xx. secret

      — Наконец-то мы в выходные одни, — говорит Годжо, привлекая к себе Марико. Как же это было потрясающе: вновь ощущать вкус её губ, вновь видеть, как она довольно закрывает глаза и изгибается в его руках, позволяя делать с собой всё, что он захочет. — Девочек дома нет, тебе не работу и мне не на миссию. Если ещё соседка за солью не придёт, будет вообще великолепно. Или что там у неё было?       Марико хмыкает, подтягивая простыню выше и устраиваясь у Сатору на груди. Как же это было потрясающе: вновь быть с тем, кто знает, как тебе нравится. Хотя бы в одной области жизни не было проблем, и Накамура этим наслаждалась.       — Сахар. Она приходила за сахаром, — со смешком поправляет она.       — Мне нужно поцеловать тебя ещё раз, чтобы убедиться, что происходящее — реально.       Накамура тянется к его губам, приподнимаясь. Годжо только входит во вкус, как внизу хлопает дверь. Они отстраняются друг от друга и прислушиваются, хмурясь.       — Ты же сказала, что девочки ночуют у…       — Тише, — Марико прижимает палец к его губам. — Дай послу…       — Марико, — раздаётся зычный голос Коу, — ты дома?       — Не уходи, — Сатору хватает её за руку, когда Марико отодвигается. — Давай будем молчать, и она уйдёт.       — Хочешь, чтобы она поднялась наверх? — Марико хватает лежащий на кресле халат. Надев его и придерживая в районе пояса, она торопливо подбирает лежащие на полу вещи Годжо и бросает ими в него. — Одевайся и прячься!       — Прячься? — переспрашивает он, думая, что послышалось. — Мне не шестнадцать лет, чтобы прятаться! — возмущается Годжо. — Да я даже в шестнадцать не прятался, если на то…       — Коу вцепится в нас мёртвой хваткой и не слезет до конца жизни! Или… Погоди, — она приподнимает брови. — Ты хочешь, чтобы она нас увидела? Хочешь объяснить ей формат наших странных отношений? Нет? Тогда делай, как я сказала!       Марико торопливо поправляет халат, смотрит в зеркало и приглаживает волосы, попутно выискивая на своём теле то, за что может зацепиться Сакамото.       — Да, дома! — кричит она. — Уже бегу! — девушка спускается вниз и застаёт подругу в гостиной. Хорошо хоть, что не успела наверх подняться.       — А ты чего такая взъерошенная? — Коу плюхается на диван и смотрит на Марико. — Спала, что ли, а я тебя разбудила?       — Да, — кивает та, плотнее запахиваясь в атласный халат и скрещивая руки на груди. — Что-то я вернулась после смены и неважно себя чувствую, — признаётся Марико, для вида покашляв.       — Тогда зайду тебе в гости в другой раз, — Сакамото поднимается на ноги, — или мне остаться?       — Я большая девочка, справлюсь. Спасибо, Коу.       — Отдыхай.       Подождав, когда пройдёт несколько минут после ухода Коу, Накамура лишь тогда возвращается в спальню — мало ли что ещё у неё случится. А объяснять, что Сатору забыл у неё в столь поздний час в кровати, у Марико нет никакого желания.       — И чего она хотела? — Сатору сидит на кровати в брюках и расстёгнутой рубашке. Марико неопределённо пожимает плечами и садится рядом.       — Не знаю. Я применила свои актёрские навыки, и она мне не сказала. Забавно, — хмыкает она.       — Что?       — Учу девочек не врать, а сама этим занимаюсь. Если они узнают — каким я буду для них авторитетом?       — Накамура, в этом нет ничего страшного. Речь касается отношений между двумя людьми. Вот если бы ты не рассказывала им о чём-то более ужасном — тогда да.       — Слабое утешение, — острое колено Марико упирается в его и несильно толкает.       — Станут старше, сами поймут, какими многогранными могут быть отношения. Не всегда для всего можно подобрать слова, — Сатору протягивает руку и поправляет чуть задравшийся воротник халата Марико. — Ты этим грешишь, я знаю.       — Так проще, — отзывается она.       — Так только кажется. Коннотаций одного слова может не хватать.       Марико приподнимает брови.       — Не замечала в тебе талант к языкознанию. Этим увлекался Сугуру, но чтобы ты…       Сатору корчит обиженное выражение лица.       — Я многогранная личность, между прочим, — замечает он. — То, что я веселился и проводил время с девушками не означает, что я забыл про школьную программу и самообразование.       Марико хмыкает. Для себя что-то решив, она, опираясь о плечо Годжо, садится к нему на колени. Чужие пальцы тут же цепко хватают бёдра.       — Эй, аккуратнее, а то останутся синяки. Не хочу потом видеть глаза Исиды.       — Что, плохо ему станет? — улыбается Сатору.       — А ты и рад, — усмехается она.       — Не самый приятный человек. Да и начальник из него такой себе.       — Ты хочешь есть? — Марико пытается встать, но Годжо держит крепко.       — Хочу тебя.       — Я не еда. Давай, поедим и вернёмся в спальню.       Сатору всё же её отпускает. Марико сбрасывает с плеч халат и надевает нижнее белье, поверх которого натягивает просторную футболку. Волосы из-под воротника она не вытаскивает, что делает подошедший к ней Годжо.       — Сатору.       — Да, Марико?       — Я не рассказываю им о чём-то более ужасном, — неожиданно признаётся она, и Сатору по поджатым губам Накамуры понимает, что дело нешуточное.       — О чём ты молчишь?       — Пообещай, что никому ничего не расскажешь.       — Обещаю.       Марико приподнимается на носках и тянется к уху Годжо.