я в шоковом состоянии и в стрессе

Конечно, никто и не думает провести нас через парадный вход некой академии. После часовой трясучки в телеге под стогом колючего сена, куда нас не очень бережно запихивают, мы вынуждены пробираться на карачках через узкую брешь в каменной стене. И если Фаусту странная парочка помогает,  подтягивая по пыльной земле за плечи, то я вынуждена справляться сама. - Просто...блеск... - отплевываюсь я листиками и пылью, перебирая конечностями. - Вообще-то, у меня тоже все болит. - Тихо, - шикает Остин, рывком ставя меня вертикально, стоит мне появиться  с той стороны внушительного забора. Криста куда-то уходит, Фауст сидит здесь же, прислонившись к стволу внушительного дерева, и тяжело дышит. Что-то мне не нравятся его бледные щеки и закатившиеся глаза под мокрой челкой. Бедняга похож на оборванца, а не на отпрыска знатного рода. К счастью, у "запасного входа" в академию пусто - то ли учебный день в самом разгаре, то ли этот лаз у студентов популярностью не пользуется. Я с грустью вспоминаю свои студенческие будни - мы с одногруппницами частенько бегали на перекур за здание главного корпуса (рядом с мусорными баками). В этом мире, наверное, и сигарет-то не существует, только вонючие табачные трубки, как у старика из деревни. Криста появляется через пару минут, ведя за собой еще одного человека - мужчину в черном балахоне, волочащемся по земле. Я напрягаюсь, когда чужие глаза  пробегаются по моей фигуре и цепляются за тело Фауста, распластанное здесь же. Свалился-таки. - Мальчика в лекарскую, - говорит он кратко Остину. - Берта предупреждена. - На мужчине маски нет, и  я вижу его недружелюбное лицо. Глаза выглядят почти черными, а тонкие губы презрительно искривлены, и мне уже не нравится этот мужик. - Ты, - кивает в мою сторону, - за мной. Тихо и без вопросов. - Но... - Без. Вопросов. - Цедит тот, отворачиваясь. - Иди, - Криста ободряюще (и очень чувствительно) пихает меня в бок, и я по инерции делаю шаг вперед. - Мы позаботимся о твоем друге. - Да я не то что бы о нем беспокоюсь... - тяну я еле слышно, но послушно шагаю вслед за развевающейся мантией (думаю, это именно она - черная, блестящая, с высоким, наглухо застегнутым воротником). Оставаться наедине с враждебно настроенным кем-то не кажется мне хорошей идеей, но выбора, как обычно, нет. Мужчина гордо вышагивает между густо посаженными кустарниками, добирается до здания и резко виляет влево, полностью растворяясь в каменных плитах академии. Я с глупым видом замираю. Двери здесь нет, только твердая стена, покрытая кое-где зелеными побегами плюща. - Что за черт, - я прикасаюсь к плитам пальцами, и они погружаются в них, исчезая в серости. - Вау! Запястье вдруг стискивают с другой стороны и делают рывок. От приближения к камням я в ужасе зажмуриваюсь, но удара, ожидаемо, не следует. Я прохожу стену насквозь, как в гребанном фэнтези фильме, и по инерции заваливаюсь вперед. Интересно, я когда-нибудь привыкну к магии в этом мире или всегда буду восторгаться, как маленькая дурочка? - Что ты делаешь? - гремит над головой грозный голос, и я поспешно поднимаюсь с колен. - Простите, - мужчина раздувает ноздри, разворачивается, обдавая меня флером едкого парфюма, и быстрым шагом уходит по коридору. Я спешу следом, с любопытством крутя головой. К счастью, местный коридор не похож на тот, из сна - он довольно простенький, светленький, без вульгарного ковролина и драгоценностей, раскиданных тут и там.  