Глава 2

Виктория Миллер: Зайдя домой, у меня по спине прошлись мурашки. Вздрогнув, я закрыла дверь на все замки. — На всякий случай. Паранойя беспокоит меня уже давно, но она меня никогда не подводила. Так что и в этот раз я решила ей довериться. Проверив еще раз закрыта ли дверь, я прошла в свою комнату. Сбросив всю рабочую одежду на пол, я накинула топ и спортивки, после собрала волосы в пучок и устроилась поудобнее с ноутбуком и документами. Мне было всё равно, что я не помылась после работы, не поужинала, для меня сейчас было важно разобраться со всем. Но сколько бы ни смотрела в бумаги, что-то да не сходилось. Не было понятно, как ему удалось сбежать оттуда? Опять. Всё помещение психбольницы оборудовано дверьми с паролями, камерами и охранниками. «Как так вышло, что он смог проскользнуть незамеченным?» — этот вопрос всё крутился у меня в голове, пока не пришел следующий. «А вдруг он с кем-то сговорился?»  Мотнув головой в знак отрицания, я поняла, что грызу кутикулу.   — Нет, так быть не может. Кто согласится водиться с таким психом? Посидев еще чуть-чуть за просмотром документов, я поняла, что вопросов прибавилось втрое и решила дать себе отдохнуть, как советовал Дэвид. Убрав документы и ноутбук на полку, я выключила свет и распахнула окно. Тьма за окном — густая, бархатистая, словно её можно потрогать. Воздух, ворвавшийся в комнату, пахнет холодной сыростью, опавшими листьями и чем-то далёким, горьковатым — может быть, дымом из чьей-то трубы. Луна, бледная и размытая, висит низко над крышами, окутанная дымкой, будто сквозь мутное стекло. Её свет не освещает, а лишь подчёркивает глубину теней, делая их живыми. Где-то вдалеке слышится шум машин — приглушённый, как шорох волн за горизонтом. Ветер шевелит верхушки деревьев, и они качаются, чертя узоры на фоне неба, словно пытаются что-то сказать. А ещё... кажется, в лесу напротив мелькнуло движение. Собака? А может просто тень от деревьев? Или кто-то стоит там, в темноте, глядя на моё окно?  Но нет, наверное, это просто игра света.  Хотя... почему тогда мурашки бегут по спине? Что-то внутри забилось в тревоге, недолго думая, я решила всё-таки закрыть окно и лечь в постель, надеясь, что мне показалось. В попытках успокоить себя, я уснула. 

***

Первые лучи солнца пробиваются сквозь полупрозрачные занавески, рассыпаясь по комнате золотистыми бликами. Воздух наполнен мягким, тёплым светом, в котором танцуют пылинки, будто крошечные огоньки. Глаза открываются нехотя — веки ещё тяжёлые от сна, но сквозь ресницы уже льётся золото. «Опять забыла задернуть шторы...» — лениво мелькает в голове, но тут же тонет в тёплом умиротворении. За окном щебечут птицы — звонкие, радостные трели, словно они празднуют возвращение весны.    Уже окончательно очнувшись ото сна, чувствую, как под одеялом ещё сохраняется ночная прохлада, но воздух в комнате уже тёплый, пропитанный ароматами пробуждающейся жизни. Сквозь приоткрытое окно доносится свежий ветерок — он пахнет молодой листвой, влажной землёй и едва уловимым сладковатым цветением где-то вдали. Понежившись на солнце еще где-то минут 20, я сползла с кровати. Босые ноги касаются прохладного пола, я задерживаю взгляд на своих бледных пальцах — «Надо будет наконец купить тот лак, розовый, как лепестки у вишни... Или нет, лучше прозрачный с блёстками, чтобы на солнце играло». За окном простирается ясное голубое небо, по которому плывут пушистые облака. Деревья во дворе уже покрыты нежной зеленью, а на клумбах яркими пятнами горят первые весенние цветы: жёлтые нарциссы, лиловые крокусы.  Где-то за забором слышится смех детей, лай собаки, шум велосипедных колёс по асфальту — город просыпается, наполненный светом и движением.   Взглянув в своё отражение, увидела, что вся тушь размазалась, а волосы растрепались.    — Чёрт. Надо было всё-таки умыться перед сном. Но сначала кофе. Потом — душ, а там посмотрим. Запах разливается по кухне густыми, бархатистыми волнами — тёплый, обволакивающий, с глубокой горчинкой и лёгкой дымной ноткой. «Свежемолотый… Настоящая магия», — вдыхая этот насыщенный шоколадно-ореховый букет с каплей карамельной сладости. В воздухе витает что-то древесное, может, от корицы, щепотку которой она всыпала в турку ещё до кипения. А ещё — едва уловимый горьковатый оттенок, как намёк на далёкие страны, где зреют эти тёмные зёрна под палящим солнцем.    Первый глоток обжигает губы, и я зажмуриваюсь от удовольствия. На языке кофе раскрывается постепенно: сначала — крепкая, почти звонкая горчинка, потом — лёгкая кислинка, как у спелой вишни, и наконец — долгое, тёплое послевкусие с оттенком жареного миндаля. Сахар смягчает, но не перебивает характерную терпкость, от которой слегка сводит скулы.   «Идеально».   Закончив с кофе, я поставила кружку в раковину, а после направилась в душ. Включив воду, меня обдало прохладной водой, взвизгнув, я резко выключила воду. — Твою мать! Что же такая холодная. Отрегулировав воду нормально, я полностью завершала свою утреннюю рутину, но осталось одно незавершённое действие. Я редко употреблялась вредным привычкам, но сейчас я испытывала сильный стресс и мне нужно было хоть как расслабиться. Нужно было сделать достаточно простые вещи: взять пепельницу и пачку, достать зажигалку из неё и сигарету. После вчерашнего не было желания лишний раз открывать окно. Так что пусть табачный запах окутает, в который раз мою комнату. Первая затяжка. Я почувствовала горький вкус, но такой манящий и притягательный. Я наконец откинулась на кресло. Курить утром — в этом всегда было что-то странное, но и приятное. Своя атмосфера — простыми словами. Дым обволакивал комнату и меня изнутри, кажется, пустота чем-то заполнилась, хоть и временно. И я прекрасно понимаю, что убиваю себя этим, медленно и мучительно для организма, но это одновременно приносило желанное удовольствие. После смерти родителей, брата, которого дай Бог застать в городе хотя бы на пару часов не было, как и желания жить, так и просто сосуществовать. Но я должна вопреки этому всему раскрыть загадки, которые остались в Милтоне. Я готова пожертвовать собой, дабы наконец местные жители обрели покой. Оставаясь в своих мыслях, я механически потушила сигарету о пепельницу, оставив окурок посреди пепла. Время потихоньку близилось к вечеру, выполнив все дела по дому, выпив еще кружку кофе, я решила, что стоит накраситься по ярче в этот раз. Делала всё как обычно, только добавила стрелки, немного блёсток и вишнëвую помаду. Пока я красилась, параллельно смотрела новости, но как обычно и бывает, они молчали о том, что сбежал маньяк, и это пугало. «Как можно не предупредить людей, зачем действовать тайно?». Меня никогда не покидал этот вопрос, так как после злополучного дня, власти толком не предупреждали жителей штата о подобных опасностях, исключением были случаи, когда ситуация накалялась и жители пускали слухи по городу. И, на самом деле, это очень печалило. Ведь не только я потеряла близких, но и другие люди. Как же хочется спокойствия. На часах 5 pm, раздается звонок на телефон. Это был Дэвид. — Хей, Мири, я стою возле твоего дома. Ты готова? — Дэвид, буквально пять минут и я выйду. — Ха-ха-хах, Мири, ты не изменяешь сама себе. Левый глаз опять оказался более выразительным, чем правый? — с явным задором уточнил Дэвид. — Так, не надо тут. Ты, со своим перфекционизмом тогда взбесил меня. Высмотрел эту небольшую разницу в стрелках и всё…пошло-поехало,— я начала передразнивать его, гиперболизируя интонацию, с которой Дэвид когда-то сказал: «иди, Тори, домой всё переделывай.» — друг рассмеялся, я же сделав глубокий вдох продолжила — Как же я хотела