Глава 3

Виктория Миллер: — Чего? — будто только проснувшись уточнила я. — Вопросом на вопрос обычно не отвечают, куколка. Но для особо красивых продублирую: в чем прикол? — с явным раздражением произнёс незнакомец. — Я… это личное. Просто решила прогуляться. — С внешним видом шлюхи, которая на трассе работает? – с пренебрежением кинул незнакомец. - Что!? – резко опешила я. «Да, как он посмел меня так называть!» Резко повернув голову в его сторону. Я поняла…Это был он. Тот преступник, чье фото мы недавно разглядывали с Дэвидом. Джеффри. Алан. Вудс. «Не он…только не он» Тревога. Я ощущала, как паника начала охватывать меня. Живот свело неприятным спазмом, будто кто-то воткнул нож ниже рёбер. Сердце с бешеной скоростью громко отдаёт в виски. Вокруг всё начинает расплываться. Звуки перекрываются белым шумом, из-за которого всё вокруг погружается в морскую пучину, становятся глухими и далёкими. Лёгкие забывают, как работать. Вдохи выходят рваными, а выдохи судорожными, как будто кто-то сел на грудь. Руки холодеют. Мысли путаются, они становятся чужими, не моими, я не могу сосредоточиться. Страх заполняет, как черная дыра, поглощая всё вокруг. — Ау, блять — он начал щелкать пальцами перед моим лицом. — Ты двинутая наглухо или что? Что застыла? Я быстро проморгалась. Так, нужно собраться. Он не должен видеть, что я напугана и то, что я знаю его. Парень внимательно всматривался в моё лицо, а после произнёс: — Слуууушай, а мы нигде не встречались? — Возможно в твоих мечтах. — Опа, что за дерзость? Сразу фамильярности пошли. — Да ты тоже как-то дерзостью не отличаешься. «Господи, что я делаю?? Тори, зачем же ты так отвечаешь ему. Почему ты вообще отвечаешь ему????» — Да, но только между нами есть одно ма-а-аленькое различие, — сбежавший псих наклонился в мою сторону. По его голосу было слышно, что для него это игра, которая только начинается, — Ты вся дрожишь от страха. Начиная от твоих зеленых глазок, заканчивая дрожью по всему телу. Ты боишься меня…То-о-ори-и-и — он улыбнулся. Хрупкая нить рассудка лопается с треском. Кровь застывает в жилах, а воздух разрывает лёгкие. «Откуда он знает…?» Чувства накаляются до предела. Внутри нарастает ужас и тревога все больше и больше, словно холодные пальцы сжимают горло. По спине пробегает мороз, а в животе закручивается комок. Ноги становятся ватными, но при этом горит каждая мышца тела готовая бежать. Глаза Вудса сверкают жадностью и безумием, кажется, что время замедляется. Я оказалась в ловушке, из которой нет выхода. В сознании мелькают образы спасения, но каждый из них кажется недостижимым — Джеффри Алан Вудс, только попробуй меня тронуть. — я закричала в надежде, что кто-нибудь услышит, но вышла лишь сдавленная мольба о помощи. Он разразился хохотом. — То что ты мне сделаешь, милашка? — с хищной улыбкой произнёс псих. Взяв всю волю в кулак, я побежала. В тот момент мои мысли были запутанными, но я прекрасно понимала, что «если замру — он прикоснётся.» Всё же решила, что лучше действовать, чем просто сидеть и бояться. Возможно, я совершила ошибку, а может всё сделала правильно, но времени думать нет. Нужно понять куда бежать. До дома ребят слишком далеко, но я побежала именно в это направление. «Думай. Думай. Думай». Точно! Ключи от машины Дэвида. Спасибо ему, что всегда их бросал в мою сумку, чтобы не потерять. Нужно было выиграть время, а значит попытаться запутать Вудса. Мрак леса окутывал меня, словно туман. Густой, как сироп, воздух заполнял мои лёгкие. А холодный ветер пронизывал меня острыми копьями, заставляя дрожать ещё сильнее. Его потоки доносили до меня шепот, то ли природы, то ли людей, навсегда оставшихся в этом лесопарке. Ели стоят как чёрные часовые, их ветви сплетены в плотный полог, не пропускающий луну. Тонкие берёзы бледнеют в темноте, как размытые силуэты висельников, а