Часть 2

      В центре города что-то с оглушительным треском рвануло.       А следом ещё и ещё, перемещаясь в сторону старой мебельной фабрики недалеко от места, где жила я.       Пришлось бежать к подвалу, ждать снова на его пороге — если что, прыгнуть вниз, но в этот раз обошлось.       Когда стрельба кончилась, я огляделась — в стороне фабрики поднимался столб черного дыма. Чего-то горело…       Что ж. Здравствуй, новый день. Начался — и слава богам. Доживём до обеда — вообще замечательно, а если протянем до вечера — так уже праздник.       Со смешанным чувством облегчения и досады я пошла делать свои новые каждодневные дела - вроде бы хорошо, свалил этот тип и ничего мне не сделал, а вроде бы и грустно. В полном одиночестве и страхе жить было тяжко. Кот меня-то выслушивал, но ничего ответить мне не мог и вылезать из подвала или ещё каких укромных щелей не всегда соглашался, как и в это утро. Я не стала его насиловать, поела и пошла во двор.       С начала боевых действий в городе жизнь моя сильно изменилась. Не стало работы, большая часть прежних социальных функций отпала, контакты с внешним миром и вообще людьми оборвались, поэтому все свое время я проводила во дворе. Чтобы не рехнуться от скуки, безделья и страха начала наводить порядки и мелкий ремонт в помещениях и на территории, иногда рисовала. Много времени уходило на приготовление еды. Потому, как не было газа, все готовилось на костре, а из-за отсутствия электричества и холодильника готовилось понемногу на каждый день.       Не меньше времени занимала доставка воды. Ее набрать можно было в двух местах: на территории литейного завода, что неподалеку от моего дома, и на ЖД станции, куда идти приходилось полчаса.       Что один, что другой вариант были по-своему хреновыми. В эти места всегда приходило много людей. Они стояли большими очередями, ожидая своей возможности наполнить водой все ёмкости, которые только могли на себе дотащить, а такие очереди были отличной мишенью. Не раз уже случалось, что в подобные скопления людей прилетали мины, поэтому народ старался выбирать такие места забора воды, где можно было хоть как-то укрыться. На ЖД станции было бомбоубежище, поэтому я, как и многие, ходила туда.       С тележкой, с огромной связкой пластиковых канистр мне удавалось за два похода привезти почти двести литров воды. Поэтому я ходила туда только два раза в неделю, а кому-то приходилось проделывать это каждый день.       Сегодня поход по воду не был запланирован и я решила разобрать последствия ночного погрома в доме. Сначала обошла все, оценила повреждения: стекла вылетели только на кухне, в соседней комнате от удара перекосило дверь и в спальне сорвало дверцу с комода. Из предметов посуды и обихода на кухне уцелело только то, что не могло разбиться. Обгорела дверца холодильника, скорее всего, он сам вышел из строя, но проверить это возможности не было.       Я до вечера выгребала осколки и обломки в доме и на улице вокруг него, вешала на место сорванные дверцы шкафчиков и горки (благо отец успел научить меня всему), собирала и расставляла по местам уцелевшую посуду, бутылки и банки с бытовой химией, да готовила еду на обед. Все сыпучие продукты еще в начале боевых действий в городе решено было пересыпать в небьющуюся пластиковую тару, которая могла плотно закрываться, поэтому запасы круп, кофе, сахара и остальных похожих вещей не пострадали. В общем... если не считать трех ведер осколков и хлама, вынесенных с кухни, да выбитых окон — я еще легко отделалась. Могло быть и хуже.       Посуда была не последняя, стекла можно было заменить — в сарае стояли старые окна, которые не стали выбрасывать после замены на новые, из них можно было достать необходимое стекло и порезать под нужный размер. Я сходила в сарай, прикинула, сколько мне придется разобрать их, посчитала количество стекол каждого размера… в общем возиться закончила уже поздним вечером. За день в летнем душе нагрелось немного воды, я быстро вымылась, поела тушёнки с хлебом, накормила кота и направилась в подвал — пора было идти спать.       