колыбельная для Солнца

      Она всегда смеялась, когда в прошлой жизни слышала фразы на тему счастья, приходящего с рождением ребенка.       Что за глупости, отмахивалась она от поучений бабушки и старшей сестры, разве возможно наслаждаться тем, как твоё тело разрывается на части?       Роды были пренеприятнейшим опытом, который ей не хотелось больше повторять.       Но дело-то, оказывается, было не в них.       Легко мурлыкая сорванным из-за продолжительных родов голосом колыбельную, Крокодайл мягко покачивала спящего в её руках младенца, красного и сморщенного.       Впервые за все десятки лет нахождения в этом мире, она испытывала такую разрывающую сердце привязанность к кому-либо.       Никогда прежде она не ощущала настолько сильное желание оберегать и заботиться.       Внутри ворчала тьма, растерянная светлой любовью, заполняющей внутренности и каждый уголок сознания.       Мальчик улыбнулся, почувствовав на своём лбу прикосновение кончиков пальцев, и Крокодайл замолчала, оборвав себя на полуфразе.       Только сейчас к ней пришло осознание того, что она не просто создала человека.       Она создала и родила главного героя, надежду и путеводную звезду этого мира.       Дверь со скрипом приоткрылась, и в комнату заглянули Робин и Эйс, вцепившийся в руку Нико.       — Крокодайл-сан, можно? — тихо поинтересовалась девочка, удерживая нетерпеливо рвущегося к женщине мальчишку.       Крокодайл улыбнулась.       Да, может она и родила единожды, но у неё было больше одного ребёнка.       И пусть она не испытывала к ним той же глубокой, уничтожающей душу привязанности, что разрасталась в ней с появлением на свет Солнца этого мира, они были ей до́роги.       Песок тихо зашуршал и легко приподнял детей, чтобы посадить их на кровать, на которой лежала Крокодайл.       Эйс подполз к ней и внимательно посмотрел на спящего мальчика. Он нахмурился и поднял голову:       — Почему он такой страшный? — спросил Портгас Ди с детской непосредственностью.       — Потому, что когда мы рождаемся, богини красоты не успевают в первые часы после появления на свет преподнести нам свои дары из-за того, что празднуют вместе с другими богами… — пространно ответила ему Крокодайл, и прижавшаяся к другому её боку Робин хмыкнула.       Она уже была взрослой. И за эти девять месяцев, что Крокодайл вынашивала ребенка, прочитала много книг про их рождение, про роды, про послеродовую депрессию и последствия на организм матери. Робин была готова ко всему.       Во всяком случае, она так думала.       — Надеюсь, богини красоты хорошо постараются над ним, — проворчал Эйс, поудобнее устраиваясь в объятиях Крокодайл.       Она мягко засмеялась. В таком возрасте, а уже маленький саркастичный чертёнок.       Они сидели так ещё некоторое непродолжительное время, Эйс успел задремать, убаюканный тихим голосом. Дверь вновь отворилась.       Крокодайл замолчала, слегка распахнув глаза. Она не ожидала увидеть его. Гарпа, Дадан, да даже чертова Белоуса, но не…       — Ты пришёл, — вздохнула она, не понимая, что чувствует. Удовлетворение, раздражение, злость? Или всё сразу?       — Я должен был, — Драгон делает несколько шагов и останавливается у изголовья кровати.       Он ловит хмурый взгляд девчонки с Охары, что третий год следовала за Крокодайл и помогала ей в её проклятой работе. Затем Монки Ди замечает спящего тут же сына Гол Ди Роджера, неожиданно привязавшегося к этой ведьме.       Ведьме, родившей ему сына.       — Его зовут Луффи, — Крокодайл вновь оглаживает пальцами лицо маленького Солнца, что осветит этот мир внутренним огнём.       Луффи улыбается.