танго со смертью

      Крокодайл любила балы-маскарады.       Ей нравилась атмосфера таинственности, витающая в больших залах драгоценных дворцов, заполненных людьми, на одну ночь отказавшихся от собственного «Я».       Ей нравились тематические наряды, вызывающие воспоминания о предыдущей жизни, такой далёкой и словно бы уже нереальной. Она лелеяла моменты просветления своей памяти, боясь полностью забыть о том, кем она была.       Ей нравились маски, скрывающие не только лицо, но и личность человека. Чем более искусной была маска, тем дольше Крокодайл хотелось рассматривать её, проводить пальцами по украшениям и узорам. Она была заворожена ими.       В общем, Крокодайл любила балы-маскарады.       Независимо от того, кто и почему проводил их. Ей были безразличны организаторы до тех пор, пока их имена не были произнесены в контексте разговора об убийстве.       Она наслаждалась очередным балом, тематикой которого было прошлое острова, где они, собственно, находились.       Мода знакомого ей из прошлой жизни начала двадцатого века, представленная в изящных, нежных и чувственных нарядах, радовала её глаза проходящими мимо в танце девушками.       И сама Крокодайл была в похожем наряде.       Открытая шея, обнажённые острые ключицы. Скользящая по коже чёрная тонкая ткань, крепко держащаяся на широких плечах. Широкий пояс, подчеркивающий её узкую талию, и прямая юбка, скрывающая сильные высокие ноги.       Но венцом этого образа была великолепнейшая фарфоровая маска, инкрустированная драгоценными камнями и полностью закрывающая лицо.       Маска была произведением искусства, и никто не мог узнать, кто за ней прячется.       Это был очередной виток танцев. Сменились пары, и напротив неё встал мужчина, впервые за вечер оказавшийся выше неё.       Крокодайл была высокой женщиной. Её рост составлял два метра и тридцать сантиметров, что доставляло серьезный дискомфорт всем её предыдущим партнёрам (не только в танцах).       Один из таких, что едва не дышал ей в сиськи, был с позором отправлен к девушкам его ростовой категории.       Но этот… Он был выше её примерно на сантиметров двадцать.       Пребывая в некотором состоянии приятного шока от долгожданной встречи с человеком, для которого она сама задирала голову, Крокодайл вложила в протянутую ладонь, сухую, широкую и мозолистую, свою.       Их взгляды встретились, и мелодия, созданная руками живых музыкантов, вновь наполнила зал, заставляя пары пуститься в торжественный, но всё же немного более бодрый танец.       Крокодайл распахнула глаза.       Пальцы на её талии сжались.       Они узнали друга друга.       И даже несмотря на то, что с прошлой встречи лицом к лицу прошло больше пяти лет, она не могла забыть эти черные, прожигающие насквозь силой неутомимой ярости чёрные глаза.       — С каких пор глава революционной армии принимает участие в бале-маскараде? — глухо из-за маски и насмешливо поинтересовалась она.       — С каких пор самую разыскиваемую наемную убийцу стали волновать дела революционной армии? — о, как она скучала! Этот голос ласкал её слух с первых хриплых нот.       — С тех пор, как её главой стал-       Музыка неожиданно стихла. И до них, остановившихся точно так же, как и другие растерявшиеся пары, донёсся визгливый голос, принадлежащий женщине, организовавшей мероприятия:       — Танго! Я хочу танго! Немедленно начните играть танго!       Крокодайл переглянулась с Драгоном.       — Отпустите мою руку или покажете мне, чему вас учат в застенках ревармии? — с вызовом произнесла Крокодайл, прищурив глаза.       Она ожидала, что Монки Ди взорвётся, раздраженный её вызывающим поведением, и оттолкнет её. Это было, казалось ей, в его характере, но…       Зазвучали первые резкие, страстные ноты, и Драгон, вопреки ожиданиям Крокодайл, перехватил её руку и изменил их положение, прижимая её к своему телу.       Платье было не приспособлено к таким танцам, потому, перед тем, как начать двигаться, Монки Ди холодными пальцами слегка собрал ткань на бедре Крокодайл.       Она удивленно вздохнула и вздрогнула.       Её научили танцевать ещё в далекой юности, когда отец Крокодайл пытался создать из своей непутёвой дочери если не наследницу рода, то достойную жену для кого-нибудь полезного.       Пальцы Драгона, несмотря на то, что были ледяными, обжигали кожу. Его тёмные глаза, таящие в себе могущество и силу морей, глядели на неё сверху с насмешливым блеском.       Он насмехался над ней!       Крокодайл оскалилась. Он все равно не увидел это — маски продолжали скрывать их лица.       Крокодайл почувствовала игривое раздражение, вызывающее в ней какое-то детское желание вступить в спор. Этот чёртов Монки Ди при каждом их столкновении (а это было лишь второе!) выводил её из себя!       Она прижалась к нему плотнее и самодовольно хмыкнула, почувствовав как на мгновение сжались ледяные пальцы.       — Вас смущает женское тело? — бархатисто прошептала она.       — Меня смущает ваше тело, — тяжело, давяще парировал Драгон.       Крокодайл невольно вспомнила их первую встречу, когда Драгон хотел убить её, желая найти возмездия за убитого товарища.       Он двигался резко, стремительно, нанося удары безжалостно и агрессивно. Но сейчас же…       Они словно игрались друг с другом. Не нападали, но пытались надавить на другого, подчинить его своей воле и силе.       Драгон сжал её талию, и Крокодайл плавно, соблазнительно выгнулась в спине, чтобы в следующее мгновение прижаться к широкой груди Монки Ди.       Погружённые в свой танец, становящийся с каждой нотой визжащих музыкальных инструментов, всё более вызывающим, агрессивным и страстным, они не замечали, как люди расступались перед ними.       — Зачем же вы прибыли на этот праздник жизни? — полюбопытствовала Крокодайл, когда они оказались на расстоянии острого взгляда, скользящего по узорам маски. — Не для того ли, чтобы убить наследника короны?       Этот остров находился под тиранией принца, жестокого и алчного, уничтожившего всё то, что кропотливо создавали его предки. Его слабый, немощный отец уже не мог управлять страной, но был жив.       Принц Ситри так высоко поднял налоги, чтобы продолжать бесконечный торжественный банкет на костях своего погибающего в нищете народа, что это казалось даже абсурдным.       Крокодайл было всё равно. Она находилась здесь потому, что любила балы-маскарады. На страдание простых людей ей было наплевать.       Но не наплевать было Драгону, прибывшему на бал, организованный одной из супруг принца. Наверняка где-то неподалеку его маленькая армия собиралась начать революцию.       — А вы? Насладиться блеском дворцов, построенных на костях невинных людей? — с агрессией в голосе усмехнулся Монки Ди, наклоняя Крокодайл и глядя на неё со злобой, направленной на неё и одновременно на всех, кто находился здесь.       — Нет, — выпрямилась Крокодайл, решив всё-таки хватать Монки Ди за яйца.       Приближается срок, когда должно произойти зачатие.       — Теперь я нахожусь здесь ради вас, — обнимая мужчину за широкую крепкую шею, насмешливо промурлыкала Крокодайл. — И если вы желаете, я могу помочь вам в вашей маленькой революции…