я в ужасе

- ...Ну и поэтому, когда мама вдруг заявилась недавно, я сначала подумала, что это мираж или призрак, если честно. Я ее, все-таки, никогда не видела, только на фотках, а Элеонора терпеть не могла расспросы о моих родителях. Странная, скажи? Родной ребенок, а ни грамма теплоты в речах и крайнее нежелание даже беседовать на эту тему! Было обидно, особенно когда в школе все называли беспризорницей и нелюбимым ребенком, ведь Элеонора даже на родительские собрания не приходила - посылала няню Лу, которой уже лет под восемьдесят, она половину услышанного забывала по пути домой! И это в частной-то школе! Я единственная, кто добирался по пять километров пешком из той глуши, пока остальные приезжали чуть ли не на лимузинах. Представляешь, какое у меня было детство?! Да по моей жизни можно драму снимать! ...Но я вроде не про детство говорила...секунду...а, да, мама. Ну короче,  она примчалась на полчаса посередине ужина, прямо на мой день рождения! И знаешь, что она мне сказала?! Знаешь? Вот предположи! - Ом-ном-ном, - Фауст с равнодушным видом жует кусок рыбы, завернутый в какой-то, как мы выяснили, съедобный лист. Точнее, он лишь хочет выглядеть равнодушным, но я то уже хорошо изучила его мимику - вот эта вот складочка говорит о том, что скоро он снова будет орать благим отнюдь не аристократическим матом... - Неправильно! -  я хлопаю по колену ладонью. - Она даже не сказала "прости, милая, у меня правда были причины, чтобы тебя бросить", или " мы с папой так скучали по тебе, давай вместе полетим к нему для долгожданного воссоединения!". Ха! Я рассчитывала хотя бы на смазливое и слезливое "Боже, Стаффи! - складываю руки на груди, - Ты так выросла, Стаффи, стала такой красивой! Как модель!". - Фауст давится, но пытается сохранить невозмутимый вид. - Но она сказала только одну фразу. Я замолкаю, глядя на потрескивающие угольки, на которых мы готовили наш ужин. Рыба, любезно выловленная Фаустом и насаженная на сухие ветки, выглядит сгоревшей и неаппетитной, потому что навыками повара я никогда не славилась. Что уж говорить о готовке на природе в экстремальных условиях. Парень дожевывает свой кусок и по-хозяйски тянется к моему. Вот это метаболизм у парнишки! И ведь не боится же жрать все подряд в этом жутком, бесконечном лесу. И если меня выворачивает от каждого второго деликатеса, который мы пробуем на зубок, то Фауст может похвастаться отменным здоровьем - жует себе и жует, и за живот не хватается. По крайней мере не при мне. - Ну и, что за фраза? - брякает парень, пока я разглядываю наше скромное место привала. Ага, заинтриговала! Три ха-ха. - "С Днем Рождения, Мелани, вот твой подарок." - я кривлю губы в улыбке. - И отдала ключи от машины. - Мелани? - Фауст поднимает бровь. - Ага. Оказывается, изначально меня хотели назвать именно так, а мама даже не была в курсе, что я давно Стефания. - Я жму плечами.  - Или просто забыла. Фауст смотрит на меня, как на душевнобольную, и я благодарна ему за это. Жалеть меня не надо. - Не ожидал, что в семье Шрадис все так...запутанно. - Ну да, у нас полный раздрай, - я кратко смеюсь. - Поэтому я, собственно, съехала, едва стала совершеннолетней. А потом приехала мама, и я растерялась, поэтому и поперлась сюда по первому зову Элеоноры. И торчу тут с тобой. - Может, она хотела от тебя избавиться? - Очень может быть, -  я киваю с важным видом. -  Только не от меня, а от нас тогда уж. Мы оба тут застряли. Кстати, -  я вся подбираюсь. Фауст разболтался и, кажется, передумал орать.  Может, у него сегодня хорошее настроение? Впервые за последние четыре дня. Надо пользоваться. - А в твоей семье как? Все друг с другом ладят, вилками не бросаются и не пытаются утопить в фонтане? - это отсылка к истории пятилетней давности, о которой буквально вчера я рассказала парню, пока мы прятались от какой-то костяной твари под вывернутыми корнями мощного дерева.  Фауст тогда жутко злился и даже закрыл мой рот покрытой землей ладонью, отчего я стала чихать и кашлять, кашлять и чихать. Едва не сдала нас с потрохами, отчего парень разорался так, что привлек еще парочку непрошенных гостей. - Даже не пытайся, - парень качает головой. Я дую губы. Опять двадцать пять! Сколько раз я пыталась вывести этого колючку на душевный разговор, столько же раз он обрубал мои попытки сухим "о себе не рассказываю" и отворачивался, игнорируя мои следующие вопросы. Вот и сейчас парень копошится с явным намерением улечься спать. Еще одна особенность - он отрубался, стоило лохматой голове коснуться любой горизонтальной поверхности, и вскакивал от малейшего шороха, спасая нас пару раз за ночь от участи быть сожранными тварями Заграничья. - Не хочешь? - я звучу обиженно. - Ладно. Тогда я расскажу тебе еще одну веселую историю... - Стефания, - говорит Фауст раздраженно. - Я последние пару дней только и слушаю твои истории! Я даже о своей девушке таких подробностей не знаю, как о тебе, и это, черт возьми, жутко! - Дзи-инь, - я  тру ладони. - Вот ты и проболтался о наличии у тебя второй половинки. Я тронута, ты уже настолько мне доверяешь... - Господи-боже-мой, - тараторит парень и накрывает ладонью глаза. - Как ее зовут? Сколько лет? Она тоже маг? - я укладываюсь на сухую землю в двух метрах от чужой фигуры. Тело привычно гудит от долгой ходьбы по лесным тропам, затылку неудобно и жестко, но выбирать не приходится. Фауст не отвечает, и я поднимаю глаза.  