Часть 9

- Как ты думаешь, теперь эти визиты закончатся? – спросил Смолокуров, когда Федор Игнатьевич Левский покинул их кабинет. – Или так и будут ходить каждый день? - Ну, а кто может еще прийти? – вопрос был, конечно, риторический, но Анастасия все же ответила. – Не великий же князь придет? - Надеюсь, что не придет. – усмехнулся Тарас. – Но это было бы… незабываемо. Ну, а об этом визите ты что думаешь? - В одном Левский совершенно прав. Этот сейф так просто не вскроешь. Мы в университете изучали устройство современных сейфов. У Марии Михайловны, если не ошибаюсь, немецкая модель. Не самая современная, но очень надежная. Можно уточнить по каталогам. На всякий сейф, конечно, может найтись соответствующий умелец, но… времени понадобится очень уж много. - А это, кстати, как раз говорит о том, что исключать участие Ишникова или Сережевского в ограблении не стоит. – покачал головой пристав. – Если вскрыть не смогли, то вполне могли захотеть завладеть украшениями таким путем. - А кого вообще стоит исключить из списка подозреваемых? – Анастасия вдруг усмехнулась. – У нас такого списка, кстати, до сих пор и нет. - Кого исключить? – Смолокуров задумался. – Ну, давай начнем со слуг. Горничная Татьяна, например. Можно сказать, постоянно имела доступ к украшениям. И слишком много лет служит графине, чтобы так с ней поступить. О личной жизни ее даже особо рассказывать не хочет, хотя иных горничных хлебом не корми – дай только о хозяйке посплетничать. - Если бы украшения пропали из сейфа, то как раз на нее первую и подумали бы. Поэтому теоретически могла и она такое организовать, чтобы ее не заподозрили. Но мне в это, честно говоря, верится с трудом. Исключаем из списка. – согласилась Настя. - Или вот Остап. Вот уж кто-кто, а он мог бы быть соучастником. Точно знал день, примерный час и дорогу. Но его так приложили при нападении, что его участие делается весьма сомнительным. И служит он в доме, опять-таки, много лет. - Хорошо, слуги отпадают. – Анастасия что-то пометила в своем блокноте. – Во всяком случае эти двое. Тут я с тобой соглашусь. Ну, а дальше? Кого мы можем подозревать? Из ее близких. - Всех. – заключил Смолокуров. – И даже не только тех, кого уже знаем. Есть еще сын, например. - Ну, а сын-то тут при чем? – удивилась Анастасия. – Живет себе во Франции. В России бывает редко. Унаследовал почти все состояние. Ну, за исключением того, что по словам Левского унаследовала Мария Михайловна. Ему-то это зачем? - Во-первых, мы не знаем, как он там живет. – резонно заметил Тарас. – Может, промотал уже давно всё состояние. Оно, как я помню, не слишком-то большим было. Что дальше делать? К матери вернуться, тянуть из нее оставшиеся деньги? Вовсе мать извести, чтобы остальное унаследовать побыстрее? А тут и ни то, и ни другое. Украл драгоценности – и живи дальше спокойно. На какое-то время хватит. Тем более, что ему они как раз и не достались бы, если и впрямь наследуются по женской линии. - Ну, это как-то очень сильно расплывчато и натянуто. Мы ничего толком об этом человеке не знаем. Но соглашусь – не будем его исключать. И при случае надо будет навести справки. У Веры Павловны, кстати, про сына можно порасспросить. Не думаю, что она знает какие-то подробности, но общее впечатление составить можно будет. – Анастасия еще что-то записала в блокноте. – И Ишников с Сережевским. Их тоже оставляем однозначно. А Левский? - Этот вряд ли. – вдруг расплылся в какой-то добродушной улыбке Смолокуров. – Ты же видела? Он же просто влюблен в графиню. - Да, мне тоже так показалось. – улыбнулась в ответ Анастасия. – И Ишников ему именно поэтому не нравится. Может… - Погоди. – прервал размышления Насти Смолокуров. – Это все не то сейчас. Меня эти двое, Скворцов с Левским, совсем с толку сбили. Я же что тебе рассказать-то должен. Интересные дела происходят. - Ты же встречался с осведомителем! – вспомнила