Глава 13. Ябеда

Семья собиралась вместе за одним столом во время еды, и малышка Вики была очень рада увидеться на кухне с Ди. Рыжая девочка заулыбалась прям вся и засветилась, подбегая к нему. Ди с высоты своего великанского роста посмотрел себе под ноги, где малявочка так старательно пыталась привлечь внимание парня. Ему становилось неловко от детской навязчивости Вики. — Ди, смотри! Смотри, чему меня Хэви научил! — кроха с гордостью показала новый трюк, как ей казалось. А на самом деле, это было старое-доброе детское баловство, которое известно всем. Сунув руку под футболку, рыжий ребенок умеет теперь пукать подмышкой. — Смотри! Круто, да? Понятное дело, Ди не прыгал от счастья при виде этого… — Окей, молодец… — выдавил из себя парень, потому что маленькая Вики наверняка ждала от него какой-то похвалы. Ди оставался стоять с непроницаемо каменным лицом. Блондин старался, честно! Но получилось неискренне. Он скорее удивился бы, если Хэви мог бы научить чему-то нормальному… Ди потом захотелось поскорее избавиться от Вики. Он легонько подтолкнул девочку в ту сторону, куда ей идти было положено. — Давай сначала руки мыть, а потом быстро к столу, еда готова. — Подожди, у меня зуб ещё шатается, смотри! — малышке удалось вернуть к себе внимание Ди. Подросток начал говорить не на «отвали». Он по-настоящему вовлекался в разговор: — Значит, скоро выпадет. — И я стану такой же беззубой, как этот? — крошка Вики говорила про Себастиана. Она не постеснялась того, что мальчик в этот момент стоял рядышком и слышал всё. Маленький блондинчик с короткой уложенной прической оставался безмолвным зрителем. У него теперь вызывает стресс всякий раз, когда наблюдал общение между Ди и Вики. Себастиан пытался проследить, чтобы Вики не проболталась и не сказанула чего лишнего. Она видела, как мальчик нарушил правила. И Ди не должен об этом узнать… Но после того, как девчушка бесцеремонно показала пальцем на Себастиана, малыш-аристократик застеснялся такому вниманию и резко отвернулся от них. У него теперь не хватало зубов спереди. Он как можно реже открывал рот и перестал совсем улыбаться, настолько он начал стыдиться и считать это своим недостатком… Хэви, напротив, нашел маленького папу очень милым и радостно говорил ему: «Как у дяди Чеса!» Должно было звучать как комплимент, но Себастиан не понимал. Он не знал никакого Чеса… — Это фигня, Вики. Зубы ещё вырастут, — сказал Ди так, потому что происходящее с детьми нормальный процесс, который соответствует их возрасту. У них наконец начали сменяться молочные зубы на постоянные. Ди немного даже обрадовался, ведь дети становятся всё старше. Вики со своим зубом навязывалась теперь к Себастиану. Рыжая девочка открыла широко рот и демонстративно зашатала пальцем зуб близко перед лицом мальчика. Вики показала, как зуб прикольно двигается, а Себастиан от увиденного весь аж скривился, ему стало противно: — Фу, отойди от меня! — блондинчик попытался сам уже в панике отодвинуться от этого зрелища. Но маленькая Вики делала всё наоборот. Живая реакция Себы развеселила её. Она лезла к нему ещё сильнее, приблизилась вплотную с широко открытым ртом, как будто собиралась съесть мальчика. Его надо было спасать. — Вики… — голос Ди звучал как предупредительный выстрел. Это на девочку подействовало. Она сейчас же отстала от Себастиана и пошла, заняла свое место за обеденным столом. Но за столом Вики не успокоилась. Вертелась на стуле. У неё было шило в одном месте. Ей стало скучно. А Ди как будто не замечал ничего. Он был удивительно спокойный и вообще уткнулся в телефон. С таким ребятенком, как Вики, нервов не напасешься… Если начать реагировать на любую мелочь, можно и свихнуться. Мелкая Вики вроде послушается, но буквально через 5 секунд делает то же самое. 