Опасная прогулка

Вокруг города располагалось множество мелких деревень, где периодически мы останавливались отдохнуть. В разговорах здешних жителей подслушал интересную, хоть и непроверенную информацию - поединок между Набом и Фиппом начался. Быстро слухи доходят, конечно. Остаётся только ждать итога… А он точно кровавым будет, драка двух горячих голов с большим числом сторонников ни к чему хорошему не приведёт, история примеры подобного знает. Прежняя высокая трава сменилась кактусами, маленькими деревьями, почти сухими кустарниками. Температура росла бешеными темпами, полился пот. Пришлось идти полуголыми. Забавно выглядит со стороны, наверное. В суровых условиях Умэн стал пробовать создавать воду, получалось более или менее сносно, хотя привкус её казался каким-то металлическим. Шли по горячим пескам часов шесть. Решили сделать привал в маленькой пещерке. Спать отправились Умэн и Фифя. Мы с Гришей остались их охранять. Гриша не смог нормально постоять на посту и заходил туда-сюда, всматриваясь вдаль. - Нервишки играют? - Ага. Тут пространство открытое. Два попадания – два трупа. Понимаете? - Да. - Боюсь немного. Вот с той маленькой горки зашибенный вид открывается. Может, сходить? Вдруг кто-то скрывается? - Нет. Успокойтесь. Разговор временно прервался, спустя пару минут заминки Гриша неуверенно его возобновил: - Вас когда-нибудь преследовали странные мысли? - Да. - У меня сейчас такое творится. В башке мысль засела конкретно – кто-то из нашей бригады секрет хранит, способный всех нас загнать в могилу или темницу. - Надо себя меньше накручивать. Тревога и постоянные размышления ни к чему хорошему не приведут, поверьте. - Верно, верно… Я промолчал. После окончания дежурства мы отправились отдыхать прямо на голый холодный камень. - Такое себе спальное местечко. - Нормально, дрыхнем. Гришка около двух минут пытался найти удобную позу для сна, забавно скулил, ругался. Я заулыбался от такой неурядицы. Как ребёнок, честное слово. Утром быстренько позавтракали и потопали дальше. Сейчас бы повозку сюда, а не вот эти пески проклятые. Не могу на них смотреть уже, глаза раздражают. Несмотря на утро, властвовала мрачная атмосфера. Гришка прав, тут постоянное чувство слежки возникает, всё усугубляется почти полным отсутствием живых существ, только изредка в оазисах попадались змеи и ящерицы, сбегающие при малейшем приближении. Больше никого. Только песок, просто песок. Страшно жить. Во время очередного привала Гришка поделился скопившимися переживаниями: - Может, они там грохнули друг друга уже? Надо торопиться, братки. Пока не началось… - Надо бы. Скоро там бардак начнётся, - мрачно ответил Фифя. - А начнётся ли? – спросил Умэн. - Да. Империя у них на честном слове держится: постоянные конфликты с людьми, голода, засухи, проблемы социальные. Вам учёные умы подробнее расскажут. - А чего все именно про двух братанчиков говорят? Трое сыновей же, - поинтересовался Гришаня. - Татт Тихий пассивен. Хотя есть слушок, что перед поединком он сбежал куда-то. Долю захотел свою забрать? - Он добренький, вроде. Про свободу для рабов затирал, демократию, изменения повсеместные. - Бред. - Кто знает, братух, кто знает. Разговор утих. Мы отдохнули ещё полчаса и двинули дальше, полностью погрузившись в поток навалившихся мыслей. Интересно, о чём сейчас думают другие? Люблю копаться в чужих головах, там всегда можно отыскать массу интересного и неожиданного «материала», особенно обожаю узнавать про мотивацию действий, ибо у каждого человека она особенная. Например, почему Умэн согласился с нами продолжить путь? Возможно, он захотел доказать самому себе, что является настоящим мужчиной, что никакие моральные травмы и трудности ему не страшны, что он может со всем справиться. Может, юноша просто повёлся на ловкие уговоры Гриши и «зарядился» идеей завершить столь манящее путешествие. А может юное дарование просто поддалось моменту и сейчас жалеет о принятом импульсивном решении. Что-то понесло мой разум куда-то не туда, недаром бывшие товарищи дали мне кличку «Мозгоправ». За философскими размышлениями неожиданным образом наступила ночь. Привал организовали в небольшой