-давно из Нормандии, и позднее подчинившим себе земли Кейтнесса, земли норвежцев. Струпьяр до сих пор носил тартан своей семьи, красный, травянисто-зелёный и бирюзовый. Иногда Биллу казалось, что Ангус удивительно похож на гербовое животное Синклеров - Боевого петуха. Вечно растрепанный, болтающий обо всём на свете и воинственный словно тысяча львов. Или один неистовый петух. Подведенные сурьмой серые глаза, смуглая, словно закоптившаяся кожа, киноварная прядь волос, магическим образом не впитывающая тёмную краску. Оборотень был красивее всех мужчин в стае Жнеца. Будучи младше Билла на несколько лет, Струпьяр познакомился с Жнецом в одном кабаке Лютного Переулка. Тогда юный Билл набирал себе людей для одной аферы, связанной разумеется с грабежом и насилием. Скабиор только вывалился из ближайшего борделя, с бутылкой крепкого винища в одной руке и чьим-то кошельком в другой. От шотландца несло потом, шлюхами и их дешёвыми духами. Кровохлёб и Мерзляк в тот момент старались отговорить своего компаньона от дружбы со Струпьяром, считая его мягко говоря ненадёжным подельником. Но Билла удивила способность Ангуса даже в глубоко нетрезвом состоянии выкрасть кошелёк какого-то напудренного лордика. На предложение Жнеца Скабиор язвительно рассмеялся, неосторожно кинув что-то об уродстве рыжего оборотня. Вспылив, Билл выбил Струпьяру пару зубов и оставил несколько глубоких шрамов где-то на торсе. С тех пор, и Билла и Скабиора связало множество приключений и афер. Ангус рассказал о принадлежности к могущественному клану, и много о чём ещё. "Положись на Бога" - таков был девиз Синклеров, нередко становившимся предметом для шуток и издёвок в кругу оборотней. - Жнец, пора жечь Огни Белтейна, - позвал одноглазый Бард. Сегодня он много пел, и играл на своей подбитой лютне. Вожак встал со своего места. Поднялись и Кровохлёб со Скабиором. Медные волосы Билла сегодня не стягивала привычная кожаная тесьма. Осенним водопадом они струились по его крепким плечам, одетым в белую, льняную рубаху. Зелёный кушак с вышитыми на нём серыми волками подчеркивал сильный торс. Белый, зелёный и красный. Священные цвета Белтейна. Поднявшись на возвышение к Костру, Жнец повернулся к своим "людям". Стар и млад смотрел на него с надеждой и уважением. Одна лишь Касселла-Золотинка затравленно взирала на Билла, который отказался сделать её своей Майской Королевой. - Из ночи рождается день, - звучно начал Вожак. - И сегодня мы зажигаем Огни Белтейна, чтобы осветить наш путь, следуя которому, мы вырвем себе место под солнцем у волшебников! Билла поддержали громкие одобрительные возгласы. В воздух поднялись деревянные чаши и полые рога, с зелёным вином, сладкой медовухой, светлым пивом и ягодными настойками. Оборотни кричали здравицы*** своему Вожаку, искренне чествуя его. Жнец опустился на колени у священного костра, сложенному из девяти особых пород дерева. Зажигать Майский Огонь полагалось без магии, лишь при помощи двух сухих деревяшек рябины. Меньше чем через минуту, древесная горка занялась ярким огнём. Шут и Дымянка заулюлюкали, и вновь пустились в пляску вокруг костра. Билл выдохнул и улыбнулся. Благостное пламя. Светлое знаменье, которое не позволит его стае сгинуть в пучине войны. - Прыгай! Прыгай Жнец! - Подначивали несколько молодых оборотней. Прыжки через костёр с целью очищения - ещё один обязательный ритуал Белтайна. Сняв грубую обувь, Билл стал на весенние покрывало травы и ухмыльнулся Шуту кричавшему громче всех. Разбежавшись и резко оторвав ноги от земли, оборотень высоко перелетел