6-летняя Вики опять начала дразнить 8-летнего Себастиана. За столом девочка строила ему смешные рожицы. Мальчик не мог не смотреть. Его самого тянуло как магнитом… В конце концов он поглядывал на неё и бесился с этого. Он вел себя тихо, но глаза выдавали мальца. Смущался и отводил быстро взгляд обратно в тарелку. Вики замечала всё. Девчонка не делала бы ничего такого, если бы не сам Себастиан. Ей просто нравилось злить его. А мальчик искренне не понимал, почему… Маленький аристократик своими манерами и этикетом за столом вроде должен был стать примером для подражания. Но вместо того Себастиан стал источником вдохновения для очередного её идиотизма. Вики продолжала дурачиться, а блондинчик понемногу закипал одновременно с чайничком, поставленным на плиту здесь же, на кухне. Мальчик был на грани того, чтобы уже лопнуть от злости. Но Себастиан собирался держать себя в руках и дальше. Ничего не говорил, как будто язык себе прикусил. Он не поддавался на её провокации. Девчонка перестала пытаться вывести его из себя, не увидев предела его терпению. Старалась спровоцировать, чтобы он вышел из образа «идеального мальчика», которого он из себя строит, хотя таким в реальности не является. Но у неё не получилось. Она не знала, что оставалось совсем немного… Ей стало резко плевать, потому что наконец принесли еду. Поставили на стол перед девочкой, и та сразу набросилась на еду. Вики начала зачищать тарелку. Она больше не ждала ничего интересного от Себастиана, и тут он вдруг неожиданно подал голос: — Перестань чавкать… — Во время принятия пищи слушать эти звуки рядом с собой оказалось совсем невыносимо. Уши вянут. Это стало последней каплей. Чаша терпения у Себастиана переполнилась. — Хэви, ты тоже. Хэви вообще никого не трогал. Он сидел с щеками, как у хомячка: — В смысле? — еле разборчиво выдал Хэви с набитым ртом, и часть еды оттуда вылетело, на что Себастиан поморщился. Вики и Хэви даже не замечали этого за собой раньше и не считали, что это какой-то недостаток… Взрослый Глэм, наоборот, очень любил наблюдать за тем, как его жена кушает, и воодушевленно готовил для неё еду, чтобы увидеть это вновь. Он и влюбился-то в неё в тот момент, когда она пожирала хот-дог, яростно уничтожив того за секунду. Но Себастиан не Глэм… Маленький блондинчик не сидит обычно за одним столом с теми, кто позволяет себе чавкать и говорить с набитым ртом. Когда Себастиану было 8, у него была совсем другая семья, и такое поведение расценивалось там как верх невоспитанности. Себастиану не дадут поесть сегодня спокойно… Он потом попробовал поднести кусочек еды ко рту. Не успел он ещё поднять вилку с едой, а маленькая Вики уже крикнула на него: — Эй, ты! Хватит чавкать! Мальчик ошарашенно вылупился на неё. А потом понял, что его передразнивают. Осуждающе нахмурился: — Я не чавкаю в отличие от некоторых! И я так не разговариваю… — «Я так не разговариваю!» — малышка специально изменила свой голос так, чтобы сделать пародию на Себастиана и дать ему взглянуть на себя со стороны, как он противно попискивает. Таким этот мальчишка был в её глазах… Рыжая девочка просто издевается над ним. Она сейчас улыбалась. Ей было весело. Вики опять начала кривляться, будучи за столом. Малышка пальцем оттянула нос кверху, сделала из него свиной пятачок и захрюкала. — Так. Вы либо жрете молча. Либо проваливаете отсюда, — это был тот самый случай, когда Ди посчитал нужным вмешаться. Разборки между детьми в край надоели. Они уже переходили границы дозволенного. Себастиан на то и «Съебастиан». Он услышал, что можно «съебаться», и воспользовался этим: — Спасибо, было очень вкусно, — он быстро вышел из-за стола. Мальчик благодарил из вежливости. Ему испортили аппетит, и он совсем не притронулся к