их бумажная кора шелестит под щадящими потоками ветра. Корни массивных деревьев вылезают из земли, словно пальцы мертвецов, цепляющиеся за щиколотки. «Боже, главное не упасть.» Мой взгляд блуждал в поисках укрытия и останавливается на густом кустарнике, который растет по краям тропинки, его колючие ветви словно тянутся ко мне, протягивая руку помощи. Я быстро сворачиваю в сторону, прячась за кустами, стараясь дышать тихо. Вокруг царит гнетущая тишина, лишь изредка нарушаемая треском веток. Время идёт иначе: минуты растягиваются в часы, а часы в сутки. Вдруг стало слышно, как его шаги приближаются, и сердце замирает от страха. Шея чешется – будто его дыхание касается кожи. Я понимаю, что у него хорошее чутье, но сейчас мне нужно сделать все возможное, чтобы сбить его с толку. Сдерживая дыхание, я начинаю двигаться вдоль кустарника, стараясь не издавать ни звука. Вокруг меня сгущается неестественная темнота, и кажется, что сам лес наблюдает за мной и моими решениями. Я слышу, как он останавливается, прислушиваясь. Дыхание Вудса становится громче, как будто он ощущает моё присутствие в воздухе. В этот момент я вспоминаю о старой тропе, которая ведет вглубь леса и пересекает реку. Это оказалась моей единственной надеждой, за которую намерена драться. «Если я смогу добраться туда первой, возможно, смогу его обмануть. Вот только надо будет понять, как вернуться обратно к машине Дэвида оттуда». Я выбираю момент, когда он снова начинает двигаться, и тихо выскакиваю из-за кустов, направляясь в другую сторону. Бегу по лесу, ветки неприятно бьют по лицу и всему телу, оставляя ссадины и кровоподтёки. Я, с особой осторожностью, старалась ступать по мягкой земле и избегать сухих веток. Каждое движение кажется мне предательским — в темноте даже самые обычные звуки становятся угрожающими. Единственное, о чем я сейчас не жалела, так это то, что я надела ботинки, ведь в них было намного легче передвигаться, нежели если бы надела каблуки. Время от времени оглядывалась, чтобы быть уверенной, не заметил ли он меня. Силуэт мелькает между деревьями, и чувствую, как холодок пробегает по спине — он потерял меня из виду или не понимает, в каком направлении я движусь? Когда я достигаю реки, мрачные воды бурлят и шумят — это может помочь замаскировать звуки. Воздух здесь пахнет тиной и сладковатой вонью. Взглянув еще раз на черную «ленту», решаюсь рискнуть, в который раз, и перебраться через реку по узкому бревну. Я понимаю, что если я упаду, то окажусь в непросто холодной воде, а в жидкости, которая высосет всё тепло из меня, оставив лишь онемение. Данная переправа, которая не вызывает доверия, требует особой сосредоточенности. Ступив на импровизированный мост, назад пути не было; под ногами бревно предательски скользило от влаги, а внизу черная вода кажется всепоглощающей бездонной ямой, из которой не будет шанса выбраться. Вдалеке слышу, как шаги приближаются к берегу реки — Вудс не знает, что я здесь. Когда достигаю середины бревна, я слышу его голос резкий, как скрежет металла: «Еще никто от меня не сбегал!». «Да-да, конечно, я второй раз в жизни от тебя сбегаю». Сердце колотится в груди, и я ускоряю шаги. Вудс уже на другом берегу! Какого черта так быстро?! Я начинаю уже сомневаться в успехе своего плана, но быстро одëргиваю себя от таких мыслей. Прыгаю с бревна на землю и мчусь вглубь леса. Теперь нужно запутать его окончательно. Быстро приняв решения, я делаю круг и возвращаюсь к месту, где он меня потерял. Стараюсь создать ложные следы, двигаясь хаотично в разных направлениях. В глубине души я теплила в себе надежду, что небольшое преимущество по времени поможет мне выжить в этом проклятом лесопарке. Я прячусь за большим деревом, вжимаясь в холодную, как кожа мертвеца кору, которая покрыта глубокими трещинами. Она неприятно липнет к спине, будто