Удивительно, что небо в этом непонятном Заграничье абсолютно такое же, как в моем мире. Темное и широкое, с россыпью ярких звезд, которые редко можно увидеть в столице, бесконечное и красивое. И это немного успокаивает. Наверное, будь здесь, например, две луны или два солнца, я бы точно свихнулась. Парень, по обыкновению, быстро засыпает, и становится совсем тихо - только шелест листьев и мерное дыхание совершенно чужого человека, с которым мне  приходится ежедневно выживать. Да, прошло всего четыре дня, но это целых девяносто шесть часов бок о бок, половина из которых - удирание от невиданных ранее тварей, о которых даже в прочитанных фэнтези книжках сказано не было. Сближает, как никак. К счастью, запрет Фауста на разговоры о магии не распространялся. К сожалению, парень многословностью не отличается, поэтому информации о Заграничье мне удалось выцедить очень мало.  Как оказалось, оба мира успешно существовали на протяжении многих десятков веков. Развиваясь параллельно друг от друга, они опирались на разные составляющие - Заграничье было пронизано магией, которая и была двигателем всего в этом мире, тогда как в моем набирали обороты наука и технический прогресс. Барьер существовал, по легендам, тоже очень давно, но всегда сохранял брешь между мирами, через которую магия могла свободно циркулировать в обе стороны. Обычные люди, не чувствительные к этой силе, ничего особенного не замечали, тогда как те, кто способен был впитать в себя магию, становились способными творить невообразимы ранее вещи (колдовать короче). Когда правящие семьи Заграничья узнали об утечке в наш мир и возникновении новых магов, они запаниковали и попытались закрыть барьер и запечатать свой мир от нашего. Конечно же, этот расклад вещей понравился далеко не всем. Вообще, человеческая природа очень эгоистична. Добравшиеся до власти, силы и ресурсов, люди, что обычные, что наделенные магией, становятся жадными. С обеих сторон начался хаос - миры итак погрузились в междоусобицы и войны, а у барьера развернулась еще одна битва между магами Заграничья и людьми, получившими силу. Тогда граница едва не рухнула от натиска, одарив оба мира природными катаклизмами, стихийными бедствиями и эпидемиями - природа жестко поставила на место обе стороны, сократив численность магического населения почти вдвое и заставив их пересмотреть свои взгляды и сесть за стол переговоров. Тогда же, около двухсот лет назад, был основан Форствуд - маленький пропускной пункт, который должен был строго контролировать перемещения между мирами и не позволять магии свободно циркулировать туда-сюда. Первыми, кто туда заселился, были маги с нашей стороны. Вслед за ними прибыли жители Заграничья, которые хотели увидеть незнакомый ранее мир. Казалось, воцарилось шаткое перемирие - маги тесно общались и помогали друг другу , путешествовали между мирами и делились опытом. Но нет ничего более постоянного, чем временное. Часть магов Заграничья захотела уничтожить барьер полностью и соединить два мира насильно. Их идеи стали набирать обороты, был создан целый культ под предводительством архимага Калемана. Другая часть запросила помощи у нашего мира, чтобы справиться с Калеманом, но получила категорический отказ. Стычки между магами в Заграничье стали происходить так часто и были такими масштабными, что многие люди бежали на нашу сторону для выживания. Форствуд кипел, как улей, никого из города не выпускали, дабы не сеять хаос с этой стороны. Граница трещала по швам, и тогда десять сильнейших семей города приняли решение - они тайно сбежали из Форствуда, запечатав его мощными артефактами, тем самым закрыв барьер окончательно и оставив Заграничье самих разбираться со своими проблемами. Жителей города никто, почему-то, не спасал, и они зависли во времени и пространстве, а их судьба была неизвестна на протяжении всего этого времени. Спустя годы проклятие спало, и мы должны были возобновить сообщение между мирами. Но все пошло не по плану - кто-то напал на нас в барьере, убив большинство прибывших магов, и на этой стороне нас никто не встретил, хотя, по словам Фауста, должны были. - Почему вы так уверены, что в Заграничье уже царит мир, добро победило зло и какой-нибудь Калеман или его сын не хочет снова разрушить барьер? - задала я тогда закономерный вопрос. - У наших семей свои источники, - ответил Фауст важно, вызвав мой скептический смешок. - Учитывая, что нас едва не укокошили пару дней назад, ваши источники весьма сомнительны. Ну, или нас сюда специально заманили. Эта мысль отравляет. Не только меня.  