Глава 4

Виктория Миллер: — Стой! Послушай! Есть предложение! Я чувствовала, как его присутствие становится всё более навязчивым, словно тень, которая готова поглотить целиком. Сердце колотилось в груди, и инстинкт самосохранения подсказывал, что пора отступить. С каждой секундой Вудс приближался всё ближе, и знаю, что должна что-то сделать. Собравшись с силами, я сделала шаг назад, стараясь не выдать своего волнения. Я медленно поворачивалась, стараясь не показывать, насколько сильно меня трясёт внутри. Каждый шаг назад был как попытка вырваться из его захватывающего взгляда, который, казалось, пронизывал насквозь. Смотря в его глаза, я будто смотрю в прозрачную воду горного озера, под которым скрывается бездонная трещина, голубизна статична, как стекло, не играет бликами — поглощает свет, не возвращая его. Радужка глаз идеально чиста, но за ней — абсолютный вакуум, как в космосе без звёзд. Чувствую, как он видит насквозь — все мои страхи, тайны, слабости — но только как информацию для использования. Его внимание давит, и это давление становилось невыносимым. Внутри разгоралось желание защитить себя от этой надвигающейся опасности. «Нельзя позволять ему приближаться». Я вытянула свои руки вперед, да бы попытаться создать невидимую дистанцию. — Милашка, как наивно с твоей стороны. — Вудс посмотрел на меня как на маленькую девочку — Решила потянуть время до своей кончины? — Нет, выслушай пожалуйста. — дрожащим голосом воскликнула я. Он остановился. Вудс смотрел на меня так, будто видел не только снаружи, но и внутри, проникая в самые сокровенные уголки, открывая раны, о которых я предпочла бы забыть. Лёгкая улыбка появляется на его потрескавшихся губах, но глаза остаются неизменными — мёртвыми озёрами. Легкая тень одержимости придавала его лицу напряжённое выражение, а суженные зрачки, были точными, как булавочные уколы , выдавали возбуждение. Он задерживал взгляд слишком долго, заставляя сердце биться быстрее от тревожного ожидания, как будто это был не просто интерес, а жажда вытянуть из меня страдания.Озноб пробежался по коже — не от страха, а от ощущения абсолютной бесполезности сопротивления. — Если ты мне хочешь предложить деньги или все что ты имеешь, — нагло рассматривая меня с ног до головы — то-о-о… это явно не то что меня интересует, дорогуша. — подытожил Вудс. — Я предлагаю тебе сделку. — я попыталась, насколько это возможно, сказать твердо и невозмутимо. — Чего-чего? Я не ослышался? Какая-то обычная смертная может мне что-то предложить? — Вудс выглядел так будто ему прямо сейчас рассказали какой-нибудь анекдот, однако его взгляд был проницательным и глубоким, словно в нём скрывалось множество тайн. Чувство, будто тебя просчитали до молекулы и приговорили без права обжалования. Глаза светились мягким светом, но в них проскальзывала искорка интереса, которая выдавала настоящие намерения. Джефф смотрел на меня с лёгкой прищуренной улыбкой, как будто пытался разгадать загадку, которая его завлекала. Когда я сделала ещё один шаг назад, его брови чуть приподнялись, а губы слегка расползлись в загадочной улыбке. Убийца не спешил реагировать, позволяя напряжению повиснуть в воздухе. Эта скрытая заинтересованность была одновременно притягательной и пугающей. Этот взгляд мог бы обмануть кого угодно, но за ним явно скрывается что-то большее, чем просто любопытство. — Вообщем… — сделав глубокий вдох, я продолжила, опасливо кидая взгляд на Джеффа — ты мне помогаешь найти своих соратников, сообщников в обмен на пожизненную свободу. — Милашка, звучит как самая настоящая утопия. — Вудс посмеялся. — сомневаюсь, что какая-то студенточка сможет обеспечить мне пожизненную свободу. Невидимое напряжение — нечто сладкое и горькое одновременно. Его притяжение было как острый нож, способный не только порезать, но и оставить глубокую, кровоточащую рану. В этом взгляде переплетались загадка и опасность. Каждый миг его внимания был как удар молота по душе, вызывая болезненные воспоминания и страх перед тем, что Вудс мог сделать с моим хрупким миром. «Черт. Почему я думала, что это