еде. Себастиан потом ещё будет долго переживать, когда уединится в своей комнате. Ему казалось, что это он сам всё испортил… У него была внутренняя установка, заложенная воспитанием Густава, что нельзя выражать свое недовольство. Ребенок сказал больше, чем ему следовало, и раскаивался. Лучше бы он промолчал… Лучше бы стерпел… А так мальчик сделал только хуже, когда не смог себя сдержать от необдуманных слов. Он сейчас очень рискует, потому что зависит от этих людей. Если Себастиан будет плохо себя вести, ему казалось, что Ди начнет шантажировать его. У Ди реально есть, чем пригрозить. Ди может передумать и не даст ему встретиться со Швагенвагенсами. На это малявка Вики также может повлиять. Рыжая малышка видела, как Себастиан нарушает правила. Она почему-то до сих пор не сдала его… А мальчик ругал себя за то, что продолжает с ней конфликтовать, потому что это как раз подталкивает девочку всё же наябедничать. Притом Себастиан как на зло вышел из-за стола, оставив Ди и Вики одних вместе… Самый подходящий момент для откровенности. «Какой же я идиот! Она, наверное, в данную секунду всё ему и рассказывает!..» — испугался Себастиан до чертиков и сходил с ума в догадках, действительно ли это так. Но другой голос прорывался внутри Себастиана: «Я же их отец… Я глава семьи. Это они должны меня слушаться! Правильно я возмутился! За столом ведут себя, как свиньи, и позорят меня…» Себастиану физически тяжело стало находиться рядом с этими людьми. Произошедшее за столом во время обеда напомнило мальчику о том, почему он хочет вернуться к родителям домой. Домом он считал родовое гнездо Швагенвагенсов, особняк Густава… Ди законсервировал кабинет отца, сохраняя в том виде, в котором оставил владелец. Парень держал кабинет закрытым, притом на ключ от греха подальше, чтобы маленькие дети не заглядывали сюда. Жуткая картина сама собой нарисовывается: малыш подходит к какой-нибудь гитаре Глэма, нещадно крутит ей колки, а струны лопаются друг за дружкой, издавая звук в последний раз. Вроде ничего страшного, но становится не по себе, что Глэм на эти гитары даже смотреть запрещал… Отец точно не обрадуется при возвращении, если в его кабинете устроят бардак и что-нибудь сломают. Ди берег нервы отца в будущем. Так что парень вообще-то делал Себастиану одолжение, отпирая для него комнату. С Ди надо было прямо договариваться, чтобы попасть сюда. Странная ситуация складывается, когда папа вынужден теперь получить разрешение, чтобы побыть в своем же кабинете. Ди своими ограничениями внушал, что к этому месту нужно относиться по-особенному. Себастиан мог только гадать, что такого важного там может быть, и он просто сгорал от любопытства. Ему это место когда-то было дорого, даже если он сам этого не помнит… Зато помнит Ди, который с уважением и трепетом относится к папиным вещам. Это было очень мило со стороны сына, и Себастиан думал об этом с благодарностью. Маленького отца только смущало, что его кабинет в будущем будет располагаться под лестницей, как какая-нибудь кладовка. Дом ему казался маленьким, в нем не хватало места. Даже отдельной комнаты для Вики не нашлось, девочка сейчас жила в гостиной. Да, у семьи был всё-таки собственный участок с домом и гаражом, где стояли папина машина и мамин мотик. Но до этого Себастиан вообще жил в особняке Густава… Мальчику есть, с чем сравнивать. И блондинчик ругал себя взрослого за то, что он допустил как глава семьи, что его семья в будущем бедствует. «Это точно кабинет?» — у себя в мыслях недоумевал, сравнивая с просторным строгим кабинетом Густава, залитым праведным солнечным светом. Кабинет Глэма никогда не видел солнца. Окна нет. Себастиан с опаской заглядывал в черноту, которая таилась за дверью, и не решался войти. А если спугнуть