Начало битвы света против тьмы

Конфетное графство, 29 июня 1944 года — Его срочно вызвали на центральную площадь. Сегодня назначена казнь одного из пленных. Филина по имени Савва. Кареты замерли, как и сердца внутри них. Дороти будто на миг потеряла дар речи. Затем выдохнула: — Что? Дороти слегка пошатнулась и чуть не упала, но ее придержал стоявший рядом Страшила. - Дороти, что с тобой? Она сделала шаг вперед и вцепилась в пояс шоколадного стража: — Вы не можете! Это нужно немедленно остановить! — Простите, госпожа, но приказ уже отдан. — Страж оставался вежлив, но насторожен. — Это дело не вашей компетенции. Дровосек, Страшила, Кагги-Кар и остальные переглянулись, явно удивленные такой вспышкой эмоций. — Ты что, знаешь этого филина? — нахмурился Страшила. — Н-нет… — Дороти попыталась говорить ровно, но голос выдал ее. — Но всё равно... Это неправильно! Мы не можем позволить казнить кого-то просто так, особенно в такое время. Смерти и так вокруг нас слишком много! Изабелла скрестила руки, глядя на Дороти с едва заметным подозрением: — Не думала, что ты настолько сентиментальна, чтобы рваться спасать чужого зверя. Кагги-Кар наклонила голову: — Карр… Что-то ты явно недоговариваешь, девочка. Лограр вежливо, но сухо добавил: — Возможно, у нашей спутницы просто особая чувствительность к вопросам справедливости. Хотя причина тревоги мне не ясна. Ведь каждый день кто-то умирает, это неизбежно. Страшила внимательно наблюдал за лицом Дороти. Удивительно даже для него самого, но все же его взгляд стал чуть мягче, когда он заметил дрожь в ее пальцах. — Хочешь сказать, мы должны вмешаться? — наконец спросил он спокойно. Дороти сглотнула. Её пальцы медленно сжались в кулак. И она кивнула. Пугало аккуратно положил руку ей на макушку. Гейл удивленно подняла на него глаза, он лишь ей молча кивнул и опустил руку. Этот жест очень удивил ворону и железного. — Прошу вас, сейчас же покажите нам, где будет проходить казнь!!! — уверенно сказал пугало. Изумрудный город Сумрак, окутывающий комнату, рассеивался лишь тусклым зеленоватым светом, исходящим от изумрудных стен. Лев, лежащий в клетке, дремал, неторопливо открывая глаза. Где-то поблизости слышался приглушённый скрежет — Тотошка вновь изо всех сил пытался дотянуться до волшебной туфельки, лежащей у камина, охраняемой не столько магией, сколько расстоянием и железной цепью, прикрепленной к ошейнику пса. Тотошка рванулся, заскулил от бессилия и резко залаял. Лев поднял голову, лениво моргнув. — Зачем ты мучаешься? — хрипло спросил он, голос его звучал глухо, будто из пещеры. — Всё равно не дотянешься... Тотошка посмотрел на него, залаял снова, громче. Потом стал носом и лапами изображать происходящее: метла, камни, кареты... Затем залаял жалобно, повернувшись к стене, где будто бы представлял Дороти. Снова развернулся к камину и лапой ткнул в туфельку. Лев смотрел на него в полной тишине, затем медленно сказал: — Ты... хочешь предупредить Дороти, что Джестер с Гуамом замышляют нападение на Конфетное графство. — Он нахмурился, рычащим голосом продолжил: — А для этого тебе нужны эти туфельки. Без них ты не выберешься. Пёс согласно коротко тявкнул и умоляюще посмотрел на Льва. — Хочешь, чтобы я помог... — Лев прищурился, борясь с внутренним сомнением. — А с чего ты решил, что я вообще на чьей-то стороне? Мне никто не нужен,кроме моих друзей, с чего мне тебе помогать? Да и после того, что я сделал, похитил тебя и пробовал похитить ее, меня разве примут? С ней же ещё тот соломенный мешок и одноглазое ведро. Они точно не будут рады моей компании. Тотошка снова залаял, но мягче. Он подошёл к Льву, насколько позволяла цепь, и сел, просто глядя на него — честно, прямо, по-собачьи преданно. Он не умел говорить, но взгляд говорил сам за себя: «Ты нам не враг. Прошу, помоги мне». Лев отвёл взгляд. И увидел свое перевязанное плечо. — Ты, конечно, глупый пёс… Но… — он замолчал на мгновение, а затем вздохнул. — ...