Анастасия. В ее глазах зажегся азарт, так сильно хотелось хоть на мгновенье прикоснуться к этому миру. - Вот именно. – воздел указательный палец Смолокуров. – И прелюбопытная картина нарисовывается. Собственно, Ухов нам в общих чертах весьма точно все описал. Последнее время – полгода или год, может – Фома Беспалый, за которым мы уже давненько охотимся, стал себя совершенно по-другому вести. Ну, то есть не всегда. Все вроде как обычно, а потом вдруг – раз! – и затевает какое-то совершенно несвойственное ему ограбление. То картину какую украдет. То антикварную мебель. Ходит слух, что три месяца назад именно они ограбили один ломбард. Громкое было дело. И странное. Вынесли оттуда отнюдь не все, а строго определенные вещи. Даже украшения кое-какие оставили, брать не стали. Только вот… не их это профиль. Другим его шайка всегда промышляла. Купцов обносила, склады всякие, кассы. Числятся за ними, конечно, и ювелирные магазины, и лобмарды, но… как-то по-другому все было раньше. Все украденное срочно сбывалось, а теперь он это вот все не продает. То ли для себя оставляет. То ли на кого-то по заказу работает. Народ у него в шайке матерый. Болтать лишнего не будут, но тут… то ли не делится он с ними, то ли не нравится им это все. И украшения тоже, кстати говоря, как-то воровали. Про наши украшения, правда, пока ничего не слышно. Я вот… - Тарас полез в карман, вытащил оттуда небольшой листок бумаги и положил его перед Анастасией. – Записал вот кое-что по памяти, о чем осведомитель говорил. Понятно, что описания предметов нет совсем – это ж все только из разговоров. То слух, что какую-то картину с голой бабой украли, то про серебряные подносы кто-то обмолвится. Так что список, конечно, так себе получился, но хоть какое-то понимание дает. Вот картина. Вот серебряный сервиз. И украшения. - А как бы нам узнать, как велись дела о краже сего имущества? – задалась вопросом Анастасия, с интересом изучая список. – Это же всё кому-то принадлежало. Должны были заявить в полицию. Интересный список… что-то он мне напоминает… - Как о делах узнать? – задумался Смолокуров. – Ну, можно самим попробовать по участкам поспрошать, но это долго. Придется идти на поклон к полковнику Лисичкину. Полковник Лисичкин принял их без промедления, не заставив ждать в приемной ни минуты. Выслушал короткий доклад, выслушал просьбу. Бегло глянул на список, составленный Смолокуровым. - Завтра же все похожие нераскрытые дела будут у вас в участке. И не позднее обеда. – заключил он, вызывая помощника. Смолокуров с едва заметным облегчением выдохнул. Он был готов к тому, что им самим придется мотаться по участкам и копаться в делах, заручившись разрешением Лисичкина. А тут – нате! – все дела будут доставлены в участок. Вот что значит – участие великого князя. - В этих делах обязательно должно быть что-то общее. И нам надо будет обязательно это найти. – заговорила Анастасия, когда они вышли от полковника. - Посмотрим. Глядишь, что-нибудь и найдем. – согласился Тарас. – Знаешь, я сейчас подумал, что зря мы тогда только дела на ювелиров смотрели. Ведь если это ограбление как-то связано со всем тем, что мне рассказал осведомитель, то обратить внимание стоило бы в первую очередь на оценщиков, что ломбарды держат. И есть у меня пара таких на примете. Сильно удивлюсь, если они в чем-то замешаны, но вращаются в специфических кругах и вполне могут что-то знать, слышать… Можем посетить. Бойко звякнул колокольчик, когда Смолокуров открыл дверь в ломбард. На звук тут же появился достаточно упитанный субъект, вся наружность которого ясно говорила о его национальности. Рубаха с жилетом, кипа на голове, пейсы. Короче, за прилавком был типичный (даже чуть картинный) еврей. Его натянутое скучающее выражение лица тут же изменилось, едва он рассмотрел Смолокурова. Но отнюдь не страх появился на лице оценщика, а скорее досада. - Тарас Петрович. – он