обитающий тут мрак, включив свет, становилось даже хуже. В темноте хотя бы скрывалась миниатюрность комнаты, а теперь всё было как есть. Шокирующе розовые стены в блесточках убивали окончательно, лишая здравого смыла, как будто хозяину этой комнаты пора ложиться в палату с мягкими стенами. Блондинчик в смятении осматривался по сторонам среди всего этого безумия, и вдруг взглядом он зацепился впервые за что-то знакомое… И больше не отводил глаз. «Моя скрипка!..» А маленький Себастиан уже отчаялся, что не увидит её больше… Без неё чувствовал себя, будто от него оторвали кусок. Если убрать из жизни скрипку, у Себастиана нет жизни. Вся его жизнь в 8 лет это и есть скрипка. Он занимался музыкой каждый день, сколько себя помнит. В этом прекрасном инструменте было столько боли и надежды мальчика, что он когда-нибудь станет величайшим музыкантом. Он так старался… И ради чего? Получается, впустую? Это теперь стало экспонатом прошлого. Скрипка отгорожена, находясь за стеклом, как в музее. Ди не обманул. В кабинете действительно оказалось что-то очень важное. Притом важное одинаково и для Глэма, и для Себастиана. Хоть в чем-то они похожи, это было связывающее между ними звено. Глэм ушел из дома в неизвестность, не имея за душой ни копейки, никаких средств к существованию. У него не было тогда никакого чемодана с вещами. Он, стоящий под дождем, нуждался тогда в том, чтобы зайти домой и забрать хоть какие-то вещи первой необходимости, банально там зубную щетку с пастой, сменную одежду… Но Густав поставил ультиматум, и парню пришлось сделать выбор быстро. Всё произошло спонтанно и слишком резко. Парень вообще не был к этому готов, но это стало его новой реальностью. Ему как птенцу пришлось броситься с высоты вниз, чтобы с первого раза научиться летать, иначе просто разобьется насмерть, без вариантов. Он так и не зашел домой в последний раз. Развернулся и ушел с тем, что у него было на руках на тот момент: с голой задницей и со скрипкой. Он не был прям голый. У него был один костюм, который прямо на нем, но тот промок до нитки. И Глэм оставался в мокрой одежде, рубашка и штаны высыхали на самом парне, потому что переодеться оказалось не во что. «Богатенький Буратино» первое время чувствовал, каково это, когда нет денег, но скрипку он ни за что бы не продал, даже оказавшись на пороге голодной смерти. Глэм сам, может, хотел избавиться от последнего, связывающего его со старой жизнью, но у него не осталось никаких моральных сил. Его с инструментом связывало слишком много. Скрипка — единственное уцелевшее от старого мира. Нормальное, привычное среди безумия. Себастиан в 8 лет не понимал своей будущей страсти к тяжелой музыке, к гитарам, к коллекционированию трофеев с шумных концертов. Маленький отец чувствовал себя чужаком в своем же доме, он просто гость… Мальчику постоянно казалось, что в будущем он на самом деле мертв и что-то другое заняло его место, живет вместо него, прикидываясь человеком. Ребенок хоть и очень по-детски, но всё-таки демонизировал Глэма, видел в нем монстра и находил так для себя объяснение, почему Глэм окружил себя «символами тьмы». Шкаф в форме гроба, перевернутая пентаграмма на ковре. Черепа вырезаны из дерева на перилах лестницы, к примеру. Черепа преследовали на кружках и даже в виде чертовых маленьких магнитиков на холодильнике, черепа были везде! Во что он превратил свою жизнь? — Что произошло со мной? — Себастиан оборачивается к Ди, который остался стоять на пороге, не входя в отцовский кабинет. Парень с веснушками опирался плечом о косяк двери, скрестив руки на груди, и внимательно следил за маленьким папой. Ди было интересно. Ещё по этой причине Себастиан так рвался к Швагенвагенсам, как к источнику информации, чтобы наконец всё узнать. Получать