Глава 6: Свобода от оков.

Как бы Саша не старался, он не мог припомнить хоть раз, когда поездка в Бундестаг проходила так оживлённо. Меньшее, что он ожидал увидеть за окнами автомобиля – толпу восторженных зевак, расположившуюся по обе стороны от дороги. Как потом выяснилось, новость о выздоровлении немецкого правителя стремительно разлетелась по всей империи, из-за чего по пути к зданию совета машину принца сопровождали ежели не все жители, то большая часть уж точно. Граждане от мала, до велика энергично аплодировали, выкрикивали имя монарха, будто бы погода абсолютно не мешала им выразить поддержку. Красноглазый не знал, как ему следует реагировать… С одной стороны, такой отклик подданных приятно взволновал его, дарил душевный подъём, укреплял решительность сделать то, что надо. С другой стороны, немец должен был с минуты на минуту бросить всех этих людей, передав их надежды, мечты и благополучие в руки другого человека… Из-за чего уколы совести мучительно отдавались в задней части горла, охватывая всю полость, образовывая комок, который юноша, пускай с трудом, но сумел проглотить. По приходу в серый застеклённый зал имперского совета, Клюдера так же встретили бурные овации с рукоплесканиями депутатов, повстававших с фиолетовых кресел из искусственной кожи с первых же секунд нахождения изобретателя в аудитории. Если судить по натянутым на обычно угрюмые лица приветственные улыбки, мало кто верил в выживание принца и, скорее всего, в их расчётливых умах созревал план по организации похорон и избрании нового главы страны… Однако новость о выздоровлении парня спутала большинству политиков карты, став неожиданным, вот только отнюдь не приятным сюрпризом. Тем не менее, никто из собравшихся не выставлял на показ недовольство, связанное с возвращением правителя. Все без исключения сохраняли достоинство, скрывая истинные чувства за лицемерными масками… - Мистер Клюдер! С возвращением! – с наигранной радостью поприветствовала немца председательница Бундестага, Верена Краузе. – Хвала Всевышнему, вы снова с нами, в добром здравии! – поправив пучок каштановых волос, женщина вышла изо стола и с выпрямленной осанкой подошла ближе, деловито убрав руки за спину. – В первую очередь, от лица всего нашего собрания, хотелось бы вас поздравить не только с ремиссией, но и с успешным испытанием вакцины от мужской болезни! – горделиво задрав нос, председательница по-наставнически похлопала принца по плечу, не обращая внимания на синюю папку с неизвестным ей набором документов, которую тот с непривычной для себя бережливостью держал в руках, прижав предмет к грудной клетке. – Мы с коллегами вас недооценили… Надеюсь теперь, когда вы встали в строй, Германская империя выйдет из трудного периода и дела в стране пойдут, как по маслу. И мы ещё ни раз восхитимся вашими успехами не только в политической, но и во многих других сферах. Сладкие речи Краузе источали чистой воды фальшь, даже несмотря на блестящую, на первый взгляд, актёрскую игру. На последней фразе, которая прозвучала как завуалированное требование, женщина всё же позволила себе добавить несколько щепоток яда в интонацию. Саша был уверен, в иных обстоятельствах, Верена сказала бы: «Раз уж соизволил вернуться с того света, возвращайся к прямым обязанностям. И больше не смей допускать подобного форс-мажора!». И каждый из депутатов вставил бы свои пять копеек ежели не вслух, то мысленно точно… - Кстати о делах… - протянул немец, не потрудившись изобразить подобие радушия или натянуть на лицо фальшивую улыбку. – Позвольте, я начну наше обсуждение с одного крайне важного вопроса… - Конечно-конечно! – быстрым шагом вернувшись на своё кресло за общим столом, председательница указала на низкую платформу, жестом приглашая монарха подняться на неё и встать за трибуну. – Говорите! Мы вас слушаем! Сухо ответив кивком, парень неспешно, точно оттягивая мгновение, взобрался на «сцену». Пройдя за деревянную конструкцию, он положил папку на столешницу, располагая руки по краям. Многочисленные пары глаз устремились по направлению к изобретателю, в ожидании речи, подобно лазерному прицелу нескольких сотен автоматов, готовых расстрелять принца за любое неверное движение или неправильное слово. По мере ожидания, атмосфера в зале будто бы пропитывалась напряжением, исходящего от каждого из политиков, из-за чего по неволе накатывала дурнота. Красноглазый чётко осознавал, чего эти люди хотели от него. Чёткий план по ускорению реабилитации страны; новые изобретения, способные послужить во благо империи; гарантии, что правитель, как и прежде, намерен отдать свои силы и время, ради германского народа... Формально, они не нуждались в самом Клюдере. Политикам и стране был нужен его высокий интеллект, который должен был «поднять империю с колен» и «двигать её прямиком в будущее». Посему, они были вынуждены терпеть юношу, хотя дураку понятно: для Бундестага он уже успел стать той ещё больной опухолью, от которой хочется избавиться. Были готовы улыбаться ему в лицо, при этом не стесняясь критиковать его за спиной, пока тот бескорыстно (и в то же время безвозмездно….) исполняет долг правителя. При этом никому не будет дело до того, что станет с самим принцем. Плевать, если у него снова собьётся режим или ухудшится здоровье. Пока он приносит стране пользу, «второстепенные аспекты» не имеют значения… Справедливости ради, следовало отдать коллегам должное. Их двуличие перемешенное с безразличием помогло переварить материализовавшийся из остатков вины комок, бесследно растворившийся в желудочной кислоте. А значит парень готов покинуть трон без всяких сожалений… Легонько постучав по микрофону, тем самым проверив его исправность, беловолосый прокашлялся в кулак, заговорив серьёзным ровным тоном: - Вы знаете, я не люблю ходить вокруг да около. И в этот раз я не буду тратить наши драгоценные минуты на приветствия, на благодарности за радушный приём, ибо это отнюдь не то, что вы сейчас хотите услышать. – выдержав паузу, приготовившись к худшему, он набрал в лёгкие воздух и продолжил. – Первой темой на повестке дня станет мой уход с престола Германской империи. Все присутствующие в зале собраний потеряли дар речи, создав гробовую тишину… Фальшивые эмоции депутатов стремительно испарялись, обнажая их истинные лица, чьи наполовину отвисшие челюсти символизировали неприкрытое ошеломление. - …В каком смысле?... – хватая потрескавшимися губами отяжелевший кислород, ошарашено спросила другая председательница Бундестага, Карла Шварц. – Вы что… Отрекаетесь от короны?... Вот она, точка невозврата, от которой уже нельзя отступить. Без промедлений наклонившись ближе к микрофону, дабы все чётко и ясно услышали, Саша ответил утвердительно: - Именно. Единственное словечко произвело эффект катализатора, что спровоцировал ядерную реакцию, в результате которой последовал взрыв поражённых восклицаний, перешедших в беспорядочный гул. Кто-то перешёптывался, кто-то, наоборот, на всю громкость высказывал то недомогание, то возмущение, активно всплёскивая руками или подскакивая на ноги. Яростнее всех смотрелась Верена. Обнажив скрипящие друг об друга зубы, женщина гулко ударила кулаками об стол. - Как это понимать?! – взвизгнула она так громогласно, что добрая половина депутатов затихла. – Ваше Высочество, мы требуем объяснений!! С утомлённым видом склонив голову набок, затем покачав ею, немец сложил руки на грудной клетке, стиснув кулаки. Члены совета отреагировали точно так, как он предсказывал… Впрочем, юноша был морально подготовлен к такому исходу, так что недовольные крики не вызвали у него ничего, за исключением легко переносимой головной боли. Подождав, пока всеобщая шумиха сойдёт на нет и коллеги будут готовы слушать дальше, изобретатель выпрямился, продолжая речь: - Прежде чем кидаться в меня обвинениями, для начала