Единственная схожесть - полное отсутствие окон и стойкое ощущение загнанности в угол. Я слышу голоса за деревянными дверьми, мимо которых мы проходим в напряженном молчании. До носа долетают умопомрачительные запахи мяса, и мой живот негодующе стонет. - Здесь рядом столовая? - я догоняю мужчину и пытаюсь подстроиться под его шаг, но у меня не получается - приходится быстро семенить, норовя упасть на первом же повороте, ведь идти я могу только полубоком - плечи у сопровождающего слишком широкие для такого узкого прохода. - Я просто пару дней не ела нормально, - еще одна попытка. -  Чувствую, что вот-вот свалюсь в обморок. -  Да дай же ты мне хоть кусок хлеба, ты, ледышка! Ледышка молчит, взгляда на меня не опускает, скорости не снижает. Я хмыкаю. Затея прийти в академию больше не кажется такой уж привлекательной, как пару часов назад. Мы останавливаемся довольно резко - перед очередной неприметной дверью с единственным отличием - на ней не оказывается ручки. Но, как оказывается, это для магов не проблема - мужчина делает пару плавных пасов руками, и во все стороны плещутся серебристые искры. Я отшатываюсь, вспоминая пламя Альбертины и Фауста, но магия сопровождающего не обжигает - равнодушно мажет по щекам и впитывается в деревянную поверхность. Спустя мгновение дверь со скрипом распахивается, и меня обдает облаком пыли с ног до головы. Я, конечно же, чихаю несколько раз подряд, за что получаю новый неодобрительный взгляд. - Что это такое? - с опаской вглядываюсь внутрь. - Это что, паутина?! - Хорошего полета, - сообщают сзади, а потом меня, по ощущениям, пинают прямо под зад. "Как это подло!" - проносится в голове прежде, чем я начинаю истошно вопить от ощущения свободного падения. Я ломаю парочку ногтей о гладкие стены в попытке уцепиться хоть за что-то и совершенно не успеваю подготовиться ко встрече с полом. Меня швыряет о каменные плиты резко и очень больно. Левое предплечье с хрустом ломается от удара. Губы и нос расхерачивает до крови, и она, горячая, заливает холодный пол. Колени отбивает так, что они не будут сгибаться еще пару лет. В голове звенит, и мне хочется диагностировать самой себе сотрясение мозга. Я лежу в темноте, истекая кровью, и ору. Я никогда раньше ничего не ломала, и это оказывается куда больнее, чем я предполагала. - Блять! Гребанное Заграничье!  - я пытаюсь подняться, опираясь на правую руку, но ноги позорно разъезжаются в разные стороны. Я делаю рывок и из последних сил переворачиваюсь на спину. Пытаюсь придержать сломанную конечность, но кость простреливает такой вспышкой боли, что я оставляю ее бесформенно валяться на полу. Под веками собирается влага, и я шмыгаю носом. Этому недружелюбному миру хватило пары дней, чтобы довести меня до слез. Глаза начинают понемногу привыкать к темноте, и я разглядываю очертания решеток. Как банально - меня кидают в подземелье без возможности выбраться и поговорить с начальством! Спорим, и кормить не будут? У моей камеры довольное скудное убранство - ни соломы, ни ведра, ни маленького окошка, куда по всем канонам должен просачиваться романтичный лунный свет. Только темнота, провал коридора за металлическими прутьями и пучки паутины по углам. Ладно, паутину я не вижу, но чувствую ее сеточку на своем лице. О Боже, меня сейчас стошнит. - Секунду, а давно в учебных заведениях вообще есть такие помещения? - рассуждаю я вслух, чтобы отвлечься от боли во всем теле. - Скидывают сюда тех, кто заваливает сессию? Даже по меркам ненормального мира это слишком жестоко! В голове проскальзывает мысль, от которой по спине бегут мурашки. Или это сквозняк? - А если Криста и Остин привели нас далеко не в академию? - мне кажется, или в углу камеры что-то подозрительно шуршит? - Так и знала, что людям в масках не стоит доверять! - восклицаю я, а потом что-то касается моей лодыжки. - Да ну не-ет, все не может стать еще хуже! Конечности сковывает ужасом, когда я чувствую нечто холодное, пробирающееся по моей ноге все выше и выше. Убежать мне, по сути, все равно некуда, да и не в том я состоянии, чтобы бегать. - Жри, - разрешаю я неизвестному существу от безысходности. Я хочу зажмуриться, но неизвестность еще хуже, чем лицом к лицу столкнуться с очередным монстром, и я упорно держу глаза открытыми. Кто-то шипит, и подбородка касается скользкий язык. "Змея", - внутри все противно обрывается. Ну, вот и все. Я сдохну от страха еще до того, как она меня укусит. Змеи - моя давняя фобия, еще со времен старых фильмов ужасов, где эти чешуйчатые создания проглатывали людей целиком и не давились. А когда в подростковом возрасте я узнала, что они