Глава 5

Он величественно восседал на кожаном кресле, которое, несмотря на свою изысканную форму, было обтянуто потертым, но всё ещё благородным материалом. Мрачный, тёмный кабинет, больше похожий на гербарий, в котором некто находился, словно хранил в себе тайны многих лет. Стены, покрытые глубокими тенями, обрамляли старинные картины, изображающие сцены, полные драматизма и страсти, но теперь они лишь угрожающе шептали о забытой славе. В воздухе витал запах пыли и старого дерева, создавая атмосферу, где время теряло свою значимость. Он не движется. Ни единого сквозняка.  Время здесь не просто остановилось, оно замерло здесь, навсегда застряв в склепе вечности.   Свет сюда не проходит, а если и получается, то пробивается с явной неохотой. Но проблеск мягкого света от единственной настольной лампы с надеждой бросал теплые блики на его лицо, или отсутствие лица? Она будто специально подчеркивала безликость этого статного и одновременно мрачного мужчины, но и казалось, что его невидимый взор мог заглянуть в самую суть человеческой души.  Внезапно тишину кабинета разорвали резкие шаги двух прислужников, которые вбежали в комнату с неким нервозным напряжением. Их появление нарушило эту гнетущую атмосферу, словно зловещая тишина не могла больше терпеть их молчаливого ожидания. Они остановились перед хозяином, готовые сообщить важную весть, но их лица выдали лишь смятение и тревогу. В этот момент стало ясно: что-то изменилось в мире за пределами этих стен, и это изменение могло навсегда изменить их судьбы. Безликий хозяин, погруженный в свои мысли, не удостоил помощников даже одним взглядом. Его голос, словно тень, окутал пространство, наполнив его тяжестью и предвкушением.  — Ну и какие вести? — произнес он глубоким тоном, в котором слышались нотки усталой иронией, как будто сам вопрос был лишь формальностью в этом мире, где надежды давно утратили свою силу. Каждое слово от него звучало как приговор, заставляя сердца прислужников забиться чаще. В комнате повисло напряжение, словно воздух стал слишком густым для дыхания. Они обменялись тревожными взглядами, понимая то, что они собирались сказать, могло привести к непредсказуемым последствиям.   — Мы нашли его! — синхронно воскликнули помощники. Они боялись не то чтобы разочаровать своего хозяина, сколько самого его. Свет лампы мерцал, бросая тени на их лица, и в этот момент казалось, что сама комната затаила дыхание, ожидая ответа безликого. Каждый миг тянулся, как вечность, а хозяин оставался неподвижным, как статуя, готовая поглотить их страхи и сомнения.  — Хм, как интересно. Что-то новенькое. — произнеся довольным тоном, хозяин наконец встал с кресла, давая свое внимание своим подопечным  — Я слушаю вас. Виктория Миллер:  — …Я возьму дело по поимке преступников, которые сбегали из лечебниц, в частности дело Джеффри Алана Вудса. «Дэвид, но почему? Он же прекрасно знает, что это для меня значит… почему он вновь делает мне больно?» Мистер Стоун кивнул. — Значит оформляем на официальном уровне бумаги насчет этого дела. Ну а Миллер… — начальник замялся. — опять же отстраняется, и после допроса других людей, отправится на судебные разбирательства. — Стоун наконец посмотрел в мою сторону пробормотав лишь пару слов — Мне жаль. Когда начальник покинул кабинет, я опустилась на пол. Друзья не смотрели на меня. Том искренне обрадовался за Дэвида, и сам парень как будто бы был доволен, что показал начальнику свою способность к многозадачности.  — Дэвид… почему ты не отказался? — пробормотала я, буквально выдавливая из себя слова. Друг повернулся в мою сторону. Ему было жаль меня. Он подошел ко мне, присев напротив меня. — Виктория, я всегда говорил тебе, что нужно отделять работу от личных взаимоотношений. Но, как я замечу, ты меня все это время не хотела слышать, раз сейчас задаешь подобные вопросы. «Виктория? Почему… где же то самое излюбленное и придуманное им прозвище? Я уже ничего не понимаю». — Дэвид, что происходит…? Он встал подавая мне руку, чтобы я смогла подняться  — Идем, мы с Томом тебя отвезем домой. И… — он замялся, — если это вообще имеет смысл, при твоем-то состоянии, поговорим в менее мрачной обстановке. Я медленно поднялась на ноги, чувствуя, как колени слегка подгибаются от усталости. В голове всё ещё витали слова начальника, как будто они оставили в ней свой след. Я посмотрела на Дэвида — его лицо было серьезным, но в глазах читалось что-то похожее на холодную расчётливость. А может быть, это была вина? Или желание защитить меня от того, что он мог знать? «Ничего не понимаю…» Том стоял рядом, его широкие плечи казались надежной опорой. Он всегда был тем, на кого можно положиться в трудные времена. Но даже сейчас его улыбка выглядела натянутой, как будто он тоже не знал, как правильно реагировать на происходящее. — Пойдём. — сказал Дэвид, и я кивнула, хотя внутри меня всё бурлило. Он крепко взял меня за локоть и повел в сторону выхода.   Мы вышли из комнаты, и я почувствовала, как холодный воздух коридора обдает меня, словно напоминание о том, что жизнь продолжается, несмотря на все беды. Мы шли в молчании, и каждый шаг казался тяжелым. Я смотрела в пол, стараясь не встречаться с глазами друзей, которые проходили мимо. Их взгляды полны сочувствия и недоумения были для меня невыносимы. Я чувствовала себя как под стеклянным куполом — изолированной от мира, но при этом уязвимой и открытой для чужих мнений. Когда мы вышли на улицу, я заметила, что погода изменилась. Воздух сгустился и превратился в свинцовую вату. Он был тяжёл для дыхания, словно его нельзя было вдохнуть, а только проглотить, и он комком застревал в горле. Небо, всего час назад мирное и чистое, потемнело до цвета старого олова, налитого свинцовой тяжестью. Оно не предвещало очищения, лишь удушье. Мертвая тишина накрыла город тяжелым одеялом. И это безмолвие было нисколько мирным, сколько зловещим. Как будто природа затаилась в ожидании чего-то сверхъестественного, но этого не происходило, а только лишь порывы ветра, редкие и резкие, как вспышка боли, бились о стены, швыряя в лицо горсть пыли. Он не приносил прохлады, лишь шептал что-то несвязное и злое, предвещая не грозу, а излияние всей той горечи, что копилась в небесах. Первая капля будет не облегчением, а знаком начала — тяжёлого, неотвратимого и бесконечно одинокого, как и моя собственная душа.  Дэвид и Том обменялись взглядами, и я надеялась, что они переживают за меня больше, чем я могла бы представить. — Ты в порядке? — спросил Том, когда мы подошли к машине. Его голос был мягким, но в нем слышалась настороженность. — Не знаю… — выдохнула я. — Я просто… не понимаю, что происходит. И не понимаю вас. — Тори, несмотря на происходящее, мы все равно твои друзья. — произнёс Том. «Друзья? Хах, как нелепо. Сначала ты, Том, против меня, потом заявляешь что мы «друзья». Ты хоть сам веришь, в то что мне сейчас сказал???» Сев в машину, я посмотрела в окно, наблюдая за тем, как капли дождя начали медленно стекать по стеклу. Они собирались в маленькие лужицы и исчезали, как и все мои надежды на то, что ситуация изменится к лучшему. Дэвид включил радио, но музыка звучала слишком громко и неуместно. Я попросила выключить его. В тишине я могла слышать только свои громкие мысли и тихое дыхание друга рядом.  — Мы поговорим об этом дома, — сказал Дэвид наконец. — Ты не одна. Мы с тобой. Я кивнула и попыталась улыбнуться, но получилось кривое нечто. Может быть, с их поддержкой мне удастся разобраться во всех этих запутанных чувствах и мыслях. Но пока что я просто хотела вернуться в знакомый мир — мир, где не было места предательству и боли. К моему дому подъехали две машины: Дэвида, где мы сидели вдвоем, и Тома, где находился он сам. Кажется, он тоже хотел стать частью этого, как по-мне, ненужного разговора, учитывая то, что они уже сделали свои выводы. Том поспешил открыть мне дверь старенькой машины Дэвида, в прошлом так называемой «старушки». Эх, Тони, надеюсь я когда-нибудь забуду тебя. — Ну что, так и будешь летать в облаках, принцесса, или всё-таки выйдешь от сюда? — с ухмылкой проговорил Том. — Твои подколы сейчас вовсе неуместны. — резко ответила я ему. Мы вошли в дом. Дэвид сразу пошел наливать ванну, очевидно готовя ее для меня, Том пошел на кухню ставить чайник. Я осталась стоять в коридоре, не понимая, что происходит. Эти люди всего несколько часов назад не верили в мою правду, а теперь старались заботиться обо мне. С кем же я дружу?   Я медленно стекла на пол прихожей. Мои неприятные и навязчивые мысли медленно въедались в голову. А любые попытки избавиться от них только увеличивало их количество. Из дымки раздумий меня вытянул спокойный, но одновременно холодный голос Дэвида. — Иди бери свои вещи домашние. Как накупаешься, так сразу возвращайся к нам на разговор. — А он действительно нужен? — Миллер. — отрезал Дэвид, явно не желая это сейчас обсуждать. — Окей. — я подняла руки, в знак того, что сдаюсь. — сделаем как обычно по-твоему. Быстро собрав свои домашние вещи, я направилась в ванную. Ванная комната, казалось, была создана для расслабления и уединения. Стены были выкрашены в нежный пастельный цвет, а мягкий свет лампочек создавал теплую атмосферу. Ванна, обрамленная аккуратными плитками, выглядела как идеальное место для отдыха. На полке рядом с раковиной стояли ароматные свечи и баночки с маслами, обещая умиротворение. Но сейчас, когда я вошла, уютная обстановка казалась мне обманчивой. Блики света на зеркале искажают отражение, создавая странные тени, которые будто бы шевелятся в углах. Я заметила, как вода в раковине слегка капает, звук был неестественно громким в тишине комнаты, словно кто-то невидимый наблюдал за мной.  Зеркало, хотя и чистое, отражало не только меня, но и что-то неопределенное за спиной. Я обернулась, но там никого не было. Вдруг показалось, что стены сжимаются, и уютная ванная комната превращается в ловушку, которая в любой момент могла схлопнуться. Запах свежих цветов, который раньше радовал, теперь казался удушающим и навязчивым. Я глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, но сердце колотилось в груди. В этой идеальной ванной комнате вдруг возникло ощущение угрозы, словно она скрывала в себе что-то темное и неизведанное. Я заставила себя подойти к раковине и включить воду, надеясь, что звуки будут отвлекать от навязчивых мыслей. Но даже вода, струящаяся из крана, казалась слишком громкой и зловещей в этой моментной тишине. Повернувшись в сторону самой ванны, я опустила руку. Вода теплая, чуть ли не горячая.  — Да уж, жду счета за воду с нетерпением. — недовольно сказала я. Вспотевшие капли стекали по моим запястьям, и я почувствовала, как тепло проникает в каждую клеточку моего тела, словно обнимая меня, убаюкивая и заставляя забыть о внешнем мире. Бросив непригодные для своего существования вещи, я окунулась в воду. Тишина, теплая вода и я, непонимающая как мне жить дальше. Вода окутала меня, как мягкое одеяло, изолируя от хаоса и тревог, которые терзали мой разум. Я закрыла глаза и погрузилась в свои мысли, позволяя им плавно течь, как мыльные пузыри, поднимающиеся к поверхности. Вокруг царила почти мистическая тишина, прерываемая лишь легким шорохом воды, когда я двигалась. Я чувствовала, как напряжение уходит из моего тела, как будто каждая капля воды вытягивала из меня груз переживаний и сомнений. Вдали слышался звук капающей воды — он становился ритмичным и успокаивающим, словно сердце, которое бьется в унисон с моими мыслями. Я открыла глаза и посмотрела на поверхность воды. Она отражала свет лампочек в потолке, создавая искрящиеся узоры. Но даже это зрелище не могло отвлечь меня от внутреннего смятения. В голове крутились вопросы:  «Что дальше? Как начать заново? Как вернуться назад?»  