будет просто? Боже, Миллер, ты такая дура. Так, ладно . Соберись…. Нужно блефовать!» — У какой-то студенточки есть связи в правительстве. В его глазах мелькнула искорка недоверия, и Вудс слегка покачал головой, как будто пытаясь сбросить с себя нарастающее ощущение абсурда. Его губы сложились в полуулыбку. — Это ты сейчас придумала? Или от страха крыша совсем полетела? — вопрос звучал с ноткой иронии, но в то же время в тоне проскальзывало искреннее любопытство. Взгляд был полон противоречий: с одной стороны, он был готов открыться новым возможностям, а с другой — Вудс настороженно относился к тому, что могло оказаться пустым обещанием. Я быстро посмотрела на часы, висящие на стене; Дэвид должен приехать примерно через 20 минут. Надо быстрее уговаривать этого чокнутого. — Тайлер Синнер. Знаешь такого? — Семейство Синнер… — Вудс задумался, потирая подбородок, — что-то до боли знакомое. — Тайлер Синнер занимает один из главных постов внутри правительства. Думаю, этому человеку не составит труда договориться. — Мне нужны от тебя более весомые доказательства, надеюсь ты это понимаешь. — медленно приближаясь, произнес убийца, — но как я подметил скоро должен приехать твой навязчивый друг. — психопат подошел ко мне ближе, почти касаясь моего уха. Его дыхание обволакивает шею холодным ореолом. Слишком тихо он дышит, будто не нуждается в каком-либо воздухе. Его легкие работают как мехи старинной лаборатории — без сбоёв, без эмоций. — сегодня ты останешься живой, но не думай, что сможешь сбежать от меня в следующий раз.— струйка ледяного воздуха ушла за воротник — он втягивает аромат моих волос, как гурман перед трапезой, а после медленно мазнул языком по уху.— Я сам тебя найду, милашка. Моргнула лишь на секунду, Вудс исчез из участка, мир вокруг меня погрузился в гнетущую тишину. Лишь было слышно как сквозит в стороне, где находилась уборная. «Форточка… теперь ясно как он сюда попал». Я осталась одна, охваченная мрачным ощущением недосказанности, словно слова, которые не были произнесены, повисли в воздухе, давя на грудь. Вокруг витала зловещая атмосфера, и даже холодный ветер, проникающий в пустое помещение, казался предвестником чего-то ужасного. Удача, которая свалилась на меня с неба, была не светлой и радостной, а мрачной и тяжёлой, как тень, накрывшая мою душу. Я не могла избавиться от чувства, что за этим моментом скрывается что-то гораздо более страшное. Каждый звук, каждое движение казалось предвестием беды, и я почувствовала, как страх медленно заползает в сердце. В этой тишине я поняла: свобода может быть обманчива, а удача — лишь маска для чего-то более зловещего. Осталась одна в этом мрачном пространстве, и с каждым мгновением ощущение безысходности только усиливалось. Вдруг в темное помещение, которое было даже не особо освещено, что еще больше приводило ужас, начали просачиваться лучи желтого света. И нет, это не были лучи желанного рассвета, это был Дэвид, который, как оказалось, приехал вместе с Томом на машине. Они буквально ворвались в участок, будто были озлоблены и собирались кого-то побить. — Мири?! Что здесь произошло? Почему ты находишься в темноте? — воскликнул Дэвид, даже не до конца осмотрев окружение. Но всё-таки мне стоит признать, что была частично неправа. Они испытывали волнение, а не злобу. — Тори, почему ты молчишь? Где Тони? — шутливый настрой Тома, который был на вечеринке, в моих глазах, тот час же погас будто его и вовсе не было. Том, в отличие от Дэвида, держал лишние эмоции в узде, да бы не позволить чувствам завладеть собой же. Хотелось бы и мне обладать подобным чудо-качеством. — Хах, а ты посвети фонариком на пол. — из моих уст подобная фраза прозвучала уж слишком странно, как будто я была даже рада? Кажется это просто поступает истерика, а с ней и нервный смех. А может быть я уже схожу с ума? С каждой секундой диалога, удушающее чувство наполняло меня. Следя за каждым движением своих друзей, я не заметила, как раздираю кутикулу в кровь. Мелкая дрожь пробежала по пальцам. Сердце стучало не быстро , а скорее глубоко, как молотом по наковальне