Глава 5: На грани.

На центральной площади Крамерхоф в последние дни лета кипела жизнь, даже несмотря на поредевшие группки туристов, что разбредались тут и там, проводя окончание каникул, как заблагоразумиться. «Отпуск» монархов так же приближался к логическому завершению. Совсем скоро они должны были уехать из этой замечательной коммуны, с которой их связывало столько драгоценных воспоминаний, вернуться в замок и испытать обновлённую машину для изъятия яда ЗНР… Увы, всему хорошему рано или поздно приходит конец, хочет человек того или нет. Так или иначе, новобрачные использовали отведённые им недели по максимуму, раз за разом возвращаясь в излюбленные места и, самое главное, проводя вместе столько времени, сколько они могли себе позволить, почти ежесекундно не отходя друг от друга ни на шаг. Ведь никто из молодых людей не знал, что грядёт впереди… - Моника уже проводит диагностику аппарата. – сообщил Клюдер хорошие вести, прогуливаясь по площади с Норфолк под руку. – Если испытание завершится успехом, после завтра можно будет… Приступать к извлечению. Издав наполовину удивлённый, наполовину счастливый возглас, Анджелинна таращилась на мужа округлёнными глазами, сложив ладони в молитвенном жесте напротив рта. Радостная новость внушала ясное осознание: блондинка не зря надеялась. Не зря твердила Саше не сдаваться, не зря вместе с ним ломала голову, борясь за его жизнь. Не зря верила, что в конечном итоге всё будет хорошо… Чем дольше эти выводы доходили до художницы, тем громче становился её восторженный писк. Сжав кулаки, она подняла руки к небесам, издав во весь голос победный крик. - Есть! Наконец-то! Мы сделали это! – визжала светловолосая, сгибая и выпрямляя локти на манер черлидерш, не заботясь о косых взглядах, направленных редкими прохожими в их сторону. Обхватив изобретателя за предплечье, она интенсивно потёрлась щекой об его плечо, пружиня на носочках. – Вот видишь! Я же говорила, что решение найдётся! А ты не верил! Если ранние сомнения и прокладывались в голову Саши, в попытках навязать ему прежние убеждения, он тут же выталкивал их прочь. Хоть внешне он вёл себя не так оживлённо, как его дорогая супруга, внутри его распирали счастливые надежды, трепетно волнуя единственный орган из плоти и крови. Будто бы заражённый уверенностью принцессы, принц не мог дождаться начала новой главы своей жизни. Полноценной здоровой жизни, в корне отличающейся от нескончаемого цикла бессмысленного существования, через который юноша проходил длительные годы, сам того не подозревая… Да, сначала будет трудно приспособиться к изменённым устоям и начать всё с чистого листа. Вероятно, тяжёлое прошлое ещё ни раз напомнит о себе, но брюнет воспримет его, как прожитый опыт, из которого он давным-давно вынес определённые уроки и перестал мучиться сожалениями о совершённых поступках. Да, монарх точно будет нервничать перед знакомством с родными (в особенности перед долгожданной встречей с Марлин), вот только темноволосому было под силу всё перебороть. Преимущественно, когда на его стороне останутся люди, ради которых он живёт и будет жить, во что бы то ни стало… - В любом случае, считай, что мы с тобой квиты. – с ироничной насмешкой произнёс Клюдер, легонько хлопая блондинку по макушке, как бы призывая её угомониться. – Я тебя спас, ты меня спасла. Всё справедливо… Чуть поумерив пылкость, зеленоглазая выдохнула с облегчением, переместив хватку на ладонь красноглазого, чуть качая «ручной замок» вперёд-назад. - Ты преувеличиваешь! – заявила девушка, легкомысленно махнув сводной рукой, соприкоснувшись головой с парнем. – Кроме того, нам ни к чему сейчас поспешные выводы… Вот избавимся от нашей общей головной боли, тогда будем квитами! Явно не согласный с первым заявлением, немец уж было хотел возразить, но в итоге не стал портить счастливый момент, промолчав с многозначительной ухмылкой. В мирном безмолвии гуляя по улицам коммуны, молодые люди набрели на тот самый фонтан, окрестности которого они частенько посещали. Возле архитектурного построения выступал любительский музыкальный дуэт, состоящий из молодой девушки, играющей на акустической гитаре, и вокалиста в лице парня подросткового возраста. Неподалёку от исполнителей располагалась внушительных размеров сумка, наполовину заполненная пожертвованиями от сторонних слушателей. Тягучая лирическая мелодия, струящаяся нежным потоком от перебираемых ловкими пальцами струн, кружилась с мелодичным голосом юного певца в медленном танце, зачаровывая любого, кто услышит их музыку. Словно заколдованные гармоничным дуэтом, люди объединились по парам и окружили фонтан, качаясь в такт спокойному ритму, прижавшись друг к другу плотным коконом, не замечая ничего, кроме партнёра. Приостановившись в паре метров от молодых дарований и танцующей толпы, Норфолк с любопытством рассматривала происходящее, иногда приподнимаясь на цыпочки и вытягивая шею, чтобы получше разглядеть выступающих. Чуть сильнее сжав ладонь мужа, девушка уж было собралась продвинуться вперёд к фонтану, но затормозила на полпути, точно вспомнив о чём-то очень важном. Обернувшись через плечо к Клюдеру, светловолосая кивнула в сторону толпы, жестом спрашивая, не будет ли затруднительно для изобретателя подойти. Тактичность художницы кольнула под левом ребром, зарождая благодарность, а вслед за ней – умиротворение. Вместо того, чтобы ответить блондинке кивком или как-то по-другому выразить согласие, брюнет хитро усмехнулся, самостоятельно подходя ближе к танцующей толпе, ведя любимую за собой. Подойдя достаточно близко, чтобы очаровательная песня стала слышна лучше, молодые люди пристроились к толпе, наслаждаясь выступлением. Молчаливо внимая приятной слуху композиции, благоговейно наблюдая за искренними эмоциями исполнителей и умиротворёнными незнакомцами, зеленоглазая мечтательно выдохнула, прикоснувшись к равномерно бьющемуся сердцу. Красноглазый в свою очередь тоже сосредоточился на группе, расслабленно прикрывая глаза и редко кивая в одобрении, не замечая скопление людей, что ещё не так давно внушало ему нерадивость, но теперь стало безразлично. Едва певец запел второй припев, чья-то рука легла юноше на плечо, а «ручной замок» поднялся вверх, согнув локти под острым углом. Лениво разомкнув веки, монарх встретился с родным взглядом зелёных очей и издал смешок, забавляясь действиями возлюбленной. - Не хотели бы вы потанцевать со мной, мистер Клюдер? – галантно поинтересовалась принцесса, с задором приподняв бровь. Ехидно вздёрнув уголки рта, принц накрыл свободной рукой талию жены, легким движением притягивая её впритык. - С превеликим удовольствием, миссис Клюдер. – прошептал юноша в уста напротив. Получив от мужа добровольное согласие, «миссис Клюдер» поспешила отойти от столпотворения, дабы ненароком не задеть кого-нибудь. Шаг за шагом улавливая мотив, плавно подстраиваясь под мелодию, молодые люди раскачивались в унисон, приковав друг к другу взоры. Пока они объединялись воедино с песней, Саша иногда прижимал супругу к себе и кружил её вокруг оси под их общий звонкий смех, чувствуя, как его единственный рабочий орган сам пляшет, звуча с сердцебиением девушки в гармонии. Вот тогда темноволосый начал целиком и полностью разделять то желание, какое блондинка озвучивала после их бракосочетания. Ему тоже хотелось, чтобы эти счастливые мгновения не заканчивались. Стремление наполнять их дни позитивными событиями, сохранять жизнь их персонального рая, расцвело благоухающими цветами, что рвались ввысь к солнцу, распуская лепестки и открываясь миру. Изобретатель не допускал единой мыслишки о том, чтобы прежняя боль вторглась в их с Норфолк маленькую обитель, где нет места войнам, политике… И смертям… Увы, наша жизнь устроена так, что беспечным денькам не суждено продолжаться вечно. За любым счастьем рано или поздно должно последовать горе… Эта история, к сожалению, не стала исключением из правил. Когда уличный певец допел финальный куплет, земля ушла у Клюдера из под ног. Стопы точно затекли за долю секунды, буквально переставая ощущать твёрдость асфальта, мелко вибрирующие колени тяжелели ежеминутно, отказываясь слушаться. Кровь отхлынула от лица, скоростным ручьём покидая другие части онемевшего тела, окрашивая кожу в белоснежный. Распахнув очи под воздействием леденящего шока, принц машинально вцепился в свою принцессу, ища в ней опору, которая поможет не потерять равновесие и не упасть, пока безжизненные ноги тянули бренное тело вниз, словно под воздействием усиленного земного притяжения. Ощутив мёртвую хватку на своих плечах и увидев, что принц чуть ли не начал падать в обморок, художница сама побледнела от ужаса, тут же подхватывая худощавое туловище, бросая все силы, дабы не позволить мужу грохнуться на дорогу. Из-за плохо развитых физических способностей, долго так продержать юношу девушка была не состоянии, поэтому она поступила рациональнее: чрезвычайно неторопливо и аккуратно спустила красноглазого на землю, подложив собственные колени ему под голову. Окружающие поочерёдно, точно под воздействием цепной реакции, прерывали медленный танец, оборачиваясь с испуганными вдохами, обступая монархов замкнутым кругом. Даже вокалист резко замолчал, сфальшивив на последней ноте, а оторопевшая гитаристка выронила из рук музыкальный инструмент, из-за чего тот с оглушительным грохотом разбился об асфальт. Лихорадочно бегая выпученными глазами по обессиленному телу, Анджелинна размыкала дрожащие губы, с явным намерением выяснить, что случилось, но страх, отзывающийся очень частым пульсом и охватившей горло дурнотой, точно захватывал слова в безвыходный плен, отнимая у девушки дар речи. Она протянула содрогающуюся ладонь к щеке парня, в ту же секунду одёргивая её, словно зеленоглазая только что ошпарилась об кипяток или, наоборот, дотронулась голой рукой до снега. Температура немца близилась к нулю, хотя улицы были пропитаны жаром палящего солнца. И чем ниже и быстрее снижался градус, тем пуще прежнего нарастающая паника брала преимущество над обоими монархами. Будто бы догадавшись о чём-то важном, художница с опаской провела ладонь к обездвиженным ногам брюнета. Пару раз одёрнув руку в нерешительности, она прощупала онемевшие мышцы, чуть надавливая на них, глядя в любимые глаза с немой надеждой. Впрочем, блондинка скорее не надеялась, а молилась, лишь бы её догадка оказалась неверной. Лишь бы сейчас не произошло то, чего они остерегались… Стремительно нарастающий ужас вскружил Саше и без того увесистую голову, из-за чего он не сразу понял, что от него хотят. Заливаясь холодным потом, изобретатель отчаянно пускал остатки энергии, какие ещё не успели покинуть организм, дабы хоть немножко пошевелить ногами, вернуть им хотя бы каплю жизни. На шее уже начинали проступать жилки, а нижние конечности наотрез отказывались подчиняться хозяину, продолжая бренно лежать на дороге. Юноша попытался встать, наваливая вес корпуса на ещё не до конца ослабевшие ладони, которые хоть не так отчётливо, как раньше, но могли чувствовать опору под собой. Увы, будто намертво вбитый гвоздями в дорогу, темноволосый не смог оторвать позвоночник от земли даже на дюйм. Мало того, напрасные действия только усугубили ситуацию: лишенные сил руки безжизненно упали по бокам от торса, так же не в состоянии шевелиться. - Что вы стоите?! – гневно выкрикнул кто-то из толпы. – Вызывайте «скорую», быстрее! Отчаяние разодрало Клюдеру всё нутро, подбираясь к пульсирующему горлу и воспалённым глазницам, что готовились наполниться слезами. Из его организма точно литрами выкачивали кровь, забирая сначала осязание, а затем и прочие органы чувств. К тому же, мучительный процесс длился невыносимо затяжно, растягивая страдания… В черепной коробке снова возникла та самая давящая на мозги тяжесть, успевшая за каких-то 3 месяца стать ярым объектом ненависти парня. К ясному взору, тем временем, коварно подступала темнота, оскверняя зрение и размазывая все лица в мутные пятна. С трудом унимая панически взбесившийся пульс через частые глотки воздуха, принц старался сфокусировать взгляд на перепуганной принцессе, которая уже набирала чей-то номер, а затем на повышенных тонах тараторила что-то в трубку. Из всего потока слов, у немца получилось разобрать лишь обрывки, которые никак не складывались в понятные фразы… - Анджи, мне… - слабо, неслышно пробормотал монарх, однако Анджелинна не дала ему шанса закончить, приложив к ледяным губам указательный палец. Пока угольная пелена окончательно не взяла сознание в заложники, Клюдер ещё был способен разглядеть очертания полюбившегося ему девичьего лица. По-прежнему не отрывая от любимого очей, держа возле уха телефон и выслушивая собеседника на другой стороне провода, Норфолк судорожно вздрагивала, находясь на тонкой грани нескончаемой истерики. Несмотря на переполняющие чувства, она будто бы насильно выдавливала из себя улыбку. Вымученную, фальшивую, с