реально так делают, змеи стали самым главным моим страхом. Ну, наравне со страхом не сдать экзамен или не съехать из поместья Элеоноры после совершеннолетия. Короче, боюсь до жути! (уроборос не считается - он, вроде как, не живой, хоть и кусаться умеет). Змея тем временем поднимается над моим лицом верхней частью своего туловища. И вот сейчас я была бы рада лунному свету - мне видно только глаза с вертикальными зрачками, светящиеся в темноте. Судя по внушительному весу, которым придавило мои ребра, это не ужик. А жаль. Проходит пару мгновений и пару сотен ударов бешено бьющегося сердца. Тварь не двигается, только буравит меня взглядом, периодически показывая свой язык. - Что тебе нужно? - не выдерживаю я напряжения спустя еще пару минут. - Я итак в ужасе, так что прекрати это психологическое насилие! - змея шипит, и я все-таки зажмуриваюсь. Ну давай же, закончи эту пытку! Тяжелые кольца ее туловища приходят в движение прямо на моем животе, и это так отвратительно, что я едва сдерживаю рвотные позывы. Змея ворочается туда сюда, касается холодной головой моей щеки, и я всхлипываю. А потом... это прекращается. Я перестаю чувствовать тяжесть на себе, и шипение замолкает следом. Я слышу шорох из знакомого угла, и все окончательно стихает, только сердцебиение продолжает грохотать где-то в ушах. Я медленно выдыхаю, боясь потревожить уползшую тварь снова. Слезы все-таки стекают по щекам, неудержимые. Я сжимаю зубы, чтобы не разрыдаться в голос, и смахиваю влагу рукавом правой руки. Уроборос, этот предатель, даже после встречи с коллегой остается тих и глух, и я в ярости вцепляюсь в него зубами. Пытаюсь разодрать, но только тревожу лопнувшие губы и снова всхлипываю. Я устала. Я смертельно устала. Я больше не могу. Я хочу вырубиться нахрен. Я сжимаю ладонь в кулак и бью наотмашь по сломанному предплечью. Расчет был  верен - боль такая сильная, что я отключаюсь. Наконец-то. *** Мой сон беспокойный и бредовый. Меня мотает туда-сюда по Проклятому лесу, я удираю от тварей в полном одиночестве. Рассекаю по бездорожью на мерседесе, прыгаю в озеро, сражаюсь с гниющими заживо конями за последнюю голубую ягодку на куцем кустике, и отмахиваюсь от помощи Чучела, когда он тянет ко мне свои голые кости. Потом я вижу Элеонору. Она сидит в своем кресле, закинув ногу на ногу, пьет чай из фарфоровой чашечки и о чем-то беседует с деловой Альбертиной. Девушка мерзко смеется, находит меня взглядом и невежливо тыкает указательным пальчиком. Я хочу возмутиться, но язык словно прирос к небу, и я просто стону. Альбертина хихикает, рядом смеется кто-то еще. Я вижу Фауста, только на нем почему-то совиная маска Кристы. У него нет правой руки и левой ноги, и он говорит: - Это все из-за тебя. - Из-под маски льется кровь. Я брыкаюсь, когда парень ползет ближе, и тело простреливает болью. Я падаю на спину. Альбертина подходит ко мне вместе с чашкой Элеоноры и переворачивает ее прямо над моим лицом. Я готовлюсь орать от ожога, но вода почему-то холодная. Нет, вода ледяная. Она затекает в рот, в уши, под вырез лонгслива и стекает по ребрам. Я закашливаюсь. Она льется и льется, словно чашка не имеет дна, и я не успеваю отдышаться. - Достаточно. - Этот голос мне незнаком, но по тону могу сказать точно - обладатель едва ли желает мне добра. - Не убей. "Ну, спасибо!", думаю я злобно, пытаясь подняться. Я окончательно просыпаюсь и сажусь, по привычке оперевшись на обе руки. Взвизгиваю, конечно, но обратно не падаю - удерживаюсь на чистом упрямстве. Я вся мокрая, а под задницей даже подстилки нет. Привет, проблемы с почками. Будто мне и так проблем мало. Когда с волос перестает капать, я наконец могу видеть пространство вокруг. К сожалению, я все там же - на полу неизвестной камеры, в луже воды и собственной крови. Людей вокруг, правда, прибавилось - две фигуры, облаченные в старомодные доспехи, стоят по углам, держа зажженные факелы ( ого, а паутинку-то прибрали, и когда успели?). Знакомый мужик, который отправил меня  в полет легким поджопником и стал причиной сломанной