День прошел почти тихо. Рядом прилетало только пару раз, и я попросту не успевала выбежать из дома до подвала, падала на пол подальше от уцелевших окон. Кот весь день вертелся рядом, у меня в голове было странно и пусто. Все мысли были сосредоточены на работе, и я почти даже умудрилась забыть о причине погрома в кухне — в окружающих условиях он уже не казался чем-то непредсказуемым.       Выходя из дома уже впотьмах, я прислушивалась к гулу канонады и думала, как быстро смогу закончить работу в кухне, потом отвлеклась на кота — он выбежал под ноги так, что чуть не споткнулась об него, поэтому не заметила ни движения, ни шорохов рядом. Когда дошла, собственно, к подвалу — чуть не подпрыгнула на месте. Темная, громоздкая фигура, которой я вообще никак не ожидала увидеть, неподвижно стояла рядом со входом.       — Это я. — Проговорил Кейбл и блеснул в темноте своим странным глазом. — Не паникуй.       — Зачем вернулся? Ты же хотел идти искать запчасти. — Спустя полчаса мы сидели друг напротив друга в подвале на стоящих напротив рядах ящиков и при свете фонаря с додыхающей батарейкой ели холодную пшенную кашу с тушёнкой из одного котелка — не съеденный днем обед. Я есть не хотела, но он был голоден, пытался перебить голод своими батончиками. Я предложила ему нормальной еды — он согласился и мне пришлось составить ему компанию.       — Наткнулся на ваших людей. Узнал у них, что на днях начнется штурм города. Хотят освободить от террористов.       Я подняла взгляд от котелка с кашей, взглянула на Кейбла.       — Они тебе это так прям и рассказали?       — Да. Так же, как ты сейчас думаешь, что я хренов гибрид Джона Коннора и терминатора. — Невозмутимо пробубнил он с набитым ртом.       Я подавилась, закашлялась — сказать вслух я этого не могла, откуда он узнал?       — Кха! Ты чо, телепат?       — Угу. — Он согласился со мной так, будто я спросила его «ты чо, левша?»       — Охренеть. Серьезно?       — Угу… — Он снова равнодушно кивнул, по-прежнему не отрываясь от еды.       — Мало того, что из будущего, так ещё и мысли читать умеешь? Похоже, ты врать просто не умеешь. Это ж ни в какие ворота не лезет…       — Я много чего умею, врать — в том числе. — Оторвался он наконец от еды и чуть протянул вперёд нормальную руку. Что-то на полке у меня над головой зашевелилось, зашуршало, скребнуло и следом я увидела, как оттуда медленно выплыл здоровый, тяжёлый ящик с инструментами и гвоздями, который я засунула туда, когда только оборудовала подвал.       — А ты не умеешь правильно располагать спальные места в своем убежище. — Договорил он и плавным коротким движением кисти поставил ящик рядом со мной. — При первой сильной тряске рухнул бы тебе на голову.       — Твою ж девизию… — Пробормотала я и истерично рассмеялась.       Ущипнула себя за ногу, чтобы убедиться, что не сплю и не галлюцинирую, но сидящий напротив меня амбал со светящимся глазом и железной рукой никуда не делся, только удручённо покачал головой и отставил котелок с остатками каши.       Несколько минут я не могла ничего ни сказать, ни сделать. Смеялась, как придурочная от понимания бредовости ситуации: наверху война, которой я представить себе не могла и в страшном сне, сижу в своем подвале, переделанном под чахлое бомбоубежище и рядом со мной сидит мужик, который может двигать предметы силой мысли, слышать, о чем ты думаешь, и вообще утверждает, что пришел из будущего.       Форменный психоз. Если да — то где взять таблеток, чтобы этого не видеть?       Но таблеток поблизости не было, как и работающих аптек, а мужик напротив никуда не девался. Сидел, смотрел на меня странным взглядом, будто насквозь просвечивал, молчал.       — Полегчало? — Спросил минуты через три, когда я наконец отсмеялась и перевела дыхание.       Я кивнула.       — Не знаю, чего у тебя там в будущем творится, но у меня в настоящем таких как ты только в комиксах рисуют.       