Я вижу, как шестеренки крутятся в башке этого самовлюбленного пацана, а корона тихо съезжает оттуда же. Его терзают те же мысли: нас подставили? это ловушка? мы не должны были выбираться живыми? Настроение, конечно, было удручающим. Обиднее всего, что долгожданная магия, которой Фауст бросался направо и налево, в моем теле почему-то просыпаться не спешила. И когда парень, в очередной раз утаскивая меня в заросли от неизвестного монстра, наткнулся пальцами на браслет, спрятанный под тонким рукавом, он взорвался окончательно. Мы тогда впервые сильно поругались и едва не подрались. Я поглаживаю уробороса в нервном жесте. Старинный антиквариат категорически отказывался покидать мое запястье и на все попытки снять его сжимался и нагревался до боли и искр из глаз. - И зачем ты мне? Итак силы маловато, еще и ты ее блокируешь. - Змеиные глаза кратко сверкают, оставляя меня без ответа, и  я со вздохом переворачиваюсь на другой бок. Перед глазами - лохматый затылок и зеленая толстовка, такая же грязная, как и моя одежда. - Хорошо, что хоть этот пацан выжил. Я бы точно здесь свихнулась одна. - Ты бы и метра не прошла самостоятельно, - вклиниваются сонным голосом, и  я согласно хмыкаю. Я сама не замечаю, как засыпаю. Меня сны и кошмары обычно не мучают, но в этот раз что-то идет не по плану (снова!). Передо мной - массивные, высокие двери. Они выглядят тяжелыми и очень дорогими - по их черной поверхности тянутся незнакомые узоры с золотыми вензелями. Россыпь драгоценных разноцветных камней усеивает полотно двери тут и там, и я даже половины из этого многообразия не знаю. - И у кого все так плохо со вкусом? - тяну я, прикасаясь к зеленому камню перед собой. Одновременно с этим раздается громкий скрип, и двери начинают двигаться. Я пугаюсь и не нахожу ничего лучше, кроме как спрятаться за ближайшей колонной, упирающейся в потолок. Она тоже темного цвета, как и все убранство коридора, который я бегло разглядываю, в лучших традициях мест обитания злодеев с манией величия. "Злодеев, занимающих высокие посты в иерархии злодейства", - думается мне, когда из-за дверей показываются две фигуры. Женские фигуры, облаченные в красные воздушные платья. Их волосы усеивают бусины и жемчуг, отчего с каждым движением слышится легкий стук. В руках у обеих по золотому подносу с остатками блюд. - Господин сегодня в отличном настроении, - шепчет одна второй, стоит им поравняться с колонной. - Случилось что-то хорошее? "Что за господин еще? Какой странный сон" - пробегает в моей голове, пока я провожаю взглядом удаляющихся служанок. По крайней мере, я думаю, что это они. Дверь остается приглашающе распахнутой, и я борюсь с интересом и здравым смыслом. В прошлый раз, когда я не послушала свое внутреннее предчувствие, я оказалась выкинута в Заграничье, поэтому я решаю заткнуть любопытство куда подальше хотя бы во сне. Я выскакиваю из своего укрытия и быстрым шагом следую вслед за ушедшими девушками. Мысль, что это просто сон из-за стресса, я, скрепя сердце, отметаю сразу. Мир ненормальный, и сны здесь явно такие же. Не хочется встречаться с неизвестным господином, даже если у него хорошее настроение. На этом этаже, к счастью, пусто. Пол выстлан черным ковролином, в котором утопает подошва кроссовок, по бокам через каждые несколько метров в резных держателях стоят факелы, освещающие темные коридоры. Окон нет, и я не могу разглядеть местность снаружи. Сами стены отделаны каменными плитами с редкими узорами. К счастью, без золотых вкраплений - это слишком даже на мой скромный взгляд. Я замечаю лестницу, змейкой извивающую в темноте впереди, и в нерешительности останавливаюсь. И долго мне здесь теперь бродить? Взгляд цепляется за каменную статую неизвестного существа, стоящую в углу небольшой лестничной площадки. Меня пробирают мурашки от одного взгляда на нее - тощая, с вытянутым туловищем и конечностями, она сидит на четвереньках с повернутой ко мне головой. Сзади виднеется сложенный уголок крыльев. Из пасти приветливо выглядывают внушительные клыки, вместо носа у статуи только вдавленные ноздри. Глаз у твари нет, но уверена, что даже без них такая штука может запросто найти тебя и выпотрошить брюхо. Интересно, это пережиток прошлого или ее реально встретить в Заграничье? - Стефания. -  Звучит неожиданно и так близко, что я в ужасе захлопываю рот ладонями, чтобы не заорать. Звук шел сзади, но я продолжаю смотреть на каменную тварь напротив. Шаги позади такие громкие и