склонил голову в вежливом приветствии, но каким-то образом умудрился сделать это так, что и в наклоне головы тоже отразилась досада. – Чем обязан? – он бросил мимолетный взгляд на Анастасию. – С вашей милой спутницей, простите, не знаком. - А это, Фима, тоже сотрудник полиции. Ардашникова Анастасия Андреевна, полицейский консультант. – по-простому ответил ему Тарас, делая несколько шагов вдоль прилавка, разглядывая всякое разное, что стояло у Фимы на полках. – И мы, как ты можешь догадаться, исключительно по делу здесь. Оценщик и так уже понял, что к нему зашли не просто языками почесать, и уж тем более на за покупками, но слова пристава его расстроили еще сильнее. - Не буду вам рассказывать, Тарас Петрович, что ваши визиты, мягко говоря, не приносят никакой пользы моему делу. Но раз уж пришли… - Фима пожал плечами. - А вот расскажи-ка мне, мил друг, не появлялись ли в последнее время новые покупатели, интересующиеся чем-то особо ценным. – Смолокуров заложил руки за спину, покосился на Анастасию, остановившуюся у полки с книгами. – Картины там, например. Антикварные вещи. Серьезными вещами в общем. - Последнее время – это сколько? – уточнил оценщик. – День? Неделя? Месяц? Год? - Ну, может, полгода. Фима серьезно задумался. - Полгода? Ну, знаете, Тарас Петрович, народа, что хочет купить особо ценную вещь да за бесценок… таких всегда есть. И все приходят, торгуются. И так, будто я сам эту вещь украл и нынче ее продаю. А я же сам за нее заплатил. Свои же кровные деньги. На днях вот – что вы думаете? – заходит один… - Фима. – пристав отрицательно покачал головой. – Жаловаться будешь жене. А мне по делу давай. - Какой интересный экземпляр. – раздался от полки с книгами голос Анастасии. – Можно посмотреть? - Всенепременно. Для вас, милая барышня, скидку сделаю… - Фима, по делу. – сурово напомнил Смолокуров. - Вот прям так, чтобы чем-то особо ценным и серьезным интересовались? – вздохнул Фима. – Да разве ж у меня такое есть? Да откуда? Приходит всякий сброд. Кто пепельницу бронзовую заложит, кто колечко вот. – он махнул рукой в сторону небольшой застекленной витрины, на которой лежали разного рода украшения. – Ничего толкового и не приносят. Один, вот, недавно… - оценщик снова хотел начать рассказывать какую-то особо возмутительную или жалостливую историю, но заметил взгляд пристава, остановившийся на витрине с украшениями. Тарас разглядывал кольца. Фима на мгновение замолчал, потом подошел к Смолокурову поближе и очень тихо заговорил: - Для вашей милой дамы могу подобрать чудное украшение. И по сходной цене. Ей точно понравится. Вот, например. – он протянул руку к какой-то безделушке, что лежала под стеклом. - Фима. – еле слышно цыкнул на него Тарас. – Какие украшения? Я к тебе зачем пришел? - Прошу прощения, Тарас Петрович. – Фима выставил перед собой открытые ладони. – Умолкаю. - Ты не умолкай. – буркнул Смолокуров уже громче, убедившись, что Анастасия все это время была увлечена книгой и не обратила внимания на случившийся разговор. – Ты мне по делу говори. Анастасия наконец оторвалась от изучения книги. Точнее не оторвалась, а подошла к Фиме со Смолокуровым, бережно обняв книгу. - По делу. Исключительно по делу. – обреченно кивнул Фима. – Был тут пару раз один субъект. Раньше его не видал. Заходил, смотрел, спрашивал. Ни к чему не приценялся, ничего не покупал. - А спрашивал тогда о чем? – уточнил Тарас. – Ну, если не приценялся. - Вот как раз о чем-то серьезном, как вы говорите и спрашивал. Про картины больше, про серебро. - Какой из себя? Как одет? Как выглядит? Особые приметы есть? – ухватилась за эти слова Анастасия. - Ой-ой, барышня, сколько вопросов и прям одновременно. Не мудрено, что вы-таки работаете в полиции. - Фима. – пристав покачал головой, намекая, что и его терпению когда-то приходит конец. - Ну, как он выглядел? Обычно выглядел. Моего росту, но субтильный