Часть 14

Смолокуров условно стукнул в темное окно. Бесшумно открылась сперва одна створка, потом вторая. Они заходили в дом в темноте по одному пока Арина ходила по дому с лампой, изображая наведение порядка, привлекая к себе внимание возможного наблюдения. Окно за Тарасом также бесшумно закрылось. Немного привыкнув к темноте, в глубине комнаты он рассмотрел своих урядников. - Все на месте? – шепотом уточнил он. По плану Смолокуров должен был прийти последним. - Все. – согласно кивнул Ухов. - Ну, тогда отправляйте Арину спать, а мы – по местам. – скомандовал пристав. - Арину? – Василий как-то сконфуженно почесал голову и отвернулся, первым выходя в коридор. – Ну, спать так спать. В коридоре появилась фигура Арины с лампой в руках. Она издалека кивнула полицейским, махнувшим ей рукой – мол, давай, уходи уже. Смолокуров с каким-то странным ощущением смотрел на горничную, стоявшую к нему в пол оборота. На ее голове был зачем-то повязан платок. Арина повернулась, зашагала к комнате. - Настя… - выдохнул Смолокуров. В полумраке лица было не разобрать, но он был точно уверен, что Арина – вовсе не Арина. Тарас метнулся к ней, ухватил за руку, резко развернул к себе лицом. – Настя. А Арина где? - Ты правда думал, что я вот так уеду? – Анастасия стащила с головы платок. Смолокуров обернулся на своих урядников, смущенно топтавшихся в конце коридора. Конечно, зашедшие первыми, они уже знали, что это никакая не Арина. И, в целом, могли даже предположить, что так оно было и задумано. Тарас потянул тугой воротничок мундира, толкнул дверь в Аринину комнату, приглашая Анастасию зайти туда. - По местам. – скомандовал он урядникам, обернувшись в дверях. – Я сейчас. Как это понимать? – этот вопрос уже был адресован Анастасии. Смолокуров, облокотившись одной рукой о стену, недовольно постукивал по ней пальцами. – Арина где? - Арина в Москве. – в притворном раскаянии потупила глаза Анастасия. – Ну, ты же не думал… - Думал. – отрезал Тарас. Он сложил руки на груди. прошелся по комнате. – Вот именно, что – думал. Что ты в Москве будешь, в безопасности. Договаривались же. - Ну, что ты? – Анастасия положила руку ему на грудь. Она вовсе не чувствовала себя такой уж виноватой, но упорно изображала раскаянье. – Ну, в какой я тут опасности? Мне же спать положено по роли, здесь вот, в комнате. Ну, и какая разница, кто тут спать будет? Арина или я? - Спать? – недовольно уточнил пристав. Он все еще хмурился, но первый порыв уже сошел. Стало понятно, что уже ничего не поменяешь. Арину из Москвы не вернешь по мановению руки. А Анастасию туда таким же манером не отправишь. – Вот прям честно будешь спать? В этой комнате? И никуда не полезешь? - Честно. – пообещала Анастасия. – Никуда не полезу. - Горе ты мое… - покачал головой Смолокуров, привлекая ее к себе. - Горе. – согласно кивнула Настя, прижимаясь щекой к его груди. Ночь прошла тихо. Анастасия спала в Арининой комнате. Полицейские, всю ночь просидевшие в засаде, к утру тоже начали дремать. - Ну, это мы предполагали. – пожал плечами Смолокуров, когда Анастасия утром принесла с кухни поднос с кофе и какой-то нехитрой снедью, вероятно приготовленной еще Ариной. - Ну, что ж я – кофе сварить не могу? – ответила Настя на вопросительный взгляд Смолокурова, указывавший на поднос. - Что делать будем, Тарас Петрович? – Ухов подхватил с подноса булочку. - Ждать, как договаривались. И сегодня, и завтра. Так, орлы, можете отсыпаться – ожидается у нас еще одно ночное бдение. В любом случае, вести себя тихо, к окнам близко не подходить. Да вообще по дому лучше лишний раз не маячить. А вот тебе, душа моя, придется сходить куда-нибудь. - Это куда? – удивилась Анастасия. - Да хоть куда. В ближайшую лавку, например. Ну, там… за мукой. Вот так и прошел весь день. Урядники отсыпались, Анастасия изображала горничную, оставшуюся присматривать за домом. И даже, когда она вышла «в ближайшую лавку за мукой», рядом с домом никого постороннего замечено не было. И вечер тоже прошел тихо. - Иди поспи, душа моя. – Тарас погладил Настю по плечу. – Может, опять зря просидим всю ночь. Но его предположению не суждено