если ты готов рвать цепи ради неё, значит, и я не должен быть трусом. Он встал, огромные лапы глухо ударили по полу. Старая доска, что была частью пола, заскрипела. Лев не стал останавливаться и снова стукнул лапами по доске через клетку. И, стукнув последний раз со всей силы, доска прогнулась вниз, а туфелька, что была у камина, приподнялась вверх и скользнула на встречу. Тотошка тут же подбежал, подцепил её зубами и прижал к себе. — Псина… — с усмешкой пробурчал Лев. — Теперь думай, как выбираться. Я помог — твой ход. Пёс радостно залаял — тихо, но с блеском надежды в глазах. Тотошка сел, держа в зубах волшебную туфельку, и бросал тревожные взгляды на запертую дверь. Он не знал, сработает ли желание, если у него только одна туфелька… но ждать больше было нельзя. Он аккуратно надел туфельку сразу на обе передние лапы — как мог. Вздохнул, сделал три коротких удара каблучками по полу. Тук. Тук. Тук. И вдруг — звяк! — железная цепь, приковывавшая его, исчезла с лёгким всполохом красной искры. Пёс широко раскрыл глаза, потом повернулся к Льву. — Ну надо же... — с уважением произнёс Лев. — Маленький, но упрямый… Тотошка радостно тявкнул, подбежал к месту, где валялась вторая туфелька, которая от стука упала чуть поодаль от ребят, подцепил её зубами и подал Льву. — Что? — удивился тот. — Мне? Да ты с ума сошёл! Это же… ну… женская обувь. И они мне не по размеру. Пёс упрямо посмотрел на него, как бы говоря: «Надевай. Быстро». Лев ворчливо закатил глаза. — Упрямый, как всегда… Он осторожно просунул одну лапу… затем другую… И вдруг туфельки сами по себе увеличились, подстроившись под его массивные львиные лапы. — Хм. Удобно… — признался Лев, немного смутившись. — Надеюсь, никто не увидит. Он сделал три отрывистых удара каблуками. Тук. Тук. Тук. Клетка вокруг него растворилась в воздухе, словно её никогда и не было. — Ну… похоже, теперь моя очередь спасти кого-то, — усмехнулся он, поднял Тотошку на лапы и крепко прижал к груди. — Готов? Пёс радостно тявкнул. — Тогда… поехали. Лев закрыл глаза и с твёрдым голосом произнёс: — Хочу оказаться там, где сейчас Дороти. Тук. Тук. Тук. Красный свет вспыхнул ослепительной вспышкой, окутал их вихрем, и через мгновение комната погрузилась в тишину… Тем временем Джестер и Гуам В зале было сыро и душно. Потолок исчезал во мраке, и лишь багрово-зелёное свечение котла освещало готические барельефы стен — каждый изображал застывшие маски боли, страха и безмолвия. У подножия котла, чьё варево шипело как змея, стоял Гуам. Он медленно поднял крыло, и последний ингредиент — слеза медного сфинкса — упал в жидкость. Раздался пронзительный визг, будто в зелье кинули живое существо, и пламя вокруг вспыхнуло странным чёрным светом. — Закончено... — с мрачным удовлетворением проскрипел филин. — И началось. Из глубин котла начали подниматься силуэты. Они были искажёнными, как плохо слепленные куклы: высокие, худощавые, будто вытянутые в пытках. Кожа их — плоть из пережжённого тростника и расколотого сахара — хрустела при каждом движении. Из глаз сочился красный свет, немигающий, безэмоциональный. Вместо ртов — зияющие дыры, из которых доносился лишь приглушённый вой. Их оружие выглядело не менее ужасающим: кнуты, будто сделанные из