Глава четвёртая

      Небо начинало светлеть, но в лесу всё ещё было темно. Гермиона хотела использовать магию и произнести Люмос, чтобы осветить их путь, но не стала этого делать, осознавая, что любое вмешательство может навредить. Деревья были поломаны, под ногами стелился мох, было влажно. Малфой сидел на корточках и молча смотрел на дерево, точнее, на расщелину в нём.       — Это здесь, — наконец произнёс он.       Конечно, это здесь. Это я знаю и без тебя.       — А что, если цветок не взойдёт, что тогда? Нам придётся снова ждать?       — Он цветёт раз в три дня, если нужно, то подождём. Время никуда не спешит, в отличии от людей.       — Вообще то… — Гермиона хотела напомнить, по какой причине она находится тут, чувствуя растущее раздражение, но смогла сдержаться и промолчать. — Когда я прикоснулась к нему, то он рассыпался, превращаясь в пыль.       Драко больше её не слушал. Словно она и не говорила, и вообще была где-то далеко-далеко. Он наблюдал за тем, как на коре появляется маленький беленький шарик, который превращался в изящный бутон. Он наклонился к нему и подул. Слышал, что Гермиона дёрнулась, под её ногами хрустнула ветка, она что-то сказала, и её голос был таким громким, что Драко закрыл глаза. Он сосредоточился, полностью растворяясь в этом бутоне. Отключил слух, и, открыв глаза, увидел, как цветок дрогнул и распустился, открывая серебристую сердцевину. Драко протянул свои ладонь, не сводя взгляда с нежных дрожащих лепестков.       — Я желаю добра. Я желаю добра, — шептал он, и цветок, оторвавшись, оказался в его ладонях. Он медленно их закрыл, закрывая глаза снова, делая глубокий вдох и медленный выдох.       Гермиона оказалась рядом с ним и больше ничего не говорила, не спрашивала. Она поняла, что все слова могут спугнуть цветок, и время станет потерянным.       Драко держал маленькую склянку в руке, другой рукой взмахнул палочкой — склянка выросла в размере. Он поднёс свои ладони, раскрыл их, и цветок медленно опустился на дно. Волшебник провёл ладонью по горлышку и склянка затянулась серебристой вуалью. Он поставил её на ладонь, и она уменьшилась.       — Мне потребуется несколько часов, чтобы сварить зелье.       — Я хочу посмотреть.       — Я варю зелье без свидетелей и не хочу нарушать то, к чему привык. Я сварю зелье, соберусь, и мы отправимся в Лондон.       — Ты хочешь вернуться домой?       — Нет, но думаю, что ты захочешь сдать меня мракоборцам. Поттер, наверное, уже начальник. Думаю, что я буду рад с ним встретиться. И определённо точно я рад, что он жив. Правда рад, как и тому, что всё кончилось и что каждый находится теперь на своём месте.       Гермиона кивнула.       — Начальник. Я не собираюсь никого сдавать. И вернусь в Лондон одна, а ты останешься здесь. Ты же сам сказал, что каждый находится на своём месте. Твоё место здесь, Драко.       Её ладонь коснулась его плеча. Она была прохладной. Он ощутил, как его кожа охладилась, как перехватило дыхание, но вида не подал. Стойко выдержал перепады температуры, улыбнулся и сказал:       — Пойдём, не стоит задерживать в лесу. К тому-же ты спешила, — он развернулся, сжимая в ладонях бутылëк.       — Я могу осветить нам путь?       — Теперь можешь.       — Люмос, — прошептала она.       Дальше они шли молча, ни единого слова за эти полчаса не проронили. Гермиона смотрела ему в спину и думала о том, что утро наступит стремительно быстро, как и то, что произошло между ними внезапно.       — Всё случилось в один миг. У этого не было контроля, как и у природы. Всё это как порывистый ветер, внезапный и порой разрушительный.       — Случайностей не бывает, а ветер приносит влагу, семена и перемены, — услышал он тихий голос с ответом на его мысли.       — И что же ты делаешь со мной, Батадорджо? — подумал Драко, улыбнувшись, и ускорил шаг.