тяжелые, несмотря на ковролин, как я могла их не услышать? На статую падает внушительная тень чего-то, находящегося прямо за моей спиной. Это что, рога?... - Это ты. Голос мне незнаком, но это и понятно. Я не то чтобы нашла в Заграничье много новых друзей. - Здравствуйте, - шепчу я еле слышно, вытирая потные ладони о джинсы. Нужно проявить вежливость, тогда, возможно, меня сегодня пощадят. - Почему ты здесь? -  что-то касается моего плеча, и я скашиваю взгляд. Обычная, казалось бы, человеческая рука. Правда, здоровая, как мое предплечье, ну ничего, у всех есть свои недостатки. Ну и покрыта маленькими черными пластинками металла, скрепленными между собой. Броня. - Я... - кто-то с шумом выдыхает, и у меня шевелятся волосы. Пальцы перебирают по моему плечу, как по клавишам пианино, и броня вдруг трансформируется - как живая, она двигается, меняя форму. Теперь каждый палец венчает внушительный такой коготь из металла. Очень острый, учитывая, что ткань лонгслива рвется, стоит им сжать плечо. Больно. Кровь сочится. -  Я уснула. И оказалась здесь. - Как интересно, - существо сзади кратко смеется. Порыв ветра налетает неожиданно и задувает огни факелов, освещающих и так мрачный коридор. Остается только один, ближайший ко мне. А дальше - тьма. Меня пробирает дрожь. - Ты боишься? - Ну вы же специально меня пугаете, - бормочу я. - И как, получается? - он прижимается, и моя вторая рука оказывается в захвате. К счастью, когтей на ней нет, через ткань я чувствую только холод металла. - Вы хороши в этом, вынуждена согласиться. Может, отпустите? - прошу я, когда чужие пальцы сжимаются на запястье прямо поверх уробороса. Браслет тут же нагревается. - Сбежать хочешь? - Думаете, получится? - тяну с сомнением, пытаясь не обращать внимание на боль. Запястье печет и сдавливает. Раненое плечо начинает ныть. Что за жизнь? Даже во сне травмируют! Существо снова смеется, а потом резко отстраняется, убирая свои загребущие конечности. Дышать становится легче, но лишь на пару секунд. Меня резко разворачивают лицом к себе, я успеваю мазнуть взглядом по черной фигуре, прежде чем зажмуриваюсь от страха. - Даже взглянуть не хочешь? - я мотаю головой. - Теперь я не заслуживаю даже твоего взгляда? - в голосе звучат стальные нотки, а в самой фразе что-то кажется неправильным, но я не успеваю зафиксировать мысль - подбородок сдавливают и поднимают рывком. Что за абьюзивные отношения?! - Не смею опорочить облик господина своим ничтожным взглядом, - хриплю я, когда горло еще и сжимают. - Открой глаза. - Требует незнакомец, но я упрямо держу их закрытыми. - Открой. - Меня поднимают, перекрывая остаток воздуха, и я беспомощно мажу ногтями по скользкой броне. - Открывай! - рычат прямо в лицо. Я задыхаюсь. - Открой глаза, Стефания! - голос искажается, я хриплю. Ноги болтаются в воздухе. Сознание мутнеет. - Стефания! -  Ты же сейчас сдохнешь! - два голоса вплетаются в один, и голова взрывается от боли. Я распахиваю глаза и отталкиваю кого-то перед собой. Спасительный кислород дерет глотку, когда я пытаюсь перевести дыхание, оперевшись руками в холодную землю. Стоп, землю? Я поднимаю голову. Фауст сидит рядом на заднице, хмуро глядя на мою попытку успокоиться. - Как... все закончилось? - Что это нахрен было? - цедит он, отряхиваясь и поднимаясь. - Ты что, астматик? Или паническая атака? Треск ломающихся веток заставляет вздрогнуть нас обоих. Взгляд парня застывает. - Потом объясню.  - Я вскакиваю. - Нужно убираться отсюда. Между кронами деревьев дребезжит рассвет. *** - Как думаешь, это был тот, кто пытался убить нас в барьере? - стараясь не сбить дыхание, спрашиваю я. Впереди маячит особо огромный корень не менее огромного дерева, и я неуклюже забираюсь на него. - Понятия не имею. - Фауст пихает меня, и я едва не кувыркаюсь вниз. Забирается следом, спрыгивает и подает руку. - Ты же, почему-то, даже лица его не рассмотрела. - Эй, мне было страшно до усрачки! - возмущаюсь я, хватаясь за его плечи. Парень помогает мне слезть, и мы идем дальше. - Я такого ужаса давно не испытывала. Теперь даже засыпать бояться буду, вдруг опять в его замок перенесет. Пейзажи однообразные и порядком набившие оскомину. Высокие кроны деревьев, отсутствие каких-либо троп и ориентиров, сухая земля и мелкая живность, снующая под ногами. К счастью, безобидная. Стандартные лисы и зайцы очень радуют, но странно, как они умудрились выжить по соседству с тварями этого места. - Как думаешь, это могло быть обычным сном? -  спрашиваю я со слабой надеждой. Фауст выразительно смотрит на разодранное плечо, наспех замотанное лоскутом от его футболки, и я вся сдуваюсь. - Может, моя магия проснулась? - Эта штука, которую ты по дурости нацепила, не даст ей проснуться, пока не снимешь, - замечает парень. - Он не снимается! - Это твои проблемы. Мы бредем еще