Он криво усмехнулся.       — Это ненадолго. Скоро будут в…       — Не-не-не, молчи! Не надо мне рассказывать, что и как будет скоро. — Я замотала головой и выставила вперёд руки. — Даже если ты знаешь, чем кончится эта война — не говори.       — Я не знаю, чем она кончится. Мне известно не так много, как ты думаешь.       — Ладно. Тогда вообще забей. — Я снова глубоко вздохнула и выдохнула. — Придется принимать тебя на веру с твоими фокусами. Другого выбора нет. Только скажи, нафига ты вернулся? Если ты такой крутой и столько всего можешь, неужели решил пересидеть со мной возможные обстрелы, пока террористов будут выбивать из города?       — Нет. — Он досадливо скривился. — Не пересидеть. Проследить, чтобы с тобой ничего не случилось.       — М? — Его ответ оказался таким же неожиданным, как и он сам. — Со м-мной? Зачем? Какая тебе разница, чего со мной случится?       Даже в слабом, неверном свете фонарика я увидела, как он побледнел и лицо его обрело мрачное выражение.       — Ты напоминаешь мне дочку из моего будущего.       — Ааа?       — Мою дочку. Там, откуда я прибыл, она ещё жива, но в одной из версий моего будущего — погибла. — Проговорил он глухо, почти не разжимая губ.       — Ч-чего? Версий твоего будущего? — Голос у меня дернулся на этом вопросе.       — Да. — Кейбл вдруг очень устало глянул на меня и выставил руки вперед в примиряющем жесте. — Пойми, временные рамки в будущем не такие нерушимые, как сейчас. Некоторые люди получили возможность перемещаться в обе стороны от текущей даты, правда порядка от этого больше не стало.       — Кажется, я догадываюсь, о чем ты…        — Да. Изменяя неугодные им вещи в своем прошлом, они провоцируют неожиданные последствия для настоящего и будущего.       — Но, если ты спасёшь меня сейчас, в будущем это тоже может сказаться на тебе или на ней. Не боишься?       — Боюсь. Но это менее вероятно, чем то, что ты погибнешь во время этого штурма.       Он низко опустил голову, потер лицо ладонями, потом мотнул головой.       — Забей. Поймёшь о чем я, когда будут свои дети. А сейчас просто не обращай внимания на мое присутствие. Я уйду, как только все кончится.       С этими словами он резко встал и подался выйти наверх из убежища. Я не дала, схватила за пыльник на спине.       — Ну, не, куда побежал? Развел тут интригу и сматываешься теперь? Так не пойдет! — Он стряхнул с себя одежину вместе со мной. Я полезла за ним наверх.       Шустрый зараза, в три шага взобрался по крутым ступенькам на поверхность и встал, задрав голову вверх, прислушиваясь к чему-то.       — Пошли обратно, расскажешь… — Я тоже вылезла, но не успела выпрямиться рядом с ним, как он толкнул меня на землю, а следом на противоположной стороне улицы неожиданно, без свиста и шума рвануло так, что заходил ходуном забор в нашем дворе и зазвенело стекло во всех окнах. Кейбл упал рядом со мной, вскинул бионическую руку в защитном жесте и мне показалось, что вокруг нее вспыхнуло оранжевое свечение. Что-то загремело по крыше сарая над подвалом, посыпалось вниз, на нас, но отлетело в сторону, так, будто отскочило от этой оранжевой завесы.       Ещё два тяжёлых взрыва сотрясли землю, я вжалась носом в нее, закрывая руками голову, но прилёты пришлись на соседнюю улицу и до нас долетели только отголоски ударной волны.       — Лежи не дёргайся… — Прошипел Кейбл, едва я попыталась подняться, чтобы отползти в подвал. Прижал меня за шею обратно. — Может, ещё не всё.       Пару минут мы пролежали неподвижно. Я слышала гул огня и треск взрывающегося шифера, чувствовала запах гари в сыром воздухе — на соседней улице начался пожар. Потом Кейбл отпустил меня, сел — я тоже, и тут же снова с визгом упала обратно — на пожарище что-то рвануло и мощный столб пламени взвился в воздух.       — Машина. Это машина. Бензобак или газовый баллон. — Тяжёлая рука легла мне на плечо уже мягко, но я явственно ощутила холод металла.       