выслушайте до конца. – нахмурив лоб, он ровно взирал на собрание, не думая упустить подбородок или, напротив, высокомерно задрать его вверх. – Большая часть моей жизни прошла в изоляции от внешнего мира. Находясь в четырёх стенах, я посвятил свои «лучшие годы» науке, изобретательству… И решению чужих проблем. По идеи, я должен гордиться собой. Будучи и монархом, и простым человеком, который никогда не остаётся равнодушным к бедам окружающих, я делал всё от меня зависящее, с целью спасти не только свой народ, но и остальных неповинных людей. Моя вакцина от мужской болезни это подтверждает… Да и не только она… - опустив уголки рта, парень оттянул плечи вниз, сгорбив позвоночник. – Ирония заключается в том, что помимо созданий машин с препаратами, помимо бесконечной работы в лаборатории и помощи другим, я больше ничего не замечал. Не видел вокруг более важных причин, ради которых можно и нужно жить. Пренебрегал простыми радостями и общением с людьми, которые поддерживали меня в трудные минуты, наплевав на то, как я вёл себя по отношению к ним… И это безразличие сыграло со мной злую шутку. – он поморщился, то ли от жалости, то ли от отвращения к прошлому себе. – Погружённый с головой в работу, я не заботился о себе. Временами даже забывал про элементарные физиологические потребности… Такие издевательства над собой привели к тому, что мой организм износился. А он и без того был отравлен ядом ЗНР, из-за чего год за годом приходилось заменять отказавшие органы искусственными… А когда концентрация яда в моём теле достигла предела, я едва не погиб… - Это не освобождает вас от ответственности! – грубо перебил кто-то с дальнего края огромного стола. – Мистер Клюдер, мы, конечно, всё понимаем, однако вы – монарх! И сейчас империя нуждается в вас, как никогда прежде! Неужели, вы готовы бросить германский народ на произвол судьбы, только потому что вы не справляетесь с прямыми обязанностями?! Клюдер досадливо цокнул языком. Разумеется, протесты он тоже предугадал. В конце концов, никто не говорил, что убедить этих людей будет проще, чем ударить пальцами об асфальт. Тем более, когда речь заходит о таких упрямцах, которые за словом в карман не полезут… Но и монарх был не робкого десятка. Когда дело касалось споров и опровержения чужих аргументов, единственным человеком, который мог бы составить ему конкуренцию, была Анджелинна. А эти люди и рядом с ней не стояли, поэтому красноглазому ничего не мешало собрать настойчивость в кулак и с его помощью довести дело до конца… Рывком подняв голову, он вернул позе уверенность, прибавив голосу твёрдость. - Знаю, с моей стороны эгоистично бросать Германскую империю. Преимущественно в тот самый момент, когда мы чудом пережили войну и понесли немало убытков… Вот только всему есть предел. Я своего уже достиг. – Клюдер приложил ладонь к сердцу, как солдат, дающий клятву. - Сейчас, когда энергия ЗНР стала полноценной частью меня, я хочу в кой-то веки пожить для себя и близких. С меня достаточно войн, политических интриг и прочей ерунды, которая для меня больше не играет роли! Плюс, империя без моего вмешательства поэтапно восстановиться, ибо... - А ну-ка живо прекратите этот нонсенс!! – на сей раз сердитый крик Верены не позволил немцу закончить предложение. Вцепившись пальцами в волосы, точно в готовности оторвать их с корнем, она втягивала кислород дрожащими ноздрями, прежде чем подняться изо стола, обвинительно устремляя в правителя указательный палец. – То, что вы сейчас делаете - чистой воды безответственность! Вы ставите под угрозу благополучие империи, ради собственных желаний! Признаю, вы, в самом деле, многое пережили, но, чёрт вас побери, разве это повод нагло наплевать на всё?! Вы хоть понимаете, что в династии Клюдеров, кроме вас, не осталось наследников?! Если вы уйдёте, кто будет управлять страной?! Кто согласится взять такую ношу?! Или вы хотите скинуть её на нас и