I never dreamed that I'd love somebody like you*

      Они стоят друг напротив друга, освещенные молочным светом молодого месяца и не смеют сделать первый шаг, переступить невидимую грань. Они дышат тихо и в унисон — кажется, сделай кто-то более шумный и глубокий вдох, очарование бесконечного мгновения осыпется звонким стеклом.       Крокодайл проводит завороженным взглядом по чертам лица Росинанта, отзывающегося в её сердце сладостной дрожью. Не было в её жизни ни одного мужчины, столь привлекательного и волнующего сознание прежде всего лицом и только потом — силой. Росинант был идеальным. И это сводило с ума.       Донкихот мягко, робко улыбается, опуская свои глаза, таящие на светлой радужке тепло рассветного солнца, согревающее Крокодайл изнутри.       Она задыхается. Ей хочется обнять его, хочется поцеловать его, хочется посвятить ему каждую лунную теплую ночь, каждый безоблачный ветреный день. Крокодайл теряется под силой чувств, оседающих на лёгких трепещущими бабочками, и делает шаг назад.       — Нет! — взволнованно восклицает Росинант и протягивает руку, мягко, несильно, но отчаянно сжимая тонкое запястье. — Не уходи, я столько времени искал тебя, я- — он говорит торопливо, сглатывая последние звуки слов в задыхающемся ритме голоса.       — Зачем? — напрягается Крокодайл, готовая в любое мгновение рассыпаться в хватке нежной руки золотым песком, в зареве очарования вспоминая о том, что Росинант дозорный и им же наверняка остался. — Ты здесь не один?       — Ч-что? — растерянно моргает Донкихот, а затем распахивает глаза и яростно качает головой: — Нет, ни в коем случае, в Алубарне только я и Ло! Крокодайл, я слишком эгоистичен, чтобы после стольких лет поисков сдать тебя Дозору, — он произносит это неожиданно серьезно и решительно, превращаясь из мягкого и робкого мальчишки во взрослого мужчину.       — Так зачем ты искал меня, mi Corazón? — с ухмылкой выдыхает Крокодайл, вставая к Донкихоту вплотную и задирая голову ещё выше. Это довольно забавно — обычно она никогда не встает так близко к людям, что были значительно выше неё (Драгон не считается, вся близость с ним была исключительно вынужденная).       — Я… Я хотел увидеть тебя, — Росинант поднимает руку в намерении коснуться щеки Крокодайл, но останавливается, сжимая длинные пальцы в кулак и убирая руку за спину. Он поворачивает голову и бормочет, становясь снова нежным и робким мальчиком: — Мне нужно было… Я понимаю, что это может прозвучать не очень нормально, но мне нужно было встретиться с тобой, Крокодайл.       — Почему? — интересуется она, душа в себе желание подняться при помощи песка в воздух и расцеловать его. Глупость ведь — столь ребяческое поведение. — Почему ты так нуждался во встрече со мной?       — Я должен был отблагодарить тебя, — начинает он, и Крокодайл разочарованно хмыкает, с отвращением коря себя внутри за то, что позволила себе понадеяться на существование ответных чувств. Это лишь благодарность.       Всего лишь желание воздать ей за спасение жизни. И ведь ему невдомёк, что, умри он тогда, Крокодайл не смогла бы спокойно жить всю оставшуюся жизнь, ненавидя себя за то, что не пришла на помощь.       Она рассыпается поблескивающим в свете Луны песком, с горечью понимая, что от чужих слов благодарности станет только более тошно. Неужто она действительно подумала, что Донкихот Росинант разделит столь трепетное чувство с такой, как она? Безжалостной убийцей, преступницей без чести и морали, безнравственной женщиной?       Подумала. Искренне поверила, как девочка-подросток в существование влюблённости в чужом сердце. Смехотворно.       В её-то года и верить в то, что любовь придёт к ней в облике идеального мужчины!       Наблюдая за тем, как Крокодайл рассыпается в его руках, Росинант в ужасе распахивает глаза, пытаясь поймать стремительно поднятый в воздух золотой песок.       «Нет! — думает он в отчаянии, спотыкаясь и падая на песок на дороге, не позволяющий ему подняться и побежать за Крокодайл. — Нет, нет!»       Благодарность была причиной его путешествия и поисков малейшей информации? Нет, совершенно точно не она. Хотя, может, в начале пути так оно было — им двигало желание отблагодарить женщину за своё спасение. Но потом… Он стал одержим ей.       Стал одержим насмешливой, но неуловимо нежной улыбкой, когда она стояла перед ним посреди зимнего острова, такая уверенная в себе и своих способностях. Стал одержим её властным, высокомерным взглядом, глядящим со всех листовок, когда-либо существовавших. Стал одержим воспоминанием о тепле тела, столь бережно и заботливо несущем его сквозь пургу. Стал одержим каждым упоминанием её имени — в контексте битв, из которых она в большинстве своём выходила безупречной победительницей.       Донкихот Росинант был одержим Леди Крокодайл.       Именно это стало причиной того, почему он искал её все эти три года. И, упустив её сейчас, он испытывал такой ужас и ненависть к самому себе за то, что не использовал верные слова, за то, что не удержал и не дал понять искренность намерений. Его затошнило.       Если он не сможет найти её здесь, в Алубарне, то Ло придется вместе с ним посетить каждый чёртов город, каждую крохотную деревеньку этой страны.