пропитана смолой. Дерево шевелится едва заметно, то ли от ветра, то ли само по себе. Застыв в ожидании, я почувствовала, как сердце предательски громко стучит, что кажется, его слышно за несколько метров. Темнота вокруг неприятно и липко сгущается, и кажется, что сама природа затаила дыхание в ожидании. «Давай же, запутайся. Прошу...». Парк, который походил больше на лес, явно полон не только теней — он хранит свои тайны и может оказаться не менее опасным, чем тот, кто меня преследует. Я посмотрела вокруг. Вроде никого. Или мне это кажется? «Так соберись. Осталось совсем чуть-чуть добежать до машины Дэвида». Набравшись сил, я рванула к выходу из этого чертова лесопарка. Тени смыкаются за моей спиной, будто тяжёлый занавес. Воздух из холодного неприятного и металлического, становится тёплым, а пахнет, как мёд и прелые листья – как будто лес вздыхает с облегчением. Стелющийся туман, нежно обволакивает мои ноги и подталкивает к машине друга, открывая машину, которую прятал от чужих глаз. Бросаясь к транспорту, понимаю, что время идёт на секунды. В голове только одна мысль — выбраться отсюда как можно быстрее. В парке подозрительно угнетающе тихо, словно после моего ухода, он потерял смысл жить и защищать кого-то. Подбежав к машине, я вставляю ключ в неё, проворачиваю его и сажусь за руль, чувствуя, как холодная кожа касается моих пальцев. Тяжёлая металлическая дверь со скрипом закрывается за мной, и я быстро оглядываюсь — его тень всё ещё мелькает в парке. Недолго думая, вставляю ключ в замок зажигания. Мои руки предательски дрожат от адреналина, но я заставляю себя сосредоточиться. Проворачиваю ключ — сначала ничего не происходит. Чёрт! Я снова пытаюсь, но старый двигатель лишь жалобно всхлипывает, как будто не хочет просыпаться. Чувствую, как время уходит — его шаги становятся всё ближе. «Давай же!» — шепчу я, снова поворачивая ключ. На этот раз двигатель издает глухой звук, потом ещё один. Я начинаю паниковать, но продолжаю крутить ключ, и вдруг он взрывается в оглушительном реве! Машина начинает трястись, как будто сама не верит в то, что ожила. Яркие фары освещают, голые деревья, которые в темноте выглядели, как мученики и настороженно смотрели на меня, не хотя защищая от преследователя. Я быстро переключаю на заднюю передачу, и машина резко рванула назад. Но колёса, как назло, скользят по грязи, и я чувствую, как она буксует. «Нет-нет-нет!» — проклинаю я, нажимая на газ. Наконец, колёса находят сцепление и вырываются из плена. Меняя передачу на «драйв», круто разворачиваюсь и давлю педаль в пол, оставляя за собой брызги грязи. Смотря в зеркало заднего вида, я замечаю, что его фигура уже далеко, но я знаю, он не сдастся так легко. Мёртвой хваткой, я держала руль, от чего костяшки рук побелели. Сердце стучит в унисон с глухим рокотом двигателя. Я мчусь по извивающейся дороге, стараясь не думать о том, что может произойти дальше. Главное — уехать подальше от этого места. Машина трясётся на неровной дороге, и я с трудом удерживаю её на курсе. Каждый поворот кажется опасным, но не могу позволить себе остановиться. «Пожалуйста, только бы не заглохла!» — мысленно прошу я старенькую машину Дэвида. Она отвечает мне лишь ревом мотора и скрипом старых деталей. Нужно доехать до участка. Впереди темнота леса раздвигается, оставляя небольшой просвет, в который я надеюсь успеть попасть. Когда я немного успокоилась, стала прокручивать в голове события, произошедшие со мной за последний час. Их было слишком много, но больше всего меня волновало: «откуда этот псих знал моё имя? Вспомнил? А может он следил за мной?» Вдруг в голове, что-то щелкнуло. «На протяжение последних дней, я чувствовала, что за мной кто-то наблюдал. Неужели он?» По спине пришла волна острых игл, руки крепче сжали руль. Лицо исказила злость? Или страх? А может отчаяние?

