этой ночью чьё-то сердце от любви горит

      Крокодайл наклоняется корпусом назад, уходя от стремительной, смертоносной атаки пропитанного волей вооружения меча, и сформировав под ногами полностью отвлекшегося на неё Михоука зыбучие пески, погребает его по колени в иссушенную землю.       И замирает, ощутив уперевшийся в упругую кожу живота конец меча. Продолжи она погружать Дракуля под землю, он вспорол бы ей брюхо до самой глотки. И против воли вооружения, нагревшей металл меча, песок бы ей не помог.       Крокодайл вздыхает и выталкивает Михоука из земли, возвращая потрескавшейся суше всю её влагу, собранную на время их тренировки. Михоук с выражением отвращения на лице отряхивает свои сапоги и брюки от песка и земли.       — Драться с тобой слишком грязно, — ворчит Дракуль, убирая меч в ножны.       Крокодайл позабавленно смеётся, растрепав свои короткие, слегка влажные после пары часов плодотворной драки волосы. И, окинув внимательным взглядом доступное пространство заброшенного жителями деревни берега, снимает с себя футболку.       Дракуль давится водой из бутылки, которую они принесли вместе с полотенцами и сменной одеждой, и кричит, во все глаза наблюдая за тем, как быстро раздевшаяся Крокодайл бежит к морю и с разбегу прыгает в теплую на закате воду:       — Какого чёрта?!       Она же фруктовик и не может плавать!       Михоук снимает с себя тренировочный костюм, сбрасывает сапоги и меч на землю и прыгает за сумасшедшей девчонкой в воду. Он хватает её за обнажённую узкую талию несколькими секундами спустя и всплывает. Всё это занимает не больше двух минут.       Михоук гневно бросает хрипло смеющуюся Крокодайл на землю и кричит на неё, помещая в свой крик весь страх потери, пламенем вспыхнувший внутри него:       — Ты совсем с ума сошла?!       Крокодайл беззаботно смеётся, а затем мягко улыбается, касается щеки нависнувшего над ней юноши, ласково скользит по влажной коже и вплетает пальцы в его мокрые волосы:       — Я знала, что ты спасёшь меня.       И тянет его на себя, приникая губами к скривившемуся в гневе рту. Дракуль тут же слабеет, ярость покидает его тело с шумным вздохом, тонущим в неспешном, но глубоком поцелуе. Михоук меняет своё положение и садится меж разведённых ног, отрываясь от искусанных им же губ.       Крокодайл невероятно красива. Она тяжело дышит, её большая мягкая грудь приподнимается в такт рваному дыханию. Чёрный, всепоглощающий взгляд её прикрытых глаз наполнен страстью и жаждой его, Михоука. Её великолепное тело отзывчиво дрожит при каждом прикосновении к твёрдому животу, сильным бедрам…       Михоуку кажется, что он сходит с ума.       Он наклоняется, касаясь губами твёрдого соска, и Крокодайл откидывает голову, издавая прекраснейший стон, ласкающий слух мечника лучше всяких искусных мелодий. Девушка, произведение искусства, в его руках — вот, что достойно восхищения.       Дракуль разрешает себе забыться. Эти месяцы, наполненные теплом их тел, звуками поцелуев, где бы они ни находились, и поучительными «уроками» о доставлении удовольствия женщинам, кажутся ему бесконечным мгновением безграничного счастья. Его любимая девушка рядом с ним, он становится сильнее и всё быстрее приближается к исполнению своей мечты.       Что может пойти не так?       Крокодайл натягивает на себя сменную одежду и параллельно с этим вытряхивает из высохших за два с половиной часа волос мелкий мусор. Молодость позволяла заниматься сексом не один и не два раза, полностью удовлетворяя потребности высокого либидо. К тому же, партнёр у неё был что надо…       Был.       Крокодайл останавливается, смотрит на умиротворенно наблюдающего за ночным небом Михоука и чувствует вину. Она сжимает ей горло, не позволяя словам вырваться наружу. Крокодайл сглатывает, касается своих вдруг озябших плеч и переводит взгляд на чёрное море.       — Я ухожу, — тихо, с горечью оседающей на языке произносит она. — Мы достигли целей этого союза. Пришло время расставаться.       Михоук задыхается.