убежать, подобно трусливому мальчишке?! Обвинения председательницы подлили масло в огонь, в один миг приутихший, а после вспыхнувший пуще прежнего, наполняя зал новой волной разгневанных криков, слившихся в какофонию, где не предоставлялось возможным разобрать хоть что-нибудь. Разочарованно покачав головой, Саша закрыл глаза рукой, придержав плотно соединёнными губами тяжкий выдох. Каким же он был наивным, раз полагал, что эти люди выслушают до конца, а уже потом по обыденности сделают из него врага народа… Впрочем, парень и не такое слышал в свой адрес, так что и эти нападки он принял с хладнокровием. В данной ситуации ему ничего не оставалось делать, кроме как перейти от слов к действиям. - Именно к этому вопросу я и пытаюсь подвести! – воскликнул беловолосый в микрофон, вынудив политиков перестать галдеть. Убедившись, что его вновь слушают, он прочистил горло, вернув папку к себе в руки. – Не волнуйтесь. С моим уходом Германская империя не останется без правителя. О достойной замене я уже позаботился. Спустившись с платформы, юноша вытащил нужный документ, аккуратно кладя его на деревянную поверхность стола, прямо напротив Краузе. Немедленно выхватив листок, она поднесла его к лицу чуть ли не впритык, пройдясь глазами по тексту. - …Свидетельство о заключении брака?... – с недоумением спросила женщина, тем самым вызвав очередные бурные обсуждения, только на пониженных тонах. – Тут ваша подпись, а так же… - глаза председательницы увеличились до размеров блюдец. Медленно отходя назад, она то приближала документ вплотную, то отдаляла его дальше, каждый раз восклицая: «А?!», точно она отказывалась доверять собственному зрению. – Подпись Её Высочества, Анджелинны Норфолк?! Все политики одновременно разинули рты, а кто-то даже не смог удержаться в кресле и шумно свалился на пол. Конечно, гул разговоров был привычным делом для Бундестага, однако ещё ни одно собрание не проходило в таком колоссальном количестве различных шумов. Создавалось ощущение, что скоро стёкла начнут трескаться под напором децибел… Правда, на сей раз можно было расслышать отголоски фраз: «Немыслимо!», «Как такое возможно?!», «Когда успели?!» и тому подобные… - Всё верно. – тем временем невозмутимо проговорил красноглазый, будто бы подчистую абстрагировавшись от реакции депутатов. – Во время моего «отпуска» в Крамерхоф, мы с Анджелинной обвенчались в церкви Святой Марии. По окончанию выписки из больницы мы также расписались в ЗАГСе и теперь являемся законными супругами. – забрав свидетельство из рук Верены, он убрал документ обратно, хлопая по папке. - В следствие чего, можно с уверенностью утверждать: начиная с сегодняшнего дня, Германская империя и Делиуар – официально объединённые государства. А значит, мне ничего не мешает передать бразды правления семейству Норфолк. Чем я, собственно, и планировал заняться на этом собрании… Точно по команде, дверь в зал с протяжным скрипом отворилась, заставив всех присутствующих развернуться с очередной волной удивлённых вдохов. Под шум несмолкающих переговоров, к центру аудитории уверенной походкой прошлась Лавиния Норфолк. Бежевый брючный костюм сидел на ней идеально, а заплетённые в высокий пучок огненно-рыжие волосы только сильнее подчёркивали деловитый, но при этом сногсшибательный образ. Само собой напрашивалось предположение, что свою особенность выглядеть потрясающе в любом наряде, Анджелинна унаследовала от матери… Или же это была очередная общая черта семьи Норфолк. - Приветствую, дамы и господа. – встав подле принца, королева вежливо поздоровалась, кратковременно поклонившись. – Искренне прошу прощения за опоздание. Нам с дочерью нужно было уладить пару дел у себя на родине… Надеюсь, я не пропустила ничего важного? Появившись на собрании Бундестага, женщина неосознанно послужила для Клюдера спасителем. Увидев и ощутив её присутствие рядом с собой, изобретателю перестало казаться, будто