души. Назойливое тиканье часов начинает бить по нервам, а шорох одежды режет уши, как вилкой по тарелке. Лучи белого яркого света фонарика устремились на бездыханное тело, так ещё и свежее насколько это было возможно. Лица друзей изменились. На беспокойном выражении лица появились сомнения, и масса вопросов так и возможные ответы, которые пугали больше, чем неизвестность. — Мири… что случилось? Я сделала глубокий рваный вдох, будто вот-вот лёгкие лопнут. Подняв глаза на друзей, я старалась поймать в их взглядах надежду? Или старалась найти отторжение? — Дэвид, ты меня спрашиваешь, что случилось? Ха-ха-ха, это звучит как шутка. — внезапный пузырящийся смех , вырвался из моих уст. — Тори, тебе таблеток дать? — Том быстрым взглядом пробежался по моему внешнему виду. Его темно-зеленые глаза выражали глубину лесного лабиринта, из которого мне не выйти. Взгляд частичной неприязни. — Том, по-аккуратнее с выражениями. — отрезал Дэвид. — ЗАТКНИТЕСЬ!!! — я схватила себя за голову и опустилась на пол. Больше не было сил плакать, не было сил чтобы в целом что-то чувствовать. Пустота и усталость накрыли меня. Хотелось тишины и спокойствия... — Дайте мне прийти в себя… и я всë расскажу. — безжизненно произнес мой неестественно тихий голос. « «Всë»? Нет, это навряд ли. Про сделку с Вудсом никто не должен знать, иначе в их глазах я стану его помощницей». Минуты перерастали в вечность. Пока я сидела и просила о тишине, парни уже успели осмотреть Тони и что-то записывали в блокнот. — Когда я ушла из леса… — друзья заинтересованно повернулись в мою сторону. — Дэвид, я встретила Вудса. Молчание. Оно окутывало комнату, словно тёмный облак, готовый разразиться грозой. Каждый присутствующий чувствовал его тяжесть, как будто в воздухе витала неразрешённая тайна. Сердца бились в унисон, а взгляды скользили по лицам, ища поддержку или понимание, но находили лишь отражение собственного волнения. Это молчание было наполнено ожиданием — ожиданием моих слов, которые могли изменить всё, или же просто развеять страх, а может и посеять сомнения. Оно казалось бесконечным, как минутная стрелка, замеревшая на одном месте, не решаясь двинуться дальше. В такие мгновения мысли становятся особенно громкими. Они оборачиваются в голове, как дикие звери, ища выхода. И вот, когда напряжение достигло своего пика, кто-то наконец нарушил тишину. Словно гром среди ясного неба, его голос прозвучал резко и неожиданно. — Вудс? Это то самый кто изрезал твою семью? — до боли нетактичный уточняющий вопрос Тома, так и ковырял не зажившую рану, что она вновь начала кровоточить. — Да…— я посмотрела на потолок.— Я начала убегать от него по всему лесопарку, лишь бы не привести его к вам. Потом взяла машину Дэвида и поехала в участок. — голос дрожал, но по факту я ничего не испытывала. — И на ночной смене тебя встретил Тони, по сей видимости. — Да. Эту часть ты знаешь, я тебе все объяснила, но в моменте, когда я перестала тебе отвечать, то я увидела его тело, а после началась погоня от Вудса. — Долго же тебе пришлось бегать по всему участку, Тори. Знаешь что ещё странно? Что ты это делала в темноте так и ещё ни одна из вещей не разбросана, кроме места нахождения трупа. — Том, не будь так категоричен. Мы можем посмотреть камеры наблюдения. — процедил Дэвид. Его глаза устремились в мою сторону. Он хотел мне поверить, что я говорю правду. Знал бы ты сейчас, Дэвид, насколько сильно сейчас ошибаешься. — Болван, — Том хлопает друга по плечу и показывает пальцем в сторону камер, — когда выключаешь электричество, что было сделано, то такая модель камер не может ничего записать. Зачем ты ищешь ответы на свои вопросы, когда они у тебя перед носом, — друг указал пальцем на меня. «Чертов Том! Он хорошо считывает ложь. И почему ты так хорошо понимаешь психологию людей…? засранец.. Чувствует, что я лгу и что-то утаиваю, но не понимает что. Вот и хочет через мои оправдания выведать. Как бы не так!» — Том, ты немного роль свою сменил. — Тори, при всем к тебе уважении, но не увиливай, а расскажи как есть. Я не поверю в то, что ты, в который