ответы было больше неоткуда. Ди был невдупленышем, и спрашивать его бессмысленно. Сын не знал даже имен своих родственников. Это Себастиан рассказывал, а Ди мог только слушать. Зато того, что помнит сам Себастиан, оказалось достаточно, чтобы Ди отыскал Швагенвагенсов. Маленький папа раздосадованно переспросил: — Почему завтра? Почему не сегодня? Ди пришлось объяснять ребенку очевидные вещи: — Твоя сестренка теперь взрослый и очень занятой человек. У неё забитый график. Но она выкроила нам время и впихнула эту встречу между своими делами. Во взрослом мире принято договариваться о встречах заранее даже с самыми близкими. Но Себастиану дико осознавать, что это коснулось и его сестры тоже… Раньше же он мог в любой момент от своей комнаты пройти пару шагов и постучаться к ней в дверь. В детстве это было так просто! Но мальчик никогда не пользовался такой возможностью. Он сожалел, оглядываясь назад. Ему казалось, что он общался с Лидией слишком мало. Себастиан хотел и надеялся, что с сестрой у него получилось бы играть так же, как с Хэви. Малыш поверил в лучшее после общения с этим рыжим мальчуганом. Но эти надежды как будто делают только хуже, они разрывают сердце. Свое сердце Себастиан понемногу начинает чувствовать, когда в гостях у Ди и Хэви. Здесь он отдыхал и буквально расцветал… Но дома из-за бесконечной учебы он так уставал, что не замечал ничего вокруг себя. И сестра у него такая же, с амбициями, в своих заботах… А ведь тогда они ещё были детьми. И чем старше они становились, тем реже брат с сестрой вообще виделись. Объем дел с каждым годом увеличивался. Если так было, когда они жили под одной крышей, страшно представить ту пропасть между ними при взрослении и вылете из родного гнезда. Они разъехались. Их разделяет теперь ещё и расстояние… Сейчас налаживать контакт с сестрой будет почти невозможно. Маленький Себастиан не собирался впредь делать ту же ошибку при общении с Лидией. Он не хотел терять драгоценное время. Ему надо кровь из носу встретиться с ней именно сегодня. Походу, Себастиан начинает наглеть и капризничать? Он не замечал, что ради него и так слишком много всего делают. Ди уже отыскал Швагенвагенсов и связался с Лидией, смог организовать встречу. Так ещё отпер отцовский кабинет и впустил туда мелкого поглазеть. Ди тратил свои нервные клетки, потому что исполнение желаний Себастиана несет за собой определенные риски. А Ди не любил рисковать. Ворчливая тетка тоже успела нервы потрепать даже просто по телефонному звонку. А что будет, когда они встретятся лично? А маленький Себастиан точно хочет общаться с ТАКОЙ сестрой? Ди не хвастался этим, но он вообще-то успешно провел полномасштабные переговоры, сторговался с Лидией, чтобы убедить её встретиться как можно раньше. Но для отца этих стараний сына оказывается мало. Себастиану, видишь ли, надо именно СЕГОДНЯ… В любой другой ситуации Ди вспомнил бы слова, произнесенные в этом кабинете во время неудачного урока музыки, и уколол бы папу его же фразой: «А куда ты так торопишься?» Ди не злился и не спрашивал этого у отца, превращенного в ребенка. И на самом деле, есть достаточно серьезные основания для такой спешки. — Для меня завтра наступит только через год. Мне придется ждать целый год? Я не могу поверить… Мне же тогда будет 9, — папа осознает свою «заколдованность». Маленький отец думал о своей особенности в плохом ключе, потому что ему это мешает полноценно жить в будущем. Ему мелкому казалось, что он какой-то ненормальный из-за этого… Уверенность мальчика росла из-за поведения Ди, который прятал родителя от окружающих. А если они рискуют с кем-то встретиться, Ди заставляет отца притвориться не собой, назваться не своим именем. Себастиан закономерно решил, что сын стыдится его