***

Подъехав к полицейскому участку, я вышла из машины и со скрипом закрыла дверь. Меня встретил мерцающий фонарь над входом, его жёлтый свет дрожит, как нервный тик. Воздух вокруг пропах сигаретами, отчаянием, холодным металлом и приятной свежестью. Взглянув на наручные часы, я увидела, что время было 12 pm. «Пожалуйста, хоть бы кто-нибудь был бы сейчас на смене». Моим спасением оказался… Тони? Он никогда не сидел на работе допоздна. Войдя в здание, я огляделась. Никого. Только я и этот хлюпик. — Миллер? А… что ты тут делаешь? Да и ещё в таком интересном виде… будто тебя подрала стая собак. Я опустила взгляд на свои ноги и заметила разодранные чулки — тонкая ткань была порвана в нескольких местах, обнажая кожу, на которой виднелись садины и кровоподтёки, от острых, как нож веток. Мое любимое платье тоже пострадало: юбка была порвана, и края неаккуратно свисали, как будто отражали мое внутреннее состояние души. Но самым ужасным были ботинки, блеск, которых отражал раньше солнце, однако сейчас они были покрыты слоем грязи. Песок и куски глины забились в швы, а подошвы были изрядно изношены. Сделав глубокий вдох, я плюхнулась на диван. Откинув голову назад, я закрыла глаза, пытаясь успокоить себя. Накрыв лицо тыльной стороной ладони, я с язвительностью ответила: — Слава богам, ты наконец правильно произнёс мою фамилию. — Одышка не прекращалась. — Почему ты выглядишь так? Что с кем-то неудачно провела ночь? — Тони, а почему ты такой озабоченный? — Тебе не говорили, что вопросом на вопрос не отвечают? «Вопросом на вопрос обычно не отвечают. /Тебе не говорили, что вопросом на вопрос не отвечают? /Вопросом на вопрос обычно не отвечают. /Тебе не говорили, что вопросом на вопрос не отвечают?» — резко убрав руку от лица, я взглянула на Тони. Медленно припав к коленям, мои плечи сотрясались от безудержного рыдания. Прикрыв ладонями лицо, слёзы катились по щекам, щипля маленькие ссадины, полученные при побеге. В груди раздирало такое тяжёлое чувство, что казалось, будто кто-то сжимает сердце в железные тиски. Мысли, как тёмные облака, накрыли, не оставляя ни единого шанса на спасение. Повторение почти идентичных фраз, как острый нож, вонзались в сознание и резали, резали, резали, оставляя рану, которая не затягивалась. Навязчивые страхи кружили вокруг меня, как хищные птицы, готовые вцепиться в душу. Попыталась отогнать их, но они возвращались снова и снова, каждый раз с новой силой, шепча: «Вопросом на вопрос обычно не отвечают. /Тебе не говорили, что вопросом на вопрос не отвечают? /Вопросом на вопрос обычно не отвечают. /Тебе не говорили, что вопросом на вопрос не отвечают?» Голос срывался на всхлипы, и я не могла понять, почему это происходит. Почему мир вокруг меня вдруг стал таким? Почему каждое утро приносило лишь новые поводы для тревоги? Я чувствовала себя ужасно разбитой... Слёзы текли всё быстрее, и я не могла остановить этот поток. Мои мысли были как вихрь — они закручивали в водоворот, из которого не было выхода. «Я одна, никто никогда не поймёт меня» — эти мысли причиняли боль, словно кто-то вырывал из груди кусок сердца. Я прижимала лицо к ладоням, пытаясь заглушить свои крики, но это не помогало. Внутри меня бушевала буря, и каждый удар молнии — это были страхи, которые разрывали тишину. Знаю, что должна быть сильной, но как можно быть сильной, когда каждая клеточка моего тела кричит о помощи? Даже чертов Тони не способен