Меня затрясло. Так близко к нам ещё ничего не прилетело и я не видела и не слышала ничего подобного в жизни. В тот момент мне казалось, что земля разверзлась подо мной и я провалилась в пропасть, но повисла, не долетая до дна. Казалось, что где-то наверху неизвестные мне силы решают в этот момент, выдернуть меня наверх или всё-таки дать упасть и разбиться в лепешку.       — Тихо-тихо…вставай. Пойдем вниз. — Кейбл понял, что меня расплющило, на удивление осторожно помог встать, но не дал выпрямиться в полный рост. Прикрывая меня собой и поддерживая под руку, помог стащиться вниз.       От шока я онемела и не могла ничего выговорить. Все внутри схватилось жестоким напряжением, челюсти будто заклинило и я рта не могла открыть. Молча сидела и тряслась на ящике, как от холода.       Окружающая действительность воспринималась смутно. Вроде был вой сирен пожарных машин, крики людей, ругань — кто-то прибежал к нам на улицу, пытался открыть гидрант, но толку от него не было. Воды на нашей улице не было, как и везде, и если в машине пожарных ее запас исчерпался до того, как все потушили — никто ничем никому больше не мог помочь. Только ждать, пока само выгорит и не давать распространиться дальше, благо дома у нас построены довольно далеко друг от друга.       Кейбл присел на корточки напротив меня, несколько секунд заглядывал мне в лицо, хотел было тронуть за щеку, но я рефлекторно отшатнулась от его руки. Потом встал, быстро обшарил убежище, нашел аптечку, просмотрел ее содержимое. Кажется, его глаз в то время снова светился в темноте. Потом выбрал один блистер, вылущил две таблетки из нее, достал из моих запасов бутылку с водой и вручил мне.       — Держи. Выпей. Полегчает.       Я на автомате взяла, выпила все кое-как.       — Бывает. Это нормальная реакция. — Проговорил он тихо. Вытащил из нагретой кучи одеяло и накрыл меня им.       Я не нашлась с ответом. Мыслей вообще не было. Только страх и тупой режим ожидания — что дальше?       — Если тебя это утешит, в будущем некоторые мужики тоже впадают в панику после того, как первый раз попадут под обстрел.       Я косо глянула на него.       — Не лезь. Мне. В голову. — Удалось выговорить.       Не знаю, почему, но меня это задело и вывело из ступора. Каким-то подсознательным уровнем ума я ощутила стыд и злость на себя, на то, что проявила слабость и меня увидели такой.       — Даже не пытался. — Он все же тронул меня за плечо живой рукой, теплой и шершавой. Чуть сжал, вздохнул и добавил:       — Говорю же, ты очень похожа на мою взрослую дочку.       Через некоторое время успокоительные подействовали и меня перестало колотить. В мозгах прояснилось, и я спросила Кейбла:       — И как оно тебе было? Ты переместился в будущее, увидел ее взрослой, а потом вернулся обратно?       — Можно и так сказать.       — А что с ней было маленькой, пока тебя не было в настоящем? Что там вообще у вас происходит? Кто с кем воюет? Это третья мировая уже?       — Слишком много вопросов сразу. Определись, что ты хочешь узнать.       — Что я хочу узнать?.. — Я глянула на него — он сидел рядом, спокойно смотрел на меня, будто ожидая, что же я скажу. — Наверное, все по очереди.       Что угодно, лишь бы занять голову. Лишь бы не думать, что случилось с семьёй старухи, чей дом сгорел из-за попадания. Что случилось с ее сыном, другом моего дядьки, в которого я с детства тайком была влюблена, успели они вообще выбежать из дому, когда начался пожар или нет? Старуха-то не ходячая была.       Похоже, это я подумала слишком громко, причем, настолько, что Кейбл снова осторожно тронул меня за плечо, проговорил:       — Это война, Варда, она всегда жестокая и страшная. Ты не должна сейчас пропускать через себя чужие беды и смерти, иначе сама не выживешь.       — Что? — Мне захотелось ударить его. Я не просила у него таких наставлений.       — Ты — мирный человек, тебе некуда будет выплеснуть этот страх и боль, как солдатам. Им это даёт сил и ярости в бою, а тебя просто выжжет изнутри. — Не обратив внимания на мой тон, он продолжил и голос его звучал почти гипнотично. Он даже погладил меня по голове, по спине, и я закусила губу и зажмурилась, чтобы не разныться. Так делал мой отец, когда поучал меня, пока был жив.       Кейбл продолжал дальше.       — Тебе кажется, что ты бесполезный элемент сейчас, ибо не можешь ничего исправить. Но не всем дано воевать. Кому-то нужно будет отстраивать все после войны, возможно, ты в этом и будешь участвовать. Принесешь ещё свою пользу обществу, но это будет потом. Сейчас твоя главная задача — просто выжить и не свихнуться.       Меня снова заколотило от его слов, он заметил это, осторожно тронул меня за подбородок, заставляя глянуть на себя. Я подчинилась. Он посмотрел на меня спокойно и твердо.       — Хочешь ты или нет, Варда, но, чтобы выжить сейчас тебе придется быть в чем-то жестокой. Когда все кончится — тогда уже можно будет скорбеть и оплакивать погибших.       Меня перемкнуло окончательно. Долю секунды я не могла ничего выговорить, потом прошипела ему в лицо, из последних сил сдерживая слезы:       — Ты сам в это веришь? Ты же сказал, что в будущем нет ничего, кроме войны!       Он не отреагировал на мою болезненную злобу. Только чуть заметно дёрнул уголком рта и качнул головой.       — Нет. Не совсем так. От твоего настоящего до моего ещё много лет и ты успеешь пожить мирно.       — И, что с того? Мир все равно пропадет!       — Я не оставляю надежды на то, что ход событий ещё повернет в другую сторону. Потому и перемещаюсь во времени.       — Тоже пытаешься исправить свое будущее?       — Да. Я такой же, как и другие в моем времени. Может, только стараюсь делать все хоть немного осторожнее. — Он добавил последнюю фразу и криво усмехнулся. — Если есть возможность. А теперь ложись спать. Утром я все тебе расскажу, о чем ты спрашивала.       Он подтолкнул меня к застланным ящикам, я не сдвинулась с места. Тогда он мягко, живой рукой погладил меня снова по голове и будто что-то во мне отключилось. Все прошло — страх, отчаяние, бессильная злость на него и на войну. Все, что душило еще секунду назад, будто испарилось от его прикосновения. Я глянула на него, он — на меня. Чуть наклонил голову на бок, с едва заметным нажимом во взгляде посмотрел мне в глаза и я уже сама, добровольно, потащилась на свое спальное место.       Мелькнула было мысль вякнуть, что надо выползти и посмотреть что там наверху, может, сходить на соседнюю улицу, узнать, можем ли мы чем-то помочь погорельцам, но вслух ее озвучить не удалось. Какая-то мягкая, но настойчивая сила толкала меня к постели. Я оглянулась на Кейбла — он молча сел у входа в подвал, давая понять, что никуда меня не выпустит и смотрел будто вообще наверх, на выход.       «Черт. Он же морочит меня» — успела еще подумать, потом зарылась в нагретые одеяла и старую шубу, а через полчаса уже спала, как убитая.       И он ночью спал. И светился. В прямом смысле слова, все тело его с ног до головы отсвечивало заметным бледно-голубым светом.        Проснувшись раз, я заметила это, подумала, что мне приснилось и развернулась так, чтобы видеть его получше. Прежде чем снова погрузится в сон, некоторое время смотрела: он задремал, сидя на ящике у входа, откинулся на стену, свесил голову на плечо и неловко поджал ноги. И, действительно, светился.       Уже сползая окончательно в темноту, я расслышала, как он всхлипнул, дернулся и зашевелился — видимо, проснулся, а потом все окончательно уплыло.       Позже сквозь сон прорывался гул далекой канонады и грохот более близких взрывов, но в подвале это все было не страшно. Надёжные на вид стены и перекрытия давали чувство защищённости и оно делало сон ещё слаще. А теперь к нему добавилось ещё и ощущение присутствия — каким бы противоестественным не был этот Кейбл, он больше не воспринимался как угроза для жизни. И даже если это было фатальной ошибкой моего ума — пусть это будет так. Если он станет причиной моей смерти — я, наверное, уже не буду против. Слишком устала бояться.