скажи мне, кто твой брат, и я скажу, кто ты

      Она убивала людей потому, что могла это делать. Принципы морали и нравственности покинули её разум ещё в далёком детстве, когда она осознала, что в этом мире говорит исключительно Сила.       Сильный пожирает слабых. Она была сильной, и доказывала себе это каждый раз, когда стояла над поверженным человеком, по несчастливой случайности оказавшемся её целью.       Если они не могли противостоять ей — она безжалостно убивала их. Но если они давали отпор, выбивающий из неё весь дух и пробуждающий жажду хорошей драки, она с довольной улыбкой уходила и впоследствии лгала заказчикам.       Она убивала, чтобы заработать деньги. В течение десяти лет это было её единственным способом заработка и, что ж… Она действительно стала довольно богатой.       Но теперь наступило время, когда она должна была отказаться от привычного ей способа заработка. У неё было трое детей, и если одна из них вполне могла за себя постоять, то другие двое были слишком беспомощны.       И, осознавая это, Крокодайл решила заняться другой деятельностью (конечно, после того, как Луффи начнёт ходить — сейчас он был слишком зависим от неё).       Вариантов было много. За годы жизни в этом мире она приобрела действительно много полезных рабочих навыков. Которые, при сильном желании с её стороны, можно было бы развить в профессиональные умения. Но сейчас времени на это не было.       На торговом судне, на котором они бежали от «мужа и отца-тирана», экипаж в основном состоял из женщин, и Крокодайл, потерянную, напуганную и отчаянно желающую спасти своих детей, они приняли на корабль без вопросов.       Их пункт назначения вполне устраивал Крокодайл. Логтаун был местом, где можно было без проблем найти корабль, следующий на Гранд Лайн.       — Мисс Кора? — тихо прозвучал тонкий девичий голос, и в каюту, где в течение нескольких дней Крокодайл жила вместе с детьми, заглянула молодая девчушка. Заметив, что женщина не спит, а кормит своего младшего ребенка, девочка продолжила: — Скоро мы прибудем в Логтаун.       Крокодайл молчаливо улыбнулась и благодарно кивнула.       Помимо внешних изменений (она не только покрасила детям волосы, но и нарисовала им на лбу, меж тонких бровей, хуадянь в виде небольшого лотоса, а себе и Робин также нарисовала тонкие полосы, идущие от середины нижнего века до линии челюсти), Крокодайл побеспокоилась также и о своём образе.       Если Пустынная Императрица была жестокой, свирепой, безжалостной убийцей, не ценящей человеческую жизнь, то несчастная молодая мать троих детей «мисс Кора» была мягкой, молчаливой, ласковой женщиной, заинтересованной лишь в воспитании своих ангелочков.       Всё, что связывало мисс Кору и Пустынную Императрицу, был рост и черные проницательные глаза. Но такие характеристики были у многих женщин, так что она была в безопасности.       — Кора? — позвала её капитан корабля, подойдя к ней, когда Крокодайл вышла из своей каюты. — Ты знаешь, где остановишься, чем будешь заниматься? — мягко, обеспокоенно поинтересовалась женщина, переведя жалостливый взгляд на угрюмых детей.       Это было забавно — то, как Крокодайл отрабатывала с детьми их общую лживую историю, в которой её звали Кора, Робин — Роуэн, а Эйса — Энди. Луффи решили звать просто Лулу. Согласно истории, дети были настолько травмированы тем, как обращался с ними и с их матерью отец, что замкнулись в себе и ни с кем, кроме друг друга, не разговаривали.       Отыгрывали они так, что складывалось впечатление, будто они всю жизнь терпели внутрисемейное насилие. Впечатляюще. Поэтому Крокодайл каждый день в течение всего плавания до Логтауна обнимашками, поцелуями и ласковыми словами напоминала детям, что они любимы, дороги, важны и вообще никто не посмеет поднять на них руку, пока она — их мама.       — Думаю, мы пока остановимся в гостинице, — неуверенно пробормотала Крокодайл, поправляя тонкую ткань шарфа на своей голове.       Это тоже было частью их «маскировки» — головные уборы для каждого члена семьи. На Эйсе была простая бандана, из-под которой выглядывали непослушные красные прядки, тогда как на Робин и Крокодайл — шейлы, свободными краями ниспадающие с их плеч.       — Нам нельзя сейчас быть слишком активными, так что поиск работы это не лучший вариант, — невесело усмехнулась Крокодайл, про себя же цинично думая о том, что это всего лишь параноидальные попытки замести следы и исчезнуть. — Вы ведь знаете, мой муж дозорный…       Капитан судна понимающе вздохнула:       — Здесь живёт одна моя хорошая знакомая… — начала она, когда судно подошло к причалу. — Женщина пожилая, одинокая… Думаю, она будет не против.       Сойдя с корабля, они сразу направились к той женщине. Жила она в «спальном» районе, тихом, пустынном, но солнечном и чистом. Это было прекрасное место на первое время. Дети крутили головами, рассматривая ухоженные двухэтажные домики.       Женщина, про которую говорила капитан, была действительно старушкой. Седая, горбатая бабулечка задумчиво глядела на них, пожевывая нижнюю губу. Она выглядела безобидной, слабой и беспомощной, но…       Крокодайл чувствовала. Она ощущала волей или просто внутренней чуйкой, что мягко улыбающаяся старушка, ласково ущипнувшая показавшего ей язык Эйса за пухлую щеку, далеко не та, кем кажется.       Она дозорная? Если это так, то им нужно как можно скорее убираться отсюда.       Они пили чай, и старушка со смехом вспоминала о том, какой забавной девчонкой была женщина, что привела их сюда. Атмосфера была беззаботной, лёгкой — ничего не предвещало беды, но Крокодайл никак не могла расслабиться.       Она сидела с прямой спиной, не притрагиваясь к чашке чая и тяжёлым взглядом следила за плавными движениями забывающих дрожать морщинистых рук. Они двигались неспешно, но уверенно — Крокодайл была убеждена в том, что эти руки держали оружие.       Тепло попрощавшись с женщиной, оказавшей им неоценимую помощь, Крокодайл осталась со старушкой одна — дети поднялись на второй этаж.       Деревянная дверь тихо скрипнула…       Крокодайл отклонилась в сторону, хватая рукой брошенный в её сторону нож. Стремительно развернувшись, она напряжённо уставилась на сидящую за столом бабку, мягко и ласково улыбающуюся ей со своего места.       — Какая ловкая, — вздохнула бабка с улыбкой, делая глоток чая. — Я в твои годы была такой же, эх…       — Кто ты такая? — холодно потребовала Крокодайл, щуря глаза.       — Я? Ху-ху-ху! — засмеялась бабка, закидывая руки за голову. Она игнорировала витающее в комнате напряжение и была такой беззаботной, что это вызывало зубной скрежет. — Фамилия моя гремела на весь мир долгие годы благодаря моему младшему брату… Его, кстати, здесь и казнили, в этом городе.       Крокодайл распахнула глаза. Ей хотелось громко и истерично рассмеяться, а затем вырвать себе волосы. Она могла встретить в этом проклятом городе кого угодно! Кого, блять, угодно! Но она встретила…       — А имя моё — Гол Д. Роксана, — старческий, но полный силы голос звучал в голове Крокодайл глухим стуком забивания гвоздей в крышку гроба. — Но не мне говорить о гремящем на весь мир имени, не так ли, Леди Крокодайл?       Какой там был план? Избегать неприятностей?       В пизду его. Неприятности находят её сами.