через Майский Огонь и приземлился прямо перед Хейлой. Старая Волчица ласково улыбнулась Биллу, почти как родному сыну. - Я рад, что сегодня ты наконец-то улыбаешься, - Жнец смотрел сверху вниз на женщину, не сдерживая себя в проявлении теплых эмоций. - Ты устроил это всё, - она обвела рукой вокруг себя, - Привёл нас в безопасное место, добываешь много дичи, обучаешь щенят, даришь защиту. - Трактирщица поправила цветочный венок из вереска и маков, неплотно сидящий на седых волосах. - Я всего лишь делаю что должно. - Нет, - мягко ответила Хейла. - Ты делаешь гораздо больше, и поэтому мы все вверили тебе свои жизни. - Я просто хочу спокойствия и мира для своей семьи, и если мне придётся разорвать этот мир войной - я так и поступлю. Семья. Какой сладкий отзвук. Билл первый раз назвал свою стаю семьёй. Теперь уже никогда для него не будет пути назад, пути обратно к Уизли. Они враги, точно так же как и Гарри Поттер, как и Орден Феникса, как и... Нет. Миранда-Утопленница не была для него врагом. Она не способна на убийство или причинение вреда. Истинно пацифистская душа лекарши вызывала у Жнеца что-то вроде умиления. - Ты наша опора, Билл, - Хейла положила свою морщинистую ладонь на изувеченную щёку Жнеца. - Но скоро и тебе самому понадобится поддержка. Почему ты не выбрал себе Королеву Мая? - Из кого же мне выбирать здесь, Старая Волчица? Только тебя бы я и мог наречь Майской Царицей. - Ты иногда такой мальчишка, - скрипуче-лающе рассмеялась Хейла. - Тебе мила та целительница-птица. - Может и мила. - Она хорошая девушка, хоть и по разные стороны баррикад с тобой. Но ты не должен отчаиваться, вам ещё суждено встретиться. Я уже второй раз за вечер слышу об этом. - Иди, Вожаку положено прыгнуть три раза через костёр. - Старая Волчица ещё раз улыбнулась Биллу, на этот раз немного печально. Жнец отвернулся от женщины к костру, который уже бил в ночное небо вьющимся столбом огня и дыма. Пусть Майский Огонь благословит моих людей, пусть поможет им выжить. Билл прыгнул ещё два раза, ни разу не задев даже подошвой босых ног языки пламени. Оборотни во всю веселились, вопреки стереотипам о своей суровости и лютости. Кровохлёб утянул повеселевшую Золотинку в хоровод, то и дело поднимая её за талию и подбрасывая вверх. Пастушка и Мерзляк соревновались в количестве выпитого вина, а Бард и Орешник в два голоса пели какую-то ирландскую пабную песню о любви, тюрьме и розах. Вдруг, шум праздничного веселья прервался треском трансгрессии. Билл в беспокойстве выбежал на поляну, где раздался хлопок. Только один маг мог очутиться здесь в такое время. Антонин Долохов, скривив лицо в неприятной гримасе сплюнул на землю. - Быстро собирай своих псов, Увечный, Тёмный Лорд решил взять штурмом Хогвартс. - Снисхождение и презрение так и сочились ядом в голосе колдуна. - Хогвартс? О чём ты говоришь, Моргана подери! - Билл нахмурился, готовясь выставить Долохова из своих владений. - Мне не до пререканий с тобой, я ясно выразился: Тёмный Лорд прижал Поттера к ногтю, но для этого нужно вытащить его из-под юбки Макгонагалл. - Поттер в Хогвартсе как у Мерлина за пазухой!**** Твой Лорд совсем рехнулся?! - Помолчи, Увечный, - Антонин побагровел от злости, - Твоим вшивым скотинкам выпала редкая возможность проявить себя, и заслужить подобающее поощрение, так что шевели своими рыжими кочерыжками, и приводи всех своих бойцов к Запретному Лесу. Благостное пламя. Неужели молитвы Билла никто не услышал? Так отплатила древняя кельтская магия своим верным жрецам и последователям? Отправив их на войну.