он сражается в одиночку против толпы. На его стороне появился союзник, перед которым совесть всё ещё в малой степени пощипывала, вот только одновременно с этим материализовалась прочная опора, на которую он мог беспрекословно рассчитывать… Благодаря чему кровь забурлила в венах от нарастающей энергии, а лицо просияла в радушной улыбке. - Как раз наоборот, Ваше Величество. – монарх галантно сжал ладонь тёщи в приветственном рукопожатии. – Вы очень даже вовремя… - Подождите-ка секунду! – зажмурилась Карла, резво жестикулируя, словно отмахиваясь от роя пчёл. – Я вообще не понимаю, что здесь происходит! Ваше Величество, вы, в самом деле, готовы занять место Его Высочества?! На ваших плечах и так уже лежит целое государство! Куда вам ещё одно?! – от активных движений головой очки съехали на край носа, из-за чего пожилой женщине потребовалось придвинуть их обратно. - Не кажется ли вам, что ваш новоиспечённый зять перекладывает ответственность? Шёпот набирал обороты, становился громче, пока в очередной раз не достиг предела, беспощадно придавливая слух. Прилив энергии длился недолго, череп затрещал по швам, провоцируя мигрень. Любой бы другой на месте принца и королевы не выдержал бы, заткнул уши и спрятался где-то за пределами зала, лишь бы не слышать назойливого галдежа. Потерев заднюю часть шеи, Клюдер сначала кивнул в беспокойную толпу коллег, как бы указывая Норфолк на ситуацию, затем свёл брови на переносице, посылая виноватый взгляд, безмолвно извиняясь перед ней за весь этот сыр-бор. Уловив жесты юноши, королева с пониманием закивала, хотя по морщинкам на её лице было видно: она явно не в восторге от происходящего. Рукой поманив зятя за собой, женщина заняла его место за трибуной, наклонившись к микрофону. - Попрошу тишины! – строго выкрикнула она, со стороны напоминая судью, призывающего зал к порядку. Немного подождав, пока все без исключения умолкнут, Лавиния вздохнула, чуть поубавив громкость тона. – Благодарю. И так, для начала, позвольте разъяснить ситуацию. Да, мы с Его Высочеством разговаривали на тему передачи германского престола. Я добровольно согласилась принять его предложение... Теперь наши государства, как и наши семьи, объединились. Условия сделки мы обговорили ещё в госпитале, все «за» и «против» были взвешены. Поэтому нам ничего не мешает всё оформить здесь и сейчас. Что же касаемо перекладывания ответственности… - подведя парня к трибуне, она встала ему за спину, по-матерински накрыв ладонями худые плечи. – На этом выдающимся молодом человеке и так долгое время лежала гора ответственности. Далеко не каждый взрослый потянул бы такой груз! Что уж там говорить о подростке… Об умирающем подростке! – правительница старалась держать серьёзный тон, без лишних эмоций, однако обвинительная интонация умудрилась проскочить в её пламенное выступление. - Вы осуждаете его за осознанный, взвешенный выбор, обвиняете в побеге от ответственности, но никто из вас не удосужился поставить себя на его место! Каково было бы вам, когда чуть ли не весь мир считал бы вас заклятым врагом человечества? Обвинял бы во всех смертных грехах, хотя у вас и в мыслях не было никому вредить! Наоборот, вы с самыми добрыми намерениями стремились помогать! При условии, что у вас полно своих проблем, которые требуют немедленного решения! А ведь никто из вас даже пальцем не пошевельнул, чтобы оказать Его Высочеству помощь! И вакцина, и обезвреживание британских войск, и, в первую очередь, спасение жизни моей дочери – эти и многие другие испытания он прошёл с достоинством и заслуживает право уйти на покой! – осознав, что по мере продолжения речи голос становится напористее, а ладони теснее сжимают принца, Норфолк чуть ослабила хватку, понизив тональность. - К тому же, правление Германской империей - меньшее, чем я могу отплатить Его Высочеству за заботу о моей девочке… Если раньше представители Бундестага могли бесцеремонно