тебя убить, ты бы знал. — Хаха, ну извини. Кстати, не забывай потом мы ещё и опоздали на час. — будто вспомнив, что-то далеко забытое и старое, но такое приятное, произнёс друг. — А потом ты…. — Так, если ты не сбросишь трубку и не дашь мне одеться, мы не приедем туда. — Все-все, понял, сбрасываю и спокойно мирно жду тебя. Дэвид положил трубку. «Такой болван, конечно, порой». Надев свое черное платье, кожанку, да чулки с ботинками, я выбежала на улицу, к машине Дэвида. Не хотелось заставлять его долго ждать. Он вышел из машины, встретив меня приятными обнимашками. Мой дорогой друг, как обычно особо не заморачивался насчет одежды. Всё по классике красная рубашка, брюки и обязательно веселые носки, а в дополнении сережка с крестом и цепочками, незаменимый атрибут его каждого образа. Если честно, он больше походил на гитариста панк-рок группы, нежели на следователя. Но кажется не сбывшиеся амбиции и желания отображаются на стиль одежды каждого человека. — Ты так прекрасна, смотри не затми своей красотой именинницу. — Мой дорогой друг, на это и был расчет. — в шутку ответила я и игриво подмигнула. — Чертовка. — поддержав мой настрой, шепнул Дэвид. Мы сели в машину. Так как мой дом находится не так далеко от места празднования, то мы не так сильно опаздывали. На фоне играл пост-панк, кажется, это была группа The Cure, “A forest” — любимая моя песня с детства, а также любимая группа Дэвида. Я смотрела в окно, не иронично, на лес. Сегодня он по-особенному холодный и какой-то неуютный. Высокие деревья сменялись друг другом становясь более отчуждёнными. На место яркого солнца восходила безжизненная луна, а небо окрашивалось в темно-оранжевый закат.

***

— Ну что, Мири, мы приехали. — произнёс Дэвид. Машина остановилась возле местного лесопарка. И единственное, что оставалось теперь дойти до домика через парк. — М-да уж, криповое место. — Да, господи, Дэвид. Говоришь так будто мы никогда не тусили и не ходили по этому парку. — Мне нравиться твой настрой, но помни, Мири, что сейчас не такое мирное время, какое было во время твоего первого курса. — А когда оно было мирным? — хлопнув дверью машины, я вышла. — Верно подмечено, но я не хочу, чтоб ты здесь ходила одна. Атмосфера именно сейчас у этого парка была удушающе мрачной. Воздух густой, пропитанный сыростью и запахом прелой листвы. Каждый вдох обжигает лёгкие холодом, оставляя на губах лёгкое облачко пара. Деревья, словно чёрные великаны, стоят неподвижно, их голые ветви переплетаются вверху, образуя зловещий узор, сквозь который едва пробивается тусклый свет луны или уличных фонарей. Ветер шевелит верхушки деревьев, издавая протяжный, почти стонущий звук, а вдали слышится треск сучьев — может быть, зверь, а может, просто старое дерево не выдержало тяжести времени.    Тени здесь живут своей жизнью: они ползут по земле, цепляются за стволы, шевелятся на периферии зрения, заставляя учащённо биться сердце. Время от времени в глубине чащи мелькает что-то тёмное — то ли птица вспорхнула, то ли кто-то наблюдает...    Воздух наполнен тишиной, но не спокойной, а гнетущей, будто лес затаился в ожидании. Даже звук собственных шагов кажется чужим, словно кто-то идёт рядом, повторяя твои движения.    Здесь легко поверить в древние легенды о заблудших душах, о существах, что прячутся во тьме, о чём-то незримом, что дышит тебе в спину...  Хоть уличные фонари и освещали нам путь, но они уже были достаточно старыми, чтобы служить на благо общества. «Их как будто бы никогда и не меняли». — подумала я.   Мигающий свет лампочек нагонял еще большей тревоги, что-то во мне неприятно волновалось. Понимая, что это за чувство, я взяла Дэвида под руку, так стало намного спокойнее. Кажется, теперь я понимаю, что он имел в виду. Не стоит тут появляться одной, а лучше вообще тут не появляться. 