никак мне помочь. Просто смотрит на меня ошарашенными глазами и не пытается предпринять какие-либо меры. Но он и не должен… В этот момент хотелось просто исчезнуть — раствориться в воздухе и стать невидимой. Но вместо этого я оставалась здесь, в этом холодном пространстве, окружённая своими собственными демонами. И слёзы продолжали течь, как река, не зная конца. — Тори! — Бинн встревожено подбежал ко мне, начал трясти меня за плечи. Усевшись рядом со мной, он обнял меня, проговорив тихо, — прости меня, что я повел себя как мудак сейчас. Нужно было нормально спросить, что у тебя случилось. — Прошу…мне сейчас не нужны твои извинения. – бессильно ответила я. Он продолжал сидеть со мной рядом, обнимая за плечи, пока я не успокоилась. — Скажи, что случилось? – еще раз переспросил парень. —Неважно... – прошептала я. Горло ужасно болело, кричать я больше не могла. — Ладно, иди в уборную, умойся и приведи себя в порядок. Я позвоню Дэвиду, он приедет заберёт тебя. — Нет-нет-нет! Сейчас не безопасно ему выходить из дома! Там… там… — я посмотрела ошарашенными глазами на Тони. «Мне не хватало ещё того, чтоб Дэвид пострадал из-за меня. Господи! Ребята меня потеряли. Нужно срочно позвонить им и сказать, что все хорошо. А то они могут пойти в глубь парка, а там..» — я быстро взяла свой телефон из кармана, но он, как назло, не включался. Похоже разрядился. — Пиздец… — Миллер, ты материшься? — Что? Тони завались и сделай дело, позвони Дэвиду и скажи, что я сейчас с тобой в участке. Блондин действительно сделал то, что я просила, я же направилась в уборную, чтобы смыть весь расплывшийся макияж.

***

Зайдя в комнату, холодный воздух ударил в лицо, словно напоминание о том, что мир всё ещё продолжает существовать, несмотря на мой внутренний хаос. «Странно, забыли закрыть окно что ли?» - подумала я, подходя к зеркалу. В нём я увидела своё отражение — это была не я. Мои глаза были красными и отёчными от слёз, а под ними тёмные круги, словно следы ночного шторма. Макияж, который когда-то был безупречным, теперь представлял собой размазанные линии: стрелки, которые должны были подчеркнуть взгляд, расплылись, придавая лицу странное выражение. Вишневая помада, когда-то яркая и притягательная, теперь растеклась по губам. Этот образ — заплаканная, потрёпанная девушка в изорванном платье — это была не я, точнее не та Виктория Миллер, которую видели окружающие. Внутри меня сейчас выжженная пустыня, пустота, которая глуше любой боли. Липкая тишина в голове. Не та, что способна вылечить, а мертвая – будто кто-то выключил радио, и мысли сменились на белый шум. Руки безжизненно висят, как плети. Поднять их – все равно, что двигать марионетку на сломанных нитях. Слёзы вновь подступили к глазам, от собственного бессилия я стиснула зубы и попыталась взять себя в руки. Я не могу позволить себе снова погрузиться в истерику. Девушка в зеркале была моим отражением настоящей меня, но я не хотела оставаться такой. Внутри возникло желание изменить эту картину: убрать следы слёз, смыть остатки макияжа и восстановить поддельную уверенность. Сделав глубокий вдох, я подошла ближе к зеркалу, стараясь встретиться взглядом с самой собой. «Это не конец», — сказала я себе тихо, но решительно. Знаю, что смогу вновь собрать себя по кусочкам , даже если сейчас это казалось невозможным. В этом отражении есть не только боль, но и сила — сила, которая ждала своего часа, чтобы проявиться.