☸☸☸

      — Где мне можно будет прилечь отдохнуть?       Драко махнул рукой, и Гермиона, проследив за нею, поняла, что нужно пройти в соседнее помещение. В этом доме не было дверей, а проёмы были завешены яркой тканью, раздвинув которую, она прошла в похожее помещение, где посередине комнаты стояла кровать, заправленная красным узорчатым покрывалом.       — Я думала в твоём доме нет кроватей, — удивлённо пояснила она своё смятение.       — Их и не было. Я сплю на полу, потому что удобства для меня не важны, но я хочу, чтобы ты отдохнула, поэтому в моём доме появилась кровать. Надеюсь, удобная.       Гермиона нахмурилась, вспомнив, как она отдыхала в прошлый раз, и Драко, словно почувствовав это, развернулся, но остановившись сказал:       — Я пойду варить зелье. Три часа у тебя есть, отдыхай, — и вышел.       Единственная дверь, которая была в этом доме, это та, что вела с улицы в дом. И он оставил её не закрытой, а Гермиона развернулась, подошла к кровати и села, а потом легла и, расправив руки, глубоко вдохнула. Покрывало пахло розами. Она закрыла глаза, вдыхая этот сладковатый аромат.       Откуда здесь могли взяться кусты роз?       Запах был таким нежным, тонким и неуловимым. Вдыхая его, она медленно погружалась в состояние невесомости, веки тяжелели, а мысль, почему эта постель была цвета её факультета, перестала её беспокоить — всё растворилось в пучине сна.       Гермиона стояла, расправив руки. Она ощущала блуждающий по коже прохладный ветер, осмотрела белое платье, больше походящее на длинную рубаху, доходящую до самых босых стоп, вскинула голову и прищурилась: солнце было ярким, а небо светло-голубым. Обернулась и увидела женщину, что молча стояла позади неё. Она была так же, как и она, боса и одета в белое платье-рубаху. И сразу же узнала её. Перед нею стояла Нарцисса Малфой и смотрела на неё: точно такие же серые глаза, как и у её сына, что так же внимательно смотрели на неё.       — Что вы здесь делаете?       — То же, что и ты. Я здесь, потому что я — его часть.       — А я?       — Вероятно и ты.       Гермиона попыталась понять, что это значит, обернулась, ощущая взгляд на своей спине и думая, что там, за спиной, стоит именно он, но никого не увидела и, развернувшись, поняла, что Нарцисса исчезла. Вздохнув, почувствовала яркий розовый аромат. Так пахла Нарцисса, и именно так пахло детство Драко. Так пахли его воспоминания.       И она поняла, что никаких кустов роз в Тибете не было, как и в его доме, а этот запах создавал он сам, как воспоминание о матери, о доме, и о чём-то прекрасном, что было в его жизни. Улыбнувшись, побрела куда-то вперёд, по тропинке, появляющейся на её пути прямо под ногами.       Вдруг вдалеке она увидела фигуру. Эта фигура была не одна, их было две. Только одна была с человеческий рост, чуть выше среднего, а другая маленькая. Вглядевшись, волшебница поняла, что это было животное. Необычное. И они оба становилась всё ближе и ближе, и она разглядела в одной — старика с длинной белой бородой.       — Кто ты? — спросила она.       — Я тот, кто проведёт тебя туда, куда ты хочешь.       — Но я не знаю, куда я хочу.       — Знаешь, — он приложил ладонь к её сердцу, оказавшись перед ней. — Слушай своё сердце, Гермиона. Оно никогда не обманывает, да и ты уже знаешь ответ. А сомнения нужно развеять, отпустить прошлое и не думать о будущем. Настоящее — вот истинная ценность.       — А что, если это — иллюзия?       — А если иллюзия — это всё, что существует: небо над головой, земля под ногами, вода, воздух, люди и ты сама; а что, если этого ничего нет? Может, теперь ты чувствуешь, что говорит тебе твоё сердце?       