пару часов, перебрасываясь пустыми фразами и подколками. Очень хочется пить, но ближайший водоем остался далеко позади. - Должен же этот сраный лес закончиться хоть когда-нибудь! - рычит Фауст, запинаясь в сотый раз за сутки. - Может, мы ходим кругами? Дорога уходит вниз под углом, как с пригорка. Кусты усеивают пространство вперемешку с корнями, и идти становится все сложнее. Фауст опускается, чтобы завязать шнурки, и я ухожу немного дальше. Мимо снова пробегает что-то белое и пушистое, ныряя между корней. Только маленький круглый хвост и успеваю рассмотреть. Я вздыхаю и задираю голову. Часов у меня нет, но, кажется, уже вовсю наступило утро. Воздух в лесу влажный и жаркий, солнечные лучи редко прорываются через пышную листву, мелькают изредка то тут, то там. Сияющие в них частички выглядят красиво, и я засматриваюсь. Можно сделать вид, что это обычная прогулка в парке. Если не обращать внимание на моменты, когда Фауст открывает рот, можно даже представить, что это свидание с симпатичным парнем осенним вечерком. - Подожди меня, в себя поверила? - окрикивают сзади, и я закатываю глаза. Да уж, недолго длилась романтика. - Ты где, блин? - Да здесь я, чего орешь? - я раздраженно оборачиваюсь, и правая нога вдруг поскальзывается на листве. Я теряю равновесие и падаю, ударяясь головой и лопатками. Уклон, оказывается, довольно существенный, и меня сносит вниз, переворачивая по инерции. Я ору. Кусты мое падение не замедляют, а только царапают руки и лицо. Я слышу ругань Фауста, который несется следом с грохотом, словно медведь через чащу пробирается, а потом все заканчивается. Я натыкаюсь на что-то твердое спиной и шиплю от боли. Перед глазами искры, голова кружится неимоверно, и меня начинает тошнить. Фауст с шелестом проскальзывает ближе, но не удерживает в конце равновесие и валится на зад, врезается в меня кроссовками. Ругается, конечно, но я половины не замечаю, пытаясь собрать летающих птичек вокруг башки. Когда его голос вдруг резко прерывается,  я поднимаю голову. Парень смотрит куда-то за меня, и его лицо смешно вытягивается. - Что там? - я резко разворачиваюсь, готовая дать деру от неизвестного монстра, но позади меня ничего нет, кроме какого-то странного, невысокого холмика. - Что это? Мы поднимаемся. Я провожу рукой, ощущая гладкость металла. Пыль и листья смахиваются вниз, обнажая черную поверхность. - Тачка? - я ошарашено убираю остальной мусор, покрывающий продукт мира технического прогресса. Фауст молча присоединяется, и вскоре перед нами предстает почти целый автомобиль, застрявший между корнями задними колесами. Переднего стекла, бампера и фар нет, осколки скрипят под подошвой, когда я обхожу машину по кругу. С удивлением вижу значок мерседеса на дисках. - Разве тридцать пять лет назад такие машины делали? - Это Е-класс двадцать первого года. - В оцепенении говорит Фауст и дергает за ручку. Дверь открывается. - Что за чертовщина?!  - в голове все перемешивается. - Ты же говорил, что барьер был закрыт на тридцать с лишним лет... - Я... я не знаю. - Фауст выглядит растерянным. Мы заглядываем в салон, но там пусто (к счастью, никаких свежих трупов и крошащихся от времени костей). Я открываю бардачок, подлокотник, шарюсь по карманам на задней стороне кожаных сидений, но там тоже ничего, кроме... Глаза загораются от воодушевления. - Джекпот! - я выуживаю пачку сигарет приличной марки. - Сколько срок годности у них? А ну-ка, Фауст, подкури мне! - Я тебе что, зажигалка?! - ругается тот, но послушно создает огонь на кончике указательного пальца. - Дай сюда. Парень закуривает вслед за мной и облокачивается на машину с крайне пафосным видом. Еще и ногой в колесо упирается, чудовище. "Точно как свиданка!" -  я не могу сдержать смех. - Как мало тебе нужно для счастья, - замечает Фауст, но тоже скалится в ответ. - Не могу поверить, что мы делаем это. - Я трясу сигаретой. - Курим в лесу в параллельном мире. Это похоже на сон. - Нахер такие сны, - тот качает головой. - Это чертовски странно. - Согласна. К сожалению, завести тачку не удается, да и как на ней ехать по лютой чаще? Вопрос, как она вообще здесь очутилась, я решаю оставить на потом - начинаю привыкать, что вопросов все больше чем ответов, и уже почти не бешусь. Только Фауст как-то весь раскисает и отбирает сигареты, пряча в карман. - Жаль, телефона с собой нет. Взбодрила бы параллельный мир дабстепчиком из сабвуферов! - Там даже нет сабву...