конечности, стоит совсем рядом и дико улыбается уголками губ. Ведра при нем нет, но что-то мне подсказывает - это он щедро поливал меня пару секунд назад. Улыбочка, которую я дарю ему, больше похожа на оскал, и это немного сбивает чужую спесь. Он поднимает бровь, и это подстегивает сильнее. От меня, поломанной и больной, не ожидают ничего подобного - я приподнимаюсь резким движением и заряжаю мерзкому магу собственной макушкой туда, куда могу дотянуться - прямо между ног. Мужчина стонет и сгибается, выпучив глаза, едва не падая вниз, ко мне. Любо-дорого смотреть! - Уфф, аж настроение улучшилось, - я пожимаю плечами, продолжая зло улыбаться. - Это тебе за то, что скинул меня сюда, козел! - Мерзкое... отродье... - хрипит он, и я складываю ладонь на манер ракушки у уха. - Чего-чего? Тебя плохо слышно! - Отродье... - Чего-о...? Я не успеваю договорить, как меня вдруг поднимает в воздух и швыряет об стену позади. Хорошо, что камера маленькая и лететь недалеко. Плохо, что методы общения у незнакомцев довольно своеобразные. Хотя ладно, я первая начала. В башке гудит, когда я стекаю вниз. Из упорства запрещаю себе открывать рот, хотя очень хочется поскулить, от души выматериться и потом снова поплакать. - Не очень логичное поведение для твоего положения, - сообщает мне еще один человек в камере. Именно его голос я слышала при пробуждении. Сейчас он звучит скептически. Я поднимаю голову. Кажется, незнакомец здесь важная шишка - он единственный, кто сидит на приволоченном откуда-то стуле - деревянном и не очень крепком на вид, но все же. - У меня с вашим слугой личные счеты, - говорю я, и с удовлетворением замечаю перекошенное лицо "слуги". Разобраться, кто здесь босс, труда не составляет. Босс - мужчина в синем камзоле, расшитом серебристыми вензелями, кратко хмыкает. Света факелов не хватает, чтобы разглядеть его лицо, но что-то мне подсказывает, что его бровь сейчас тоже взлетела вверх. - Если тебе интересно, то здесь ты оказалась именно по моему приказу. - Рискнете подойти поближе? - спрашиваю с любопытством. Ошеломленные взгляды охранников по углам, которые они кидают друг другу, я заметить успеваю. Наверное, не стоит так разговаривать с тем, кто может движением пальца отправить меня в полет, но я ничего не могу с собой поделать. Когда меня загоняют в угол, тормоза слетают, простите. Немая пауза, которую спустя мгновение разрезает смешок. Еще через пару секунд сидящий мужчина взрывается хохотом. Он смеется, как гиена, зло и устало, и у меня мурашки бегут по спине от этого звука. У охранников с факелами вся краска слизывается с лиц, и мне становится совсем не по себе. Особенно, когда "босс" поднимается в полный рост и начинает шагать ко мне. Его сапоги грохочут в тишине камеры, а серьги в левом ухе (их я уже могу увидеть) ударяются друг об друга с легким звоном. Мужчина приседает, чтобы его лицо было на одном уровне с моим, и подпирает щеку кулаком с невозмутимым видом. Вот теперь я его вижу. Красавчик, даже Фаусту фору даст. Тоже брюнет, правда внешность более утонченная - обманчиво холеная, скрывающая жестокость и силу. Короткие волосы, уложенные пробором по центру на две стороны. Сеточка длинных сережек в левом ухе (остром, мать его, вытянутом ухе!). Старый шрам на нижней губе. Несколько тонких колец на правом мизинце, которым он небрежно поправляет упавшую на лоб прядку. Опасный взгляд зеленых глаз. Я бы смутилась, смотри на меня кто-то такой симпатичный с такого близкого расстояния, но положение, как он справедливо заметил, не то. Я читала книжки, в которых героини начинают хитро флиртовать с врагами, чтобы те потеряли бдительность, только вот мой вид диаметрально противоположен от понятия "привлекательность". - И? - спрашивает эльф (они же так выглядят, да?). - Подошел я ближе, что дальше? - Ну, я вас вижу впервые. А вы меня? -  мужчина лениво мажет взглядом по моему грязному опухшему лицу. - Тоже в первый раз. Так что я предлагаю...