таким… Маленький отец тоже стыдился себя и ни за что не хотел вспоминать об этом. Но вынужден. Он был уже в отчаянии. Себастиан попробовал напоследок получить от этого проклятия хоть какую-то практическую пользу. Он вытащил это как свой главный козырь из рукава. Это был последний шанс Себастиана хоть как-то переломить ход разговора и добиться желаемой встречи с сестрой именно сегодня. — Но Лидия же не знает об этом. И сказать ей нельзя. Это ещё повезло, что не мы одни заинтересованы в этой встрече, — Ди дал понять, что это не в его силах решать за взрослую состоятельную женщину. Ди всего лишь подросток, школьник. Он не мог полностью повлиять на неё. Последнее слово все равно было за Лидией. Как она сказала, так и будет по итогу… — Для нас она просто сделала исключение. К ней обычно надо записываться прямо заранее. Прикинь, да, если бы мы попали к ней на прием вообще только через недели две… Радуйся, короче, что всё случится уже завтра. Казалось бы, в этой ситуации остается только набраться терпения. Но это значит, что Себастиан в течение долгого времени не сможет нормально расслабиться. Мальчик в ожидании сидит как на иголках. Он продолжает обдумывать и накручивать себя. У него не получалось отвлечься. Блондинчик зациклился на этом. До завтрашнего дня у Вики появляется куда больше времени. У неё в запасе целый день. Она теперь точно успеет наябедничать! Себастиан ждал этого, как смертник перед казнью. Убивает, скорее, даже просто само ожидание и неизвестность, когда это может произойти. Блондинчик терялся ещё в догадках, какая реакция будет у Ди. За то, что нарушил установленные правила, Себастиан готов был нести ответственность, но в привычной для себя форме. Ему казалось, что лучше бы его за это побили. Быстрее бы отмучался… Но Ди мог сделать ему больнее. Неужели Ди действительно лишит мальчика долгожданной встречи с родной сестрой? С Густавом хотя бы всё куда более предсказуемо, чем с Ди. Себастиан знает Ди куда меньше времени. Себастиан не хотел допускать, чтобы Вики сорвала его планы: — Что ты хочешь за молчание? — блондинчик смотрел на неё своими большими глазами, не мигая. Это не заключение сделки на равных. По факту, он отдает себя в рабство. Мальчика больше всего удручало, что получает над ним власть именно Вики, а не наоборот. Она младше, тупее, а ещё вроде как жена. Но теперь Себастиан чувствует себя таким беспомощным из-за неё… Вики начнет использовать его, шантажируя тем, что иначе вся правда выйдет наружу. Девка сможет с ним делать всё, что ей захочется. Если она даже прикажет ему нарушить кучу других правил, он сделает это. Мальчику к тому моменту станет плевать на реакцию Ди, потому что Себастиан уже получит от Ди всё, что хотел. Встреча со Швагенвагенсами состоится, и после этого пусть начинается «хоть потоп». Но Себастиану было обидно. Он угодил в ловушку по своей же глупости и не мог простить себе этого… Ситуация для блондинчика продолжает стремительно ухудшаться, нарастая, как снежный ком. Одна его ошибка повлечет за собой катастрофу. — А? Чего? — переспросила рыжуля, изогнув бровь. Она не понимала его. — Я об этом… — Себастиан прикусил губу, осознавая, какую глупость совершает, напоминая Виктории о случившемся. — Почему ты не сдала меня? Даже после этого Вики не сразу вспомнила… Понадобилось время, чтобы до девочки дошло. — Я чё, крыса, по-твоему? — она помрачнела, как будто её оскорбили. Себастиан выглядел удивленным. Реакция маленькой Вики идет вразрез с его ожиданиями. И пришлось ещё с ходу отвечать на странный вопрос девочки, который казался не по теме. Но без этого вопроса Себастиан не знал бы, что ему делать дальше. Вопрос просто спас его, а то мальчик бы совсем растерялся. — Ммм, нет… Крыса относится к грызунам, а ты