было сбыться. Анастасия едва успела задремать, погасив лампу, как во дворе послышался топот. Казалось, что пришедшие и не прячутся вовсе, не крадутся, как воры, пытаясь залезть через окно или открыть отмычкой дверь. Через мгновенье раздался стук в дверь. В комнату Арины заглянул Смолокуров, окинул Анастасию взглядом. - Придется идти открывать. – он покачал головой. И вот так всегда. Стоит только подумать, что в этот раз ей ничего не угрожает, как все совершеннейшим образом меняется едва ли не в последний миг. – Только надо бы сделать вид, что тебя разбудили. Анастасия утвердительно кивнула, вскочила с постели и начала поспешно расстегивать платье. Смолокуров сглотнул ком, ставший вдруг в горле, и отвел глаза. Стук тем временем становился все настойчивее. Так мог бы стучать хозяин, вернувшийся навеселе, нежданно посреди ночи, пытающийся во что бы то ни стало разбудить слуг или домочадцев. Послышался даже невнятный мужской голос, сердито провозглашавший что-то типа «Открывай». - Лампу давай. – шепнула Анастасия. Она уже стояла посреди комнаты в одной рубахе, завернутая в Аринину шаль. – Давай. - Осторожнее там. – шепнул ей вслед Тарас. Впрочем, кому он это говорил? - Да кого там принесло? – вспоминая слова Арины, Анастасия шла по дому к двери с лампой в руках и всеми силами пыталась придать своему голосу несвойственные ей нотки. – Иду я, иду. Посреди ночи. Чего надо-то? - Открывай. – раздалось из-за двери. – Срочное известие от хозяев. «Словно каши в рот набрал» - обратила про себя внимание Анастасия. - Да открываю, открываю. – ответила она вслух, щелкнула замком на входной двери и предусмотрительно отошла на шаг назад, выставив перед собой руку с зажатой в ней лампой. – Ну, чего там? В дом напористо вошли двое в потрепанной одежде, с поднятыми воротниками и намотанными шарфами, закрывавшими нижнюю часть лиц, в шапках, надвинутых до самых бровей. - Ой! Чегой-то? – пискнула Анастасия, отскакивая еще на шаг. Она упорно держала лампу высоко, чтобы игра света и тени не давала рассмотреть ее лица. - Чегой-то. – передразнил ее один из вломившихся, говоривший с явным дефектом. Он кивнул своему спутнику. И тот в мгновение ока оказался рядом с Анастасией, вырвал лампу из ее рук и приставил нож к горлу. И все это так быстро, что она даже и глазом моргнуть не успела. - Так-то лучше. – кивнул первый, с дефектом. Он забрал лампу из рук своего подельника. – Это ограбление, дуреха. Мы сейчас вот пойдем… - он запнулся, не договорив, куда именно собирается идти. Перехватил лампу, прищурился, вглядываясь в лицо Анастасии. Он убрал от лица шарф и выплюнул что-то на пол, от чего речь его тут же стала совершенно нормальной. – Вот черт! А ты-то тут откуда? - Что, Александр Павлович, не ожидали? – Настины глаза были все еще широко распахнуты от испуга, но в голосе уже текла желчь. – Удивительная встреча. - Полагаю, что вы не одна здесь? – Сережевский судорожно метнул взгляд по разным углам. – Эй, пристав! Выходи! – крикнул он с едва заметной дрожью в голосе. – А то любезнице твоей горлышко-то почикаем! Анастасия судорожно выдохнула, поняв, что в ответ не послышалось ни звука. «Слава богу, не вышел» - метнулось у нее в голове. Стоит тут только показаться кому-то из полицейских прямо сейчас – и ей точно придет конец. - Неужто и впрямь одна тут? – Сережевский склонил голову на бок, пытаясь хоть по каким-нибудь косвенным признакам понять, есть ли в доме еще кто-то. – Смелая что ли сильно? Тем временем напарник Сережевского, не проронивший за все это время ни звука, начал неуверенно переступать с ноги на ногу. Он явно не понимал, что происходит, и нервничал. Наконец он издал невнятный звук с явным вопросительным тоном, обращенный к Сережевскому. - А, мил человек, вот познакомься. – наигранно и церемонно поклонился Сережевский. – Ардашникова Анастасия Андреевна. Между прочим, полицейский консультант. Непонятно было, какой реакции ожидал добиться этой клоунадой Сережевский, но получил он явно нечто другое. Его напарник еще более невнятно замычал и попятился от Анастасии, едва не выронив из руки нож. Вот тут и появилась бравая