познакомиться? - Какая забавная пустышка, - вздыхает тот, повернув голову к остальным. Маг, которому я недавно втащила по стратегически важному месту, заискивающе кивает с довольным видом. - И почему мои студенты постоянно приволакивают что попало из этого леса? То ядовитых лягушек, то кости древного зверя, дух которого потом полгода упокоить никто не может, то травы для чая, после которого половина преподавательского состава валится с ног, то вот, теперь - человечку. - Ну, человечка явно лучше лягушек, - меня обижает такое сравнение и его нарочито дружелюбный тон. Будто не он только что швырнул меня об стену, как долбанный шар для боулинга. - Ты думаешь? - тот слегка наклоняет голову к плечу. - От вас явно больше проблем. - Неправ...погодите, студенты? - доходит до меня наконец, и я ошарашено открываю рот. - Это что, академия?! - А ты как думала? - мне дарят снисходительный взгляд. - Учитывая ваши методы, больше похоже на отдел по особо тяжким преступлениям. - У всех свои методы обучения, - эльф пожимает плечами. - Без обид, с тобой довольно занятно общаться, чуть веселее, чем ловить лягушек, но мне еще разбираться с кучей документов. - Красивое лицо резко меняется, как по щелчку пальцев - черты заостряются, а глаза вдруг полыхают красной вспышкой. Голову снова припечатывает к стене, а неизвестная сила сжимает горло. Пф. Никакого разнообразия. - Кто ты? Как оказалась в Проклятом лесу? Что ты там искала? - голос жесткий и холодный, как сталь. - Я...- говорить и дышать становится сложно. - Меня зовут... - в голове пробегают предостережения старика о силе, заключенной в имени. - Я передумала, можно без знакомства? - Все веселишься, я погляжу? - горло спирает сильнее. - Не-ет! - я пытаюсь ослабить тиски, но ногти натыкаются только на кожу собственной шеи. Удивительная сила - душить без прикосновений! - Я внучка мага с той стороны барьера. Меня провел сюда...Стра-аж, - хриплю окончательно, и в глазах темнеет. Хватка немного ослабевает, и я жадно глотаю воздух. - Господин ректор, это явно ловушка, - подает голос маг позади. - Барьер закрылся много лет назад. Девчонка одна из отступников, начиталась книжек по истории и... - Заткнись! - ух, как эльфы оказывается могут рычать! Я думала, так только оборотни умеют. Интересно, здесь и такие есть? - Продолжай! - требует этот...ректор с жуткими пробелами в педагогических навыках. - Мне было бы проще, если бы меня не душили! - ругаюсь я, когда воздуха снова становится мало. - Хочешь ответов... дай мне...сказ...ать! К счастью, правда для эльфа оказывается важнее, чем моя смерть, и меня действительно отпускают. Только вот я тут же обессилено валюсь на пол мешком, а ректор поднимается, возвышаясь надо мной. Щелкает суставами пальцев, как перед боем, как бы намекая - в арсенале у этого мужчины еще много методов выпытывания ответов у маленьких безобидных девочек, вроде меня. Охотно верю. Эльф садится обратно на свой обшарпанный пьедестал и закидывает ногу на ногу. - Говори. - Нас отправили сюда для...для...для разведки...- Начинаю придумывать я, и меня тут же перебивают. - Нас? Тебя и того юношу? - Не только. Нас было десять человек. - Я облизываю пересохшие губы и придерживаю ноющую руку. Черт, кость, наверное, уже не срастется правильно. В голове хаотично скачут мысли. Что можно говорить, что нельзя? Можно ли довериться тому, кто не чурается пытками? Его шестерка назвал меня отступницей. Разве отступники - это не приверженцы Калемана с его бредовыми идеями? Дерьмо. Я в истории своего-то мира путаюсь, куда мне до политических перипетий чужого! Фауст бы сообразил, что можно говорить, а что нет...черт, надеюсь, его не убили. - Молчишь? - зеленые глаза опасно сужаются, и я поднимаю здоровую руку в защитном жесте. Взгляд эльфа впивается ровно в то место, где под тонкой  тканью скрывается уроборос. Острые уши едва заметно дергаются, тогда как сам мужчина вдруг впивается пальцами в подлокотники до побеления костяшек. Его коллега стоит ко мне лицом и не видит этих маленьких жестов. Но я все замечаю. - Я думаю. Формулирую мысли и все такое, - я нервно смеюсь, но никто не оценивает шутки, и я поспешно продолжаю: - На нас напали в барьере. Я не знаю, кто. Выбрались только мы двое. И несколько дней провели в лесу, пытаясь выйти. - И как же вы смогли пройти через границу? -  мне не нравится, с какой издевкой звучит голос мага в  мантии. "Они мне не верят? Я бы тоже не поверила". - Мы... нас...