***

Вскоре мы дошли до дома. По пути уже успели подшутить друг над другом и обсудить, как быстро меняется погода в Милтоне, и от чего порой невыносимо болела голова. На встречу к нам вышли близнецы, Скай и Лесли. Светловолосые девчонки, местные сплетницы и шутницы. У девушек был одинаковый стиль в одежде, как принято у типичных близняшек, но разный характер. Если же Лесли была, как штиль в море, то Скай — грозовая буря, что кстати смешно, учитывая её имя. Они как бы это странно не было действительно дополняли друг друга. Инь и Янь воплоти. — Ну что, любимая наша парочка, как добрались? — с ехидной интонацией спросила Лесли. — Да, Лесли, тут скорее подойдёт вопрос: «когда приглашение на свадьбу?» — с такой же манерой проговорила Скай. Если же я привыкла к подобным нападкам со стороны студенческих друзей, то Дэвиду сейчас явно стало неловко и некомфортно. — Только если в другой жизни, хахах. — ответила я, да бы попытаться сгладить ситуацию. — Ну, То-о-ри-и, — протяжно произнесла Лесли, — ты видишь, как он тебя смотрит? — Так, дамы, вы можете меня обсуждать хотя бы не в моем присутствии? И, пожалуй, не нужно смущать Тори такими фразочками, взгляните на неё, ей явно это не нравится. — А, по-моему, из нас четверых смутился только ты. — хихикнув сказала Скай. — Ладно, Лили нас уже заждалась, а особенно тебя, Дэв. Близняшки взяли за руки Дэвида и со смехом потянули его в дом, чуть ли не убегая. «Да уж, интересная ночка намечается» - подумала я и с теплой улыбкой направилась вслед за ребятами.  

***

Музыка бьёт в стены, заставляя дрожать бокалы на столах — басы глухие, как удар сердца, а голос певца тонет в смехе и криках гостей. Воздух горячий, густой от духов, дыма сигарет и сладковатого запаха коктейлей. Вечеринка — это живой организм, пульсирующий в ритме bass-heavy битов. Стены вибрируют от музыки, в которой смешались хип-хоп, электроника и внезапные всплески ностальгического рока — плейлист будто сошел с ума, но это только подливает масла в огонь. Хаотичная энергия, заставляет кожу покрываться мурашками и стирает любые мысли о завтрашнем дне. Здесь нет места сомнениям — только кайф настоящего момента.   В центре этого безумия — именинница Лили, с блестящим бумажным колпаком на голове и бокалом цветного коктейля в руке. На её покрасневшем лице от зажигательных танцев красовалась радостная улыбка, в глазах горели огоньки счастья, в ритме танца она выкрикивает что-то про: «это лучший день в году!»,— поднимая свой бокал к потолку. Толпа взрывается криками: «С днюхой!», — от такой реакции красотка разливается в нежном смехе. Диско-шар рассыпает по потолку брызги радужных зайчиков, а неоновая вывеска «Happy Birthday» мерцает, как последний оплот здравого смысла в этом безумии. Где-то вспыхивает огненная вспышка от зажигалки — кто-то поджигает коктейль, и на секунду его лицо освещается дьявольским отблеском.    Что касаемо коктейлей. Барная стойка атакована гостями: там льётся всё — от дешёвого пива до фирменного Мохито с мятой, которую кто-то принёс прямо в горшке. И от моего проницательного взора не укрываются пару интересных персонажей. Один из них парень в растянутой футболке философски размазывает по стойке пролитый «Джин-тоник» и бормочет, с умным видом, что-то наподобие: «Это арт… Алкогольный экспрессионизм». Вторая — это девушка в блёстках тянется через голову подругу, чтобы перехватить персиковый ликёр: «Я же тебе в прошлый раз дала свою помаду!» — заявила она, делая смачный глоток коктейля. А чуть сбоку от стойки трое поют гимн своей забытой студенческой группе — со слезами на глазах.  