ямке под деревом. Сторожить поставили меня и Умэна. Горемыка за час поста не произнёс ни одной фразы. Задумался, это по лицу видно. Пусть думает. Может, что-то полезное его голова выдаст. Умэн произнёс еле слышимую фразу: - Я ваш диалог с Гришей подслушал. Случайно. - И? - Правильно вы про тревогу и дурные мысли сказали. Мою башку тоже беда мучает – плохие воспоминания, особенно последних дней. Вспоминаю мёртвого Цукудо, и сразу плохо становится, про детей вообще молчу. Бедняги… Не дожить даже до шестнадцати лет… Не увидеть все красоты этого мира… Не познать радости… - Прекращайте. Вы только усугубляете ситуацию. - Понимаю. Но оно само! - Мой совет актуален. Себя закапывать не надо, прекратите постоянную прокрутку плохих воспоминаний, жизнь полностью из негатива не состоит. - Вы ведь таким же занимаетесь: постоянно погружены в свой внутренний мир, почти не разговаривайте, копите в себе негативные моменты прошлого. По вам это очень хорошо видно. - Прошлое моё – дело моё, уж извините за грубость. Не хочу им делиться, сначала разберитесь с собственными проблемами. - Постараюсь. А ведь мне получилось вас разговорить. - Мой словарный запас исчерпан на ближайшие лет восемь. Внезапно появилась головная боль. Мысли затуманились. Глаза быстро закрылись. Застали врасплох. Ближайшие три дня свою внимательность хвалить не буду, если выживу. Проснулся я, лёжа на столе. Все мои конечности туго связали, двинуться хоть на сантиметр не получилось. Рядом стоял мужик, чьё лицо оказалось укрыто в полумраке помещения, где единственным источником освещения служила маленькая свеча. - Ну здравствуйте. - Здрасте. Что происходит? - Попались в ловушку. Я «Добрый бродяга». Слышали? - Припоминаю. Изувер, виновник смерти шестнадцати людей, кровопийца, практикующий страшные пытки, однако испытывающий при каждом убийстве тяжёлые моральные мучения. Вы? - Да. Особенно про эмоциональность верно подметили. Обожаю людей пытать, издеваться над ними, видеть их мучения, питаю большую любовь к корчащимся лицам в предсмертной агонии. Блаженство. Только весь процесс сопровождается душевными терзаниями, слёзы льются потоком после любого убийства, голова кричит: «А как же их родственники, друзья и близкие?». День без убийств – душевная пытка, даже нормально поесть не получается, ибо руки дрожат сильно… Тяжело… Одновременно другая сторона разума кричит: «Больше, больше!». Долго держаться не могу и иду убивать, чтобы хоть на короткий момент погасить все накопившиеся чувства, мысли, эмоции… - Убейтесь. - Духу не хватает. Пытался раза четыре. Всегда останавливался. Боюсь. Помню, восемь лет назад последняя попытка была. Ночь, верёвка, дерево. Стоял, мялся. Почти решился. Передумал. Страшно, понимаете, страшно! Разговорчивый какой, байки не врут. Постараюсь потянуть время до прихода напарников. - Тоже было. Помню как вчера. По велению пахана я убил молодого стража, ударив по его голове острым камнем. Совесть замучила почти сразу, пошёл топиться. Почти исполнил задуманное. В последний момент остановил друган. - Любопытно. Вы почему бандитом стали? - Жажда богатств и желание найти верных товарищей. - Много заработали? - Да. Потом крупный произошёл конфликт с паханом и другими братками. Пришлось скрываться, ушёл в отшельничество. - Продолжим разговор. Только процедуру нужно начать, простите. Убийца достал маленький нож и принялся меня рассматривать. Три раза горе луковое рукой проводило по моим ногам и нежно гладило. Мерзко. - Ноги хорошие. Приступим. Бродяга снял мои сапоги и приступил к срезанию кожи на большом пальце левой ноги. Боль ужасная. Я сильно прикусил язык и затем издал громкий крик. - Тише, тише. Давайте продолжим беседу. Надеюсь, товарищи услышали. Пока постараюсь нормально поддержать разговор, чтобы увлечь мучителя. - Давайте. А вы как так тихо ко мне подобрались? - Секретное средство. Давно сделал из парочки растений. Ботаником работал раньше. - Расскажите. - Двадцать лет назад было. Проработал семь лет. Хорошая работёнка, перспективная, интересная. Во многих частях света побывал со своими ребятами. Толчком для начала новой «карьеры» стал кое-какой случай. - Тоже