***

Выйдя из уборной, я не обнаружила Тони, лишь его телефон лежал на столе. Он не звонил Дэвиду, точнее хотел, но почему-то не сделал это. Я позвонила своему другу. Сказала, что в срочном порядке уехала на его машине в участок, поэтому звоню с телефона Тони. — А сам Тони где, Мири? Я обернулась по сторонам, но обнаружила лишь коллегу лежащим на полу. — Мири? Я подошла к нему. На его лице была вырезана улыбка, а его худощавое тело истекало ярко-красной кровью. Я ошарашенно пялила на коллегу, только тяжело дыша в трубку. — Мири!? Я еду в участок! Связь прервалась. — Тони… — я опустилась на корточки, чтобы осмотреть его. На его руках были синяки, а глаза были опустошëнными. В его глазах читалась: безнадежность, отсутствие блеска и жизненной энергии, как будто они потеряли связь с окружающим миром. Зрачки были слишком суженными, а веки стали опущены, создавая впечатление усталости. Этот взгляд вызывает ощущение глубокой печали и внутренней борьбы, которую он не вынес. — Ну что, милашка-коп, тебе понравилось кардио? Не хочешь повторить?) — с азартом и улыбкой до ушей уточнил знакомый голос. Я резко обернулась. Сзади меня стоял Вудс. Одежда, которая, при нашей второй встрече, была чистая и аккуратная, теперь же испачкана кровью Тони — яркими, зловещими пятнами, которые говорили о жестоких деяниях. На белой толстовке виднелись глубокие красные пятна, словно кто-то бросил на неё кисть с краской. Они расползались по ткани, образуя причудливые узоры, которые напоминали о хаосе и насилии. Кровь еще не до конца высохла, но все равно придавала пятнам тёмный оттенок, и они стали грубыми на ощупь, как напоминание о том, что произошло. Джинсы были испачканы внизу — там, где он мог задеть жертву или упасть на землю. Пятна были неравномерными, с разными оттенками красного: от яркого, свежего до тёмного и засохшего. Каждое из них рассказывало свою историю — о моменте, когда жизнь оборвалась, о страхе и боли, которые он принёс. Эти кровавые следы на одежде не просто портили внешний вид; они были символом его бесчеловечных поступков, оставляя за собой тень неизгладимого ужаса. Взгляд на них вызывал мурашки по коже и заставлял задуматься о том, что скрывается за этим безжалостным образом — о человеке, который когда-то был частью общества, но выбрал тёмный путь. — Ты… Что ты с ним сделал!? — О-о-о, не переживай, тоже самое что и с тобой сейчас произойдет. Хотя мне понравилось за тобой бегать. Такая упрямая и самонадеянная. Давно у меня таких не было. — с каждой фразой он двигался ко мне все ближе и ближе. Вудс скорчил грустное выражение лица, выдавливая из себя звонкий голосок, сказал— О, Тони, тебе не положено знать об этом. — Вудс опустился и растрепал своей грязной рукой его волосы, — А зря ты ему так и не сказала, возможно тогда твой дорогой коллега был бы предусмотрительнее. — Джеффри поднялся, намереваясь дальше идти на меня. Он достал свой нож, в котором я видела отражение прошлого. Маленькую Вики, которая отчаянно пытается спрятаться от ужаса, что её ждёт… — Стой! Послушай! Есть предложение!