засахаренной проволоки, и копья, на которых дрожали расплавленные пряничные черепа. Гуам подал команду, ударив когтем по магическому кристаллу. Армия вздрогнула и в унисон подняла головы, как марионетки, которым впервые дали цель. — Марш на Конфетное графство. Сейчас. Без пощады. Вдоль зала эхом прокатилось зловещее рычание, будто зелье само одобрило приказ. Джестер подошёл к алтарю. Его посох, украшенный головкой маски с вечно кричащим лицом, вспыхнул и сам прыгнул в его ладонь. Ткань его новой мантии — глубокого, как бездна, тёмно-фиолетового цвета — развевалась, будто жила своей жизнью, покрытая узорами в виде змеевидных рун. Он провёл рукой по посоху и прошептал: — Вот они, мои куклы. Войны Безвкусия. Ни души. Ни страха. Ни жалости. Только звук треска костей под ногами. — Ты помнишь договор? — напомнил Гуам, не спуская с него взгляда. — До третьей луны ты не имеешь права причинить магический вред Дороти и её друзьям. Мы не можем нарушить закон контракта, иначе потеряем всё. Джестер резко обернулся, его лицо исказила злобная ухмылка: — Я не собираюсь их трогать. Пусть утонут в хаосе. Пусть их мир рухнет. Это хуже смерти. Он начал вращать посохом, и от него понеслась тень, которая скользнула по полу и слилась с армией, будто вливая в неё волю хозяина. - К тому же, это не значит что мы не можем взамен, не вредить их армии. Злобно ухмыльнулся шут. Джестер медленно провёл рукой по посоху, чья темно-фиолетовая мантия мягко шелестела, будто дышала. В глубине его взгляда вспыхнул крохотный отблеск — не страха, не гнева… и не злобы. — Пусть идёт своим путём... — произнёс он спокойно, словно размышляя вслух. — Пока у неё ещё есть выбор. Он не смотрел на Гуама, и тот не перебивал — только поднял одну бровь, когда голос Джестера на секунду стал... мягче. — Когда тьма поглотит свет — она сама попросит убежища. — Он тихо усмехнулся. — Может, даже рядом с троном. Филин Гуам слегка нахмурился, скользнув внимательным взглядом по лицу бывшего шута. — Хм. — Филин расправил перья. — Ты стал говорить загадками, Джестер. — Всегда говорил, — бросил тот, не оборачиваясь. — Ты просто стал внимательнее слушать. Гуам промолчал, но в его глазах светилось странное предчувствие. — Зелье сработало. Армия идёт. Осталось совсем немного... и Конфетное графство падёт первым. В Конфетном графстве Шоколадная площадь перед дворцом генерала Яблока гудела. В центре — высокий помост, на нём связанную фигуру готовили к публичной казни. Толпа в конфетных мундирах наблюдала с тревожной тишиной. Солнце пряталось за тучами. — Савва?! — выдохнула Дороти, замерев, когда их карета остановилась у площади. Филин, обессиленный и взъерошенный, с порванными перьями, стоял под взглядами палачей. Но в его глазах было не смирение. А ожидание боли. Он уже не думал, что кто-то придёт. — Мы не можем этого допустить! — воскликнула Дороти, выскочив из кареты. — Остановите казнь! — Эй! ЭЙ! Постой! — Дровосек с шумом выбрался за ней, и Страшила сразу последовал. — Что? Да он же нарушил закон конфетного графства 5000 раз, его приговорили официально! — отмахнулся один из стражей, но тут вмешался Лограр, хмуро сверив документы. — Мы требуем официальной приостановки казни! — громко заявил Советник. — Я говорю от лица жителей страны Жевунов. Принцесса Изабелла шагнула вперёд с высоко поднятой головой. — И я, как королевская особа, приказываю временно заморозить приговор! Пока не будет проведено новое слушание! Толпа зашепталась. Один из офицеров нервно огляделся — никто не хотел конфликтовать с прибывшей делегацией. Тогда он отдал знак: «Отменить