примат, — да, Себастиан назвал Вики обезьяной. Ему повезло, что девочка не поняла этого. — Какой грызун, какой примат? Ты совсем ку-ку? Дети были слишком разные. Они говорили будто на разных языках. — Сама ты «ку-ку», — буркнул блондинчик, нахмурившись. Вики закатила глаза от недовольства, хотя сама не знала в 6 лет такого слова, как «примат». Зато она же объяснила, кого называют крысами: — Крысы это вообще-то и есть ябеды, — сделав паузу и помолчав немного, пацанка угрожающе скосила взгляд на мальчика-зайчика, как бы приглядываясь к нему. Словно оценивала, не относится ли сам он к этим самым ябедам. — Таких не любят… Их пинают ногами. Понял? — Понял, — быстро кивнул блондинчик, встрепенувшись от этого взгляда Вики. Себастиан начал думать о девочке лучше, чем до этого. Вики всё-таки знает о том, «что такое хорошо» и «что такое плохо». Она тоже подчиняется определенным правилам приличия, но просто её нормы поведения отличались от тех, к которым привык Себастиан. Её принципы находились в другой системе координат. Виктория воспитывалась улицей. Дети были из разных миров. Себастиан в какой-то степени зауважал рыжулю, потому что даже Лидия в детстве не проявляла такого благородства. Получается, его сестра не просто ябеда, она самая настоящая крыса? Лицо Себастиана слегка тронула ухмылочка из-за этой мысли. Но мальчик мог поспорить с тем, что таких не любят… Лидию любят, притом у Себастиана закрадывалось впечатление, что отец даже любит больше её. Снисходительное отношение Густава к ней вызывало чувство несправедливости. А Лидия считала это скорее своим проклятием. Она, наоборот, считала, что Густав любил брата сильнее, потому что от сына он ждал гораздо большего, чем от дочери. А чего от неё ждать, раз она девочка, а не мальчик? И Себастиан, и Лидия по-своему правы, но зря они обижались друг на друга. Правда в том, что Густав никого из них не любил. По итогу, дети были стравлены друг на друга. Они боролись в этой гонке за внимание отца как соперники. Лидия подставляла брата, чтобы на его фоне выглядеть лучше. Себастиан вечно жил в страхе получить от близкого человека нож в спину. И для мальчика стало открытием, что от Вики никакой подлости не будет. Себастиан даже сперва не верил собственному счастью, что он может спокойно выдохнуть и расслабиться рядом с ней. — Но ты можешь для меня кое-то сделать… — предложила Вики, растянув рот в зловещей улыбке. Себастиан напрягся и сказал холодным голосом: — Ты все равно не будешь доносить на меня. Зачем мне тогда тебе помогать? — Я не буду, но… — маленькая девочка перестала улыбаться и растерянно на него посмотрела. Виктория в любом случае не стала бы ничего говорить старшим, но мальчик-то не знал бы об этом, если бы она сама не призналась, что она против ябедничества. И Себастиан слушался бы её. Они бы вместе поиграли в то, что она хочет… Вики поняла, что сглупила. И ей нечем теперь козырнуть, она лишила себя такой возможности. Ей оставалось только подзывать его: — Да ладно, давай! Будет весело! Себастиан развернулся, чтобы уйти. Ему не нужны проблемы. Он не обязан помогать ей устраивать беспредел, нарушая установленные в доме правила… — Ой, да ладно, кого ты из себя строишь? Прикидываешься взрослым, а ты просто глупый мальчишка, вот ты кто! Я видела тебя, ты дурачился! — обличительно Вики ткнула пальцем в его сторону. — А мы ВМЕСТЕ можем дурачиться. Это же будет так круто! Себастиан снова посмотрел на неё. Он понимал, что бунтарка пытается переманить его на «темную сторону». Блондинчик ничего не сказал. Он и не отрицал… Предположение, что он может поиграть с этой девочкой, прежней брезгливости не вызывало. Если Себастиан начинает понимать даже эту рыжую… Может, в кои-то веки у него получится поговорить также с сестрой?