***

Ранним утром, когда солнце ещё даже не выглянуло из-за горизонта, Гарри, Рон, Гермиона и Крюкохват покинули коттедж "Ракушка" что на окраине Тинворта. Весь месяц что они жили вместе, Миранда варила лекарства и зелья, чувствуя что эта передышка не затянется на долго. Когтевранка подлечила мистера Олливандера и Полумну, долгое время проведших в плену у жестоких Пожирателей. Силы Гермионы полностью восстановились, хотя Миранда и чувствовала как сильна её боль от пережитых пыток. "Пастырь страданий" - название ужасного заклятья, которым Беллатриса мучила гриффиндорку. Миранде пришлось углубиться в изучение богомерзких разделов магии, чтобы суметь найти им противодействие. Даже такое незначительное соприкосновение с тёмными искусствами оставили на брюнетке глубокий рубец. Обращаться альбатросом стало очень трудно. Целительница поначалу винила во всём увечье которое ей вдогонку кинул в спину кто-то из оборотней, но все признаки указывали на то, что из-за пережитого стресса и потрясений её организм не хочет так быстро восстанавливаться, и вновь бросаться грудью на амбразуру. Иногда в "Ракушке" появлялись другие члены Ордена Феникса, вернее того, что от него осталось. Кингсли и Ремус выглядели крайне изможденными от бесконечных скитаний по родине. Миранда смогла снять с Бруствера неприятное проклятье, а Люпина заставила принять горячую ванну, всучив целую охапку расслабляющих зелий. Порой даже такие простые вещи могут помочь. Перед уходом Гарри и его товарищей, Харлоу наведалась в дом тетушки Мюриэль, где сейчас жило многочисленное семейство Уизли. Близнецы при виде горячо любимой подруги едва не задушили её в своих жарких объятьях. Живые, почти целые и всё такие же неунывающие шалопаи-скоморохи Уизли вызвали целую бурю эмоций у девушки. Почти час они не отлипали друг от друга, взахлёб делясь своими приключениями и горестями, что им выпало пережить вдали друг от друга. Правда, у близнецов были они сами. И трудности они делили напополам, в отличии от Миранды, которая в долгом одиночестве справлялась с ударами судьбы сама. Наговорившись до хрипоты в голосе, друзья долго пили чай у камина, в задумчивости взирая на всегда светлый и теплый огонь. Потом, когтевранка осмотрела Джиневру Уизли, которая не вернулась после Пасхальных Каникул в Хогвартс. Выглядела девушка не так как до этого запомнилась Миранде. Синяки по всему телу, гематомы и кровоподтёки причудливо раскрашивали белую кожу. Кое-где даже виднелись следы от ударов плетью. Кэрроу наказывали жестоко и беспощадно. Уставшая от сопротивления, но несгибаемая и сильная, шестнадцатилетняя девушка была готова даже в таком состоянии броситься в пекло борьбы. Когда Миранда вернулась в коттедж Доры и Чарли, голова её была готова взорваться от боли. Тедди попривык к брюнетке, уже не ворочаясь сидя у неё на руках. Тонкс смеясь говорила сыну о том, что Миранда его крёстная мать, которая обязательно будет читать в скором времени читать крестнику вслух заумные медицинские энциклопедии, лишь бы он не капризничал и не требовал её внимания. Игрушек у маленького Уизли было немного. Красный плюшевый дракон, который должен напоминать Тедди об отце, мягкая игрушка в виде барсука - как дань уважения факультету Доры, и тряпичный альбатрос с глазами-пуговицами, сшитый Молли в подарок внуку, и Миранде, уже ставшей частью семьи Уизли. Первого мая, когда трое волшебников и гоблин покинули уютные и безопасные стены "Ракушки", Чарли, Нимфадора и Миранда ужинали свининой в медово-гвоздичном соусе. Точнее, ужинала только чета Уизли-Тонкс, пока Харлоу ходила по дому с Тедди на руках. - "В характере кроликов есть черта, которую даже приблизительно не определить как бесчувственность или равнодушие. Это скорее подсказанное