xxx. mad woman

      — Милая пижама, — улыбается Сатору, заваливаясь на кровать. — Что же ты для меня так не одеваешься?       — Ещё одно слово, и я запущу в тебя стаканом, так что не беси меня, — говорит ему Марико. — Это подарок девочек, я не могу не носить.       Он хмыкает, бросая взгляд на укладывающуюся рядом Накамуру: короткие красные шорты, белая майка на тонких бретелях с принтом в виде маленьких клубник. Племянницы хорошо запечатлели любовь своей тёти к этому растению.       — Как у тебя прошла неделя? — спрашивает Марико.       — Относительно спокойно, — отзывается Годжо, смотря на неё. Скажет или нет? — А как твоя?       — Хорошо. На работе стало спокойно.       И всё. От Коу сегодня утром он получает расширенную версию событий. Оказывается, в курсе была ещё и Сёко, но Сёко не станет рассказывать — не в её стиле, она оставит подобное виновнице событий. А Марико молчит.       Он не понимает, почему она ему не сказала. Он бы обязательно помог ей. И справился бы намного быстрее. Здесь же она подвергала опасности свою жизнь и жизнь Исиды, как бы Сатору не хотелось это признавать. Он знает, что Марико предпочитает разбираться со всем сама, но они же не чужие друг другу люди. Всё же двенадцать лет дружбы. Он вхож в её дом и семью (и не только, но это Сатору предпочитает опустить). Тогда почему он не заслужил откровения?       — Я знаю о том, что случилось в «Молнии».       — О чём ты? Ничего не случилось.       — О Мацумото и о том, что была драка. Почему ты ничего мне не сказала? Почему я узнаю это от Коу, а не от тебя?       — А зачем? — вопросом на вопрос отвечает Марико. — Ситуация была под контролем.       — Неужели? Пластырь на лицо ты просто так налепила?       — Сатору…       — Знаешь, что мне эта ситуация напоминает?       — Сатору… — она чуть отодвигается, и подбородок с плеча приходится убрать.       — Кимико ведь повела себя точно так же, как и ты сейчас.       — Вовсе нет…       — Ты и сама понимаешь, что всё это было безумием от начала и до конца, — говорит Сатору, и Марико смотрит на него затравленно. — Иметь на руках двоих детей и лезть сломя голову туда, куда не стоило. Проклятие оказалось Кимико не по зубам, но ей было жизненно необходимо показать, какая она…       — Замолчи… — шепчет Марико. — Пожалуйста, Сатору, замолчи…       — …сильнейшая и самая крутая в Токио.        — Замолчи! — кричит она, вскакивая на ноги.       — Но это правда! — он поднимается с постели следом. — Я навёл справки про Мацумото и его компанию. Ещё те головорезы, Накамура, и тебе повезло, что они напугались того, что ты им показала. И если ещё напугались — вдруг спустя время оперятся и вернутся.       — Я вовсе не такая, как Кимико! Ками, и ты туда же! — восклицает Марико, заламывая руки. — Прямо как моя мать! Давай, Сатору, ещё скажи, что я ей завидую и мечтаю жить её жизнью!       — Повторяться не буду — как ты и сказала, госпожа Накамура всё уже сделала за меня.       Марико сжимает ладонь в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Немного отрезвляет и сбавляет градус желания ударить Сатору по лицу. Сукин сын, думает она, какого черта он вообще мне это говорит? Он ведь знает, какая больная для меня эта тема, а тут…       — Вот, значит, какой ты меня видишь все эти годы, — она поднимает голову и смотрит ему в глаза. — Такой же ненормальной, как и Кимико?       — Ты извращаешь смысл моих слов, — он качает головой. — Вовсе я не…       — Я точно ненормальная, — Марико прикладывает ладонь ко лбу. — Мы не в отношениях, но спим уже двенадцать лет. На моём месте нормальная женщина давно бы прояснила ситуацию, а я позволяю тебе собой пользоваться.       — Марико…       — Не трогай меня, — она отходит, когда Сатору протягивает руку. Правда затем сокращает расстояние и тыкает Годжо пальцем в грудь. — У меня тоже есть, что тебе сказать, друг. Самовлюблённый, обнаглевший и эгоистичный павлин, думающий только о том, как сделать себе хорошо! — выпаливает она. — Вырос с серебряной ложкой во рту и понятия не имеешь, как живут обычные люди!       — Не моя вина, что я родился в богатой семье, но продолжай, Марико, думаю, ты долго готовила эту речь.       — О, не сомневайся — также долго, как ты мной пользовался.       — Что-то ты не была похожа на несчастную, когда я ладонь тебе на бедро положил и поцеловал.       С лица Марико сходят все краски. Сатору понимает, да раньше понял, что перегнул палку, но желание уколоть побольнее в себе перебороть не смог. Учил Мегуми, что так никогда нельзя поступать, а в итоге сделал всё то, что не нужно было.       — Да ты тоже не похож на страдальца — повёлся ведь, — неожиданно ровно отвечает она.       — Сам удивляюсь.       — Пошёл вон из моего дома.       Сатору всегда нравилось, как Марико обращалась с ним, невзирая на то, что он был тем самым Сатору Годжо. Но сейчас слова больно резали по сердцу, потому что настолько холодно Накамура ещё никогда не звучала. Лучше бы ударила, думает он, чем смотрела вот так.       — Остановись, Марико, пока тебя не занесло, что ты не сможешь выбраться. Подумай о девочках.       Марико падает на колени, когда за ним закрывается дверь, и вскрикивает, обхватывая себя руками за плечи. С Коу она ещё обязательно поговорит, но как же больно рвать связь (ей кажется, что это конец) с Сатору.