- я сглатываю. Почему, почему здесь нет Фауста?! Он бы точно нашелся  с ответом или на худой конец раскидал этих выскочек по углам и помог сбежать. - Брешь... в барьере открылась брешь. - В этот момент во взгляде ректора окончательно что-то меняется. Я снова вижу красные всполохи. - Мы из семей магов, нас отправили сюда, чтобы разведать обстановку и понять, могут ли два мира снова наладить...связь.- Я стараюсь звучать уверенно, но по глазам эльфа вижу - моя ложь прозрачна, как вода. - Если бы граница с другим миром была открыта, сотни магов кинулись бы к барьеру для защиты! Ты думаешь, барьер это просто стена? Появись в таком мощном пласте энергии даже малейшая щель, каждая собака Ашварии почувствовала бы магический импульс! Где тебя научили этим бредням? - беснуется "шестерка" эльфа. - Из какого клана отступников ты сбежала и как смеешь нагло врать перед лицом второго архимага Дезмуда?! - а это он кажется про эльфа. Звучит солидно, понимай я значение этих терминов. - Я... - по спине бежит холодный пот. Что мне делать? Что делать?! Меня сейчас просто убьют. Подумают, что я отступница (что бы это, блять, не значило) и размажут кровавой кляксой по стеночке. - Как он выглядел? - подает вдруг голос ректор. - Кто? - Барьер. - Господин, зачем вы слушаете эту глупую девчонку? Нужно передать ее с дружком отделу магических преступлений, а тех двоих студентов - наказать со всей строгостью Устава! - "да заткнись ты уже!". - Грегор, я ценю твое рвение докопаться до истины, но я пока в состоянии сам принимать решения в своей академии, - хмуро замечает эльф, не сводя с меня взгляда. - Ну? Отвечай же, раз начала болтать здесь о барьере! - повышает голос, теряя самообладание. - Просто серый туман. - Я поникаю окончательно. Голос садится. - Густой, как желе, идти было сложно... - Ложь! - снова вклинивается этот, Грегор. Ректор закатывает глаза незаметно для всех, кроме меня, а потом смотрит уже без прежней озлобленности. Это дарит мне сла-абую надежду. - Барьер - это коридор из света и тьмы, сотканный высшими магическими силами! И он был запечатан больше тридцати лет назад. - Господин, позвольте мне лично заняться этим делом, - обращается маг к эльфу. - Я выясню, откуда она и что планирует ее организация... - Господин, не позволяйте ему, - перебиваю я, складывая руку (одну, ха) в умоляющем жесте. - От меня опасности, как от мухи, я же даже колдовать не умею! - внезапно во мне просыпается дикое желание выжить, вернуться домой и спалить дом Элеоноры дотла. - Заткнитесь, во имя Форда, оба! - Ректор касается пальцами висков и трет несколько секунд с видом вселенской усталости. - Грегор! - рявкает затем так, что все в камере вздрагивают. Даже охранники, выполняющие функцию молчаливых торшеров. - Иди в лекарскую и проверь пацана, может, его уже оживили магическими порошками. Нужно проверить, сходятся ли их версии. - Но господи-ин... Приятно смотреть, как моего идейного врага уносит порывом ветра дальше по коридору, даже пискнуть не успел. Кажется, эльф терпеливостью не отличается. - Вы, - вполоборота обращается тот к охране. Две фигуры вытягиваются, как по струнке. - Вырубить за первым поворотом и оттащить к Берте, пусть даст стирающее память зелье. - Моя челюсть, кажется, валяется на полу, потому что в горле вдруг пересыхает. И, словно мало мне потрясений, маг добавляет: - И сами выпить не забудьте. По два флакона каждый. Приду - проверю! - Да, господин ректор, - отвечают те синхронно и грохочут доспехами в сторону, куда улетел до этого Грегор. Унося с собой факелы. - Что за идиоты, - вздыхает эльф, когда камера погружается в полную темноту. - Идти можешь? Я киваю на автомате, потом понимаю, что тот меня не видит, но меня уже поднимают на ноги воздушным