такой. Обут, одет. Ну, как небогатый купец примерно. Человек как человек. - А особые приметы? – настаивала Анастасия. – Может, он как-то говорил странно, невнятно. Или шрам там во все лицо. - Ну, уж простите, шрам я бы запомнил. И говорил он внятно. - Ну хоть какие-то приметы должны быть. - Ну, это смотря что именно считать приметами. – пожал плечами Фима. – У меня вот какие приметы? Кипа на голове? Ну, а у него на голове картуз. У меня темные волосы – у него светлые. Ну, разве это приметы? Да вы выйдите на улицу – там каждый второй со светлыми волосами и в картузе. Разве что… пальца у него на одной руке не было. Смолокуров с Анастасией переглянулись. Но больше ничего добиться от оценщика им не удалось. Он упорно говорил, что видел означенного субъекта всего пару раз и ни о чем с ним не договаривался. По сему после непродолжительного общения, в ходе которого Анастасия выторговала у Фимы книгу по сходной цене, они покинули ломбард. - Книга по медицине. – улыбнулась Анастасия в ответ на вопросительный взгляд Смолокурова, когда они вышли на улицу. – Действительно интересный экземпляр. - Ты ему веришь? – спросила она после некоторого молчания. – Этому Фиме? - В целом – верю. – кивнул Смолокуров. – Может, он, конечно, чего-то недоговаривает, но точно не врет. Видишь ли, Фима – очень любопытный индивид. Все время пытается удержаться между законным делом и желанием побольше заработать. А потому периодически скупает краденое. Так, по мелочи – в основном у уличных воришек. Мы давно его в этом подозревали, а года два назад он сам к нам пришел. – Анастасия удивленно вскинула брови. – Да, представляешь? Решил сдать одного воришку, что сбывал через него украденное. Уж слишком тот зарвался, видимо, выторговывая у Фимы цену повыше. Угрожать начал. Вот Фима и явился. Конечно, клялся и божился, что никогда раньше. И понятия не имеет, почему этот тип именно к нему пришел. Но сдал он нам любопытного персонажа, а потому оставили мы Фиму в покое. Так что он все прекрасно понимает, и при необходимости у него можно выудить полезную информацию. - Интересно. И раз мы ему верим, то получается, что этот заходивший посетитель и есть Фома Беспалый? - Похоже на то. – пожал плечами Тарас. – Только вот интересная петрушка… это тогда получается, что Фома разбирается в картинах, антиквариате и прочих вещах. Но как-то все это не сильно вяжется с его общим образом. - Ну, давай представим, что он на кого-то работает. – предложила Анастасия. – Что появился некий богатый человек, который решил таким образом обзавестись некоторым количеством ценного имущества. - И общается он только с Фомой, а остальная банда его знать не знает? – уточнил пристав. - Именно. - И наводит он Фому на вещи, которыми хочет обладать. – продолжил развивать ее мысль Смолокуров. – Дает указание, где и что украсть. Поэтому и не уходят все эти вещи к скупщикам краденого, а идут прямиком к заказчику, который их продавать не собирается. И никто кроме самого Фомы точно не знает, что именно происходит. И на кого они работают. - Не сходится. – тяжело вздохнула Анастасия. – Во-первых, в таких случаях платят грабителям. И весьма недурно. И Фоме было бы тогда чем поделиться со своими людьми. А если платят деньги, то какая разница – купцов обносить или картины из богатого дома выносить. Смолокуров неопределенно покачал головой, словно взвешивая ее слова: - В целом… согласен. А что во-вторых? - Во-вторых, если этот человек сам дает наводки Фоме на то, что его люди должны украсть, то откуда взялся беспалый человек в лавке Фимы? - Ну, знаешь… - взмахнул рукой пристав. – Если посчитать, сколько есть на свете людей без одного пальца. Насчитать можно достаточное количество. - И много из них будет интересоваться картинами и антиквариатом? – уточнила Анастасия. - Это верно… - нехотя согласился Тарас. – Немного таких насчитаешь. Без пальцев, как правило, другой контингент.