приостановить выступление, оспорить любые заявления, не забывая при этом упрекнуть говорящего, то миновав слова королевы, все без исключения сидели в креслах бесшумно, как будто в зале наступила минута молчания. Кто-то стыдливо втягивал голову в плечи, вжимаясь в тёмно-фиолетовую обивку. Кто-то остался в застывшем положении с прямым позвоночником, однако всё равно глядел куда угодно, только не кому-то в глаза. Политиков объединяло одно - никто не был в состоянии пойти поперёк высказываний правительницы... «По-моему, вы слишком нагнали драмы, Ваше Величество…» - неловкость защекотала внутренние стенки желудка при этих думах. Едва немец собрался озвучить мысли вслух, из аудитории послышался стук приближающихся каблуков. - В таком случае, не будем терять ни минуты. – Верена Краузе с угрюмым видом подправила очки. – Граждане снаружи ждут выступления Его Высочества. Пускай каждый из них станет свидетелем сия исторического момента… *** Заявление об уходе принца в пожизненную отставку, а также их с королевой заключение соглашения о передачи полномочий состоялась на центральной площади Берлина на глазах у сотни граждан. Данное мероприятие транслировалось по всем каналам страны и во всех доступных сот сетях. Чутьё подсказывало Саше: те, кто не смогли присутствовать лично, прилипли взглядами к экранам, излучая в очах точно такой же огонёк надежды, какой принц лицезрел у зрителей на площади. У кого-то, по мере прослушивания речи, сия огонёк затихал или вовсе гаснул, заполняя взоры тьмой предательства, а у кого-то, наоборот, разгорался ярче, сверкая верой в светлое будущее. Таким образом, люди негласно разделились на 2 лагеря. Не исключено, позже на платформах интернета начнутся бурные обсуждения и споры, где изобретателя будут как защищать, так и всячески критиковать, однако для него это уже не имело особого значения. В своей финальной речи в качестве правителя и политика, Клюдер обосновал свой выбор так же, как и на собрании. Единственным исключением являлось то, что юноше позволили высказаться до конца, а также выразить благодарности тем, кто надеялся на его возвращение и неподдельно переживал, пока тот был в коме. Своё выступление уже бывший правитель закончил следующей фразой: - Я не буду просить вас отнестись с пониманием или воздержаться от осуждений. В конце концов, я могу поставить себя на ваше место и понять, что вы сейчас, наверняка, чувствуете, словно вас предали. По крайней мере, я бы точно так себя ощущал… И всё же, я не жалею. Я покидаю вас с чувством выполненного долга и уверенностью: отныне Германская империя достигнет новых вершин под надёжным руководством Её Величества, Лавинии Норфолк. Уверен, с её умениями, прочностью характера и огромным опытом за плечами, она справится с ролью правителя гораздо лучше меня... Так что, считайте, я передал вас в хорошие руки. У меня на этом всё. Слова струились из уст просто, не утяжеляя душевную ношу, а облегчая её, расстёгивая и сбрасывая оковы, в которые парень когда-то давно сам себя заковал. После подписания договора и рукопожатия с новой правительницей империи, немец покинул трибуну под аплодисменты, смешанные с гневными и восторженными выкриками, но даже тогда неимоверная лёгкость сохранилась, точно он был несправедливо обвинённым уголовником, которого в кой-то веки освободили от тюремного ареста… И это потрясающее чувство только нарастало, стоило Клюдеру отдалиться от взбудораженной толпы, чьи крики приглушались шелестом практически голых древесных веток и хрустом снега под ногами. Даже присутствие Норфолк старшей, которая вызвалась проводить изобретателя, прежде чем вернуться в Бундестаг для долгого разговора с политическими деятелями, не портило блаженного ощущения. Как будто непосильный балласт остался там, а долгожданная свобода открыла распростёртые объятия, очищая разум и тело от лишнего мусора. - Словами не выразить мою вам благодарность, Ваше