нервно дрожащими устами, вот только блондинка из последних сил удерживала её на лице, в безысходной попытке обнадёжить и любимого, и себя. Приподняв голову брюнета, блондинка наклонилась ему навстречу, прижимая их лбы друг к другу. - Т-ш-ш-ш… Пожалуйста, ничего не говори… Береги силы… - мягкий шёпот, пропитанный мольбой с щепоткой надежды бесповоротно разорвал сердце парня на куски. Горячие слезинки упали с чужих щёк на его собственные, из-за чего потуга заплакать самому возросла троекратно. – Всё будет хорошо… Моника тебе п-поможет… Скоро в-всё наладится… Вот увидишь… Смысл произнесённых слов ускользнул от погрузившегося во мрак разума. Образ супруги исчез перед взором немца, растворяясь в слезах, превращаясь в скопление водяных разводов. Осознание того, что девушка снова плачет по его вине, высыпало соль на вскрытую рану, пронзая острой болью насквозь. Была бы возможность шевелить руками, юноша непременно закрыл бы лицо, скрывая отчаяние, против его воли переходящее в безысходность. Нет, его жизнь не могла оборваться, толком не начавшись… Ни тогда, когда красноглазый только-только начал вкушать её по-настоящему. Ни тогда, когда всё в кой-то веки пошло на поправку, а планы на будущее готовились воплотиться… Ему нельзя было умирать! Ни здесь, ни сейчас, ни на глазах у Анджелинны! Его возлюбленная не должна запомнить его таким! Ослабевшим, беспомощным, жалким мертвецом, который был обречён с самого начала, но безнадёжно потерял веру в неизбежный конец! Карета «скорой помощи» приехала так быстро, как смогла. Сашу погрузили в транспорт на носилках, после чего со всей допустимой скоростью увезли по направлению к больнице. Часы дороги были самыми невыносимыми в жизни монархов. Принц не был способен видеть свою принцессу, зато всё ещё был в состоянии ощутить тепло её руки в своей (которое из-за колоссальной разницы в температуре тел уже переросло в жар) и пускай не очень отчётливо, но слышать её голос, что без конца звучал отдалённым эхом, донося до него только отрывки утешительных речей. И всё же, этих фрагментов с лихвой хватило для понимания простой истины: несмотря на весь свой страх, зеленоглазая до последнего удерживала веру в лучшее. Или по крайней мере, старалась делать видимость, что надежда в её любящем сердце не ушла в долину мёртвых. В конце концов, нельзя было отрицать ремиссию, либо шанс успешного испытания машины с первой попытки. И когда парень очнётся от забвения, яд ЗНР покинет его организм раз и навсегда… По крайней мере, как гласит всем известная поговорка: «Надежда умирает последней.»… К великому сожалению, если у темноволосого и зарождалась вера на побег от смерти, то она моментально ускользала, на пару с потерянным сознанием. Вот только, перед тем как полностью сдаться на милость забвению, юноша успел слабо произнести то самое предложение, которое он всё никак не мог сказать светловолосой все месяцы их короткой, но незабываемой совместной жизни. Немец отказывался признавать, что сейчас они с женой разговаривают в последний раз… Однако, если ему всё же не суждено выкарабкаться, то пускай эти слова станут для него посмертными: - Анджи… Я люблю тебя… Последовал ли ответ от заплаканной художницы или нет, изобретатель, увы, не узнал. Финальные слова забрали с собой последние капельки физических и моральных сил, после чего Клюдер бесповоротно провалился в темень. *** Военный период ознаменовался тяжёлыми испытаниями для Германской империи. В частности под удар подставлялись медицинские центры, днями напролёт сталкиваясь с многочисленными осложнениями... Царила самая настоящая суматоха, дюжины медсестёр с носилками или тележками, загруженными медикаментами, пересекали белоснежные коридоры, чуть ли не срываясь на бег, торопясь на операцию. Нескольких недель не проходило, а палаты битком заполнялись раненными, травмированными мирными жителями. Свободного пространства для пострадавших катастрофически не хватало, вместе с тем морг стремительно пополнялся кучей трупов, по вине которой все холодильные камеры были заняты… После конца войны ситуация не то, чтобы улучшилась... В больницах по-прежнему было сложно найти свободные комнаты для новоприбывших пациентов, но большинство лежачих на койках больных с течением времени выходили из плачевного состояния, подготавливаясь к скорой выписке, значительно упрощая работу врачам и медсёстрам. Малая часть из них давным-давно отправилась к семьям и друзьям, вот только другие потерпевшие находились в довольно затруднительном положении, делая ситуацию не шибко обнадёживающей… Стуча подошвами кроссовок по кафельному полу, безмолвной тенью следуя за мачехой к ресепшену, Мелл время от времени провожал тревожным взором убегающих в спешке медсестёр, что отвозили пациента в инвалидной коляске на какую-то врачебную процедуру. Покручивая между пальцами шнуры на тёмно-синей толстовке, парень насупил брови, представляя, сколько страха и горя пережили жители этой страны. Сколько ожесточённых боев осквернили германские земли, сколько ни в чём неповинных людей погибло и сколько слёз пролили их родные, спасаясь от беспощадных лап британских горгонов или страдая под пытками в плену у врага… Такую участь не пожелаешь никакому вражескому государству. Угнетённые размышления поддёргивали мышцы Норфолка, как ниточки марионетки, мелкой рябью пуская нервозность по телу. Частично обнадёживал тот факт, что не ему одному приходилось ощущать себя, мягко говоря, неспокойно… Ступающая впереди Лавиния смотрелась не менее взволнованной, произвольно двигая сжатые кулаки вперёд-назад на манер ножниц, одним шагом преодолевая сразу несколько кафельных плиток. Еле-еле поспевая вслед за мачехой, юноша не видел её лица… Впрочем, для понимания состояния королевы этого и не требовалось. Достаточно было лишь присмотреться к её торопливым движениям, прислушаться к еле уловимому, сбившемуся впопыхах дыханию, дабы понять: без того расшатанные нервы женщины трещали по швам, рвались под гнётом произошедшего, отскакивая куда-то за пределы нервной системы, точно отрезанная кусачками проволока. Обеспокоенно сверля глазами спину правительницы Делиуара, Мелл не имел ни малейшего понятия, как ему стоит себя вести. Когда дело касалось взаимодействий с людьми (даже с самими близкими), Норфолк всегда допускал косяки, преимущественно уступая в этом вопросе сводной сестре. Разумеется, он не был настолько замкнут, чтобы, к примеру, не поддержать с кем-то непринуждённый разговор, вот только парень не умел считывать людей вместе с их настроением. В большинстве случаев, в попытках утешить человека или как-то разрядить обстановку, ему не составляло труда сболтнуть нечто лишнее, абсолютно неуместное, таким образом сделав только хуже. Особенно сейчас, когда донесённые до них новости встревожили его не менее колоссально, чем Лавинию и он был не состоянии успокоить самого себя. Что уж там говорить о попытках утихомирить мачеху… В следствии чего более надёжным вариантом было молча следовать за ней, внушая себе: быть может, ситуация на самом деле не настолько плачевная, как им кажется… От стойки регистрации их отделяла пара метров. На ходу выглянув изо плеча торопящейся мачехи, проверяя ресепшн на наличие очереди, парень заметил троих человек: женщину лет 30-ти на вид и двух девушек помладше (плюс-минус его ровесниц или чутка помладше). Женщина носила лёгкую хлопковую блузку и широкие брюки клёш, под которыми выглядывали классические сандалии. В это же время её спутницы были одеты в водолазки, чьи горловина с рукавами полностью скрывали шеи и руки, а также в плотные узкие джинсы со спортивными кроссовками. Контраст летнего образа с двумя осенними слегка ввёл Норфолка в ступор. «Как им только не жарко в таком прикиде?!» - изумился он про себя, но присмотревшись к «странным» леди, юноша сразу понял, что к чему. Впереди них стояли давние знакомые: Джоан, Анко и Астра. Присутствие всех троих подтверждало наихудшие опасения. Новости не обманули, Саша, взаправду, угодил в больницу… Следовательно, Анджелинна тоже пребывала где-то в госпитале, рядом с ним. Если Мелл не находил себе покоя из-за обоих этих факторов (ведь и сестра, и друг были в равной степени ему дороги), то королева, естественно, больше переживала за свою родную дочь. Единственного оставшегося в живых кровного родственника… Так или иначе, страшные вести вынудили женщину с пасынком бросить дела и приехать первым же рейсом… И видимо, они не зря сюда торопились, сломя голову. - Сколько раз мне вам сказать, дабы вы наконец-то поняли? – послышался беспристрастный говор с нотками раздражения. – В эту палату посетители больше не принимаются! - Нам. Нужно. К Саше! – настойчиво ответила Астра, выделяя каждое слово, стуча в ритм по деревянной поверхности. После произнесённого в немного грубой интонации требования со стороны девушки, за стойкой регистрации раздался обречённый вздох, за которым улавливался еле слышный хлопок, точно незнакомка ударила себя по лбу. - Поймите, уважаемые, я не имею права. В палате Его Высочества уже есть посетитель… – ответила она так устало, словно жалуясь на загруженный день или головную боль. - В нашем госпитале запрещено впускать к одному пациенту больше 3-х человек. А вас в сумме получается 4, поэтому примите мои глубочайшие… Прежде чем регистратор успела договорить, стоящая позади троицы королева шумно прокашлялась к кулак, становясь в центре всеобщего внимания. Девушки-роботы обернулись синхронным движением (Анко аж немного подпрыгнула на носочках от внезапности, издав звучный: «Ой!») и у юноши получилось увидеть их удивлённые лица, которые в следующую же секунду засияли, точно творения германского принца с нетерпением ждали их приезда. Не разделявшая энтузиазма компаньонок Джоан встала полубоком, уперев руки в боки. Правая бровь поползла вверх с немым вопросом и с некой долей недовольства, однако, узнав перед собой особ королевских кровей, горничная тут же опомнилась, сменив позу: голова понуро склонилась вниз, ладони сложились друг на друга впереди. Не ожидавшая такого влиятельного посетителя сотрудница за ресепшеном чуть съехала вниз, отъехав назад пару метров, затем моментально выпрямилась, поправляя растрёпанные волосы с редкой сединой и двигаясь вперёд с приветственной улыбкой. - Ваше Величество, Лавиния! – пригладив серебристый пиджак, работница подправила очки на крючковатом носу. – Добро пожаловать! Чем обязаны вашим визитом? Этот вопрос она задавала из чистой формальности в сочетании с профессиональной привычкой. На деле же, любой бы догадался, по какой причине правительница могла посетить больницу чужого государства… Пускай Делиуар и был союзником Германской империи в период войны, навряд ли королева решилась бросить государственно важные дела, ради визита к пострадавшим беженцем… - Добрый день. – с привычным самообладанием и вежливостью поздоровалась Норфолк старшая, чуть кивнув в знак приветствия сначала в сторону работницы госпиталя, потом в отношении девушек и служанки. Мелл так же не остался в стороне, изобразив что-то на подобии приветственной улыбки, коротко помахав своим знакомым. Все трое ответили им короткими кивками, а королева тем временем, сделала шаг к ресепшену, сложив руки перед собой, выпрямившись в гордую осанку. – Я приехала за дочерью. Это она сейчас должна посещать палату Его Высочества. Позвольте мне и моему пасынку пройти к ним. Откинувшись на спинку кресла, тем самым снова уехав назад, женщина за стойкой удручённо покачала головой, приспустив очки, массируя переносицу. - Поверьте, Ваше Величество, мы бы сами не прочь выгнать её оттуда… Но она у вас упёртая… - натянув аксессуар обратно, сотрудница хмуро взирала в экран компьютера, постукивая кончиком пальца по мыши. – Днями и ночами сидит у его койки, как сторожевая псина, извините за мой французский. Смотрит щенячьими глазками и держит за ручку, точно аппараты перестанут работать, если она его отпустит! Мы уже сколько раз пытались её уговорить, а она ни в какую! Снова и снова доплачивает нашим медсёстрам, лишь бы их с Его Высочеством никто не трогал! – возмущённо ударив по коленям, она повернулась боком, ссутулившись на манер сварливой пожилой дамы. От полученной информации Анко с Астрой переглянулись между собой, жалобно скривив губы. Джоан прикрыла уста, потирая их в задумчивости, а Мелл шаркнул носком кроссовка по белому полу, спрятав поджатые в костяшках ладони в карманы толстовки. Только Лавиния стояла достойно, пряча волнение за стойкой маской самоконтроля. – Когда мы поняли, что уговоры бесполезны, нам пришлось позволить ей остаться… Надеюсь, хотя бы вы сможете её вразумить, ибо эта девица успела доставить нам хлопот… - регистратор вернулась к компьютеру, снова напечатав что-то на клавиатуре. – Четвёртый этаж, палата 44, по коридору налево. - Премного благодарна. – правительница поклонилась в знак благодарности, разведя руки, как будто в