раз бегала от маньяка, только теперь вокруг маленького участка. — Но я вам не лгу! — Так. — подобная интонация Дэвида была мне незнакома, она была лишена каких-либо эмоций. А его взгляд был наполнен небесно-голубой бездной. Эти глаза, как два глубоких озера, отражали небо в его самых чистых и безмятежных проявлениях, но в их глубине таилась неведомая тьма, словно облака, готовые скрыть солнечный свет. В них была пустота, невыразимая и холодная, как зимнее утро, когда мир окутан туманом. Это был взгляд человека, который умеет держать дистанцию, пряча свои чувства за маской спокойствия. Это не тот Дэвид, которого я знала. — Сейчас я наберу Мистеру Стоуну, он дальше будет решать что делать с тобой и твоими показаниями. А сейчас , я должен следовать по кодексу.. — тяжело вздохнув, Дэвид с сомнением в глазах произнёс — Виктория Миллер, вы задерживаетесь по подозрению в убийстве Тонни Бинна. Вы имеете право хоронить молчание. Всë, что Вы скажете, может и будет использовано против Вас в суде. Вы имеете право на использование услуг адвоката и один телефонный звонок. Сердце упало в пятки, когда я вновь почувствовала его взгляд — в нем смешивались страх и надежда, как буря, готовая разразиться в любой момент. В этот миг, мир вокруг замер, и все звуки растворились в тишине, оставив только гул собственных мыслей, которые метались в голове, как птицы в клетке. Я ощущаю, как холодный пот пробежал по спине, а дыхание перехватило — будто сама реальность решила напомнить о своей хрупкости. Сердце колотилось так, словно пыталось вырваться на свободу, но вместо этого лишь погружалось в бездну тревоги и ожидания.

***

Звонок начальнику оказался не самым приятным моментом. Как никак был уже час ночи, так и ещё не очень то и приятные новости. То что произошло — это буквально скандал. Ситуация вырисовывается так, что это я «поиздевалась» над Тони, так как испытывала к коллеге неприязнь, как и большая часть коллектива. А то что почерк убийства похож на то, что изображал Вудс на своих жертвах — по-просту может объясняться моей «травмой», которую своевременно мне нанес Джеф. Мистер Стоун прибыл в участок через 30 минут после звонка, с ним же и скорая приехала. Нас троих, меня, Тома и Дэвида, вызвали на индивидуальный допрос, и, конечно же, меня вызвали первой на дискуссию. Я стояла в этом крошечном помещении, и меня охватывала волна ужаса. Стены, будто бы сжимались вокруг меня, создавая удушающее ощущение замкнутого пространства. Атмосфера была напряженной, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Запах сырости и плесени проникал в мои ноздри, вызывая тошноту. Я попыталась сосредоточиться, но мысли спутались в голове, как будто кто-то швырял их в хаос. Взгляд упал на старый стол, и я не могла не заметить ржавые инструменты — они словно смотрели на меня, обещая страдания и боль. Я сжала кулаки, чтобы не показывать свой страх, но дрожь в руках выдала меня. Каждый шорох за стенами заставлял меня вздрагивать. Тишина здесь такая густая, что я чувствовала, как она давила на меня, словно невидимая рука сжимает горло. Я попыталась вдохнуть глубже, но воздух кажется тяжелым и затхлым. Мои мысли уносятся к тому, что может произойти дальше, и я не могу избавиться от ощущения, что это место теперь является моей тюрьмой. Я смотрю на тусклый свет лампы, который едва освещает угол комнаты. Он создает длинные тени, и кажется, что они движутся, как будто кто-то наблюдает за мной. Я пытаюсь отогнать эти мысли, но они не оставляют меня в покое. Вопросы кружатся в голове, но ответов нет. Я чувствую, как страх заполняет меня целиком, и понимаю — это место может забрать не только мою свободу, но и саму жизнь. Мистер Стоун еле слышно подошел ко мне сзади. Он положил на середину стола пепельницу. Пройдя дальше сел напротив меня. Его холодный взгляд — взгляд человека, который видел всё. Его голос — ровный, без эмоций, как метроном, разорвал гнетущую тишину. — Ну что ж, Миллер, не думал что ты окажешься здесь как потенциальный подозреваемый. — слова звучали как формальная вежливость, но за ними скрывалось