Величество… - наполненный признательностью, красноглазый легко стиснул руку женщины во время прощального рукопожатия. – Я у вас в пожизненном долгу… Промолчав какое-то время, Лавиния мягко усмехнулась, махнув свободной ладонью, точно зять поблагодарил её за сущий пустяк. Хотя улыбка выглядела вполне честной, было в строгих чертах со скованными движениями нечто, от чего тревога всё же посеяла семена раздора в только что исцелившийся душе. Над королевой повисла тень печали… - Ой, будет вам! – ответила она, поправляя воротник мехового пальто. – В конце концов, я приняла эту роль по собственному желанию. Ни вы, ни Анджелинна не принуждали меня, так что нет необходимости что-либо возвращать! Считайте, я отплатила добром за добро… - изящные, слегка дёрганные пальцы обхватили чужую ладонь так, как обычно делают наставники, передавая напутствие воспитанникам. – Единственное, чем вы можете отблагодарить меня – позаботиться о моей малышке... Берегите её, как зеницу ока, обеспечьте самую долгую и счастливую жизнь, какую мой ангел заслуживает! Да, пускай она тоже отреклась от королевского титула, но всё равно, для меня она навсегда останется принцессой! – сложив губы в тонкую линию, женщина отвернула голову, в попытке скрыть эмоции. Увы, дрожащий подбородок выдал её с потрохами. – И в случае чего… Двери обоих замков для вас открыты… Вы так же можете звонить и писать… Неважно, занята я или нет! И знайте, если я узнаю, что вы снова разбили сердце моей дочери, пощады не ждите! Прямая угроза сорвалась на повышенный тон, рука закрыла нижнюю часть лица, вот только скрыть наступающие слёзы не удалось. Это был тот самый редкий случай, когда Клюдеру удалось засвидетельствовать проявления уязвимой стороны Норфолк старшей. Было видно, привязанность к дочери не разрешала запросто отпустить её в вольное плавание, даже несмотря на одобрение выбора. От понимания чувств королевы парня сжала в тиски совесть… Словно забирая часть переживаний на себя, парень крепко стиснул чужие руки, тем самым давая обещание. - Конечно, Ваше Величество. – утвердительно сказал он, после небольшой паузы, точно взвешивал слова в уме, прежде чем заговорить. – Можете не сомневаться, я приложу усилия, лишь бы обеспечить вашу дочь всем нужным, для её здоровья и счастья… Вы тоже можете приезжать к нам в Зизеби… И не забывайте про телефонную связь. Если будут какие-то трудности, знайте, вы можете рассчитывать на нашу поддержку. Лавинии потребовалось какое-то время, чтобы направить взор на затя и утвердительно кивнуть. Выдавив из себя вымученную улыбку, (при этом стараясь вложить в неё столько благодарности, насколько её могло хватить) она похлопала по ладоням немца, прежде чем выпустить их. - В таком случае… - впопыхах смахнув слезинки с щёк, женщина рвано выдохнула, бросив на прощание: - Всего наилучшего вам обоим... В добрый путь. Саша не успел как-либо ответить, а королева уже бросилась на утёк, быстрыми шагами удаляясь дальше и дальше, не помышляя остановиться. Жалость уколола между рёбер, однако он не смел задерживать правительницу. Всё, что ему оставалось делать – сдержать данное ей обещание, не создавая лишние поводы для тревожности… Что парень и собирался делать дальше. Проводив взглядом удаляющийся силуэт женщины, юноша кивнул, прошептав: «Берегите себя, Лавиния…», потом зашагал дальше, не оглядываясь. На расчищенной бетонной дороге вдали от площади с толпой стоял припаркованный автомобиль, смиренно ожидающий хозяина. На скамейке, недалеко от машины, ждала своего возлюбленного Анджелинна, болтая ногами в воздухе, устремляя мечтательный взор в серые тучи, явно жалея, что у неё нет под рукой альбома, чтобы запечатлеть их. Едва заметив приближение мужа, девушка преисполнилась лучезарным настроением, мгновенно подходя к парню навстречу. Не тратя лишние секунды на разговоры, супруги обнялись, точно их разлука продлилась не каких-то несколько часов (и при этом блондинка не числилась среди зрителей, и не слушала выступления с затаённым дыханием), а целые месяцы или даже годы. Зимний холод убежал прочь, уступая внезапному приливу тепла, будто бы красноглазый держал в руках своё маленькое солнце. Была бы возможность, он бы часами вот так стоял в объятиях с этим солнцем, однако, увы, такую роскошь беловолосый не мог себе позволить… - Дело сделано. - с облегчением сообщил счастливую новость бывший монарх, от которой разнеженная зеленоглазая лишь наполовину утвердительно, наполовину умиротворённо промычала, прилегая ближе. - Пора ехать в Зизеби… - Пора ехать домой… - мягко поправила изобретателя художница, немного отдаляясь, дабы взглянуть супругу в глаза и едва ощутимо докоснуться пальцем до кончика его носа. – И знакомиться с твоей семьёй! С секундной задержкой, Клюдер неуверенно кивнул, покусывая изнутри щёку до крови, из-за чего во рту загорчило желчью. - Если они сразу же не погонят нас, разумеется… - высказался он, не утаивая сомнения в говоре. Данное заявление немец пробурчал себе под нос, вот только к его несчастью, от ушей светловолосой оно проскользнуть не успело. Осуждающе хмыкнув, она слабо наступила юноше на ногу, чем вызвала у него лишь кратковременное «Ай!», за которым последовал смешок. - Глупости всякие не болтай! – упрекнула возлюбленного Анджелинна, обхватив его за лицо и «гипнотизируя» взглядом. – Они тебя полюбят! Я нутром это чувствую! Это же родственники твоего дедушки, а не Марголисы какие-нибудь! Саша невольно прыснул, затем тихонько захихикал, а в конце не смог сдержаться, заливаясь откровенным смехом, чуть запрокинув голову назад. Строя из себя оскорблённую, девушка потрясла юношу за плечи, раз за разом повторяя: «Не смешно! Я серьёзно! Прекрати!» и тому подобные фразы, при этом тоже рассмеявшись. Наивные заявления художницы могли прозвучать забавно, но всё же, как и всегда, в них крылась доля истины. В конце концов, с родственниками дедушки изобретателю ещё не разу не приходилось видеться лично. За исключением, разве что, Марлин, но кто знал, какие перемены случились с двоюродной бабушкой за прошедшие года. И в какой степени её сёстры и их семьи отличаются от неё… Эта неизвестность щекотала нервы, одновременно с этим внушая надежду: общение с новой семьёй может сложится гораздо проще, чем с теми же Марголисами… Размышления красноглазого закончились, толком не начавшись, так как автомобиль позади супругов издал резкий, оглушительный сигнал, что пронёсся по всей улице, обращая на себя чужое внимание. Стекло окна у водительского сиденья опустилось вниз, из образовавшегося отверстия высунулась Джоан, настойчивыми жестами и звонким свистом подзывая бывших монархов. - Эй, голубки! – звала она с несерьёзной издёвкой. – Долго ворковать собираетесь? Деревня Зизеби к вам сама не приедет! Вслед за горничной из окна пассажирского сиденья выглянула слегка растрёпанная голова Анко. Приложив боковую сторону ладони к уголку рта, девушка-робот сама призывала «голубков» поскорее садиться в машину, дабы в кой-то веки отправиться в путь. - Кэсси на взводе! – аргументировала она. – Ей не терпится попасть домой! И не только ей, между прочим! Словно в подтверждение слов брюнетки, где-то в салоне послышалось мяуканье котёнка, что по звучанию отдалённо походило на жалобный вой щенка. Супруги переглянулись, с еле слышный хихиканьем разорвали объятия, сменив их на сплетение рук. - Идём, идём! – почти что бегом направляясь к автомобилю, крикнула блондинка, завлекая мужа за собой. – Пойдём скорее! Не будем заставлять девочек долго ждать! Тот лишь кивнул, так же ускоряя шаг. Открыв заднюю дверцу, парень сначала пропустил девушку, затем сам залез внутрь. Как только вся семейка оказалась в сборе, служанка завела мотор, нажав на педаль газа. Тронувшись с места, машина взяла курс к границе Берлина, где потом её долгий путь будет лежать прямиком за город…