интуицией знание, что жизнь — это только то, что существует сейчас." ***** - Вещала Миранда засыпающему малышу. Ровный и спокойный голос рассказывал сюжет любимой детской сказки когтевранки. Даже спустя года, Миранда может пересказать её практически дословно. Редкие, циановые волоски младенца изредка меняли цвет на рыжий или коралловый. Настоящее чудо. Ещё один метаморф. Миранда и не надеялась что ещё увидит такую редкость в волшебном мире. Дора о чём-то тихо переговаривалась с Чарли, изредка хихикая. Тонким шлейфом за брюнеткой следовал горчащий аромат чабреца и прохлада мяты. Есть языческая легенда, что когда лесной бог создал лес, он увидел, что слишком уж всё красиво и приторно сладко, и тогда он создал для равновесия горькие травы. Когда Тедди окончательно уснул, и целительница аккуратно переложила его в колыбельку, девушка села за стол к друзьям. Сегодня была их небольшая годовщина. Три года назад, первого мая они начали встречаться. По такому случаю, Нимфадора накинула поверх домашней одежды расшитый сойками и сороками нарядный платок, а Чарли надел светлую рубашку и серые брюки. Миранда же ограничилась тёмными джинсами, и индиговой рубашкой, с посеребренными пуговицами в виде морских звёзд. Штоф красного бургундского вина отлично шел вместе со свининой. Тонкс едва сдерживала рвущийся наружу хохот, когда рассказывала Чарли как она и Миранда ходили вместе в маггловский кинотеатр, где их едва не выгнали за слишком громкие возгласы. Чарли мягко смеялся, любовно рассматривая счастливую жену. Когтевранка прикрывала лицо узкой ладонью, во время приступов слишком уж громкого веселья. Ради таких моментов они и сражались. Ради любви, смеха, дружбы и семьи. Ради зыбкого счастья. Вдруг, со стороны окна прилетел серебристый шарик, тут же обратившийся лунной рысью. Это Патронус Кингсли... - Чарли, Миранда, трансгрессируйте в "Кабанью Голову", Аберфорт проведёт вас в Хогвартс, нам нужно будет оборонять замок... Вилка выпала из ослабевших пальцев Тонкс. Чарли в беспокойстве переводил взгляд с жены на ребёнка. Миранде показалось что сердце у неё колотится так сильно о клеть рёбер, что вот-вот проломит их. Тедди заплакал в своей ясеневой колыбельке. Когтевранка и гриффиндорец тут же вскочили на ноги. - Дора, ты отправишься к Андромеде, я переправлю тебя... - Нет! - Тонкс вскочила с места, и волосы у неё вспыхнули нестерпимо алым цветом. - Я пойду с тобой! Ты не оставишь меня, я аврор... - Тонкс, послушай! - Вскипел Чарли. Миранда вылетела из столовой, мчась к себе в комнату, где покоились аптекарские припасы, любовно изготавливаемые ею в течении месяца. Кроветворное, экстракт бадьяна и порошок каракатицы... Куча различных флаконов и склянок пожирались бездонной сумкой-аптечкой Харлоу, которая словно в трансе бросала туда бинты и лекарства. Внизу семейные разборки подошли к концу. Тонкс исчезла в камине вместе с младенцем, пока Чарли накидывал на себя дорожную мантию и искал кобуру для волшебной палочки. - Миранда! Быстрее! Целительница перепрыгивала сразу несколько ступенек, пока мчалась к другу. Я даже не успела попрощаться с Тедди и Дорой... Неужели, это так и происходит? В час, когда ты счастлив и спокоен, когда кажется что никакие монстры не страшны, тебе приходится срываться с места, и биться насмерть? Не успевая проститься с близкими, к которым уже возможно никогда не вернешься. Мерлин, дай сил пережить эту ночь! Наверное, так это и случается. Смерть подкрадывается незаметно, даже когда ты живешь под гнётом войны уже не один год. Хрупкая надежда разлетается острыми осколками, раня и оставляя глубокие порезы. Человек войны всегда ответственный, неважно, солдат ты, медик или полководец. Убивать, сражаться и умереть. Я помню, Аластор.