С этих сцен мне стало смешно.   Засмотревшись на атмосферу вечера, я не заметила, как в моих руках оказался стакан с алкоголем и, что друзья уже поднялись на вверх и затерялись в комнатах дома. Вышла я из гипноза благодаря Дэвиду, который вернулся, чтобы меня найти. Он взял мою руку в свою теплую ладонь и с особой осторожностью помог пробраться среди танцующих. Смотря ему в спину, я расплылась в мягкой улыбке.   Мы прошли в небольшую, но достаточно уютную комнату. Выглянув из-за спины Дэвида, я увидела наших близких студенческих товарищей. — Я привёл нашу потеряшку. — сказал Дэвид, указывая большим пальцем на меня.  Недолго думая, я подошла к ребятам и стала каждого по отдельности крепко обнимать. От каждого отходил такой родной аромат, что мне стало так тепло на душе. Поздоровавшись со всеми, я упала на свободное место поближе к Дэвиду, но через секунду раздался возмутительный упрёк Лили: — Дэвид, почему ты сел так далеко? Давай пересаживайся ко мне поближе. Блондинка похлопала место рядом с собой. Парень лишь заботливо улыбнулся и быстро перескочил туда, куда указала его сестрица. Внутри, что-то неприятно кольнуло, но я решила не заострять внимание на такой мелочи. На пустующее место приземлился Том. Его волосы темные, почти как вороново крыло — чуть растрепанные, с естественной волной, будто он только что вышел из-под морского бриза. Непослушные прядки шаловливо спадали на лоб, что добавляло ему небольшую небрежность. Его тёмно-зелёные глаза напоминали лес в сумерках, а взгляд цепкий, с лёгкой хищной расслабленностью — будто знает что-то, чего не знаешь ты. Но это не отталкивало, а даже манило.   — Привет, Тори. Расскажи, как практика проходит? — его низкий голос, с лёгкой хрипотцой, будто он только что проснулся или не спал три дня, вытянул меня из мыслей. — Что понравился? — сказал он со смехом. — Что!? Ты о чём? Не понравился, просто задумалась, что сразу пристал? — произнеся это, начала потихоньку заливаясь краской. Он продолжал смеяться, а через пару секунд и я подхватила волну смеха. После долгого непрекращающегося гогота я и Том пытаемся уловить, о чём беседуют наши товарищи.  От компании раздаётся смех, неприличный, с хрипами и слезами. Кто-то давится коктейлем, потому что друг только что напомнил, как они в 2018-м чуть не угробили машину на пьяном пикнике. Руки ребят разлетаются по воздуху, быстро жестикулируя, дополняя истории и добавляя в них больше комедийности. Позже смех переходит в ностальгические рассказы из серии: "Эх, вот бы вернуть тот ноябрь..." — и все замолкают на секунду, тоскливо улыбаясь в бокалы и глубоко задумываясь, прокручивая события тех весёлых дней. Недолго держалась тихая пауза, она прервалась голосом именинницы. — Ну что, мои дорогие. — её небесно-голубые глаза сверкнули хищным блеском. — Поиграем немножко. — произнеся эти слова, она расчистила центр комнаты от хлама, а после залпом осушила остатки бутылки вроде от мартини, а может от шампанского и поставила так, чтобы её можно было легко крутить. Все остальные в комнате поняли к чему ведет Лили. С уст ребят срывались смешки и фразочки наподобие: «Мы же друзья». Но несмотря на это все стали рассаживаться, кто-то с явным нежеланием, а кто-то с азартом в глазах. Через пару минут все сидели на полу, поудобнее устроились и слушали блондинку: — Так, немножко уточняю, крутим все по очереди начиная с меня и так по часовой. Целуемся в губы не менее 3 секунд, но, если отказываешься – пьёшь штрафную. — сказав это девушка аккуратно потрясла бутылкой