потоком. Гораздо нежнее, чем швыряли по стенам до этого, но не менее чувствительно. - Могу, - отвечаю запоздало. Ничего не понимаю, он передумал меня убивать? Почему? Не что бы я против, но мою душу терзает интрига. Меня ведут по пустым и темным коридорам и лестницам. Все одинаковое. Одинаково скучное и неприметное -  я устаю считать повороты после десятого. Даже если бы мне удалось сбежать до того, как маги почтили меня своим присутствием, я бы сгинула в какой-нибудь кишке подземелья, не пройдя и половины пути. Защита на уровне. Даже гордость берет. Стефания Шрадис - самая опасная преступница на метр квадратный. Другие камеры, которых на этаже было около десяти, оказались пусты. Ректор шагает еще быстрее, чем Грегор. Мне приходится практически бежать вслед за высокой фигурой, чтобы не отстать. Отсутствие каких-либо источников света ловкости не добавляет - я бьюсь плечами и коленями обо все углы и перила, тогда как мой спутник идет плавно и бесшумно, огибая все препятствия. Наконец, спустя минут пять молчаливых блужданий, эльф останавливается. - Я чувствую дежавю, - сообщаю я, глядя на идентичную дверь, через которую меня выкинули недавно. - Теперь что? Ров с крокодилами? Или пропасть поглубже, чтоб уж наверняка? - Ты смешно шутишь, тебе раньше не говорили? -  эльф заходит внутрь первым, и я с опаской иду вслед за ним. Здесь темно и маловато места для нас двоих - это похоже на туннель, только вверх. - Ой! - платформа под нами начинается двигаться, и от неожиданности я вцепляюсь в чужое плечо. - Прости, - тут же стряхиваю ладонь, но мужчина не выглядит особо оскорбленным. Стоит, уставившись куда-то в область моего лба, и молчит. - Это лифт? На чем он работает? - любопытствую я. Как по запросу, стены вокруг вдруг озаряются светящимися желтыми прожилками между кадкой из кирпича. Эти прожилки, как живые, следуют за нами вверх. - Ого...на магии? - я восторженно касаюсь погасших плит, когда платформа мягко останавливается. Эльф все еще не отвечает, только дарит мне задумчивый взгляд. Дверь открывается бесшумно, и меня озаряет ярким светом. От непривычки глазам больно, и я подслеповато щурюсь, вышагивая из лифта в яркую комнату. Ногам становится мягко, и я сквозь слезы вижу пушистый ковролин бордового цвета под подошвой. С тихим щелчком чужих пальцев свет приглушается. - Ох, спасибо, - я тру глаза. Смотреть на обстановку становится гораздо легче, и я с удивлением понимаю, что мы оказались в кабинете. Судя по тому, как вальяжно располагается эльф в огромном кресле за столом, именно в ректорском кабинете. Виплифт какой-то - от пыточной до администрации за тридцать секунд. Обстановка здесь подстать эльфу - вычурная мебель с резными ножками и вензелями где надо и не надо, хрустальная люстра, едва не ослепившая меня только что, огромный камин на другом конце, несколько портретов себя любимого по стенам... Мания величия налицо. Единственное, что меня заинтересовывает - это окно, к которому я быстро подбегаю. Едва сдерживаю разочарованный вздох - на улице, кажется, глубокая ночь, погода облачная, и предательница луна не освещает внутренний двор. Только несколько шпилей академии, больше похожей на замок, и видно. - Я выпью, ты не против? - звучит сзади вместе с легким звоном дорогущих бокалов. Из хрустального графина эльф наливает в один из них темно-коричневую жидкость, похожую на коньяк. - Тяжелый день. - Рассказать, у кого он по-настоящему тяжелый? - хмыкаю я, но ректор мне и глотка воды не предлагает. - Я присяду? - киваю на кресла, манящие меня мягкими подушками. Раз господин ректор меняет гнев на милость, может, меня отпустят и даже покормят на дорожку? - Ты грязная и мокрая, - морщится тот, осушая бокал одним большим глотком. Я пожимаю плечами и сажусь прямо на ковер. - Все с той стороны такие...?