реверансе. – Если вам нетрудно, разрешите этим леди пойти с нами. – она указала на девушек-роботов и горничную, заставив тех выпучить глаза в удивлении. – Если ваше руководство начнёт с вас спрашивать, скажите, что выполняли мой приказ. Вся ответственность будет на мне. Сотрудница помолчала, хорошенько обдумывая все «за» и «против»… То ли обещание Лавинии так её обнадёжило, то ли решимости не хватало пойти против особы королевских кровей, но в любом случае, она без лишних разговоров жестом пригласила девочек пройти вслед за правительницей. Приподнятая в настроении троица одарила Норфолк старшую признательными взглядами, а Анко даже постучала расслабленным кулаком по груди, проговаривая вполголоса: «Спасибо». Не меняя серьёзного выражения лица, королева небрежно махнула, как бы говоря: благодарности излишни. Затем сформировавшаяся компания направилась по лестнице на нужный этаж. Дорога к палате пролетела в безмолвии, прерывающимся лишь стуками быстрых шагов. Стоило девочкам и Джоан присоединиться к ним, тревога Мелла хотя по-прежнему бушевала, отдаваясь балластом под подошвой кроссовок, однако потом начала по чуть-чуть сбавляться, ведь теперь ему с мачехой было с кем её разделить. К сожалению, продлилось облегчение не слишком долго, ибо чем ближе они подходили к указанной аудитории, тем стремительнее накаливался стресс. С целью хоть ненадолго отвлечься, парень приоткрыл рот, дабы заговорить с Анко и Астрой, (выяснить подробности того, что случилось с их хозяином)… Стоило ему увидеть у них практически такие же «симптомы», как у правительницы, слова падали из горла в лёгкие, а затем камнем оседали в желудке, образовывая противный ком. В следствии чего юноша и в этот раз тактично промолчал, смешиваясь с процессией… Проведённые в напряжении минуты растягивали больничный коридор в несколько метров. Тем не менее, необходимая дверь виднелась на горизонте, маяча черными цифрами номера 44. Дойдя до неё, Лавиния без стука отварила вход, мгновение спустя замерев на пороге, как парализованная. Все остальные встали позади неё, так же приклеившись к половицам, точно вкопанные. Палата отличалась идеальным порядком, голые стены сверкали белизной, глянцевые пол с потолком отражали комнату не хуже любых зеркал. Открытые ставни окон скрывались за светло-голубыми шторами, что колыхались от прохладного ветерка, вторгшегося в комнату с улицы. Нежданные посетители обомлели от кошмарной картины, ожидавшей их у дальней стены… Подключённый к аппарату жизнеобеспечения через дыхательный контур, Саша безжизненно покоился на идеально застеленной койке, укрытый одеялом по самый подбородок. Тоненькая нить слабого пульса лениво ползла по экрану, в середине пути резко поднимаясь вверх, таким образом доказывая, что Клюдер ещё живой, хотя внешне он на все 100% походил на мертвеца. Тон кожи, обтягивающей бренные кости тонким слоем, без намёка на жировую прослойку, сливался с цветом белоснежных простыней. Точно обведённые чёрными тенями глаза только добавляли парню болезненности, делая его похожим на скелет. Как ожидали все присутствующие, Анджелинна находилась рядом, вот только выглядела она ничуть ни благоприятнее своего возлюбленного. Светлая голова покоилась на ограждении койки, в то время как взгляд остеклённых глаз, занавешенный свисающими прядями волос, намертво впился в полумёртвое тело. Едва заметные покраснения вокруг очей свидетельствовали о бескрайнем море слёз, каких девушка пролила за время в больнице. Казалось, спустя столько дней, пока принц пребывал в забытье, принцесса столько раз выплёскивала эмоции сквозь нескончаемые горькие водопады из очей, что и слёзы, и чувства покинули её на неопределённый срок, бросая с пустотой внутри. Одна побледневшая исхудавшая ладонь бессильно свисала, доставая до пола, а другая, на безымянном пальце которой поблёскивало обручальное кольцо, держала в ослабевшей хватке торчащую из под одеяла руку с таким же украшением, только с отличимым драгоценным камнем. От такого зрелища на любого стороннего наблюдателя обрушилась бы лавина дурноты, а сердце снова и снова обливалось бы кровью. Увидев создателя на грани жизни и смерти, Анко шагнула назад, стискивая вздрагивающие плечи, жалостливо поскуливая сквозь скривившиеся уста. Стоявшая позади Астра мгновенно обняла «сестру» сзади, утыкаясь носом в плечо, дабы скрыть ото всех искажённое от скорби лицо. Самообладание Лавинии таяло на глазах, плотный пиджак в районе сердца помялся под гнётом сжимающихся пальцев, пока сочувственный взор не отрывался от дочери. Все ложные надежды Мелла рассыпались на миллион осколков, от чего челюсть безвольно повисла, голова покачалась вправо-влево в неверии. В сравнении со всеми сдержаннее повела себя Джоан, встав в угол недалеко от выхода, подобно телохранительнице на службе, отведя поникший взгляд под ноги и скрестив руки на груди. Неторопливо пройдясь к койке, точно оттягивая момент, королева присела на корточки рядом с девушкой, невесомо дотронувшись до неё. Едва выйдя из оцепенения, Норфолк старший дал себе хилую пощёчину, возвращая трезвый рассудок, и немедленно поспешил за мачехой, вставая на другую сторону от сестры, при этом не забывая на всякий случай сохранить расстояние… - Доченька… - вполголоса позвала женщина, борясь с желанием сжать девушку в объятиях. Лишённые жизни «кукольные» очи покосились на королеву, затем медлительно прошлись по всем незванным гостям, подражая устаревшей камере наблюдения. Светлые брови соприкоснулись на переносице, делая взор капельку выразительнее, уголки бледных губ поднялись в жалком старании улыбнуться. - …Привет… - только и смогла хрипло вымолвить блондинка. Былой жизнерадостный глас пропал безвозвратно… Рвано выдохнув, мать провела тыльной стороной ладони по щеке дочери, бережно убирая пряди за ухо, открывая взору впалое лицо. Захватив контроль над эмоциями, девочки-роботы приблизились к койке (при этом Астра не переставала придерживать Анко за талию), а Мелл с Джоан замерли на своих позициях, не двигаясь, не подавая голоса. Держась за ограждение, юноша напрочь отказывался верить, что человек, лежащий перед ним под простынями, балансирующий на границе миров живых и мёртвых – это тот самый парень, которого Норфолк старший когда-то имел честь называть другом. Да, сложный характер германского правителя был подвластен далеко не каждому, вследствие чего знакомство у них не очень заладилось, но всё же Мелл с первых дней глубоко восхищался Сашей и уважал его за упрямство, самоотверженность, верность принципам и дорогим людям. Такая выдающаяся личность не могла просто взять и умереть вот так, на больничной койке… - Ты не брала трубку, когда мы с Меллом пытались до тебя дозвониться. Джоан с девочками связались с нами и рассказали обо всём… Мы сразу же приехали так скоро, как только смогли… – без упрёка проговорила Лавиния, с максимальной аккуратностью прижимая Норфолк младшую к себе, проведя рукой вдоль её спины. – Мы так волновались… Нам следовало ожидать, произошедшее отразиться на тебе, но кто бы мог подумать, что всё зайдёт настолько далеко! Теперь я вижу, мы с твоим братом переживали не без оснований… - …Простите… - кратко вымолвила принцесса, прикрывая веки, из-под которых всё-таки потекла скупая слезинка. Не говоря ни слова, правительница лишь крепче обняла дочь, укладывая её голову к себе на грудь, поглаживая по спине и волосам настолько осторожно, будто бы от неверного движения на и так уже разбитой девушке появятся новые трещины. Наблюдавший в стороне Мелл ежесекундно морально прогибался под грузом душевной тяжести, словно он сам был виновником горя сестры (хотя, по сути, уход Клюдера в кому являлся их общим горем...). Намереваясь погладить её по макушке в знак успокоения и с целью хоть на малую долю облегчить боль, старший потянулся к младшей, но в последний момент одёрнул руку, придержав за запястье и убрав за спину. - И давно он в таком состоянии?... – мрачно спросил он, возвращая печальный взгляд к другу. - Его Высочество доставили сюда 4 недели назад. – внезапно подала голос Джоан, положив ногу на ногу. – В это же время Моника проводила испытание усовершенствованного аппарата для изъятия яда ЗНР. К сожалению, тест провалился… Мы не имели права рисковать жизнью господина, которая и без того сейчас висит на очень хлипком волоске, поэтому было принято решение направить его в госпиталь, пока машина не будет переделана… Или пока не случится ремиссия… - ущипнув себя за мочку уха, женщина оттянула её вниз, прикусывая нижнюю губу. - Моника сейчас бросает все силы на исправление погрешностей. Так как теперь она работает одна, это занимает у неё гораздо больше времени… Даже если аппарат будет готов, его ещё надо протестировать. Далеко не факт, что во второй раз он сразу сработает, как надо... Может быть, господин попросту не доживёт до момента, когда машина будет готова на 100%. Вина за бестактный вопрос сдавила юноше горло, заставив обхватить кадык и прокашляться. Легче не стало, Норфолк стыдливо отвернулся, до боли надавив на предплечье. Он не оканчивал медицинское училище и вообще не особо разбирался в понятии комы, но одновременно с этим он прекрасно осознавал, какой диагноз ставят человеку, который не может прийти в сознание больше 4-х недель… Хроническая кома. - …Врачи тоже не говорят ничего обнадёживающего... – с грустью в детском голосочке поддержала разговор Анко, шмыгнув носом, вытерев кулаком мокрые глаза. Строго шикнув на «сестру» Астра хотела отчитать её, но в следующий момент будто опомнилась и промолчала, уложив подбородок ей на плечо, сплетая пальцы на худой талии. Сидящая неподвижно в объятиях матери Анджелинна горько усмехнулась. - Всё, как мы предполагали... Шанс ремиссии составляет 50%... И пока Саша без сознания… Этот процент будет падать день за днём… – произношение слов будто бы забирало у девушки все крупицы энергии, голос угасал с каждой фразой, приобретая более насыщенные оттенки скорби. Абсолютно идентичные по бледности кожи пальцы слабо переплелись, кольца сверкнули в освещении палаты. - Энергия ЗНР – не изведанный объект для медицины… Доктора не в состоянии прогнозировать что-то конкретное… Миновав неутешительные речи, все без исключения удручённо склонили головы, не проговаривая ничего, ибо разговоры никоем образом не помогали избавиться от нарастающей атмосферы траура, пропитавшей собой каждый квадратный метр комнаты. Вместе с этим в палате захватила власть тишина, со стороны напоминающая минуту молчания на похоронах, прерываемая лишь сигналами слабого пульса принца, который мог остановиться в любое мгновение… - …И что, все эти дни ты от него не отходила?... – осмелилась нарушить безмолвие королева, наклоняя голову в попытках заглянуть дочери в глаза. Прислонившись щекой к чужому плечу, принцесса без эмоционально глядела куда-то в точку, не фокусируясь на матери, отказываясь устанавливать с ней или с кем-то ещё визуальный контакт. Минуты растягивались, пока блондинка медлила с ответом... - …Мам, ты знала, что в плену меня погрузили в летаргию? – наконец-то ответила она всё той же потускневшей интонацией. - Джоан рассказывала: даже после изъятия ядра я долго не приходила в себя… Неделями лежала в кровати, не хотела просыпаться… - найдя в себе энергию для ухмылки, девушка чуть сильнее обхватила ладонь возлюбленного, поглаживая большим пальцем тыльную сторону. - А он сидел рядышком… Не отходил от меня ни на шаг… Держал за руку… Был рядом, пока я не очнулась… Служанка молча закивала, подтверждая всё вышесказанное, но Лавиния не обратила на это ни малейшего внимания. Казалось, в тот момент правительница Делиуара не замечала ничего, кроме погрязшей в безысходности дочери, пускай женщине было невыносимо лицезреть её в отчаянии. Складывалось ощущение, будто она держит в руках не своё чадо, а заводную куклу, в которую когда-то при создании вложили человеческую душу, но в один день просто вырвали её с корнем, превратив механизированное тело в пустую оболочку, обречённую на вечное существование. Даже находящиеся в таком же поникшим расположении духа Анко с Астрой на фоне Анджелинны выглядели более живыми и человечными, хотя по сути представляли из себя лишь машины с человеческими повадками… Только Норфолк старшая обрадовалась, что её драгоценная принцесса в кой-то веки начала отходить от очередной потери… Наконец-то закончила пребывать в четырёх стенах вечно одинокая, как и прежде активно шла на контакт, без умолку рассказывая матери и брату о времяпровождении в Крамерхоф во время телефонных звонков. В частности об их с Сашей совместных днях… Причём светловолосая излагала всё с таким воодушевлением, наполняя материнскую душу небывалым счастьем, сопровождающимся огромной гордостью. Королева была настолько рада за своё чадо, что была готова бросить все дела, лишь бы часами слушать родной голосок, к которому вернулась жизнь… А когда до Лавинии дошла новость о замужестве её