немедленно». Палач сбросил топор в сторону с глухим грохотом. Савва поднял голову. Его крылья дрожали. Он был потрясён. — Я… не понимаю… вы… зачем? — Потому что мы не позволим больше бессмысленных смертей. — сказала Дороти, ступая ближе. — Даже если ты и был не прав — у всех должно быть право на искупление. Дороти стала быстро развязывать его крылья. Филин зажмурился, сжав клюв. Никто… никогда… Он не был нужен. И вот — пришли. - Кто ты? - Не бойся, я друг — Твоя жизнь ещё не закончена, филин, — сказал Страшила, — хотя ты, возможно, этого не ожидал. — Поверь, я знаю, что значит в тебя никто не верит. — добавил Дровосек, помогая развязывать филина. В этот момент с другого конца площади подошёл кто-то в тёмно-синих конфетных латах. Его походка была чёткой, холодной, взгляд — прицельный. Изабелла узнала его сразу. — Вы же тот джентльмен, что поймал меня... Он остановился, посмотрел на неё, как будто через неё. — Миледи. — произнёс он сухо и отстранённо. И ушёл, не обернувшись. Изабелла осталась стоять, глядя ему вслед. Зефир шагнул вперёд, строго глядя на Дороти, словно она была не героиней, а преступницей. — Вы нарушили наш закон. — сказал он резко. — Казнь была санкционирована официально. Ни у вас, ни у ваших спутников не было полномочий её остановить. Дороти вздрогнула, но не отступила. "А вот и ты Зефир" — Я не могла… позволить! Это было неправильно. Зефир прищурился. — Вы судите, как чужестранка. Но этот город — не театр для героических поступков. Здесь всё имеет цену. Она уже собиралась ответить, но вдруг… остановилась. Сердце будто дёрнулось. Она чувствовала… что-то приближается. И в ту же секунду, прямо посреди площади, озарённые мягким всполохом рубинового света, появились Лев и Тотошка. Толпа отшатнулась. Стражи занесли оружие. — Назад! — крикнул Дровосек, заслоняя Дороти. Кагги-Кар налетела вперёд, встав боком, — каркая угрожающе. Страшила же встал прямо, вытащив меч и направив его в сторону Льва. — Снова ты?! — его голос был жёстким, подозрительным. Но Лев не дрогнул. — И тебе привет, солома. Я это… типа с вами. И я… привёл его обратно. — кивнул он на пса. — ТОТОШКА! — вскрикнула Дороти и вырвалась из-за спины Дровосека. Она упала на колени, прижала пса к себе, обняла, как ребёнка. — Ты жив… ты цел! Как хорошо! — шептала она, целуя его голову, пока Тотошка радостно лаял и махал хвостом. Лев смотрел на эту сцену немного смущённо, но с лёгкой, почти невидимой улыбкой. — Он всё сделал. Он нашёл путь… и спас нас обоих. — произнёс он негромко. — Что ты имеешь в виду? Кар?! — спросила ворона, нахмурившись. Лев обвёл взглядом всех и выпрямился. — Мы сбежали вместе, теперь я ваш союзник. — Что?! — хором сказали парни и ворона, не веря, а Дороти, наоборот, не могла сдержать улыбки. Неужели Лев с ними. — Какова гарантия, что ты не врёшь? — выставил меч ближе Страшила. — А гарантия такая, что я пришёл предупредить, что Джестер и Гуам готовят нападение. Они варили зелье. Оно уже готово. И они идут — сейчас. Прямо сюда. Гул прошёлся по толпе. Даже Зефир дрогнул, но не показал этого. — Ты уверен? — сквозь зубы спросил Страшила. — Откуда ты это знаешь? — От него. Он слышал их. — сказал он, указывая на пёсика. — Гав! Он сделал паузу и добавил: — Они уже в пути. — Это… это невозможно… — пробормотал кто-то из шоколадных солдат. И тут, как по команде, на площадь вбежал солдат с оборванной перевязью и ужасом в глазах. — НАПАДЕНИЕ! НАС АТАКУЮТ! — С восточной стороны! Армия… странная… они не чувствуют боли! Они… Он не успел договорить. С неба раздался раскатистый рёв. В воздухе повеяло дымом и горькой магией.