поделись улыбкою своей, и она к тебе не раз ещё вернётся

      — Смотри внимательно, милая, — мужская рука крепко держит её голову, не позволяя отвернуться. — Это то, что должно происходить с теми, кто стоит у нас на пути.       Пальцы давят на черепную коробку, словно если она совершит хоть одну попытку прекратить наблюдение, они продавят тонкую мягкую кость за непослушание.       Она дрожит, чувствуя во рту вкус сладковатой гнили. Или это — запах, исходящий от тела человека, за которым она сейчас наблюдает?       Хотя, его и человеком-то назвать уже язык не поворачивается. Труп, по каким-то причинам до сих пор пытающийся держаться за жизнь.       Ей хочется закричать.       Слёзы, горькие и солёные, стекают по щекам и щиплют ссадину от удара на правой.       Дрожь выламывает маленькое тело, не способное выдержать силу отчаянной борьбы, исходящей от человека, за которым она наблюдает, и собственной беспомощности.       Почему именно в таком возрасте, хотелось спросить у той, что стала причиной пробуждения её в этом теле.       Почему нельзя было закинуть её в тело незадолго до момента зачатия?       Для чего ей теперь нужно переживать всю чёртову жизнь матери главного героя, о которой даже никому не было известно?!       У Сэра Крокодайла не было глубокого проработанного прошлого, не было детства и периода юношества.       Он сразу появился взрослым, сильным, жестким и харизматичным персонажем с опытом битв за широкими плечами.       Но она — не взрослая. Она не сильная, не жёсткая и далеко не харизматичная.       Она маленькая девочка пяти лет с тонкими запястьями и острыми коленками.       Она чувствительная, ранимая и совершенно жалкая перед чужими страданиями.       А шутки её ничто иное как попытки защититься от чудовищной реальности.       И как вот это должно стать влиятельным, могущественным, не заботящимся о переживаниях черни Сэром Крокодайлом?!       — Хватит, — разрушено шепчет она, сдаваясь и закрывая глаза. — Пожалуйста, хватит.       Мужчина с разочарованием цокает языком.       Он делает жест рукой, приказывая слугам, издевавшимся над рабом, убраться прочь.       Он с презрением глядит на свою слабую и совершенно не готовую к принятию главенства рода дочь.       Как у него могло родиться что-то такое безвольное и не готовое идти по головам людей, думает с отвращением он, уходя из подвала.       Она оседает на холодный пол и начинает плакать чуть громче, размазывая слёзы по щекам.       За что… За что? За что?!       — Эй, малышка… — неожиданно для неё хрипит подвешенный за руки пленник.       Она вздрагивает и поднимает голову, в ужасе и одновременно с этим в восхищении глядя на него — после всего произошедшего он ещё может говорить?       — Тут в углу моей темницы — кха-кха! — с потолка падает вода… Набери, пожалуйста, — она слышит нотки веселья в его голосе и это сводит с ума.       — Как ты можешь, — неприятно высоким голосом возмущённо обращается к нему она, — как ты можешь веселиться в такой ситуации?!       Пленник издаёт мягкий смешок.       — Если не веселиться, жизнь будет унылой и скучной. Вон, как твой папаша, — произносит он и каркающе смеётся.       Она растерянно хмурится и подходит ближе, наконец заходя в темницу.       Это взрослый мужчина с короткими тёмными волосами, густыми седыми бровями и чёрными глазами, внимательно глядящими на неё с высоты своего положения.       Возможно, когда-то он был красивым, но теперь, после всего, что с ним делали, можно заметить лишь отголоски тени привлекательности.       У него широкая искренняя улыбка, которая поражает её до самой глубины маленького сердечка.       Неужто, с восхищением думает она, именно такие люди и населяют этот мир? Сильные духом, полные воли к жизни…       — Как тебя зовут? — спрашивает он, немного подслеповато прищурив глаза.       — Крокодайл, — тихо отвечает она, стыдясь имени, ассоциируемого исключительно с жестоким и безжалостным родителем.       — У вашей семьи какие-то ненормальные фетиши на крокодильи имена, — задумчиво бормочет пленник, не принимая во внимание тот факт, что перед ним маленькая девочка, которая не должна знать, что такое «фетиши».       Но она издаёт позабавленный смешок. И правда. Отца Крокодайл зовут Кайман, а деда — Аллигатор.       И, если её в тело матери главного героя отправили только из-за того, что она была без ума от крокодилов в прошлой жизни, то это просто издевательство.       Думая о превратностях судьбы, она набирает в маленькие ладошки ледяную воду, стекающую из щели в потолке темницы, и аккуратно подходит к пленнику, который, натянув цепи, удерживающие его, наклоняется, чтобы испить собранную ей мутную водицу.       Она делает так ещё несколько раз, ощущая, что впервые после появления в этом мире и в этом теле, чувствует себя в какой-то степени даже на своём месте.       Ей нравится быть полезной. Нравится видеть и слышать, что человек удовлетворен и рад тем, что она оказалась рядом.       Пленник довольно улыбается, и она отвечает ему улыбкой — тёплой, мягкой и немного робкой.