девочки с германским принцем, женщина была готова воспарить до самых небес, жалея о невозможности мигом оказаться рядом с дочкой и от всей души поздравить её. Нет, она ни капли не держала обиду за то, что её не пригласили на венчание и не разрешили организовать грандиозное празднование в честь такого события. Ей с головой хватало единственного факта – пройдя череду поисков и неудавшихся помолвок, её малышка наконец-то выбрала себе в спутники достойного человека. Увы, несправедливо отнятая радость утекла сквозь пальцы, подобно песку, затягивая Норфолк младшую в траур, мгновение за мгновением отдаляя её от света в кромешную тьму… Снова… Нервно мечась взглядом, перескакивая с одного пасмурного лица на другое, Мелл с каждого впитывал щедрую долю безысходности, становясь единым целым со всеобщим горем. Паршиво было смотреть за поникшими головами и плечами, не в состоянии самому что-либо предпринять, лишь бы траур закончился. Всё выглядело так, будто бы каждый настроился на летальный исход… А ведь Саша, пускай с божьей помощью, но дышал… В следствии чего Норфолк не считал, что будет правильно хоронить его раньше времени… С наибольшей силой грудь сжималась до треска костей, когда парень взирал на ослабевшую сестру, ибо он, как никто другой, прекрасно знал, насколько девушка ненавидит боль утраты. С каким ярым презрением воспринимает тошнотворное чувство, когда близкий уходит от тебя дальше и дальше, а ты никак не можешь на него повлиять. Когда ты не в состоянии сделать так, чтобы он задержался рядом с тобой… В этом сводные брат с сестрой были очень похожи, ведь юноша на собственной шкуре испытал, в какой степени боль потери может заставить человека страдать… Он отчётливо ощутил это на похоронах родной матери… Превыше всего на свете Мелл не желал повторения истории. Ни с ним, ни с кем-либо ещё… Он больше не мог бездействовать. Стоять в сторонке, тонуть в общем угнетённом настроении, ждать, пока случится нечто невероятное и все разойдутся, как ни в чём не бывало. Норфолк чувствовал, что должен сделать что-нибудь… Причём действовать так, как на его месте поступил бы кое-кто другой. С прохладцей отпустив ограждения койки, собрав в кулаки ту волю, какую удалось наскрести, старший уменьшил расстояние между собой и младшей, садясь перед ней на колени. - Андж… - начал Мелл осторожно, всё же накрыв ладонью светлую макушку. – Я понимаю, каково тебе сейчас. Мы все понимаем, ведь каждый из нас сейчас переживает за Сашу не меньше, чем ты. И всё же, так нельзя продолжать. Ты не можешь снова взять и закрыться ото всех в этих стенах, в ожидании чуда. Тебе надо на свежий воздух. Нужно выговориться о наболевшем со мной, мамой, девочками… С кем угодно, лишь бы не держать всё в себе! А ещё тебе не помешало бы поесть хотя бы чуть-чуть! – юноша говорил первое, что возникало у него на уме, стараясь звучать твёрдо и громко, дабы и Анджелинна, и другие люди в палате его услышали. Пускай некоторые слова звучали не совсем уместно, но по крайней мере, звучали они честно... – Если Саша выйдет из комы… А я уверен, что выйдет, потому что это Саша! Он и не в такие передряги вляпывался и ему раз за разом удавалось выкарабкаться! Его в плену пытали 2 месяца, а ему хоть бы хны! Он полез на поле брани в одиночку, с целью обезвредить горгонов и выжил! – поняв по прицелам недовольных взглядов, колющим ему затылок подобно острым иглам, что его уносит в ненужном направлении, Норфолк прочистил горло, ударив по грудной клетке: - Я пытаюсь сказать, он всегда умудрялся оставаться в живых, хотя бывал на грани смерти. И я уверен, этот случай не станет исключением, если мы все будем в него верить! В истории бывали случаи, когда люди возвращались из хронической комы даже спустя долгие годы! Наш Саша с его-то живучестью точно пополнит их ряды, если, конечно, не придёт в себя раньше! Неважно, поспособствует ли ему в этом ремиссия или машина Моники… В любом случае, когда Саша очнётся, он явно не будет в восторге, увидев тебя такой… - встав на ноги, он вытянул сестре руку, предлагая подняться. – Так что тебе сейчас жизненно необходимо проветриться. Не могу обещать тебе достойное утешение… Но выслушать точно смогу. Все снова замолчали. Нависшая тишина из «минуты молчания» стала преимущественно схожа с неловкой. Не хватало только трели сверчков для большего эффекта… Кожа головы на затылке Мелла покалывала от направленных к нему взоров, хотя они перестали казаться недовольными… Поспешно убрав предложенную ладонь в карман толстовки, Норфолк развернулся полубоком, мгновенно пожалев о начале речи. Только-только к нему прокралась мысль: «Ну вот, опять я всё испортил!», как вдруг затишье снова прервала Лавиния, безоговорочно поддерживая пасынка. - Мелл прав, милая. – сказала она, заключив лицо дочери в ладони, в кой-то веки устанавливая с ней контакт взглядов. – Сидя здесь и изводя себя, ты никак ему не поможешь. Никто из нас ему не поможет… Будь Саша с нами, он бы не хотел видеть твоё горе по нему. Поверь, в своё время я прошла тоже самое, что и ты сейчас... Хочешь верь, хочешь нет, но я чувствовала себя так же, когда… Когда… - понуро склонив голову, женщина глубоко вздохнула и выдохнула, расслабляя плечи. – Когда твой отец умирал… Мы с тобой это уже обсуждали. С уходом одного человека жизнь не заканчивается. Разумеется, мы будем верить в лучший исход, вот только если Саше не суждено остаться в живых… Ты не должна хоронить себя, вместе с ним. – проскользив по щекам, спустившись к шее и замерев на плечах, она утешительно похлопала по ним. - Иди с Меллом, а мы с девочками присмотрим за Сашей. В случае, если он начнёт приходить в сознание, мы тут же с вами свяжемся... После произнесённых речей к Анджелинне медленно возвращались эмоции. Пока её личико напрягалось в сомнениях, а внутренняя сторона щёки кровоточила от укусов, по-прежнему стоявшие неподалёку девочки не знали, куда себя девать. Стоя в надёжной хватке «сестры», Анко была готова тоже упасть на колени и вытирать кулачками подступающие слёзы, пачкая края рукавов водолазки. Она совсем недавно вернулась «с того света» и отнюдь не планировала опять столкнуться со смертью за такой короткий срок. Тем более, когда на сей раз та нацелилась не неё, а на парня, который пускай временами вёл себя, как тот ещё зануда, но всё равно по-своему заботился о ней с Астрой… Даже после вердикта врачей, девушка-робот отказывалась представлять, как сложится её новая жизнь, без хозяина. Без его строгих замечаний, прямолинейный фраз, нечастых, но значимых добрых слов и жестов… Одновременно с этим, она понимала: не ей одной сейчас трудно. То ли речи Норфолков её подтолкнули, то ли желание утешить подругу забрало верх, то ли главную роль сыграл другой фактор, однако Анко поняла… Она тоже не может позволить себе отчаяться. Во благо Астры, Анджелинны и, самое главное, Саши, она обязана была собраться по частям. Стать такой же стойкой, каким в трудные времена был создатель и если не другим, то хотя бы себе внушить уверенность, что он будет в порядке… - …А ведь точно! – в последний раз шмыгнув носом, воскликнула черноволосая, выпрямившись в полный рост. – Это же наш Саша! Надо только продолжать верить, и тогда совсем скоро он выйдет в ремиссию! А да тех пор нужно постараться быть такими же сильными, как хозяин! – осторожно убрав руки «сестры» со своей талией, она почти что бегом направилась к принцессе, пристраиваясь рядом с ней. – И мы будем с ним, не волнуйся! Ни на метр не отойдём! Я даже могу подержать его за руку вместо тебя, если позволишь! Замерев с немного вытянутыми руками у того места, где недавно стояла Анко, Астра страдальчески выдохнула, переминаясь с ноги на ногу. Если уж «сестра» взяла себя в руки, то она была просто обязана сделать тоже самое! В конце концов, «альбиноска» отчего-то чувствовала, что это она должна показывать ей достойный пример, а не наоборот… Кроме того, девушка считала своим долгом поддержать ранние высказывания, с которыми она была отчасти солидарна. По крайней мере, она была уверена: германский правитель хотел бы, чтобы они с Анко поступили именно так… - Плюс, я бы не стала списывать со счетов машину. – подключаясь ко всеобщему настрою, Астра опять встала позади Анко и накрыла ладонями её плечи. – Ещё неизвестно, сколько он пробудет в коме. Возможно, Моника успеет всё закончить прежде, чем случиться непоправимое… Вмешательство беловолосой точно прибавило красноглазой энтузиазма (по крайней мере, так могло показаться со стороны…), в следствии чего у той получилось изобразить что-то приближённое к одобрительной улыбке, активно кивая, держа кулаки на уровне плеч и несколько раз подряд восклицая: «Угу!». Маленькие частицы надежды распространились по всему помещению, как вирусная инфекция, благодаря чему к группе присоединилась и Джоан, по-прежнему «охраняющая» дверь. - …Господин с юных лет производил впечатление закрытого, но выдающегося человека, который если что-то задумал, то ни за что не отступит. – заговорила она, отрываясь от стенки, подходя ближе к остальным, в то же время продолжая держаться на определённой дистанции, чтобы не создавать столпотворение. – Единственное, чего ему всегда не хватало - чьей-то поддержки… Благо, сейчас у Его Высочества её в достатке… – склонив голову набок, горничная приподняла уголки губ, обхватив себя за локти. – По этой причине, ещё не всё потеряно… В добавок, будьте уверены, Моника без ассистента не останется. Механика – не моя стезя, вот только сидеть сложа руки я точно не планирую! Чем дольше Норфолк младшая слушала, тем интенсивнее обмякала, оглядывая семью и друзей изумлёнными глазами. К горлу подступил комок, нещадно давя на стенки, блокируя любым ответным словам выход наружу. Странное чувство дежавю накрыло её подобно дождю, который в начале слегка моросил, а затем поэтапно возрос до обильного ливня. Из уст близких точно вылетали её собственные слова, какие Анджелинна доносила до Саши, когда тот отчаивался найти способ спасти себе жизнь. Тогда она изо всех сил внушала ему надежду… И теперь, подбадривающие речи вернулись бумерангом, вселяя эту же надежду ей самой. До сия мига стеклянные очи заблестели, бледные дрожащие губы в начале скривились в тонкую линию, но после расплылись в улыбке. Еле сдерживаясь, чтобы уже в который раз не расплакаться, принцесса вернула взгляд к принцу, приподняв сплетение их рук. «Как же нам с тобой повезло иметь в своём окружении таких замечательных людей…» - с трепетом в ожившим сердце подумала она. - …Он не умер… Не умрёт… - всё ещё хрипловато выдавила девушка, умеренно качая головой. - Я его дождусь… Он очнётся, а я буду рядом… Мы обещали друг другу пройти через невзгоды вместе… - потемневшие, воспалённые изнутри веки закрылись, по впалым щекам потекли мелкие ручейки. – Поклялись перед алтарём… И я… Ни за что не нарушу… Эту клятву… Последующие предложения выходили из подрагивающих уст натужно, из-за чего блондинка прикрыла рот рукой, всхлипывая и вздрагивая, как будто в судорогах. Не медля ни секунды, Лавиния по-новому заключила дочь в объятия, на сей раз прижав её к груди настолько плотно, насколько могла. Мелл тоже на этот раз не стал сдерживаться, опустившись рядом с сестрой и обхватив её сзади. - Мы все его дождёмся. – утвердительно произнёс он, прислонившись щекой к светлой макушке. – Обязательно… - Слышал?! – внезапно выкрикнула Анко, подскакивая на месте. Пристроившись напротив койки, она опёрлась руками об ограждение, наклоняясь к изобретателю. – Мы все будем тебя ждать! Не смей от нас уходить! А если посмеешь умереть, тогда… Тогда… Мы достанем из тебя мозг и поместим в механическое тело! Будешь роботом, как мы с Астрой! Угрозы, произнесённые сквозь слёзы звучали убедительно, однако всё равно нельзя было сказать наверняка, являлись они пустыми или же нет… Мать и дети, сидящие друг у друга в объятьях слишком сосредоточились на взаимных утешениях, чтобы обращать внимание на очередной опрометчивый поступок Анко, а Джоан с Астрой лишь переглянулись, выдыхая практически синхронно… Ни у кого из них двоих язык не повернулся сказать наивной девушке-роботу, что принц навряд ли её услышал сквозь непроглядные терни комы… *** Мерзкий холод обволакивал каждый участок кожи, пуская по ней толпы мурашек. Тело рефлекторно съёживалось, а руки держались за предплечья, как будто закрытая поза была способна защитить от сурового мороза. Только в правой ладони по какой-то загадочной причине хранилось еле уловимое тепло. Весьма забавно, ибо отныне рука пустовала... Ничьё присутствие не ощущалось, перед глазами не было ничего, кроме чёрной бездны. Уши не слышали чьи-либо голоса, заменой им стал пронзительный, режущий слух белый шум. Одиночество… Саша и не предполагал, что за такой мизерный отрезок дней успеет отвыкнуть от него. Когда-то давно одиночество было незаменимой частью его жизни, не навивающей прохладу, в то же время и не отдающей жаром. Пребывание