ай, к черту, - парень почти не реагирует на мою болтовню, продолжая с осторожностью пробираться по бездорожью. Настроение поднимается ближе к вечеру, когда мы случайно натыкаемся на небольшое озеро. Оно обрамлено все теми же ненавистными стволами деревьев, но вода такая спокойная и прозрачная, что грустные мысли покидают мою голову в то же мгновение. - Тут есть рыба? - Фауст наклоняется ко мне, внимательно вглядывающейся в водную гладь. Рыб я не вижу, только камешки на дне и парочку водорослей. - Искупаемся? - предлагаю я, и парень отшатывается. - Ага, и потом тебя сожрет что-нибудь плотоядное и пресноводное. - Он качает головой и делает шаг назад, но я хватаюсь за чужую штанину. - Ну Фа-ауст, мы четыре дня ходим и бегаем в одном и том же! Понятия личной гигиены для тебя пустой звук что ли? - А для тебя понятие о чувстве самосохранения пустой звук? - он выворачивается. - Придется тебе потерпеть. -  В прошлый раз ты говорил то же самое! - я начинаю заводиться. - Это же озеро, там - зайчики, которые пьют отсюда, - это правда, семья пушистых с красными глазами вовсю занималась водопоем на другой стороне озера. - Значит, вода чистая, так? - Очень сомнительные познания во флоре и фауне, - парень остается непреклонен. - Если хочешь - вперед. Но если попадешь в неприятности, сама себе помогай.  Может, магия хоть тогда проснется в такой неумехе, как ты. - С этими словами от отходит окончательно и шарится по ближайшим кустам, чтобы найти что-нибудь съестное. - Ты грубиян и колючка! - А ты дура. - Сам дурак! Я поникаю. Живот сводит от голода и, на самом деле, я расстраиваюсь, что в озере нет даже невкусной рыбы, как вчера. Без парня лезть в кажущуюся спокойной воду страшновато, но тело уже зудит и чешется от грязи и запекшейся крови, не говоря о волосах, больше похожих на паклю. - Ты же мне если что поможешь, да? - я поглаживаю глаза уробороса. - Ты же меня не за тем спасал, чтобы я тут померла? Змей остается глух и тих. Я с опаской снимаю кроссовки и ставлю их на траву. Сначала осторожно окунаю пальцы ног и поджимаю их тут же. Вода ледяная! - Ладно, ладно, ладно, - бормочу я. Хотя бы ноги и лицо я умыть могу. Могу же? Я опускаю ступни, стараясь игнорировать холод от воды и от страха, сковавшегося конечности. Галька впивается в кожу, и становится неприятно. Я делаю шаг. Вижу краем зрения Фауста, который в напряжении наблюдает за моими действиями. Это придает смелости. Если что, вытащить меня из пасти какого-нибудь чудища у него силы хватит. Надеюсь. Со следующим шагом дно вдруг уходит из-под ног, и я перестаю чувствовать опору. Визгнуть не успеваю - в рот набирается вода, и я окунаюсь с головой в леденящий холод. Я перебираю конечностями, и быстро выныриваю, чтобы быть снесенной телом Фауста, приземлившегося сверху. Меня едва не топит снова, парень тяжелый до ужаса, и он мельтешит, погружая нас все глубже. Здесь не слишком глубоко -  я упираюсь ступнями в дно и отталкиваюсь, таща на себе внезапно ставшего неуклюжим парня силком. Вынырнув к спасительному воздуху, мы закашливаемся. Фауст вцепляется в меня, как клещ, и я утыкаюсь лицом в его мокрое плечо. - Да что с тобой такое? - плююсь я, пытаясь отпихнуть его, но парень держит крепко. Меня осеняет через мгновение. - Ты что, не умеешь плавать? - Отстань! - он дрожит. - Зачем же ты тогда, как сайгак, прыгнул? Еще и так высоко, ты что, спортсмен?! - Отстань! - повторяет он, и тут же оправдывается: - Моя сила - огонь, я воду терпеть не могу, особенно глубоководье. - Да тут глубины всего метра два, - замечаю скептически. Ситуация двусмысленная, мы оказываемся прижатыми друг к другу вплотную, и мне тяжело удерживаться на плаву. Ощущение, словно камень привязали, и он норовит утащить тебя на дно. - Расслабься, вода, так-то, держит, если руками и ногами не махать. Я же здесь, подстрахую если что. - Уф, убейте лучше, зачем так издеваться, - слышится над ухом, и я обижаюсь. - Так все, ты достал, иди кормить рыбок! - я рывком расцепляю чужие конечности. - Но тут нет рыб... - говорит тот, прежде чем уйти под воду с головой. Я ныряю следом, ловлю несостоявшегося пловца за капюшон и подтягиваю. - Сколько ж ты весишь, - жалуюсь, пока он откашливается у меня на плече. - Мы такое громкое шоу тут устроили, обитай в озере кто-то, точно бы проснулся. Иди на берег, ничего со мной не случится. - Парень кивает. Только мы оборачиваемся, как Фауст вдруг сжимает мое плечо, то самое, раненное. Я шиплю от боли и хочу высказать что-нибудь язвительное, но замечаю выражение его лица.  - Там что-то есть. - Говорит парень, и капля воды стекает с его волос на щеку. Я медленно поворачиваю голову.  - Что-то недружелюбное. Оно не одно. Эти отрывистые фразы посылают волну мурашек по всему телу. Я вглядываюсь в зелень леса, но не могу ничего толком рассмотреть. Все одинаковое. Одинаково жуткое. Нужно было слушать Фауста и сидеть на берегу. На берегу. С ними? Тишина становится оглушающей. Шелест листьев от легкого ветра куда-то пропадает. Неизвестные птицы больше не поют. Боятся? Все резко смолкает, как перед бурей. Я сглатываю. Я замечаю нечто и так пугаюсь, что едва сама не иду ко дну. Что-то проходит между деревьями. Что-то четвероногое. Что-то высокое. Оно голое? Оно задевает телом коричневый ствол  и чешется об него боком. Дерево скрипит и трещит. Меня подташнивает. Мы близко к берегу, там стоят мои кроссовки. От берега до леса всего метр. Тварь стоит прямо перед выходом, скрытая листвой, и выжидает. Я чувствую чужой внимательный взгляд. Она смотрит прямо в мои глаза. У нее на голове волосы - длинные, спутанные. Они волочатся по земле, когда существо выходит из леса. Это похоже на коня. Серая кожа, натянутая на тощие кости. Выпирающие узлы суставов и ребра. Узкая морда. Желтые выпуклые глаза с вертикальными зрачками. Хвоста нет. Я успеваю разглядеть достаточно, ведь оно стоит там и буравит нас взглядом. Оно такое высокое. Существо всхрапывает и громко ржет, обнажая внушительный ряд жевательных зубов. От резкого звука я вздрагиваю, и вода вдруг кажется мне еще холоднее, чем была до этого. Конь делает пару шагов вперед и останавливается у кромки воды. Его ноздри раздуваются, когда он дышит. Листва шелестит позади него, еще несколько таких же существ показываются из леса. Они немного ниже, но выглядят не менее устрашающе. Их копыта вспарывают землю, когда они приближаются. Я насчитываю шестерых. - Целое семейство, - шепчу я. - Лошади же травоядные? - У моего дедушки был конь. Однажды он поймал и выпотрошил курицу. Озеро не слишком большое. Я смогу переплыть его. Фауст не сможет. Может, магические животные не умеют плавать? Первый из них касается воды копытом и замирает. - Нужно уходить. Я пытаюсь отдалиться от берега, широко гребя руками. Солнце скрывается за облаками. Фауст пытается помочь, но только мешает - его всплески слишком громкие, и уши животных дергаются. - Замри, замри, - цежу я. - Перестань мельтешить. Лучше запусти в них чем-нибудь огненным. - Я могу их разозлить этим. - Никакого от тебя толку! - я облизываю высохшие губы. Конь продолжает шагать вперед. Вместе с ним начинают двигаться остальные. - Ты говорила, глубина два метра? Как раз башка на поверхности останется. Я двигаю руками и ногами, медленнее, чем хотелось бы. Фауст наконец действует - с его ладони срывается огненный сгусток и наотмашь бьет ближайшее существо прямо по голове. Кони дико и зло ржут, но не замедляются. Раненный конь продолжает упорно двигаться вперед, пока огонь сжирает остатки плоти и обнажает белесый череп. - Черт. Мы оказываемся почти по центру озера, здесь вода темнее, чем  у берега, и глубина, соответственно, тоже. Серые морды лишь приближаются. - Они сейчас уйдут полностью под воду, ухватятся за наши ноги и утащат на дно, - сообщаю я радостную новость. - Молчи, я же говорил тебе не соваться в сраное озеро! - шипит Фауст, раскидывая свои фаерболы во все стороны. - Я не хочу быть как курица твоего деда. - Заткнись, Стефания! Я уже не вижу их глаз, только подрагивающие уши, которые тоже вскоре скроются в толще воды. Ну, пожили, и хватит. Весело, задорно, конечно, но могло быть и получше. Ты же диплом так и не дописала? Вот и прекрасно, хоть зря время не потратила. Девушку Фауста жалко, он не плохой, как оказалось, пацан. Даже в воду ради тебя сиганул, хотя воды боится. А сейчас он кричит, когда чужие челюсти вцепляются в его ногу, и скрывается в глубине, выскользнув из твоих рук. - Фауст! - верещу я в ужасе, шарясь руками под водой. Наверное, парню сейчас еще страшнее, чем мне, он же не умеет плавать. Мне нужно вытащить его оттуда, иначе он задохнется. Солнце показывается из-за облаков одновременно с тем, как я ныряю вниз, распахивая глаза. Вода в озере и правда чистая - никакой живности, кроме этих тварей, жующих конечности Фауста вчетвером. Такая же находится позади меня. Она двигается слишком быстро для всех законов плотности воды, но я успеваю отклониться и пихнуть твердую шею животного. Это бесполезно. "Давай же, давай же, ну хоть что-нибудь!" - умоляю я уробороса, а потом челюсти твари смыкаются прямо на месте браслета, и я выдыхаю пузыри воздуха с беззвучным криком. "Мы здесь умрем?". Вспышка возникает откуда-то слева, через мгновение в толщу воды врезается светящаяся фигура, едва не ослепляя. А затем еще одна, такая же яркая, возникает рядом со мной. Лезвие чужого кинжала врезается в глаз твари, темные струи крови расползаются в воде, а мне становится совсем нечем дышать. Кто-то рывком тащит меня на поверхность, ухватившись за волосы до искр из глаз. Я закашливаюсь. - Выбирайся отсюда! - женский голос кажется миражом, но мелькнувшие перед глазами ноги нырнувшего человека выглядят вполне реальными. - Фауст! - успеваю пискнуть я, прежде чем меня хватают за руки и тащат волоком к берегу. - Сказали тебе убираться! - командует кто-то позади, пока я растерянно болтаю босыми пятками. Меня сгружают на берег не слишком вежливо, а потом незнакомый парень снова скрывается в озере, дрожащем и сверкающем, как дискошар. Я хватаюсь за голову, в напряжении вглядываясь в воду. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем два человека оказываются на поверхности. Они кого-то тащат, кого-то отключившегося. - Фауст, Фауст! -  я на корточках подбегаю к сваленному на землю парню. Хлопаю по щекам, трясу за плечи, но ничего не работает. - Задохнулся. - Констатируют позади. - Сам ты задохнулся! - огрызаюсь я, переворачивая Фауста на живот. Так, это несложно, нас учили этому в универе. Низ грудной клетки на колено, приподнять. Похлопать по спине. А потом еще раз. Можно и посильнее... Из-за пелены слез я действую практически на ощупь, но спустя секунд десять парень наконец надрывно закашливается, вода выливается из его рта на землю, и он устало падает тут же, тяжело дыша. - Эй, эй, эй, - я боюсь трогать его. Он весь в крови, мои ладони теперь тоже. Я оборачиваюсь к двум людям, в тишине наблюдающим за моей возней. - Пожалуйста, помогите нам, пожалуйста! - Я складываю руки в умоляющем жесте. Люди напротив выглядят странно и не очень дружелюбно. На них доспехи, потертые со  временем и прикрывающие только туловище, а на лицах у них маски из металла. На девушке - маска, имитирующая сову - широкие прорези для глаз и узкий вытянутый клюв посередине. На парне - что-то похожее, но более грубое. Девушка садится перед Фаустом на колени. На ее поясе два кинжала, один из которых она впихивает в мои дрожащие руки. - Нужно разрезать одежду в местах ран, - говорит тихим голосом. - Остин, ты знаешь, что делать. Парень со вздохом кивает и быстро скрывается в чаще. - Куда ты его отправила? - мои движения не такие ловкие, и большинство работы проделывает незнакомка. Я ужасаюсь рваным укусам, обнажающим мышцы. Крови столько, что она плотно пропитывает землю под коленями. Словно собака подрала. Фауст стонет, когда девушка жесткими движениями стягивает края ран. Я шмыгаю носом. - Не реви. Остин принесет лекарства. Твой друг силен, выживет. - Она говорит отрывисто и очень спокойно, заставляя поверить в ее слова. - Л..ладно. Ее напарник показывается спустя минут пять. В его руке охапка ничем не примечательных листьев. Он достает из поясной сумки чашу, рвет листья на кусочки и начинает толочь их до состояния кашицы, перемешивая с водой. - Нанеси лекарство и перевяжи, - командует девушка. У нее есть бинты, и рвать свою одежду больше не нужно. Одеяние Фауста и так похоже на лохмотья после всего пережитого. - Запах ужасный, - жалуюсь я, размазывая жижу по левой руке парня. Он опять стонет и пытается вырваться, но Остин держит его плечи крепко. - Зато действенный. - Кто вы, почему спасли нас? - задаю я мучивший меня вопрос. - Мы несколько дней шатались по лесу, не встретив никого из людей. - Здесь не тебе стоит вопросы задавать, девочка, - замечает Остин. Девочка. Да ему самому больше двадцати пяти не дашь. По голосу. - Я Криста. Это мой брат Остин. Вы почти вышли из Проклятого леса, поэтому наткнулись на нас. В глубину никто не ходит, там опасно. - Это я заметила. - Я осторожно перевязываю голень Фауста. Криста приподнимает его голову и дает выпить немного воды. Парень смотрит на нее расфокусированным взглядом, но послушно делает несколько глотков. - Ему нужна помощь лекарей и переливание, слишком много крови потерял. Отведем их в Академию. Остин не выглядит воодушевленным, особенно когда ему приходится водрузить на спину Фауста (я то не понаслышке знаю, какой он на самом деле тяжелый). Я боюсь много болтать без одобрения Фауста, который больше разбирается в магической составляющей Загряничья и взаимоотношениях двух миров, поэтому предусмотрительно молчу всю дорогу. Мы действительно почти выбрались - лес заканчивается через сорок минут пути. Было бы обидно погибнуть так близко от цели. Кстати да. - Спасибо вам за помощь, - говорю я, когда впереди маячит широкий просвет с ярким куском солнца между стволами. - Если бы не вы, мы бы погибли. - Это правда, - просто отвечает девушка. - Вам повезло, что мы были неподалеку. - Моя.. .- подает вдруг голос Фауст. Он звучит хрипло. - Бабушка говорила, что этот лес считался священным местом, граничащим с барьером. Почему в нем стало столько...опасных существ? - Болтун, - я удерживаюсь от того, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Это тупо даже для него. - По вам сразу видно, что вы не жители Ашварии,  - говорит Криста, не меняя интонации. Она немного замедляет шаг, чтобы поравняться  с Фаустом, развалившимся на чужой спине. - Я родилась уже после того, как этот лес был переименован в Проклятый. И других существ я здесь не видела, так как нам запрещено уходить далеко. - Вы маги? - спрашивает Фауст,  моргая. - Да. Как и ты. И... - она оборачивается ко мне. В прорезях маски сверкают голубые глаза. - И она. Она опасна. Я вздыхаю. Ну как без этого драматизма, правда?