что-то более серьезное. Он зажег сигарету. Видно,что он явно не торопится, знает: время работает на него. Стоун сидел на старом стуле, обитый потертым материалом, и держал сигарету между пальцами. Стены, обшарпанные и потемневшие от времени, словно впитывали в себя все запахи и воспоминания, а теперь они были пропитаны резким ароматом табака. Но в этом замкнутом пространстве воздух быстро становился тяжелым, и каждый вдох давался с трудом. Клубки дыма кружились вокруг него, создавая призрачные облака, которые медленно опускались к полу, как будто пытались скрыть его от мира. — Будешь? — Нет, спасибо. Сейчас воздержусь. — О, не хочешь юлить. Моя любимая в тебе черта. — начальник посмотрел с легкой ухмылкой в мою сторону. Стоун встал и подошел к заколоченному окну. — Хорошо, приступим сразу к делу. Секунды тянулись, как минуты, и в воздухе витала неопределенность. Допрос — это не просто разговор; это игра разума, где каждый вопрос может быть ловушкой, а каждый ответ — ключом к свободе или, наоборот, к еще большему заключению. — Начнем с простого, — продолжал начальник, — где ты была в ночь происшествия? Вопрос был задан спокойно, но в нем ощущалась скрытая угроза. Он знал, что каждое слово будет проанализировано, каждое движение — под наблюдением. Ответы должны быть точными и четкими, иначе можно было запутаться в собственных словах. Диктофон тихо жужжит, записывая каждое слово, каждый вздох, каждый стук сердца. Я вздохнула и начала рассказывать, стараясь не упустить ни одной детали. Внимание Стоуна было сосредоточено на мне; каждое слово фиксировалось в памяти и записывалось на диктофон. Время от времени начальник перебивал вопросами, которые заставляли меня нервничать: «Миллер, почему ты не упомянула это раньше?» или «Кто еще был с тобой?». С каждым вопросом напряжение росло, а комната казалась все более замкнутой. Свет лампы падал на лицо, подчеркивая ссадины и тени. Я чувствовала себя как на сцене перед зрителем, который ждет развязки. Внутри боролись страх и надежда — страх быть неправильно понятой и надежда на то, что частичная правда сможет меня защитить. Допрос длился часами. Каждая минута казалась вечностью. Вижу, как на лице Стоуна появлялись легкие намеки на сомнение или недовольство. Каждое его слово могло стать решающим. В конце концов, допрос — это не просто выяснение обстоятельств; это испытание характера и силы духа. Когда двери наконец открылись и допрос подошел к концу, я вышла из комнаты с облегчением и тревогой одновременно. Путь к правде оказался тернистым, но я уверенна в одном: в этой игре я не был побеждена. Или это всё-таки фальшивая уверенность?

***

После меня в помещение зашел Дэвид, затем Том. Стоун ещё некоторое время находился наедине с собой в комнате, затем вышел. — Ну что же, коллеги, мне нужно больше собрать показаний у других людей, которые были в доме. Мало ли кто-то видел погоню Миллер от сбежавшего. А пока вердикт следующий… — начальник с долей печали посмотрел в мою сторону, — Миллер, ты временно отстраняешься от практики и соответственно от работы, пока дело не завершиться. — Стоун произнёс это четко и громко. Я чувствовала себя так, будто будучи маленькой девочкой нашкодничала и теперь меня отчитывает отец. Начальник продолжил — А так как теперь Миллер отстранена от работы, дело, которым она начинала заниматься теперь полностью передается её бывшему помощнику, Дэвиду Джонсону. Ну если тот согласиться, конечно же. Дэвид кинул взгляд в мою сторону лишь на миг. — Мистер Стоун, что вы подразумеваете под фразой «если тот согласиться»? — Том решил задать уточняющий вопрос. — Дэриксон… — начальник сделал паузу, будто вспоминал что-то, — Мистер Дэриксон, вы же просили меня так называть вас. Так вот, у Джонсона есть та работа, которой он занимается. И мне бы не хотелось, чтоб мой сотрудник забывал про свои другие обязанности. — Мистер Стоун, — Дэвид на секунду помедлил сверля меня взглядом, затем его глаза устремились к начальнику, — Я возьму дело по поимке преступников, которые сбегали из лечебниц, в частности дело Джеффри Алана Вудса.