наедине с собой имело стабильную комнатную температуру, в которой принц был в порядке… По крайней мере, так он всегда считал… Сейчас же, по-новому напоровшись на почти забытое чувство, юноша мгновение за мгновением чувствовал стремительное падение градуса до нуля и ниже... Одиночество пробирало монарха до костей, вскрывало и углубляло старые раны, причиняя физические и моральные страдания. Как же невыносимо быть брошенным одному в пустом пространстве, без единой родной души… В последнем отложившимся воспоминании - невыносимая тяжесть, что так и жаждала притянуть бренное туловище к земле, избавить от способности шевелить даже кончиками пальцев. Вместе с тем чётко отпечатался лишённый ясности взор, словно кто-то намеренно украл у красноглазого зрения и возможность опять заглянуть в любимые очи... Вспоминать сия кошмар было отвратительно. До безобразия паршиво столкнуться с горькой правдой: уже с минуты на минуту жизнь покинет тебя, органы чувств ослабнут, ежели полностью не исчезнут, и, самое ужасное, сопротивляться бесполезно… Тебе остаётся покорно отдаться в когти неминуемой судьбы в надежде, что рано или поздно пытка закончится. Ты, как ни в чём не бывало, обретёшь сознание, вернёшься в мир живых, увидишь близких. Всё вернётся на круги своя… Ложная (а может быть и нет…) вера отчаянно дралась с боязнью, стараясь подавить её. В конце концов, рядом не было никого, кто мог бы вселить изобретателю надежду, в следствии чего он мог положиться исключительно на себя… Увы, порой страху всё же удавалось взять над ним контроль. Без того едва ощутимый пульс тормозил биение от навязчивой думы, что кошмар никогда не закончится. Что Клюдер никогда не придёт в себя, не начнёт жить с чистого листа… Его ждёт вечное одиночество в полной темноте, где смерть – его единственный компаньон… Ироничное и весьма справедливое наказание для того, кто осознал ценность жизни слишком поздно, по итогу растеряв всё во мгновение ока… Грань сумасшествия пробиралась к юноше растянутыми движениями, но, к великому облегчению, он не успел её переступить. В один миг мучения прекратились, будто бы их не было в помине. Всё туловище из неподъёмного камня преображалось в лёгкое пёрышко, холодок прошёлся по коже в последний раз, прежде чем вернуть комнатный градус, назойливый звон в ушах сошёл на нет, уступая благодатной тишине. Чуть только облегчённые веки приподнялись, вместо черноты в глаза ударил яркий солнечный луч, из-за чего брюнет по инерции зажмурился. Как бы неприятно было раздражённым от внезапной смены обстановки глазам, парень внутреннее несказанно ликовал при виде спасительного света. С его приходом исчезла тьма, а вместе с тьмой ушёл и страх… Прозревшему взору предстало чистое голубое небо с россыпью белоснежных перистых облаков, что укрывали собой ясное солнце. Выглядела картина фантастически живописной, вот только, по сравнению с Крамерхоф, здешний небосвод показался… Ненастоящим. Словно небесный цвет – всего лишь заливка, а облака нарисованы при помощи различных кистей в специальной программе. Точно результат компьютерной симуляции… Да и если уж до конца говорить честно, местное солнце ни капли не согревало. Находиться под его лучами – всё равно что стоять под люстрой или настольной лампой. Сколько не простоишь, солнечный удар или ожог тебе не будут угрожать… Несмотря на возвращение зрения, осязание пока ещё даже не планировало начинать функционировать. В противном случае, немец уже давно ощутил бы под собой твёрдость земли, щекотку травы или что-нибудь инородное. Увы и ах, туловище оставалось без надёжной опоры, словно левитируя в пространстве. Обескураженно нахмурившись, темноволосый повернул голову в сторону, дабы нормально рассмотреть окружающую местность и мгновенно пожалел о совершённом действии, ведь за место ответов умножились вопросы. Перед глазами предстал живописный сад, расстилающийся на заднем дворе замка Фельц. Стебли разноцветных цветов, ветки деревьев и кустов с обильной зелёной листвой наклонялись в едином направлении, точно буйный ветер безуспешно пытался сорвать их и унести далеко-далеко отсюда. Тем не менее, растения не источали благоухание, а ветреные потоки не обдували кожу… Как оказалось, Саша лежал на ровно постриженном салатовом газоне, по длине и внешности больше похожий на искусственный, чем на настоящий. Потрогать траву не предоставлялось возможным, ибо руки и ноги никак её не ощущали. Сколько бы парень не водил ладонями по полянке, в попытках её нащупать, пальцы как будто трогали пустоту, бесполезно сотрясая воздух. Часто моргая в непонимании, принц хмыкнул с задумчивостью, выставив перед лицом внутреннюю часть ладоней, точно на них написаны ответы. Попалявшись в них несколько секунд, он вытянул руки вперёд, намереваясь встать. Без особого труда оторвав корпус от неосязаемой земли, монарх хлопнул себя по коленям (боль тоже подчистую не чувствовалась…), огляделся по сторонам и окаменел, наткнувшись взглядом на то, чего он совершенно не ожидал увидеть. На просторной террасе из красного дерева, сидя в уютном высоком кресле, обивку которого покрывали старомодные белые узоры на синем фоне, за круглым столиком, на юношу ласково глядела молодая женщина. Тёмно-каштановые локоны свободной волной спадали на плечи, зелёные глаза неотрывно наблюдали за парнем с добротой и любовью, от чего тот пуще прежнего отдавался леденящему шоку. Ведь увидеть такие эмоции на лице конкретно этого человека – всё равно что лицезреть нечто запредельно необъяснимое, сродни выпавшему снегу в июле или сверкнувшей молнии в погожий денёк… - …Мама?... – с придыханием спросил изобретатель, белея с каждой секундой затянутой встречи очей, как будто сказанное слово и облик женщины перед ним – не более, чем плоды его нездорового воображения. Брюнет предполагал, что при летальном исходе на том свете его будет ждать неминуемая встреча с кем-нибудь из умерших родственников. Представляя будущее, где ему всё же не удалось спастись, красноглазый видел в роли «проводника на ту сторону» кого угодно. Бабушку, дедушку… В крайнем случае Дирка, но такой расклад был крайне маловероятным и немец не при каких обстоятельствах не хотел его рассматривать. Слагая в общих чертах, темноволосый вообще не ожидал, что оказавшись на том свете, он первым делом увидит её… Инджеборг… Собственную мать, подарившую ему жизнь и одновременно разрушившую её… Как и во время их последней встречи в ЗНР, от непривычно ласкового взгляда Клюдер старшей волосы на затылке встали дыбом, конечности напрягались в готовности сбежать, куда глаза глядят. С таким непосильным трудом принц верил в искренность её эмоций… И всё же, несмотря на шаткое доверие, где-то в самом потайном уголке сознания зародился приятный трепет, какой обычно предшествует наслаждению от долгожданной встречи. Утвердительно кивнув, Инджеборг указала на кресло напротив неё, жестом приглашая сына составить ей компанию. Не отводя от матери насторожённого, прищуренного взгляда, юноша начал осторожно подниматься на ноги, но без ощутимой точки опоры выполнить сия действие было крайне сложно. Переключив концентрацию с матери на ноги, Клюдеру пришлось непрерывно следить за каждым своим движением, полагаясь лишь на зрение, ведь когда стопы соприкоснулись с почвой, возникло ощущение, что парень наступил на воздух и вот-вот свалиться. Разведя руки в разные стороны, иногда инстинктивно взмахивая ими, когда терялось равновесие, красноглазый ступал очень медленно, смотря под ноги, контролируя шаг за шагом. Сосредоточенный на передвижениях по ступенькам террасы, Саша не замечал направленный в его сторону взор матери, что следила за чадом, но и не думала подавать ему руку помощи… Впрочем, изобретатель всем видом демонстрировал: он отлично справляется без постороннего вмешательства, пускай и с горем пополам. - А я уже не надеялась встретиться с тобой снова… - тем временем заговорила старшая, пока младший неспешными движениями присаживался в кресло напротив неё. Даже приняв сидячее положение, брюнет продолжал чувствовать себя астронавтом в невесомости… – Думала, тот наш разговор в ЗНР был первым и последним… Как же хорошо, что я ошиблась. Безмятежное выражение лица вместе с расслабленной позой, которую темноволосая приняла в кресле, намекали на правдивость её слов. Монарх же не был до конца уверен, рад ли он видеть мать так же, как она его. Растерянно постучав указательным пальцем по губе, юноша по-новой рассматривал округу, тем самым избегая встречи взглядов. - Я… Снова в ЗНР? – сомневающимся тоном уточнил он. Анализируя текущее положение дел, расставляя точки над i, немец больше и больше обретал понимание, медленно внушающее покой… Ему уже приходилось бывать в этом мире внутри компьютера и следовало ожидать, что его, носителя красного чипа, проклятая машина так просто не отпустит, даже на пороге смерти. И всё же, справедливости ради, темноволосый представить не мог, насколько прочной станет его связь с Зазеркальем Нашей Реальности. Теперь же ненастоящая реальность, созданная его бабушкой ради спасения миллионов жизней от войны и насилия, оказалась для него неким подобием чистилища… Ежели не полноценным раем или адом, в котором он будет вынужден скитаться до конца времён… Инджеборг будто бы сразу поняла, что у сына на уме, в следствии чего вся материнская ласка испарилась во мгновение ока. Устремляя мрачный взгляд на ухоженные клумбы, брюнетка покачала головой. - Если судить по смене твоей мимики, ты и без меня обо всём догадался. Тем не менее, позволь мне объяснить… Пускай в сравнении с твоей бабушкой, я не специалист в области ЗНР… - ранее приподнятый подбородок упёрся в грудную клетку, изящные брови свелись к переносице. – Насколько мне удалось понять, твоё сознание вошло в резонанс с красным чипом. Благодаря чему твоя душа находится в симуляции, созданной энергией Зазеркалья на подсознательном уровне… Так как твоя душа отделена от тела, часть твоих физических чувств отключена. Из-за этого ты не чувствуешь опору под ногами, не способен испытывать боль, голод, жажду и тому подобное… Однако, это сейчас не самое главное… - тонкие пальцы сжались в кулаки, образовав складки на атласной ткани платья. – Пока мы с тобой тут беседуем, твой организм отчаянно борется с ядом проклятой машины… Самое ужасное – невозможно предугадать, кто выйдет из борьбы победителем, а кто – проигравшим… Шансы на обоих сторонах равны… «То есть, шанс на ремиссию составляет 50%... Как мы с Анджи и предполагали…» - подумал принц, иронично усмехнувшись. Едва имя возлюбленной прозвучало в голове, красноглазый машинально потянулся к обручальному кольцу, с глубокой печалью смотря на него и покручивая в пальцах. Возможно, у Саши разыгралась фантазия или же он начинал сходить с ума, вот только ему по-прежнему чудилось, будто от украшения на безымянном пальце исходит слабенькое тепло… Вероятнее всего, под влиянием тоски о любимом человеке, правитель сам создал эту сладостную иллюзию… – Прости, дорогой… - превратившись из хрипловатого в тоненький, даже немного писклявый, голос отвлёк изобретателя, заставляя поднять голову. Понуро сгорбив плечи, Клюдер старшая жалобно сверлила взглядом поджатые друг к другу колени, точно терзающая совесть не позволяла ей снова взглянуть сыну в глаза. - Это я виновата… Если бы я не отдала тебя на растерзание ордену… Если бы попыталась стать хорошей матерью… Возможно, ты бы не… - Мама! – бесцеремонно перебил младший, подавив в себе желание ударить кулаком по столу. Выкрикнутое слово точным движением рассекло атмосферу, прозвучав так громко и резко, как если бы в тиши пустой комнаты раздался треск разбитого вдребезги стекла. Благодаря чему женщина вздрогнула, чуть подпрыгнув от неожиданности. Неловко прочистив горло, изобретатель понизил тональность, сохраняя стойкость тона. – Пожалуйста, не начинай. Все обиды мы высказали друг другу тогда, при последней встрече. Нечего заводить старую шарманку… - он тяжело вздохнул, помассировав складки на середине лба. – Тем более сейчас, когда прошлое давно осталось в прошлом, как бы тавтологично это не звучало... В растерянности сжимая и разжимая подол, темноволосая мялась в кресле, убегая взором подальше от своего чада. Очевидно она ожидала, что её мальчик снова будет указывать на её же ошибки… На сей раз всё случилось по другому. Клюдер не стремился ворошить прошлое, разжигать сошедший на нет конфликт, даже несмотря на все тяжеловесные последствия, спровоцированые поступками родителя… В следствии чего та понятия не имела, как ей следует отвечать… - …Да, ты прав… - промямлила зеленоглазая после длительной паузы, найдя в себе силы приподнять углы губ в нервной улыбке. – Вот только, я, наверное, никогда не перестану чувствовать себя виноватой за твою судьбу… Ведь, фактически, хоть я и считала тебя источником моих бед, на деле всё было в точности наоборот… - прижав локти к подлокотникам, она обняла себя, до