чего-то крепкого, кажется это были виски. — Ну что, не будем томить, начнём. Девушка крутанула бутылку. Каждый внимательно наблюдал на кого же покажет горлышко. Пока все выжидали, ко мне приблизился Том и нежно прошептал: «Эх, зря я сел рядом с тобой. Надо было напротив приземлиться, больше шансов было бы.» После этих слов я резко к нему повернула голову и заметила его хищный прищур и такую же улыбку. На это я просто закатила глаза и ответила: «Мечтай дальше». Брюнет лишь тихо посмеялся. В этот момент бутылка указала на Майкла. Я с ним не очень часто общалась. Пару раз он пытался меня позвать на свидание, но я всё отказывала, через время он перестал. И слава Богу, не люблю навязчивых. Лили и Майкл сошлись в страстном поцелуе, это выглядело слишком пафосно, как в сериалах, и грязно, как в книгах в стиле даркроменс. Следующий спинн. Все затаили дыхание — стекло звенит, замедляется... и останавливается на скромной Лесли, которая в мгновение заливается краской до корней волос, словно осенний лист под первым морозом. — О-о-о-оу! — хор одобрительного улюлюканья. — Да, бросьте, хватит, не смущайте меня. — произнесла Лесли, скрывая смущенное лицо руками.   Зная её, она порой была и откровенной, но, когда дело касалось отношений и взаимодействий в них она ужасно смущалась. Для неё это было, что-то интимным и не для лишних глаз. Поцелуй вышел неловким, смешным, со столкновением носов и всеобщим хохотом. Бутылка упорно выбирает самых неожиданных пар: два друга, которые пять минут назад клялись, что «это просто прикол», девушку и парня, которые давно в тайне симпатизируют друг другу. Кто-то целуется чувственно, а кто-то настолько смущён, что просто чмокает в щёку, после чего получает всеобщее «ПЕЙ!».   После множества поцелуев наступает и моя очередь крутить. Сделав достаточно сильный спинн, бутылка внезапно выпадает на… Дэвида? Все в комнате взрываются громким смехом, и из уст вырываются фразочки: «Так вам и надо!», «Ну что ж, скоро свадьба всё-таки», «Скоро вновь соберёмся на празднике!». Подняв свои изумрудные глаза, я столкнулась со взглядом с Дэвидом. На его лице появился легкий румянец, придавая ему смущенный, но довольно завораживающий вид. Однако я понимала, что не смогу этого сделать. Но это же всего лишь игра? Потянувшись навстречу его губам, мы почти слились в единое целое, но успела я только почувствовать обжигающее дыхание. Нас прервала Лили, которая «случайно» вспомнила, что не рассказала нам какую-то интересную историю. — Ну, что за история? — спросил Том, будто его отвлекли от самого долгожданного момента в сериале. — Ты тут такое прервала. При нас писалась история! — после шутки, многие посмеялись и стали поддакивать брюнету. — Ах, я тут подумала, что потом расскажу. — махнув рукой, произнесла именинница. — Тори, вы не поцеловались, значит пей. — в этот момент на лице красовалась натянутая улыбка. В каком-то смысле это было нечестно. Я не отказывалась, просто не успела. Однако благодарна, ведь мне бы не хотелось целовать своего лучшего друга, которого считаю братом. Я перевела взгляд на Дэвида. В его небесно-голубых глазах читалась какая-то горечь, но когда он заметил, что я за ним наблюдаю, то просто улыбнулся, как будто ничего не случилось. Это.. удивляло в нём. Взяв протянутую бутылку, я выпила. И да, прям с горла. Всё внутри разлилось лёгким жжением, а в груди вспыхнула тёплая искра — как будто внутри зажгли маленький камин или сотни бенгальских огней.  Щёки в мгновение порозовели, пальцы стали чуть теплее, а в голове – лёгкая пустота, мысли стали тише.  