Я пыталась найти ответы в этой теплой воде, но они ускользали от меня, словно тени на стенах. С каждым вдохом я чувствовала, как тепло проникает глубже, а с каждым выдохом — как уходят страхи и сомнения. Я вновь погрузилась в свои мысли, позволяя воде смыть с себя все лишнее. В этот момент я поняла: возможно, именно здесь, в этой ванной, я смогу найти хоть какое-то утешение и возможность начать все сначала. Но, кажется, меня клонит в сон, но не могу же уснуть здесь.  Моргнув один раз, я ощутила, как мир вокруг меня изменился. Вода, ранее успокаивающая и теплая, вдруг стала холодной, как ледяное дыхание смерти. Я подняла взгляд, и передо мной возникло нечто немыслимое. Оно нависало надо мной, как тень, готовая поглотить свет. Существо, или то, что когда-то являлось человеком, было ужасающе длинным. Его конечности вытянулись в гротеск, и ноги его безжизненно прилипли к стене комнаты, словно он был частью этого уже мрачного пространства. Я не могла отвести взгляд от его рук — они держались за бортики ванной с такой силой, что казалось, будто они вот-вот прорвут сталь, оставляя за собой трещины, как кровоточащие раны на коже. Его поза напоминала паука, готовящегося к нападению: изогнутые суставы, резкие углы, словно каждый мускул был натянут до предела. На нем был костюм — черный как ночь, с алым галстуком, который сверкал в тусклом свете, как капля крови на белом снегу. Этот галстук выглядел неуместно на фоне его ужасающего облика, словно последний штрих к картине безумия. Но самое страшное было его лицо. Точнее, его отсутствие. Никаких черт, никаких глаз, рта или носа — лишь белая гладкая поверхность, которая казалась бесконечно пустой. Эта бездна безликой плоскости притягивала взгляд и одновременно отталкивала, вызывая в душе первобытный страх. Я чувствовала, как моя кровь стынет в жилах, а сердце колотится в груди с такой силой, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу. В этот момент тишина комнаты стала оглушающей. Даже звуки капающей воды исчезли, оставив только гнетущее ощущение присутствия чего-то зловещего. Я попыталась закричать, но звук застрял в горле, как будто воздух вокруг меня сгущался и становился тяжелым, как свинец. Существо медленно наклонило голову вбок, и я почувствовала, как холодный пот скатился по спине. Оно изучало меня — не с любопытством или ненавистью; скорее с равнодушием хищника, который оценивал свою жертву. В этот момент я поняла: это не просто ужасное видение. Это была реальность, в которую я провалилась. Я оказалась в ловушке между миром живых и миром мертвых, между страхом и безумием. И единственным выходом из этой кошмарной сцены была вода — но она теперь казалась мне не спасением, а могилой. Существо продолжало наблюдать за мной, его безликое лицо оставалось неподвижным. Я заметила, как его длинные пальцы медленно начали двигаться, словно он пытался что-то сказать — или, возможно, призвать меня к себе. Я почувствовала холодное дыхание рядом с собой. «Лицо» оказалось рядом с моим ухом. Я не могла пошевелиться, что-то невидимое удерживало меня. — Жертва или одна из нас? — раздался голос, словно скрежет вилкой по металлу. Последнее, что я услышала — кряхтение. Эти звуки были полны напряжения и боли, как будто кто-то пытался выдавить из себя последние остатки жизни. Кряхтение могло нарастать, становясь все более интенсивным и невыносимым, словно предвестник чего-то ужасного, что вот-вот произойдёт. Казалось, что само пространство вокруг меняется, наполняясь холодом и тревогой. В этот момент я чувствую удушающий запах — запах смерти.  — Тори! Тори! Очнись! Глоток воздуха. Облегчение. Я вижу надо мной напуганное лицо Дэвида, его глаза полны тревоги, как будто он только что пережил кошмар. Вокруг меня все еще витает запах сырости и мыла, а в голове шумит, словно кто-то включил радио на полную громкость. — Что? Что произошло? — спрашиваю я, пытаясь собрать мысли в кучу. — Мы увидели лужу, которая шла ручьем из ванной. Подруга, ты чуть-чуть переборщила с водой, — сказал Том, который упирался в дверной проем, его фигура выглядит неуклюже на фоне разбросанных вещей и влажных полотенец. Я оглядываюсь на беспорядок вокруг: вода растекается по полу, отражая тусклый свет лампы, которая мигала, как будто тоже переживала этот хаос. Сердце колотится в груди, и я чувствую, как холодные капли пота стекают по виску. — Мне кажется, вам лучше уйти, — пробормотала я, голос мой звучит хрипло и неуверенно. — Чтоб ты оделась? Конечно, сейчас исчезнем! — воскликнул Дэвид, его попытка развеселить меня звучит неуместно на фоне всей этой ситуации. — Нет, я хочу, чтобы вы в целом сейчас поехали обратно к Лили или к себе по домам. Я не готова сейчас с вами что-то обсуждать. — слова вырываются из меня с трудом, как будто я пытаюсь оттолкнуть от себя нечто тяжелое и угрожающее. —Уйти? Ты сейчас серьёзно? — возмущено спросил Дэвид. —Ты видела своё состояние? Ты чуть ли не утонула в ванной, а еще говоришь, чтобы мы уехали. Ну уж нет, мы остаемся и точка. —Дэвид, умоляю.. Мне правда нужно побыть одной. Я обещаю, что сообщу, когда буду готова к разговору. Сейчас, понимаешь, я не в том состоянии, чтобы вести серьёзные диалоги на болезненную тему.   Дэвид посмотрел на меня глазами, в которых читался калейдоскоп эмоций отображавшихся на его лице.  Его тяжелый вздох разорвал гнетущую тишину. — Ладно, позвони до суда, как будешь готова что-то обсудить, — проговорил Дэвид, его голос стал более серьезным, но в нем все еще слышится нотка беспокойства. —Спасибо.. — тихо прошептала я. Парни ушли, оставив после себя след своего присутствия и меня одну. Тишина наполнила комнату, но она ощущалась не просто тишиной — это было гнетущее молчание, которое давило на грудь. Одевшись я побрела в спальню, присела на край кровати и потянула руки к лицу, пытаясь понять, что делать дальше. Вода продолжала капать из крана в ванной, создавая ритмичный звук, который казался мне зловещим. С каждой каплей в сердце зреет тревога — что же будет дальше? *** Этой ночью я не могла спать. Как только засыпала, передо мной возникало видение в ванной. Или это всё-таки была реальность? Я не могла точно сказать. В любом случае, я не знала, что мне делать. Боли в животе вызванные голодом стали беспокоить сильнее, поэтому я решила, что нужно хоть что-то в себя пихнуть, чтобы чувствовать себя сытой и хотя бы чем-то наполненной, не только лишней тревогой. Я направилась в сторону кухни. На столе стояли три кружки ароматного чая: одна была полностью заполнена, остальные были недопитые. Тот самый разговор, который не состоялся. Я понимаю, почему парни хотели со мной поговорить — чтобы определиться, на какой стороне они будут: обвинения или защиты. Но как будто бы этот выбор должен стоять за ними самими, не так ли? Дверь холодильника отворилась с тихим, покорным вздохом, и передо мной предстала картина идеального, леденящего душу запустения. Холодильник был не просто пуст — он был вымершим. Ослепительно-белый, стерильный свет лился на единственную обитательницу этих голых, холодных просторов: небольшую упаковку просроченного сыра, забытую на стеклянной полке. Воздух внутри был неподвижным и сухим, пахнул ничем — ни намека на былые ароматы еды, только холодная пластмасса и слабый металлический дух. И посреди этого белого царства одиночества лежал он. Кусок сыра, завернутый в пожелтевшую, сморщенную пищевую пленку, под которой скрывалось нечто твердое и безжизненное. Сквозь полиэтилен проступали пятна неприятного, тускло-желтого цвета, а по краям, там, где пленка отстала, тянулись сухие, рассохшиеся трещины.  