крови прокусив нижнюю губу. – Я могла бы обеспечить тебе полноценную, счастливую жизнь… Ты мог расти здоровым, смышлёным мальчиком… Получать от родителей ту любовь, какую ты заслуживаешь… Но я всё испортила… Да, я осознала, что натворила, да вот только слишком поздно! После того взрыва ты стал абсолютно другим! Стал самостоятельным, вернул прежний интеллект, перестал нуждаться в чьей-либо любви, однако какой ценой! – поэтапно приобретая больше и больше взволнованности, голос окончательно сорвался на крик, а сама Инджеборг закрыла лицо руками, скрывая за «занавесом» красные пятна стыда. – И вот теперь… Мне дали шанс исправить ошибку… Восстановить с тобой отношения, стать той матерью, какой я должна была быть при жизни… К сожалению, если мы воспользуемся этим шансом… Придётся заплатить высокую цену… Снова… Принц слушал мать непрерывно, с каждым словом черты лица смягчались, поневоле пропитываясь сочувствием. От нежелания верить в искреннее раскаяние не было и следа… Юноша приподнялся, намереваясь выйти изо стола, подойти ближе к ней, дабы разрушить ту стену, неоднократно давящую на них обоих… Стоило из уст брюнетки сорваться утверждению про «высокую цену», монарх в непонимании затормозил на полпути. - Что ты имеешь ввиду?... – вопросительно приподняв бровь, он ущипнул мочку уха, морально подготавливаясь к худшему. Сместив ладони ко рту, женщина задержала на парне виноватый взгляд, нервозно сглатывая. Открыв лицо полностью, она сделала глубокий вдох, а затем выдохнула, собираясь с чувствами. Казалось, темноволосая готовится сообщить травмирующую новость, от чего волей-неволей накатывал внушительный стресс. - Я говорю о твоём выходе в ремиссию. – продолжила Клюдер, стараясь звучать беспристрастно, однако тревожные нотки по-прежнему проскальзывали. - Исход «сражения»… Зависит от тебя. Ты можешь остаться здесь, тем самым позволив яду ЗНР победить в борьбе за твою жизнь. Мы с тобой сможем наверстать упущенное, более подробно обсудить накопившиеся обиды. Наконец-то стать одной семьёй... – вернув себе улыбку, она решилась взглянуть своему ребёнку в глаза, положив руку на стол по направлению к нему, точно пытаясь дотянуться. - А ещё ты вновь встретишься с бабушкой. Мы познакомим тебя с дедушкой и с другими нашими родственниками, которых, увы, больше нет в живых. Уверена, они тебя полюбят… - улыбка исчезла, не сумев продержаться и пары минут. На молодом ухоженном лице проступили едва заметные морщинки. - Или можешь вернуться в мир живых, полностью приняв энергию ЗНР, сделав её полноценной частью организма. Для этого тебе нужно зайти вон в ту дверь и двигаться прямо на свет. Едва Инджеборг указала на деревянную дверь, находившуюся поодаль от столика, та как по команде с грохотом отворилась, заставив Сашу рывком подняться с кресла. Едва не потеряв равновесие, он ухватился за край столика (хоть он и чувствовал, словно трогает воздух, но тем не менее, это помогло ему удержаться на ногах), рывком поворачиваясь к источнику шума. Осторожно, всё так же концентрируясь на шагах и придерживаясь за стенку, красноглазый подошёл ко входу в замок, разглядывая открывшуюся перед ним картину. Зрелище за границей порога нагоняло лёгкой жути, одновременно завораживая, поневоле притягивая взор. В дверном проёме виднелся коридор, что отдалённо являл собой копию подземной лаборатории. Царила кромешная тьма, еле-еле просматривались очертания сваленных на пол рабочих инструментов, разбитых аппаратов, из которых во все стороны торчали оголённые провода, а иногда даже фонтаном вспыхивали искры. Единственный стабильный источник света, по круглой форме и хаотично движущимся лучам походящий на одно из небесных светил, затаился в самом конце помещения, привлекая, выманивая, всем своим существом подзывая двигаться навстречу. Самое странное, вид из коридора выглядел очень мутно, размыто, силуэты периодически колыхались, подрагивали, словно отражение в водной глади… Пока немец взирал на непонятную композицию, разрываясь от внутренних противоречий, мать тоже поднялась с кресла, неспешными шагами подходя к сыну и вставая подле него. Аристократично соединив руки перед собой, женщина с сожалением глядела вглубь коридора, как на желанную цель, к которой она никогда не подберётся, как бы не были велики её старания. - Решать тебе, дорогой… - с пониманием и с щепоткой тоски произнесла старшая. – Я понимаю, в глубине души, ты всё ещё злишься на меня, хотя вслух не признаёшь. Поэтому я не держу тебя рядом с собой и не в коем случае не давлю… - повернувшись к младшему, она потянула к нему руку, намереваясь взять его ладонь в свою, но в последний момент передумала, соединяя пальцы в замок. – Не переживай, я всё понимаю. На твоём месте, я бы тоже держала обиду до конца… Поверь, мне бы очень хотелось загладить вину перед тобой. Хотелось бы исправить свои ошибки… - Инджеборг отрицательно покачала головой. - У меня уже была возможность при жизни. Я не удосужилась ею воспользоваться… И жертвовать твоей жизнью ради эгоистичного желания я не собираюсь. Не в этот раз… Тем более, когда по ту сторону есть люди, к которым ты должен вернуться… - она кивнула на обручальное кольцо на пальце монарха. – Знай, что бы ты не выбрал, я поддержу тебя. Если ты снова не захочешь дать мне шанс… Я смогу принять такое решение. Оторвавшись от изучения причудливого коридора, красноглазый сам развернулся к зеленоглазой, всё тем же сочувственным взглядом пройдясь по ней от макушки до пят. За все 17 лет он видел столько людей, погребённых в сожалениях, но ещё никто не вызывал у него столько противоречий, как его родная мать. С одной стороны, изобретатель взаправду не держал на неё зла, пускай сама женщина до конца отказывалась ему верить. Если какой-то якорь и тащился у парня за спиной, он давно выбросил абсолютно ненужный балласт. Кто знает, быть может, в иной ситуации, он бы позволил матери всё исправить. Сделал бы шаг навстречу её стремлению наладить отношения, дабы она закончила прокручивать себя через мясорубку самобичевания. Прекратила корить себя за дела минувших дней… Увы, как не прискорбно, Инджеборг была права. Хотя ненависть к ней не сжигала брюнета дотла, а думы о прошлом спрятали когти, перестав царапаться, где-то в подсознании затаилась маленькая обида, пощипывая совесть, при этом не разрешая ему полноценно простить мать. Кроме того, в самом деле, в мире живых остались люди, к которым Клюдер был обязан вернуться… Тревога рисовала в голове безрадостные портреты его родных, не находящих себе покоя в данную минуту. Анко недавно «возвратилась из мёртвых», только-только почувствовала себя нужным человеком с любящей семьёй, как вдруг связь между ней, Астрой и Сашей опять потерпела крах, разрушаясь на крупные куски. Зная характер Астры, она, наверняка, пытается быть опорой для «сестры», утешая её всеми допустимыми способами, выставляя на показ исключительно сильные черты. Хотя при этом ей самой жизненно необходимо утешение… Тем не менее, за обеих девушек-роботов принц отчасти пребывал в спокойствии, ибо с ними была Джоан. Он доверял верной горничной больше, чем самому себе, так что он не сомневался: сейчас она хорошенько заботиться о девочках в его отсутствие… Прежде всего, немца волновала Анджелинна… Та самая девушка, с чьей помощью он ощутил вкус жизни. Которая возместила ту любовь, какую парень недополучил в детстве… Самое удивительное, она добилась взаимности. Темноволосый полюбил её с тем же трепетом и рвением, намеревался вернуть ей отданную заботу в двойном размере, хотя когда-то взял с себя обещание никогда ни в кого не влюбляться. Был готов делить с ней счастье и горе, обнажать самые уязвимые места, прожить с ней весь остаток отведённого ему срока… Он поклялся ей перед алтарём. А клятвы – та значимая вещь, которую правитель не при каких обстоятельствах не развеет по ветру… - Мне нельзя здесь оставаться. – заявил монарх, осторожно накрыв ладонями хрупкие плечи матери. Пускай Клюдер старшая не могла физически ощущать его прикосновения, тем не менее она всё равно дрогнула, не ожидая тёплого жеста... – Пойми меня правильно, я очень хочу пойти тебе на встречу. Хотя бы ради того, чтобы поставить в нашей истории точку раз и навсегда… Но мне рано уходить. Моя жизнь, считай, только недавно началась. Я не могу взять и променять её на симуляцию… К тому же, ты права. Анко, Астра, Джоан, Мелл… Моя Анджи… Они все ждут меня. Я должен вернуться к ним… Парень хотел добавить в конце: «Мне очень жаль», но воздержался. В конце концов, ему не хотелось вести себя лицемерно... Свой выбор немец сделал, предвкушая, как покинет этот фальшивый мир без единых угрызений совести… Свою позицию он объяснял уверенно, в то же время снисходительно, точно объясняя ребёнку дошкольного возраста простую истину. Сосредоточенно выслушав объяснения, Инджеборг молчала несколько секунд, встав на носочки бежевых балеток… Переварив информацию, она кивнула, поднимая чуть дрожащие руки, повторяя жест красноглазого, хотя она тоже осознавала, что тот не почувствует тепла от её касаний. И всё же, именно таким образом зеленоглазая считала нужным поддержать своё дитя… И проститься с ним… – В таком случае, ступай. – теперь настала очередь брюнетки звучать решительно. – Возвращайся к жизни, сын мой. Проживи её настолько долго и счастливо, насколько сможешь! И не смей повторять моих ошибок, слышишь? – найдя в себе смелость шагнуть к принцу навстречу, женщина прильнула к его торсу, обвив его шею так, как будто в эту минуту обнимала воздух… - Умоляю… Береги себя… Пускай объятия не были ощутимы, душа темноволосого чувствовалась ещё легче, чем было до этого, точно ещё чуть-чуть и ступни оторвутся от неосязаемого пола, отправляя тело в полёт. Так же своеобразно заключив женщину в ответные объятия, юноша прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. - Обязательно… – постояв в таком состоянии ещё немного, он отпустил мать. Приняв это как знак того, что пора прощаться, старшая неохотно разомкнула руки, позволяя младшему подойти к порогу выхода из симуляции. Прежде чем шагнуть внутрь, тот напоследок повернул голову к Инджеборг, одаривая её любящим взглядом. – Прощай, мама… Передай бабушке с дедушкой от меня привет… После этих слов, Клюдер поднёс руку к «воде», будто в ожидании, что сможет ощутить прохладу глади. Так и случилось. Кончики пальцев начали покалывать, прогибаясь ознобом, будто изобретатель нанёс руку над холодильной камерой. Посчитав это верным знаком, брюнет уже собирался «погрузиться» целиком, как вдруг замер, услышав рядом: - Подожди! Вцепившись в дверной косяк, словно опасаясь, что может передумать в любую секунду, парень обернулся, смотря на женщину в ожидании. Та уже выставила руку вперёд, точно стремясь задержать сына, но потом прижала её к грудной клетке, смиряя своё чадо теми же ласковыми взглядом и улыбкой, с какими она его встретила в этой фальшивой реальности. - Я люблю тебя, сынок… - произнесла Инджеборг, вложив в эту короткую фразу всю искренность, на какую только была способна. Юноша так и застыл на середине порога, приоткрыв рот от изумления. Принц мог ожидать каких угодно прощальных слов, но только не ту самую заветную фразу, которую он никогда от неё не получал. Даже тогда, в прошлой симуляции, когда, казалось, между ними исчезли все недосказанности… Одарив мать мягкой улыбкой, кивнув в знак благодарности и прощания, монарх рывком шагнул за порог с готовностью «нырнуть» под «воду» и плыть навстречу неизвестности… А если быть точнее, постараться «выплавить» на поверхность… *** Резкий вдох, словно пловец только что вынырнул на сушу. Вслед за ним палату заполнило сбившиеся дыхание вперемешку с кашлем и распоясавшимися сигналами аппарата жизнеобеспечения. Округлённые алые очи устремились ввысь, пока грудь стремительно вздымалась и опускалась, с новыми силами циркулируя кислород в лёгких. Внезапно вернувшееся сознание кружило голову, отстукивая по пульсу бешенный ритм, вращая на потолке калейдоскоп пятен и теней, не позволяющих сфокусироваться. Уши в тот момент не были способны расслышать что-то ещё, помимо собственного сердцебиения, удары которого звучали отдалённо, приглушённо, как будто на расстоянии или по ту сторону прочной стены. Прошло какое-то время, прежде чем душа окончательно установила контакт с телом, нормализуя первые активирующиеся чувства… Еле ощутимый запах медикаментов взбудоражил ожившие рецепторы, ослаблено шевелящиеся пальцы нащупали плотный матрас под тонким слоем покрывала. Когда осязание усилилось, Саша снова ощутил тепло в одной из ладоней, но теперь вместе с ним отчётливо чувствовалась нежность родного прикосновения… Его держала чья-то мягкая, заботливая, до боли знакомая рука, которую красноглазый был готов сжимать до бесконечности, не отпуская ни на долю минуты… Едва абстрактная композиция цвета и тьмы развеялась перед окрепшими глазами, явив кристально чистый потолок, изобретатель