расскажите. - Дикари напали. Всю экспедицию перебили. Я еле отбился, выжило лишь трое супостатов. В тот момент одолел гнев, захотелось максимально жестоко отомстить. Помню всё до мельчайших деталей. Их младшего я изнасиловал семь раз прямо на глазах у его соплеменников, среднего заставлял пожирать ядовитые растения и паразитов, долго следил за состоянием «пациента», делал пометки, и день за днём наблюдал, как быстро угасает жизнь мужика. Старику просто сломал все конечности и бросил его тушу в болотце, где им активно занялись комары. Позже спас меня поисковой отряд. Добряк ненадолго замолчал и затем продолжил выливать поток сознания. Где ж братаны мои? - Потом я очень долго думал об этих убийствах и понял – без них больше никак. Первой жертвой стала наша пожилая работница. Подкараулил после работы и убил её. Сбежал. Стражи повозились немного и потом забыли, спихнув всю вину на монстров. Я же ещё одну вещь понял – обычное убийство слишком скучно, поэтому похитил солдата. Всё удачно сложилось, со своими предпочтениями определился. Понравилось. Вошёл во вкус, не отпускает до сих пор. Милая история, конечно. - Как вы прозвище получили? - Два раза жертвы спасались. Там совсем глупые истории, осторожность потерял. Они мне кличку и дали. Мне нравится. - Вы как здесь очутились? - Тут я живу. Хорошее место, скрываюсь отлично. Сюда только самые отчаянные полезут. За время диалога душегуб отрезал большой и указательный пальцы. Нецензурную брань в адрес мучителя опущу, сейчас следует сосредоточиться именно на беседе. - Жена у вас была? - Нет. Семь раз встречался с женщинами да бросал. Одна вообще вдвое старше меня. Отвратительная личность: мерзкая, властная, лицемерная. Она моей пятой жертвой стала. Во время «процесса» баба орала и пыталась дать отпор. Нормально поговорить не получилось. - Вы верующий человек? - Нет. Противна идея поклонения кому-либо. Дурно становиться от всех этих служб, молитв, постов. Три раза убивал глубоко верующих дураков. Хотя мысли излагали они крайне интересные. Под их влиянием я пару раз после убийств падал на колени и просил прощения перед Богами, молился. - Раскаяние? - Иногда страдаю приступами совести. Каждое убийство приносит всё больше и больше душевных страданий. Плачу месяцами, морю себя голодом, членовредительством занимаюсь. - Боги вам дают шанс. Вы же когда-то благими делами занимались, помогали науке. Пора бросать пагубное занятие. - Разумные слова. Стоит ли… - Боги помогут вам излечить болезнь. Направляйтесь к ближайшему храму. Исповедуйтесь. Бродяга почти сразу заплакал, он кинул нож в сторону и выбежал из дома в неизвестном направлении. Послышался страшный ор, отдалённо напоминающий молитвы. Прошло достаточное количество времени, прежде чем отварилась дверь. По голосам узнал своих компаньонов. - Светящиеся ягоды. Вся комната вмиг залилась ярким светом. Магические плоды дали возможность увидеть набор душевнобольного человека: различные пилы, ножи, кинжалы, баночки с неизвестным содержимым, плётки, человеческие кости не первой свежести. Настоящий ужас, другие слова тут трудно подобрать. Добряк зашёл слишком далеко, ему не помочь. Фифя быстро освободил меня от оков и пришил пальцы обратно, помогли крепкие растительные швы. В качестве дополнительной акции он поменял мою старую левую руку на новую конечность, куда более совершенную и крепкую. Про боль умолчу. Операция прошла быстро. Новая рука получила способность вытягиваться на пару метров, появилась возможность делать пальцы тонкими и длинными. Пригодится. Выпил второе зелье антимагии. Товарищи оказались шокированы моим рассказом. Наиболее эмоционально высказался Гриша, пообещавший «зарезать тварь при первой возможности», Умэн и Фифя кивнули ему. Знали бы они, кто здесь убийца пострашнее. Отправились к убежищу обратно и при приближении к яме все заснули. Утром мы позавтракали и приготовились снова совершать марш-бросок. Планы наши сорвались, когда возле ямки я увидел отряд серпиков, обступившие все возможные пути к отступлению. Их маг хищнически оскалил пасть и произнёс короткое заклинание, из-за которого я очень быстро потерял сознание. Нехорошо получилось.