Я взяла его в руку. Он был холодным и твердым, как камень, и легким — вся влага и жизнь давно испарились из него. Пленка хрустнула с тихим, предательским звуком. Я понимала, что это — единственный выбор. Ужин из окаменевших воспоминаний.  Тяжело вздохнув я поняла, что этого явно недостаточно, чтобы поесть. Тем более после вчерашнего хотелось бы чуть-чуть забыться, так что алкоголь был бы кстати. Я обошла кухню в поисках чего-то более подходящего, но в голове все еще крутились обрывки разговоров и воспоминаний, которые не давали мне покоя. Свет тускло мерцал над головой, создавая тени, которые плясали по стенам, словно напоминали о том, что произошло. Я вспомнила о том, как смеялись мы все вместе, о том, как легко было делиться своими мыслями и чувствами. Теперь же остались только недосказанности и страхи. Я почувствовала, как в груди поднимается комок тревоги. Вернувшись к столу, схватила кружку с нетронутым чаем и сделала глоток. Горький вкус напомнил о том, что жизнь не всегда сладка. Я поставила кружку обратно и снова открыла холодильник, надеясь на чудо? А нет, здесь все еще противный кусок сыра. Что ж, лишний раз на улицу не горю желанием идти, так что пользуемся достижениями цивилизации — доставка еды. Быстро набрав продуктов, я заказала доставку.  — Курьер будет через полчаса. Отлично, ну а пока наконец изучу ту самую флешку Дэвида, которую он, к счастью не забрал. Заодно и данные перекину себе на компьютер. — сказала я, ведя диалог сама с собой. Здесь было несколько папок.  «Погибшие преступники», «За решеткой», «Непойманные», «Неизвестные объекты».  — Так стоп! Про четвертую папку он мне не рассказывал. Что за «неизвестные объекты» и как это касается основного дела? — удивленно спросила я. С замиранием сердца кликнула на данную папку и увидела файлы с блокнотами. По всей видимости, это были личные записи самого Дэвида. Нажав на одну из последних, я открыла текст: «Правительство США явно от нас что-то скрывает. Этих существ могли создать только люди. Люди из маленьких городов жалуются на человекоподобных существ. Массовая пропажа людей. Сомневаюсь, что Мистер Стоун позволит мне в это вмешаться, но мне нужно защитить людей, мне нужно защитить её, чего бы это ни стоило…» В этот момент раздался звонок в дверь. Слишком быстро доставили продукты? Или это что-то другое? Сердце забилось быстрее, а в голове закружились мрачные мысли. Подойдя к двери, я прижалась к глазку. Паранойя достигала своего пика.  Я увидела парня в кепке, который держал пакет, но его голова была опущена. Он начал стучать, его удары звучали как глухие колокольчики в тишине. Похоже, у этого парня сегодня слишком много работы. Открывая дверь, я почувствовала, как холод пробежал по спине. Он быстро поднял голову… это был Вудс?! — Сюрприз!!! — вырвалось у него с широкой во все 32 зуба улыбкой. Его зубы были не просто желтыми — они выглядели как будто покрытыми застывшей кровью, испещренной черными пятнами гнили. От неожиданности я подскочила. — Что ты? Что ты здесь делаешь? — О, ну что ты, милашка. Я же говорил, что сам тебя найду. И вот! Нашел ведь! — он переступил порог моего дома, закрыв за собой дверь, и я почувствовала, как воздух стал тяжелее, как будто он принес с собой тьму. — Ну я погляжу, у тебя сегодня интересный вечер намечается, да? — Это ты про бутылку? Нет, вино не на вечер. Оно мне явно нужно сейчас. Слова застряли у меня в горле, когда я заметила блеск в его глазах — что-то дьявольское и непередаваемо пугающее. Он шагнул ближе, и я ощутила его запах: смесь пота и чего-то