зашевелил головой сначала в одну сторону, затем в другую, растрепав по подушке без того запутанные волосы. Задержав сосредоточенный взгляд сначала на экране аппарата, чьи линии пульса отображали стабильный ритм, а не беспорядочные кривые линии с острыми углами, затем на белоснежных стенах, наглухо закрытой двери, скрытому за шторами приоткрытому окну… И так брюнет фокусировал взор на деталях вокруг себя, пока очередь не дошла до светлой макушки, мирно лежащей на ограждении больничной койки. Эти шелковистые локоны цвета золота юноша узнал бы из тысячи… В то мгновение ему показалось, конечности в скором времени снова утратят весомость, а разливающийся по клеточкам жар вознесёт туловище к потолку. Настолько монарху было радостно по возвращению в мир живых первым делом увидеть возлюбленную подле себя… До этого практически онемевшие губы слабо приподнялись, ладонь стиснула чужую, еле-еле поглаживая большим пальцем по тыльной стороне. - …Андж… Анджи… - имя любимой проговаривалось с натяжкой, голос ещё не прорезался, звучал тише шёпота, отдавал хрипотцой, но даже несмотря на неё от слушанья этого говора можно было согреться. Сонное мычание послышалось за занавесом спутавшихся волос. Подняв голову, лениво убрав пряди с лица, девушка потянулась вперёд, придерживаясь за ограждение. Разомкнутые изумрудные очи ждала неминуемая, долгожданная встреча с алыми. По мере её продолжения, пелена сна стремительно рассеивалась, с каждой секундой поднимая веки до предела, скукоживая зрачки до размеров мелких песчинок. Одним движением свободной руки убрав волосы назад, полностью открыв личико, Анджелинна затаила дыхание, непрерывно поддерживая с брюнетом встречу взглядов, точно они были притянутыми друг к другу магнитами. Пускай в любимых глазах читался шок, смешанный с неверием, от одного их вида принца переполняло тепло, которого ему так не хватало. В своё время принцесса старалась не совершать лишних действий, как можно реже моргая, точно в опасении, что она всё ещё спит и как только проснётся – душевная улыбка с открытыми очами, что все эти долгие дни были закрыты, пропадут. Растворяться в жестокой реальности, уничтожат очередные надежды, которые потом придётся склеивать по кусочкам… Ничего из перечисленного не случилось. Парень не исчезал, не уходил в небытие. Держа руку возлюбленной так крепко, насколько позволяли вернувшиеся силы, сцепляя их пальцы, юноша безмолвно доказывал: он здесь, рядом с ней. И это никакой ни сон… Как только правда достигла сознания Норфолк, её безвольные губы задрожали вместе с телом, вытягивая из горла рваные выдохи. Исчерпанный запас горячих слёз восстановился за полминуты, скатываясь по щекам на отполированный кафель. Закрыв нижнюю часть лица ладонью, сдерживая всхлипы, блондинка изо всех сил старалась совладать с нахлынувшими эмоциями, пока неверие спутывалось с растерянностью, переплеталась с счастьем, образовывая узел, что натягивался, становился туже, а в один момент не вытерпел колоссальной нагрузки… И порвался. Зеленоглазая одним рывком преодолела ничтожное расстояние, плюхнулась на мужа сверху и обняла его так тесно, как будто ещё немного и у того затрещат рёбра, перекрывая доступ к кислороду. Не дав немцу возможность как-либо среагировать, художница уткнулась в его плечо и разрыдалась во всё горло. Пронзительно, не жалея голосовые связки, с такой мощью светловолосая выплёскивала боль, накопившуюся в мучительном ожидании, что казалось, если бы ткань больничной сорочки не заглушала её крик, то весь госпиталь от нижних до верхних этажей услышал бы его. Точно оглушённый или парализованный, Клюдер лежал неподвижно, придавленный весом возлюбленной. Протянув к ней руки со скоростью замедленной съёмки, парень уложил ладони ей на спину, так же медлительно поглаживая их. Кожный покров не переставал улавливать исходящее от девушки тепло. Даже наоборот, тактильность усиливалась… За место смрада лекарств, лёгкие вкусили близкий сердцу аромат цветов, сорочка пропиталась чужими слезами, но монарха такой пустяк не волновал. Самое важное – он снова мог осязать, по-настоящему видеть, слышать… Он живой… Он дома… Сверху чувствовалась масса стройной фигуры, хватка Анджелинны сдавливала грудную клетку. Вопреки таким «неудобствам» Саша ещё никогда не чувствовал такого облегчения… Скупые слёзы покатились камнем вниз, вот только парень держал глаза открытыми, задерживая взор на подрагивающей светлой макушке. Расплывшись в самой чистосердечной улыбке, какую только-только перешедший в сознание принц мог воспроизвести, он заключил принцессу в ответные объятия, позволяя ей выплакаться. Трогательной идиллии помешал грохот распахнутой двери с быстрыми шагами вошедшего в палату человека. Не прошло и пары минут, а к койке уже подбежал запыхавшийся смуглый парень лет 19-ти с кучерявыми тёмными волосами в простой одежде. Приложив руки к коленям, юноша сгорбился, восстанавливая дыхание после, как изобретатель подумал, «километрового кросса» по больничным коридорам, которые он преодолел, спеша сюда со всех ног. - Андж?! Что случилось?! Почему ты…?! – затараторил парень, однако оборвался, резко подняв голову, встретившись взором с Клюдером. За кудрявой чёлкой на немца ошарашенно взирали серебряные глаза Мелла Норфолка. Приклеившись подошвами кроссовок к полу, как вкопанный, сводный брат Анджелинны откровенно пялился на «воскресшего из мёртвых», затем начал уходить назад, зарывшись пальцами под капюшон толстовки. В один момент Норфолка как будто кипятком ошпарило, из-за чего он подскочил, выбегая из палаты, в спешке поскользнувшись, едва ли не упав на ровном месте. К счастью, вовремя подвернувшийся дверной косяк спас от падения и Мелл убежал дальше по коридору, голося взволновано и в то же время торжествующе: - Врача! Позовите врачей! Саша очнулся! Он с нами! *** Несмотря на успешный выход в ремиссию, медикам не разрешалось выписывать Сашу без повторной сдачи анализов, а также завершения восстановительного периода после комы. Кроме того, специалисты настоятельно рекомендовали на судмедэкспертизе в научном центре, ведь как до этого было упомянуто, энергия ЗНР была непостижимым объектом для медицины и требовала досконального изучения. Преимущественно в случае с германским монархом, который длительные годы переносил операции по замене органов, проводил дни и ночи без нормального режима, буквально балансировал на волоске от смерти, но так или иначе, сумел принять инородное вещество. Причём без единых побочных эффектов для здоровья… За исключением, разве что, постепенного восстановления органов чувств и претерпевшей нехилые изменения внешности, которая ставила докторов в тупик. Волосы и брови побелели, оттенок кожи тоже стал бледнее на полтона, как у альбиноса. Алые глаза в обрамлении бесцветных ресниц на фоне всей белизны стали ярче, изредка даже могло показаться, будто радужки светятся в темноте... В конечном счёте, какими бы напористыми не были медики, изобретатель наотрез отказался становиться подопытным кроликом, с уверенностью заявив: медосмотра с анализами хватит с лихвой. Учёные достаточно поиздевались над телом Анко, чтобы полностью изучить принцип работы ЗНР. А если бы в их распоряжении оказался биоматериал, использование которого в теории послужило бы ключом к воссозданию ядра, а потом и самого злосчастного компьютера, добром такие «исследования» определённо не закончились бы… Споры могли бы продолжаться вплоть до бесконечности, однако врачи первые сдались, не сумев привезти более весомые аргументы, что выстояли бы перед мастерским умением юноши словесно уничтожать оппонента. Насчёт этой темы на принца никто не давил, позволив сосредоточиться на восстановлении и на чём-то не менее важным… Вернее, на ком-то. Естественно, реабилитация не проходила без Анджелинны. Принцесса навещала принца день за днём, приводя с собой либо сводного брата, либо девушек-роботов с Джоан. В обществе супруги Клюдер словно переносился обратно в Крамерхоф, ведь что там, что здесь, в госпитале, девушка не позволяла ему скучать и не бросала в одиночестве надолго. Увлекая возлюбленного в безмятежные прогулки по внутренним дворам больницы, разговаривая без умолку, прикасаясь к нему как можно чаще и длительнее, художница помогала ему адаптироваться. И с каждой новой встречей парень всё отчётливее чувствовал укрепление его связи с реальностью. Точно само присутствие блондинки, тактильные и зрительные контакты с ней раз за разом напоминали: худшее позади. Теперь, когда они снова вместе, жизнь обязательно изменится к лучшему… Дай Норфолк волю и она бы не отходила от любимого 24/7, но увы, мать, брат и доктора настойчиво уговорили её ограничиться лишь ежедневными визитами, ибо немцу были необходимы уединение и покой. Приняв уговоры с пониманием, зеленоглазая утаила в себе болезненность от обиды и распирающей потуги устроить спор, которую мгновенно рассеял в заботливый говор мужа: «Анджи, они правы…» Что же касается девочек, их встреча с создателем прошла не менее эмоционально, чем у Анджелинны или Мелла. Анко самая первая прибежала к хозяину, выкрикивая его имя и с разбегу кидаясь к нему в объятия. Хныча и ударяя кулаками об чужую грудную клетку, как обиженная маленькая девочка, брюнетка не переставала восклицать о том, как они все чуть с ума не посходили, как переживали и боялись, что монарх не вернётся… В конце своей тирады, девушка перестала пускать в ход кулаки, обнимая хозяина со словами: «Чтоб никогда не смел нас так пугать!» Терпя покалывание под рёбрами то ли от града ударов, то ли под воздействием растроганности от встречи с творением, Саша поглаживал тёмную макушку, собираясь сказать что-то, да вот только ему не дали вставить и словечка. В этот раз Астра долго в сторонке не простояла, при первом же шансе прильнув к своему творцу (только, в отличии от «сестры», девушка сделала это аккуратно, точно боялась его сломать), бесшумно ранняя слёзы, при этом облегчённо улыбаясь. «Сколько же я пробыл без сознания, раз все так реагируют?...» - промелькнул вопрос в голове, однако изобретатель тут же отодвинул его на задний план, прижимая своих девочек, утешающе потрепав их по макушкам. Умилённые воссоединением изобретателя с роботами, Джоан с Анджелинной наблюдали со стороны, не смея вмешиваться в семейную идиллию. По трогательному блеску в очах женщины было видно, она тоже жаждет присоединиться к групповым объятиям… И тем не менее, горничная всё равно сдержалась, ограничась коротким реверансом и приветственной фразой: «С возвращением, господин…» Дни восстановления пролетали незаметно. Улицы Германской империи накрыли толстые слоя снежного одеяла, пряча под хрустящими хлопьями опавшие золотые листья на завядшей траве и влажном асфальте. А ведь, если верить словам родных, когда бессознательное состояние принца подошло к концу, снежинки только-только начинали приземляться на землю, крыши домов и другие поверхности, толком не успев образовать тоненькое покрывало. Сейчас же, когда до выписки из госпиталя осталось ждать совсем чуть-чуть, размеры сугробов достигали половины среднего человеческого роста, благодаря чему любой мог нырнуть в снежную кучу и зарыться в ней, оставив только норку, подобно лесным зверушкам. - Климат в этом году не перестаёт удивлять… - с едва слышимой тоской заметил Клюдер, плотнее кутаясь в шерстяной шарф, размеренно ступая по расчищенной дороге. Он всё никак не мог свыкнуться с мыслью, что кома продлилась так долго. Конечно, в истории человечества запечатлелись случаи, когда пациенты пребывали без сознания целый год или несколько лет. Так или иначе, от быстрой перемены с знойного лета на морозящую зиму, тело ёжилось под утеплённым пальто. Отсутствие снегопада и солнечная погода, самая что ни на есть подходящая для гуляния по внешней территории госпиталя, не особо выручали из положения… - И не говори! – пожала плечами Норфолк, скрывая их переплетённые ладони в кармане нейлоновой куртки. – Казалось бы, совсем недавно было лето… Умиротворённая ностальгия теплилась в речах о лете, точно для блондинки смена времён года тоже пролетела незаметно. Вот только по совершенно другим причинам… Если в первые дни «пробуждения» красноглазый был придавлен булыжником вины за несдержанное обещание, за все её слёзы и переживания, в компании которых зеленоглазая провожала целую осень, то теперь обыденная безмятежность в любимом голосе отгоняла от (теперь уже) беловолосого ни к чему ненужные думы, питая блаженной усталостью ноги, замедляя шаги. В конце концов, у них было достаточно дней, чтобы без остатка высказать друг другу наболевшее. Принцесса во всех красках выложила всё: от неудачной «операции» по изъятию яда, до всеобщего визита, где каждый волновался за них обоих в равной степени. И где по итогу траур обернулся непоколебимой верой в скорое возвращение парня… Сам же принц без утайки рассказал о встрече с матерью на «той стороне», а так же о