Плечи плавно опустились, дыхание углубилось, а мир немного размылся по краям, как старый фильм с мягким фокусом. Мне стало хорошо. Я предела бутылку Дэвиду, и он также сделал глоток крепкого алкоголя.  Очередь перешла невысокой, даже сказала бы миниатюрной девушке, Ребекке. Её хрупкое, как фарфоровая кукла тело, было обтянуто красивым нежно-розовым платьем. Девушка крутила прядку своих русых волос, с тёплым медовым отливом на солнце и задумчиво, покусывала свои пухлые губы.  Когда ей передали бутылку, она без особого энтузиазма прокрутила ее, но когда кончик указал на Дэва, то её большие, карие, но не просто коричневые, а с янтарными искорками и тёплым золотистым ободком вокруг зрачка, загорелись огоньком.   Я сразу всё поняла. Ребекка ещё со школы дружит с Лили, а влюблена в Дэвида с первого курса. Затащить всех в эту игру было чисто планом, чтобы девчонка поцеловалась со своим возлюбленным. «Бред. Интересно, на что еще могут пойти люди, дабы достичь своих целей?» — подумала я, наблюдая, как парочка сближается, а после сливается в поцелуе. — Тори, ты только не ревнуй. — с некой насмешкой произносит Лили, на что получает лёгкий толчок от Дэвида, она лишь фыркает, тычет его в бок. Парень сразу разражается смехом, таким искренним, расслабленным смехом, которого у него никогда не было рядом со мной. «Почему со мной он так не смеётся?» — что-то неприятно щекочет в груди, но я глотаю ком в горле и делаю вид, что не заметила их взаимоотношений. Игру останавливают ведь через пару минут их толчки и щепки стали переходить в шутливую драку. Лили висит у него на спине, как обезьянка, а он даже не огрызается — только корчит рожу и тащит её к дивану и там же её бросает. Остальные на это смотрят, хохочут и в шутку ставят ставки, кто выиграет в этой борьбе. — Я ставлю на Лили! — крикнула Скай. — А я на Дэвида, ему не составит никого труда уложить Лили на лопатки. — смеясь ответил Майкл. Я же наблюдала за ними молча, ведь в моей душе был ураган. Руки непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но физической боли я не чувствовала— только колючее предательство.    Я завидовала Лили. У неё было всё: любящие родители, друзья и самое важное, у неё был брат, который её любит и будет защищать в любой ситуации. И это ранило. Но почему так сильно?.. Наверное, потому что он иногда называл меня «сестрой», но при этом ведёт себя иначе. Потому что я — чужая в нашем маленьком мире. И объективно — я не имею даже права ревновать. Ведь Лили и Дэвид действительно родственники, а я с ним нет… но кошки все равно скребут на душе. Я слишком долго смотрела на них— и вот, моя ошибка. Так как через секунду я поймала язвительный взгляд блондинки, который не сулил ничего хорошего. Побесившись ещё чуть-чуть Лили смеясь произнесла: — Всё-всё, братишка, сдаюсь, ты победил. Те, кто ставили на парня, стали кричать от радости и обниматься друг с другом, как будто выиграли миллион, а другие же наигранно взгрустнули. Тяжело дыша Лили произнесла: — Я сейчас приду. Не скучайте!   Но проходя мимо меня, она прошептала на ухо слова, которые выбили из-под меня землю:   — Расслабься, он всё равно тебя никогда не будет любить, как меня. Уходя, она оставила за собой шлейф парфюма и осколки чужого спокойствия. Меня бросило в жар, в груди появилась пустота, будто кто-то выдрал кусок души. Горло мучительно сжималось, но плакать нельзя — не при всех же.   «И правда, с чего я решила, что он будет меня любить, как сестру... Дура! Сама придумала, что мы семья…» Я ненавидела себя за эту слабость, за то, что поверила в нашу «особенную связь», которой не было. Недолго думая, я кинула ребятам, что пойду на улицу подышу воздухом, а сама решила вернуться домой. Да, глупо было идти одной, хотя до этого была уверена, что одна никогда не пойду через этот жуткий лесопарк, но алкоголь сыграл со мной в плохую шутку. Не думая ни о чем, кроме случившегося. Я всё дальше и дальше проходила в глубь. С трудом зажгла сигарету и затянувшись продолжила свой путь. Воздух становился более густым, пропитанным сыростью и ароматом прелых листьев, смешанным с холодной металлической ноткой так ещё и дым от сигареты нагонял жуткой атмосферы. Холодный ветер гулял между стволов, забираясь под одежду и оставляя мурашки на коже. Иногда он затихал — и тогда наступает звенящая тишина, будто лес затаился и прислушивается. Луна, бледная и размытая, пробивалась сквозь сплетение голых ветвей, отбрасывая на землю призрачные узоры.  Под ногами хрустела промерзшая трава, а вдали скрипела старая сосна, будто жалуется на одиночество. Старые дубы и осины, их стволы покручены временем, будто скрюченные пальцы. Кора местами облупилась, обнажая бледную древесину — как шрамы. Ветви сплетались над тропинкой, образуя темный тоннель, сквозь который лишь изредка пробивается лунный свет. Листья шелестели тихим, шепчущим голосом, словно пересказывали старые секреты.   Мои шаги глухо отдавались в тишине, и я ловила себя на мысли, что боюсь не темноты, а чего-то другого — того, что прячется в ней самой.  Сделав затяжку, обернулась, но я всё также находилась одна… или мне казалось? А лес сзади нагонял ещё больше нагонял до жути неприятной темнотой. Углубившись на достаточное расстояние, я заметила её — старая деревянная скамья, стоящая в глубине парка, там, где даже фонари не решались светить. Ее краска облупилась, ножки покосились, а на спинке кто-то когда-то вырезал сердце и чьи-то инициалы — теперь уже стершиеся от времени. Я аккуратно провела свободной рукой по холодной древесине. «Сколько людей сидело здесь? Сколько признаний, ссор, прощаний она видела?»   «А теперь она просто… забыта. Как и я.» - убрав руку, я медленно опустилась на скамейку, та предательски скрипнула, нарушая тишину лесопарка.  Осталось совсем чуть-чуть докурить и можно выкинуть окурок. Где-то в кустах шуршит зверек. Может ёжик? А может просто ветер играет с листьями.   Но почему-то мне кажется, что это знак.   «Может, я не одна?...или это просто мои мысли снова меня обманывают?» Я закрыла глаза, вдыхая последние затяжки, да и ночной воздух, чувствуя, как что-то внутри — боль, страх, надежда — медленно растворяются в темноте. Запрокину голову, я выдыхаю дым и начинаю рассматривать небо, в нём между ветвями видны редкие звезды — тусклые, равнодушные. Луна затянута дымкой, и ее свет мертвенно-бледный, как лицо утопленника.   Рядом бесшумно опустился кто-то тяжелее ветра. Я не слышала шагов — только внезапное присутствие, от которого по спине побежали ледяные иголки. Разум и все шесть чувств кричали «БЕГИ!», но я сидела, как вкопанная и продолжала смотреть на звёзды в небе. Я не поворачивала голову, но видела, как дыхание незнакомца рисует в воздухе короткие облачка. Единственное, что я приметила – аромат. Он пах так, словно ночь сама выдохнула на его лицо. Холодные, но одновременно терпкие ноты витали вокруг него. А самым ярким ароматом был, аромат железа или крови, а может всё вместе? Через пару минут незнакомец оглушил тишину леса своим глубоким и одновременно безумным голосом с небольшой хрипотцой. - И в чём блять прикол? – заявил он.