маленькая девочка со взглядом волчицы

      Прижав к груди колени с медленно заживающими от продолжительного нахождения в коленопреклоненной позе ранами, она пустым взглядом уставилась на простирающееся перед ней необъятное море, тихими волнами нежно зовущее её окунуться в ледяные воды.       С момента пробуждения в этом мире прошло два года. Длительный промежуток времени, чтобы принять свои судьбу и предназначение. Попади она в какую-нибудь принцессу, трепетно любимую и оберегаемую родителями, этого срока действительно хватило бы, чтобы освоиться в теле и в мире.       Но единственный живой родитель этого тела делал всё, чтобы она как можно дольше ощущала себя не на своём месте. Да и как бы она начала, каждый день терпя издевательства под видом воспитания и обучения? Стоять на коленях каждый день по три часа — разве это воспитает в ней послушание и терпение?!       Единственное утешение, человек, который стал её отдушиной в этом проклятом месте, и тот покинул её… Она до сих пор не могла простить Каймана за его убийство. Да ещё такое показательное, словно организованное специально для неё с назиданием о том, что всё, что станет ей дорого, будет уничтожено.       Спрятав лицо и посильнее обняв себя за колени, она издала дрожащий жалобный звук. Слабая, беспомощная, трусливая — вот какой она была на самом деле. Откуда взяться внутреннему стержню, если его никогда не было? А воспитать его в себе, когда под постоянным давлением хочется горько расплакаться, было просто невозможно.       Она никогда не станет той Крокодайл, которого помнила из оригинальной истории. Сильный, уверенный в себе, харизматичный злодей с серой моралью — это не про неё.       Осенний ветер, словно разделяя её чувства, с каждым дуновением приносил с собой неуловимо горький аромат, вызывающий ещё более сильную меланхолию. Слёзы жгли ссадины от ударов на щеках, и озябшие плечи то и дело подрагивали, сопровождая тихий плач.       Она не могла себе позволить плакать в особняке Каймана, так как в самом начале своего пребывания здесь узнала, что за проявление слабости в виде слез он наказывал ещё жестче, чем за невыполнение физических упражнений на тренировках или ошибки, неудачи в иных видах деятельности — музицировании, изучении наук, танцах и тому подобное.       Наследница главы королевской гвардии не имела права быть слабой. Но она была именно такой… Ничтожной и беспомощной перед злостью и разочарованием родителя тела.       Так что, вот уже полтора года в полночь она убегала сюда — на скалистый обрыв на окраине города, добраться до которого можно было только через непроходимый лес или территории, принадлежащие «её» семье. И предавалась сладостному и такому родному самоуничижению.       Она всё глубже погружалась в полные ненависти и отчаяния мысли, когда услышала то, что здесь быть не должно — шаги. Испуганно вздрогнув, она развернулась и стремительно встала. Из леса, кишащего разными тварями, убивать которых боялась даже королевская гвардия, на обрыв вышел мальчишка.       Смуглый, темноволосый — впрочем, как и все жители этого острова, — но с копной густых кудрей, с большими губами, опущенными вниз уголками создающими С-образную форму, с круглыми очками, теряющимися в волосах, в немного потрепанной одежде, с большой котомкой и зонтом за спиной. Был он внешне на пару лет старше её нынешнего тела.       Они молчаливо смотрели друг на друга непродолжительное время. Но затем мальчик растерянно почесал голову, оглядывая пустое пространство лишённого растительности обрыва:       — Да-а, не думал уже, что смогу выбраться из леса.       — А ты зачем туда вообще заходил? — невпопад ляпнула Крокодайл, невольно вспоминая о том, как в этом же лесу за эти два года пропало больше пятидесяти человек из числа гвардейцев, на спор решивших принести оттуда какую-нибудь тварь.       — Нужно было что-то есть, — словно само собой разумеющееся ответил он, пожимая плечами. — Мяса у этих тварей жестковатое, но шкуры что надо…       — Ты… сколько времени там провел? — нахмурилась Крокодайл, не понимая, как фактически её ровесник смог не то, что выжить, но и успешно поохотиться (да ещё несколько раз!) в этом лесу. Она если туда зайдет, сразу же умрёт от страха!       — А какой сейчас день? — получив ответ, он ненадолго загрузился, ещё больше опуская уголки своих больших губ. Но затем распахнул глаза и издал довольный звук: — Ну, получается, что три месяца без пары дней.       — Ты шутишь! — воскликнула Крокодайл неверяще. — Этот лес кишит монстрами, с которыми не могут справиться королевские гвардейцы, но справился ты — девятилетка?       — Попрошу, — он приподнял палец. — Мне десять. Месяц назад исполнилось.       — Десятилетка! — взмахнула руками Крокодайл.       Что за жуткий и неправильный мир? Не может ребенок обладать такой чудовищной физической силой! Или это иные качества? Да даже если и они, как это обидно — на его фоне быть самой обычной, не способной даже нормально танцевать, не то, что драться.       — И ты всё это время выживал в лесу? — продолжила допытываться она.       — Ага, было иногда очень трудно, — он шмыгнул носом и улыбнулся, становясь сразу неуловимо очаровательнее и милее. — Но зато у меня очень много шкур, которые я смогу продать! — он гордо приподнял подбородок, дернув за лямку котомки, висящей на спине.       — Законами этого королевства запрещена нелегальная продажа. Только получив официальное разрешение с печатью Королевской Торговой Ассоциации, можно продавать свои товары на территории острова, — вспомнила Крокодайл, невольно содрогаясь от воспоминания о том, как учитель по Общественным наукам бил её ферулой по рукам за неправильные ответы.       — Ну так и я собираюсь продавать их не здесь, — беззаботно пожал плечами мальчишка, а затем окинул её подозрительным взглядом, подобравшись. — Ты так много знаешь о законах, да и выглядишь очень опрятно и дорого… Ты какая-то дворянка?       Она была леди. С момента появления в этом мире её звали не иначе, как «леди Крокодайл». Но текла ли по её жилам дворянская кровь? Нет. Кайман не принадлежал ни одной старинной фамилии. Его отец стал лордом после долгих десятилетий службы короне, для чего выдрессировал и сына. Она не была дворянкой и никогда не будет считать себя ею.       — Нет, но принадлежу довольно статусной семье, — не стала врать Крокодайл. — Тебе лучше быть осторожным, если не хочешь попасться королевской гвардии… Я могу помочь тебе уйти отсюда, не перебираясь через лес, — осторожно прошептала Крокодайл, думая о том, что это очень плохая идея.       — Да? — приподнял бровь он и довольно улыбнулся, подходя ближе и расслабляясь. — Здорово! Я рад, что судьба так распорядилась, что мы встретились друг с другом.       — Да… — рассеянно кивнула Крокодайл, немного сглатывая и продолжая думать о том, что это точно не обернется для неё чем-то хорошим. Если их поймают, её накажут… Опять. — Как тебя зовут? — спросила она перед тем, как направиться к противоположной от входа в лес тропе.       — Кудзан.       Крокодайл вздрогнула и распахнула глаза.