той непроглядной тьме и пугающем чувстве одиночества, преследовавших его до и после входа в симуляцию. Оба выслушали друг друга без перебиваний и только потом возобновляли разговор (изобретатель с признательностью отзывался об их близких, успел отчитать жену за беспрерывное нахождение в палате, но так же помногу извиниться за то, что заставил её пройти через это… Уже в который раз… В свою очередь художница, выслушав рассказ мужа до конца, просто обняла его со словами: «Ты сделал правильный выбор… Уверена, твоя мама гордиться тобой.»), таким образом избавляясь от душевного груза. Теперь же, молодые супруги имели полное право выдохнуть с освобождением… - Жаль, с машиной ничего не вышло… - внезапно сменил тему Саша, досадно шаркнув сапогом по асфальту, разгребая малую часть снега на дороге. –Если бы мы вовремя обнаружили ошибку в программном коде… Быть может, тогда бы всё сложилось по-другому… Кратковременно хмыкнув, Анджелинна задумчиво перебрала несколько прядей волос, спадающих на плечи из-под вязаной шапки с помпоном. Юноша мог догадываться о том, какие эмоции передают нахмуренные светлые брови вместе с поджатыми, порозовевшими от холода губами. Действительно ли она просто размышляет или данная тема ей не слишком приятна… Как бы то не было, немец не торопил супругу с ответом, молча стиснув её ладонь, то ли в знак поддержки, то ли с целью защитить от ледяного воздуха, как будто ему не составляло труда проникнуть к карманы куртки, прокрасться под ткань перчаток… - …Справедливости ради, пусть не сразу, но мисс Хьюз удалось обнаружить и исправить ошибку. – нарушив затянувшееся молчание, принцесса встала напротив принца, преграждая ему путь. – Если бы ты не вышел в ремиссию раньше, мы бы проделали «операцию» снова… Вот только разве сейчас это имеет значение? – запустив руку в карман пальто парня, где пряталась его вторая ладонь, светловолосая сцепила ещё один «ручной замок», вытаскивая оба сплетения из укрытий. – Главное – ты выжил… А как именно, не велика разница… Абсолютно солидарный с девушкой, красноглазый по-доброму усмехнулся, шагнув к ней навстречу, соединив их лбы так, чтобы лица разделяли лишь какие-то миллиметры, а пар жаркого дыхания согревал румяную кожу лица. - Рад, что по итогу ты не надела траур в третий раз… - прошептал Клюдер в чужие потрескавшиеся уста. Ни единый намёк на шутку не прозвучал в данной фразе, однако Норфолк всё равно захихикала, потеревшись с возлюбленным носами под их общие смешки… Если ранее монархи, хоть самую малость, но замерзали, то теперь, глядя друг на друга исподлобья, они будто бы создали вокруг себя невидимый барьер, не впускающий в себя никого постороннего, кто посмел бы им мешать. Включая мороз… - Никак не привыкну к твоим волосам… - влюблённо проговорила зеленоглазая, прикасаясь к выбившихся из шапки белоснежным прядям. – Они прямо сливаются с бледностью кожи и подчёркивают твои чудные глаза… Так красиво… Пока принцесса мечтательно вздыхала, изобретатель скептически скривился, наклоняя голову к плечу, задавая немой вопрос: «Ты меня разыгрываешь, да?». Отступив на полшага назад, при этом не разъединяя их руки, он ущипнул себя за переносицу, массируя её. - Спасибо, что напомнила перед переездом в Зизеби купить краску для волос… Совсем из головы вылетело… - чутка раздражённо произнёс беловолосый. Норфолк обхватила подбородок, непонимающе покосившись на Клюдера. Слышать от него нечто подобное было крайне странно, ведь исходя из их предыдущих разговоров, девушка извлекла для себя определённый вывод: белый цвет симпатизирует парню. Не в такой колоссальной степени, как красный, но всё равно… Плюс, художница ни разу не замечала у изобретателя малейшие признаки недовольства, касательно нового цвета волос, а тут он внезапно заявляет о намерении перекраситься… Нет, блондинка ни капли не расстроилась из-за такой невзрачной мелочи, а скорее… Сконфузилась. Заметив озадаченное выражение лица супруги, немец уже ощутил лёгкий озноб неловкости, что покалывал затылок через шапку. Повернув голову в профиль, хорошенько очистив горло, красноглазый поспешил объясниться: - С каштановыми мне по-привычнее, вот и всё. – беспристрастно заявил он, прикрыв нижнюю часть лица шарфом. - Плюс, не хочу вспоминать Александра каждый раз, глядя на себя в зеркало… Облегчённо опустив плечи, Анджелинна покачала головой, придержав смешок между стиснутыми губами. Даже упоминание британского короля не нагнало на неё тоску, как было в первые месяцы после его казни… - Хорошо, это твой выбор… - снова сократив между ними расстояние, принцесса захватила щёки мужа, от чего он машинально повернулся обратно к ней, встречаясь с её фирменной улыбкой. – Какие бы изменения не перенесла твоя внешность, для меня ты навсегда останешься самым прекрасным… Удовлетворённо вздохнув, принц так же взял в плен личико девушки, нежно скользя ладонями от подбородка до висков, «провоцируя» возлюбленную на ответные действия. - Как и ты для меня… - едва их губы двинулись навстречу друг с другом, с намерением слиться в поцелуе, где-то позади раздался хруст снега, сопровождающий чьи-то осторожные шаги. Притормозив на полпути к желанным устам, немец обернулся к себе за спину, следя за стволами деревьев в относительной близости от входа в больничный кафетерий, словно именно в их тенях скрывался злоумышленник, шпионивший за ними. И не прогадал: там, взаправду, маячил чей-то силуэт, который, судя по всему, понял, что его засекли и поспешил удалиться обратно в здание, вот только не успел, так как его тут же окликнули: - Мелл, ты рассекречен! Выходи! – строго приказала художница, чуть-чуть повышая голос, делая акцент на последнем слове. Как оказалось, девушка проследила за взглядом юноши и тоже заметила силуэт, в котором без особого труда распознала брата. Услышав отклик, фигура из тени застыла в паре шагов от прозрачной стеклянной двери, затем с обречённым вздохом развернулась обратно. Подняв обе руки, словно пойманный с поличным мелкий воришка, Мелл вышел из тени на свет. - Ну вот, вы меня раскрыли… - признал очевидное поражение Норфолк старший, стараясь звучать дружелюбно, однако капелькам неловкости удалось промелькнуть в говоре. – Вы только не подумайте ничего такого! - вытянув ладони вперёд, махая ими в разные стороны, как бы указывая на свою невинность, он принялся оправдываться извиняющимся тоном. – Я вовсе не хотел мешать вашему свиданию! Я собирался уходить, честно! К сожалению, вы оба меня заметили… Оставить вас наедине не удалось… Потеребив искусственный мех на капюшоне куртки, парень демонстрировал стыдливую улыбку. Естественное и прямолинейное поведение указывали на отсутствия лукавства или намерения что-то утаить, в следствии чего монархи почти моментально сменили гнев на милость. В конце концов, бестактность Мелла – та самая черта характера, к которой пусть и не сразу, но они оба привыкли. Долго злиться на парня за это никто не собирался, да и не видел смысла…. Легко посмеиваясь, Анджелинна закатила глаза в унисон с Сашей, затем жестом поманила брата, приглашая того стать «третьим лишним» в их, как он сам выразился, свидании. - Захотел прогуляться в нашей компании или есть какое-то дело? – непринуждённо поинтересовалась младшая, словно минуту назад у неё и в помине не возникало желания стукнуть старшего по макушке. Черты смуглого лица просияли от облегчения, Норфолк кивнул в знак признательности, заспешив к сестре и другу (а с недавних пор ещё и зятю…), становясь напротив них. - Второй вариант, наверное, больше подходит… - нервно разминая чуть покрасневшие костяшки, юноша повернулся к другу, при этом не создавая с ним зрительного контакта, из-за чего немец сперва подумал, что тот собирается сознаться ему в каком-то проступке. Увы, всё оказалось намного хуже… – Джоан получила сообщение из Бундестага… После выписки тебя ждут на собрании. Хотят поздравить с выходом в ремиссию и… Обсудить какие-то важные вопросы о положении в стране?... – неуверенно высказав предположение, он взъерошил волосы, обречённо простонав. - Простите, ребят. В сообщении было столько заумных терминов, я мало что понял… Принесённая весть рукой сняла хорошее настроение, лицо изобретателя перестало выражать какие-либо эмоции. Одно лишь упоминание злосчастного совета политиков вырвало из монарха удручённый выдох, весомость которого красноречивее всего объясняла его отношения с «коллегами» и о количестве разногласий между ними. Конечно, принцу всё равно пришлось бы ехать туда первым делом по окончанию восстановления, даже если бы его никто не пригласил. Надо же было предать огласке своё решение о передаче трона. За одно объясниться перед Бундестагом и всей страной… Так или иначе, пускай на короткий срок, однако немец не хотел возвращаться в аудиторию депутатских заседаний, где ничто никогда благополучно для него не заканчивается… Единственная утешающая новость: данное собрание раз и навсегда положит конец его политической деятельности… - Уже предвкушаю, сколько бумаг с договорами мне предстоит подписать за один день… - монотонно произнёс Клюдер, хмуро покачав головой. - Не говоря уже о том, что навряд ли члены совета будут в восторге от моего решения… Если они не разорвут меня в клочья или снова не посадят под домашний арест – это будет чудо… Фразу про наказание за сделанный выбор красноглазый, очевидно, бросил в шутку, вот только его кислая мина прямо-таки кричала: «Мне сейчас вообще не до смеха!». Сиблинги Норфолк переглянулись между собой, беспокойно сведя брови к переносице, после чего синхронно взирали на Сашу с состраданием. Оба боялись представить, через что ему нужно будет пройти, чтобы завершить старую жизнь и начать новую. Бундестаг ведь, действительно, может использовать свою власть против монарха, если его решение поставит их в невыгодное положение. Не говоря уже о том, что среди простого народа найдутся как те, кто встанут на сторону бывшего правителя, так и те, кто будет обливать немца грязью. Словесно и буквально… Вот только, какие бы не были последствия, выбор уже сделан. Отказываться от него юноша не в праве. Тем более, даже если общественность отнесётся не слишком положительно, это всё равно будет того стоить…. С этими домыслами, Анджелинна обнадёживающее улыбнулась, подходя к парню вплотную, мягко гладя тыльную сторону его ладоней, отчего уголки губ изобретателя машинально приподнялись, а очи уже не выглядели такими безжизненными. - Если этих политиков что-то будет не устраивать, то это их проблемы, а не твои! – утвердительно заявила художница. – Твоя главная задача – донести свою точку зрения до людей! Поверь, ты в этом деле мастер! – её руки цепко заключили юношескую талию в объятия, соединив пальцы в замок за спиной. – Будь максимально честен и говори так, как сам считаешь нужным. Отношения совершенно чужих людей не играет никакой роли… Если ни Бундестаг, ни народ тебя не поддержит, знай, я, Мелл и девочки всё равно останемся на твоей стороне! - Андж права! – подхватил воодушевляющую речь Мелл, словно впитал от сестры необходимую энергию и был серьёзно намерен ментально передать её приятелю, накрыв ладонью его плечо. – Да и если уж говорить откровенно, эти люди не имеют никакого права указывать тебе, что делать, а что не делать! Когда всё закончится, ты уйдёшь на все четыре стороны и никто не сможет тебе помешать! – он выставил вперёд свободную руку, демонстративно поднимая большой палец вверх. – Так что не вешай нос! Всё обязательно пройдёт хорошо, вот увидишь! Порой Клюдер смотрел на обоих Норфолков и задавался вопросом: эти двое точно неродные брат с сестрой или всё же каким-то образом связанны кровью? Его до сих пор поражало то, насколько люди могут иметь настолько оптимистичный настрой и наивную веру в лучшее в таких ситуациях… Забавно, ведь если в прошлом он не поддался бы их влиянию ни при каких обстоятельствах, то сейчас он добровольно заражался позитивом, с каждым словом поддержки всё легче отпуская страх перед неизвестностью. Благодарно взглянув сначала на жену, затем на друга (а с недавних пор ещё и шурина…), беловолосый мягко усмехнулся, покачав головой с закрытыми глазами. - Наивность у вас, Норфолков, точно в крови… - в этот раз приподнятый голос явно говорил о том, что изобретатель шутит. – Быть такого не может, чтобы вы двое были такими особенными… Весь задний двор больницы залился звонким смехом всех троих монархов. Зимний ветер будто бы не одобрил всеобщее веселье, усиливая потоки и подгоняя облака, заслонивших собой солнце, готовясь вывалить на землю очередную порцию снега. Сия перемена в погоде вынудила молодых людей скорее покинуть улицу и вернуться в помещение, как можно дальше от угрозы простуды. Уходя следом за своей принцессой, принц неотрывно сверлил взглядом её макушку, чувствуя, как остатки его тревоги забрала единственная мысль: «И всё же, подписание одной бумаги я жду с нетерпением… Надеюсь, ты тоже, принцесса…».