- он не заканчивает, неопределенно машет рукой в воздухе. - Грязные и мокрые? - я против воли зеваю. Сколько я проспала в холодном подземелье? Судя по темному небу, не больше своей суточной нормы. В кабинете тепло, светло и мягко. Я готова уснуть даже на коврике у ног ректора, только бы не возвращаться в камеру. - Мы такими становимся только после встречи с такими, как ты и твой дружок. - Мой... дружок... - эльф кивает своим мыслям. - Ага. Так, - он приглаживает волосы. - Так. Если ты и твой дружок не хотите наживать себе врагов в Ашварии, то... - Что такое Ашвария? - ... то будете следовать правилам, которые я сейчас озвучу, - он снова трет виски. Закрывает на секунду глаза и хмурит брови, словно решая сложную головоломку в уме. - Первое. Не перебивать, когда я говорю. Второе. Выполнять все, что я скажу с сегодняшнего дня. Третье. Никому и слова не говорить о том, откуда вы оба прибыли, и зачем... - Но ведь... - Первое правило! - рявкает мужчина громко, и я едва не кувыркаюсь назад от неожиданности. У него что, биполярка?! Что за смена настроений, я не успеваю подстраиваться! - Не ори на меня! - я хватаюсь за сердце. - Четвертое правило - к ректору нужно обращаться "на Вы", - совсем не снижает громкость тот, и я бешусь еще больше. Нервный какой! - ТЫ не мой ректор. Ты маг, который пытался меня убить! - кричу в ответ. - И который очень не хотел бы, чтобы все остальные узнали об этом, - я задираю рукав зубами, обнажая блестящую поверхность браслета. - Знакомая вещичка? Эльф сужает вмиг ставшие красными глаза. При таком освещении я вижу глубокие черные круги под ними. - Ты мне поверил. Ты знаешь, что барьер был открыт. И мой браслет ты явно видишь не в первый раз. - Киваю я самой себе. - Откуда...? - Не тебе здесь задавать вопросы. - Ректор качает головой. - Но я хочу знать правду! -  в моем голосе сквозит отчаяние. - Последняя неделя была похожа на ад! Я только и делала, что ничего не понимала и выполняла то, что мне говорили. И вот, посмотрите - я видела, как знакомая мне девушка валяется без головы в барьере, заполненном неизвестными тварями. Они убили почти всех, с кем я даже познакомиться не успела! А потом я оказалась в другом мире с нулевыми знаниями о нем и каждый день сама была на волоске от смерти! Не говоря о том, что случилось сегодня! - я со злостью стираю мокрую дорожку на щеке. Что за выкрутасы, Стаффи? Совсем расклеилась! Я перевожу дыхание после такой тирады. Ректор смотрит куда-то в стол, перебирая пальцами по деревянной поверхности в нервном жесте. - И я не соврала о том, что магия мне неподвластна. Я двадцать лет даже не знала о том, что можно создавать огонь из собственных ладоней, а тут еще эти чудовища... и... эльфы... - заканчиваю скомкано, отводя взгляд. Становится стыдно за этот словесный прорыв. - У нас эльфы - это плод богатой фантазии писателей, а сейчас я... ты...я... - Только не реви, - просит вышеупомянутый и снова наливает себе выпить. - Поверь, ваше появление здесь точно не входило в список проблем, которые я хотел бы решать. Еще неизвестно, кому из нас сейчас хуже. - Осушает бокал так же, как предыдущий, и усмехается. - Калеман будет просто в восторге, если найдет тебя. - Калеман? Он что, еще живой? - я перебираю в голове все, что рассказывал мне Фауст, и меня пригвождает к полу. Кажется, финальный босс Заграничься побежден не был, как сообщали источники аристократов. - Если его состояние можно так назвать, - эльф пожимает плечами. - Как минимум, полгода назад он вполне уверенно ринулся в Проклятый лес вместе со своей свитой, чтобы найти двух молодых людей из другого мира с важными для него побрякушками. Математика в моей голове почему-то не складывается. - Кто-то из моего мира проникал в Заграничье до нас? - спрашиваю осторожно. - Этот мир зовется Ашвария, - припечатывает ректор, поднимаясь. - Если ты хочешь выжить здесь, лучше не показывать так явно, что ты из другого. - Он подходит ближе, облокачивается о стол задом и наливает в чистый бокал содержимое графина. Подает мне, и я недоуменно смотрю на темно-коричневую жидкость снизу вверх. - И барьер был распечатан шесть месяцев назад. Именно столько вы с твоим другом провели в Проклятом лесу. Намек понят. Я выхватываю бокал трясущимися пальцами и опрокидываю в себя залпом.