И в этот момент Гермиона представила его образ: светлую кожу, серые глаза, белизну волос, голос и мудрые слова. Она уже знала, что её сердце впустило его в одну секунду, и она даже не успела понять, как это случилось. В один момент, да как только она оказалась здесь, у него, в его новом мире. А сейчас она была во сне и говорила с каким-то старцем. Всё это было иллюзией, выдумкой, но почему-то сердце откликалось, и она осознавала, что всё, что сейчас происходит — это реальность.       Старец развернулся и пошёл обратно, а Гермиона пошла за ним. Рядом с ними следовало животное. Они какое-то время молчали, Гермиона чувствовала, как солнце касается её кожи, а на душе стало так спокойно и тепло.       — Куда мы идём?       — Мы идём по твоему пути. Если хочешь, то можешь вернуться назад, туда, где всё привычно и узнаваемо. А можешь пойти в неизвестность.       Гермиона обернулась и услышала знакомые голоса, чувствовала, что там всё было уже изведано и уготовано для неё, там, в Лондоне была её жизнь: карьера, друзья, родители, а здесь был только он и та жизнь, которую она возжелала. И, развернувшись, она сделала глубокий вдох и выдох, сердце отбивало только единственный ритм, так похожий на имя Драко.       Гермиона проснулась и села в кровати, ощущая лёгкость в теле.       — Драко, — позвала она его по имени и испугалась собственного звучания голоса, и того, что она только что произнесла. — Малфой, ты тут? — произнесла она, вспоминая что уже называла его по имени, совсем недавно, в лесу.       Повернув голову, увидела, что он сидит в углу комнаты: умиротворённый, с закрытыми глазами но открытыми ладонями.       Она встала с кровати и подошла к нему, села на колени перед ним и закрыла глаза. Ей вдруг захотелось впасть в такое же состояние и посмотреть его мир, войти в его сознание, рассмотреть картинки, которые он видит. Почувствовать его снова, ощутить тепло и… Но ничего не получалось, она чувствовала лишь неудобство, мысли атаковали, и внезапно захотелось пить. Гермиона открыла глаза, а он смотрел на неё.       — Зелье готово. Если ты не передумала, и мне не нужно возвращаться в Лондон, то можешь выпить чай, позавтракать и отправляться в путь. Тебя ждут эльфы, — в его голосе послышалась грусть, и Гермионе вдруг захотелось его обнять.       Этот человек за такой короткое время стал ей близок, и ей захотелось ему об этом рассказать, как и о сне, который она только что видела, но Гермиона лишь кивнула, встала и пошла в другую комнату, откинув красную ткань, служившую дверью. Села за стол, обхватила чашку, в которую был уже налит тёплый светло-зелёный чай, а в нём плавал розовый лепесток. Она выпила его залпом и, покрутив чашку, поставила. И обернулась, думая, что Драко стоит в дверях, но его не было.       Девушка прошла в комнату и посмотрела на то место, где он недавно сидел, и там его тоже не было. Она обернулась на кровать, у которой появилась тумбочка, которой до этого не было, и сразу заметила кусочек пергамента на ней и пузырёк с ярко-жёлтой жидкостью.       Гермиона села на кровать и осторожностью переставила пузырёк, взяла пергамент. Её руки дрожали.

      Гермиона, я очень рад, что встретил тебя спустя столько лет. И рад тому, что смог попросить у тебя прощения, взглянуть в твои глаза. Я почувствовал тебя, а ты меня, а ещё подарила мне новые ощущения. Спасибо тебе. Я бы хотел многое сказать, многое рассказать и показать, но тебя ждёт собственная жизнь, где-то там, за пределами моей. Прощай.

С уважением, Драко Малфой.

      Гермиона сделала вдох и выдох, тоска поселилась в её сердце. Она сложила пергамент и отложила его на тумбочку. Посмотрела на жёлтый пузырёк: зелье для эльфов, что привело её сюда, в место, где она нашла того, кто, кажется, забрал её сердце.