Часть 3

      Но на утро никто не умер. Я проснулась, по привычке пошарила руками рядом с собой, ища своего кота, но он в этот раз не пришел ночевать в подвал, хотя до этого всегда приходил под утро.       С непонятно-тревожной мыслью о том, куда он мог деться, я встала, полезла на улицу, понимая по дороге, что мне ещё нужно и по нужде. Вставать ночью в сортир было страшно, не покидала мысль, что случись вот так очередной обстрел и погибнешь позорной смертью сидя на толчке, поэтому, выбравшись наверх, я первым делом побежала к нужнику, а на обратной дороге уже стала оглядываться.       Было очень тихо. За домом во дворе, где я последнее время готовила есть, вился дымок костра, а моего нового соседа видно не было. Как и кота.       — Да не жрал я твоего кота. — Услышала я голос Кейбла, еще толком не доходя до своей импровизированной полевой кухни. — И делать этого не собираюсь. У тебя достаточно продуктов, чтобы не переходить на подножный корм.       В самом деле Дранкель был жив-здоров и сидел между расставленных ног моего гостя и уплетал что-то похожее на кашу.       — Черт тебя знает, что вы там в будущем вашем едите… — Пробурчала я в ответ, до конца не проснувшись.       — В будущем да, все, что подвернётся едим, особенно в полевых условиях. — Он подбросил пару толстых веток в костер. Я пригляделась — поодаль от кострища была сложена еще куча нарубленных. Когда только успел? Я даже не слышала…       — Н-да. Не хотела бы я на своей шкуре пережить голод. Хотя… если город возьмут в полную блокаду — наверно, придется.       — Не возьмут, увидишь.       — Да ладно тебе. Не обнадеживай по чём зря. И вообще не внушай мне больше ничего. Или, что там оно было вчера…       Кейбл глянул на меня, усмехнулся краем рта, качнул головой.       — Я не внушал. Забрал твои страхи, только и всего.       Он сделал паузу, словно предоставляя мне возможность вставить свое слово, и я по инерции вставила:       — Зачем?       — Слишком хорошо знаю, что это такое. — Зачерпнув ложкой своей стряпни, он протянул ее мне. — Попробуй, чего получилось.       Я подошла ближе, заглянула в котелок — там было нечто вроде густой похлебки из крупы, картофеля и тушёнки. Кейбл все так же протягивал мне ложку с ней и пришлось взять ее из его руки и попробовать. На вкус оказалось как обычный кулеш.       — Тебе, наверно, много есть приходится, чтобы эта штука работала? — Вернув ложку, я кивнула на его бионическую руку.       Он нахмурился.       — Нет. У нас там не так много ресурсов, чтобы объедаться. К тому же, если бы это запитывалось исключительно от моего тела, я бы умер от истощения ещё в детстве.       Кривая ухмылка перечеркнула его жесткое лицо.       — Гм… а как оно работает? Что это вообще с тобой случилось? — Я села на пень напротив него по другую сторону костра и дала волю своему любопытству. — Боевое ранение?       — Нет. Техноорганический вирус. — Он аккуратно подцепил пальцами этой руки горячий котелок за ручку и снял его с огня. — В принципе, полезная штука, если его контролируешь.       — Вирус? — Я перебила его. Вопрос вырвался сам собой. — Какая-то новая болезнь будущего?       — Можно и так сказать. Разработка одного не в меру умного генетика, постепенно превращающая меня в машину.       — В смысле? Как? — Видимо, я слишком выразительно вытаращилась на него, он вздохнул и терпеливо, как маленькому ребенку, продолжил объяснять:       — Наниты-репликаторы. Микроскопические роботы, способные копировать себя и замещать собой живые ткани. Пока мой организм в порядке, он сопротивляется этому, как и любой другой болезни. Своими силами я могу контролировать их распространение, но у нас, в отличие от простых людей, уже заметно другая физиология, мозговая активность, энергетический обмен… — Он махнул рукой. — Да все другое. И, вот когда что-то идёт не так — вирус начинает трансформировать меня по частям вот в это.       