гнилого, словно он только что вышел из могилы. Я попыталась отступить назад, но за спиной уже была стена. В этот момент я поняла: он не пришел просто так. Вудс шагнул ещё ближе, и я почувствовала, как его присутствие заполнило комнату, словно тень, которая поглощает свет. Я попыталась собраться с мыслями, но они путались в голове, как листья в бурю. Его взгляд устремился к открытому ноутбуку. — Ах ты хитрая лиса — с прищуром и немного растягивая слова сказал Джефф, — ты не должна была копаться в этих делах, — произнес он, его голос был низким и пугающим. — Ты не понимаешь, с чем имеешь дело. — Я… я пр-росто хотел-ла понять, что происход-дит, — произнесла я, с заиканием. — Он был моим другом, кол-л-легой. Я-я дол-лжн-н-на знать правду. — Другом? — Вудс усмехнулся, и в его улыбке не было ничего человеческого. — У него были чужие секреты, и ты теперь в них замешана. Ты не можешь просто взять и вытащить их на свет. Я вспомнила записи на флешке, слова Дэвида о существах и правительстве. Вудс явно знал больше, чем говорил. Но что он мог сделать? Я уже знала достаточно. — Ты не испугаешь меня, — заявила я, хотя сама чувствовала, как дрожь пробегает по телу. — Я не собираюсь прятаться. Он наклонился ко мне ближе, и его глаза сверкнули, как у хищника.  — Прятаться? Милая, ты даже не понимаешь, что вокруг тебя происходит. Эти «неизвестные объекты» — это не просто мифы. Это реальность, и они не любят, когда кто-то вмешивается. Я вспомнила записи Дэвида о пропавших людях и существе, которое находилось у меня в ванной. Вудс продолжал: — Ты думаешь, что ты одна такая умная? Что ты сможешь разобраться с этим? Я пришел сюда не для того, чтобы пугать тебя. Я пришел узнать детали о сделке. Ну-у — он с каким-то странным энтузиазмом протянул это слово — и возможно предупредить тебя. — Предупредить? О чем? — спросила я, чувствуя, как внутри меня нарастает злость. — О том, что ты не единственная, кто ищет правду. Есть другие. И они гораздо более опасны, чем я. Я чувствовала себя в ловушке. Вудс говорил непонятными загадками, которые больше пугали, нежели побуждали на поиски ответов. Его слова, словно тёмные облака, нависали над мной, заполняя пространство угрюмым предчувствием. — Что ж, пойду открою бутылочку вина, а ты готовь доказательства, что связана с одним из членов правительства, дорогуша. — Стой! — я схватила его за руку, чувствуя, как холод его кожи проникает в меня, словно ледяной поток.  — Переживаешь за алкашку? Не волнуйся, студенточка, я оставлю тебе часть... ну один бокал. — Нет... Я не это... Аййй… Что ты сделал с курьером? Джефф расплылся в улыбке — его лицо искажалось в зловещем гриме, и в глазах плясали огоньки безумия. — Убил. — он приблизился ко мне, и я почувствовала его дыхание, горячее и сладковатое, как запах разлагающегося мяса. — Или тебе нужны подробности нашего чудного общения? — Нет! Замолчи! Паника. Если всё это время я пыталась её сдерживать, то сейчас она достигает своего пика. Сердце колотилось в груди, как дикий зверь, пытающийся вырваться на свободу. Я чувствовала, как холодный пот стекает по спине, а ком в горле делает каждый вдох мучительным. Комната вокруг меня начинала кружиться, стены казались слишком близкими, словно они сжимались, чтобы поглотить меня целиком. В голове метались образы: курьер с испуганным лицом, его глаза полны ужаса перед тем, как исчезнуть в тени. Я пыталась представить себе его последние мгновения, но мысли путались в клубок страха и отчаяния.  Он способен на всё. Вудс был не просто человеком — он был чудовищем в человеческом обличье. Джефф отстранился от меня, потеряв какой-либо интерес. Я же направилась в сторону своей спальни. Через пару мгновений, я швырнула листы бумаги из детдома прямо на стол и перед лицом Вудса. — Так-так-так. Разговор намечается интересный, милашка.