полиция. - Сережевский. – Смолокуров грустно вздохнул. Все прошло как-то очень просто и буднично. Оба преступника уже были обезврежены и стояли посреди комнаты в наручниках под неусыпным контролем урядников. Тарас с каким-то отвращением наклонился, подбирая с пола… игральные кости, которые выплюнул Сережевский. – Дефект речи… Как же я надеялся, что мы ошибаемся. Тетушку свою по что ограбил? Или вовсе всякий стыд потерял? Сережевский ничего не ответил, только осклабился в ответ. - Увести. – скомандовал пристав. – В участке с ними поговорим. И пошлите к Лисичкину доложить. Он отвернулся от арестованных, подошел к Насте. Ей на плечи кто-то уже успел заботливо набросить шинель. Тарас взял ее за руку, усадил на какой-то диванчик, опустился рядом. Потом вдруг чуть отвернулся от нее, оперся ладонями о колени. - Поженимся – дома тебя запру. – негромко сказал Смолокуров, глядя на подчиненных, выводивших арестованных. – Ей богу. Запру. - Не запрешь. – также тихо ответила Настя и придвинулась совсем близко к нему, оказавшись где-то за его правым плечом. Ее сердце все еще бешено колотилось от испуга и от адреналина, гулявшего по крови, но внешне она уже полностью взяла себя в руки. - Это почему же? – спросил Смолокуров, не поворачиваясь к ней. Кто бы сомневался, что она начнет спорить. - А кто тогда тебе будет в расследованиях помогать? И вообще я теперь при исполнении. – наклоняясь к его плечу, еще тише ответила Настя. – Не запрешь. - Ну-ну… - пристав покачал головой. Вот ведь чертовка, веревки из него вить могла. И, главное, была абсолютно права. – Это мы еще посмотрим. – и убедившись, что рядом никого нет, быстро повернулся и поцеловал невесту. - Посмотрим-посмотрим. – согласно кивнула Настя, обвивая руками его шею. В участок Смолокуров с Анастасией приехали чуть позже урядников, доставивших арестованных. - К Лисичкину послали? – сразу бросил пристав, едва завидев Ухова. - Так точно, послали. – рапортовал Василий. – Сразу же от дома Семагина и полетел. - Что… эти? - В камере. – пожал плечами урядник. – Второй, с Сережевским который, он того, немой оказался. Мычит, головой мотает и пальцами чего-то тыкает. - Надо же. – хмыкнула Анастасия. – А мы искали кого-то, что с дефектом речи. По лестнице прогрохотали полицейские сапоги, в общий кабинет влетел тот самый посыльный. - Полковник Лисичкин сейчас будет. – запыхавшись отрапортовал он. – Приказывал без него не допрашивать. - Кто бы сомневался. – пожала плечами Настя. Впрочем, полковник не заставил себя долго ждать. Вскорости деловито вошел в кабинет, с удивлением уставился на Анастасию: - А вы тут откуда? В Москве должны же быть. Хотя… и так понятно. Он устало махнул рукой, опустился на диван. - Прикажете привести? – с некоторым удивлением спросил Смолокуров, с появлением начальства поднявшийся из-за стола. Вроде бы Лисичкин должен был сейчас кричать что-то типа «давайте его сюда немедля». - Подождем. - То есть… как? – не понял пристав. - Подождем. – вдруг спокойно согласилась Анастасия, а в ответ на удивленный взгляд Тараса она лишь кивнула и потыкала указательным пальцем правой руки в сторону потолка. - Отправил помощника доложить. – подтвердил ее догадку полковник. – Ждем указаний. Указаний, правду говоря, пришлось ждать несколько дольше, нежели самого Лисичкина. Они успели попить чаю, прежде чем в кабинете появился помощник полковника с бумагой в руках. - Ну-с. – полковник сам встал с дивана, забрал бумагу. Прочитал. Прошелся по кабинету, помахивая означенной бумагой. – Свободен. – кивнул он помощнику. – Вот посмотри, Тарас Петрович. – он протянул бумагу приставу. – Если в двух словах, Анастасия Андреевна, то нас полностью уполномочили вести допрос самостоятельно, после чего мы должны будем предоставить все факты для утверждения дальнейших действий и принятия решений. Нас лишь предупредили о… невозможности применения… допроса с пристрастием. - Они нас с жандармерией не путают? – фыркнул Тарас. – Тоже не ангелы, конечно, но что ж мы… - Ладно. – махнул рукой полковник, уверенно прошагал по кабинету и сел за стол Смолокурова. – Ведите сюда этого… грабителя с большой дороги.