Он осторожно коснулся своей шеи сбоку: на месте мышцы, идущей от угла ключицы до уха, было что-то похожее на пучок гофрокабелей, грубо вшитых в кожу и окружающие ткани.       — До последнего серьезного ранения этого не было.       На секунду мне до зуда в пальцах захотелось прикоснуться тоже. Убедиться, что все, что я вижу, не какой-то хитрый грим и трюки, а вполне реальная вещь, но Кейбл этот с мрачным видом поправил на шее воротник рубахи и прикрыл металлизированные провода, прогрызшие его шею.        — И что будет, когда ты весь станешь таким?        — Оно уничтожит мою личность.       — …?       — Да. Даже сейчас эта дрянь может перехватить контроль над телом, если я ранен или сильно вымотан.        — И…пользоваться твоими силами, как ему приспичит?        — Именно. Для этого оно и создавалось.       — И…многие… болеют таким? Это же вирус… — У меня в голове не помещалось услышанное, вопросы плодились, как дрожжи в сладкой бражке.       — Нет. Я пока единственный такой «счастливец». Меня им заразили, чтобы убить. Ну, или превратить в неуправляемое разрушение, как вариант. Силы-то хоть отбавляй. — Он криво ухмыльнулся и постучал себя костяшками пальцев по бронированному плечу. — Ладно, хватит болтать, давай поедим.        Заметно помрачневший, Кейбл насыпал похлебки в две алюминиевые миски и мы ели. За едой молчали, я размышляла, зачем он мне все рассказывает, а он молча уплетал похлебку из своей миски. Вылавливал куски повкуснее и отдавал коту, тот, ясное дело, съедал и клянчил еще.       — Ты зачем все ему отдаешь? Он треснет, а ты так и будешь голодный.       — Пусть ест. Коты в будущем на вес золота. Если б не они — людей бы сожрали крысы. — Он потянулся к Дранкелю, осторожно почесал его пальцами нормальной руки по серой башкенции. Тот сложил уши и подставил щеку под почесывание.       — Даже так? Настолько все хреново? — У меня от его слов перед глазами возникла скорее средневековая картина: узкие, грязные улочки, кишащие крысами, оборванные, не менее грязные люди…       — Местами да.       — Расскажи. Ты обещал рассказать, что там у вас случилось.       — Да, я помню.       Он кивнул, но рассказать ему опять не получилось.       Начался очередной обстрел, пришлось бросать еду, хватать кота и бежать в подвал.       Снова прилетело очень близко. На территорию завода, который начинался уже в конце нашей улицы. Снова что-то очень сильно загорелось. Гул и треск пламени был слышен даже нам.       Мы просидели примерно полчаса, пережидая возможное продолжение обстрела, потом вылезли. Я осмотрелась, увидела огромный столб черного дыма, поднимавшийся со стороны завода, громче услышала треск горящего шифера и сайдинга. Горело здание заводоуправления.       Кейбл тоже хмуро посмотрел в ту сторону.       — Пожарные если приедут — ничего не спасут. С таким горением там через пять минут все в труху превратится.       — Они не приедут. Воды в городе практически нет, им тушить не чем. К тому же по пожарному расчету могут открыть огонь, такое уже не раз было. Они приезжают и их обстреливают…       Он мрачно хмыкнул.       — Как это по-человечески. Делать подлости, когда не хватает ни силы, ни духу, чтобы выйти и сразиться в открытую.       — На вашей войне такое тоже было?       — Сколько угодно.       Еще пару минут я постояла, как ушибленная, потом развернулась и начала шевелиться. Одна простая, но очень справедливая мысль в один из дней помогла мне понять, что нельзя бросать все и опускать руки: снаряд может прилететь к тебе домой, а может и нет. Но самой можно так засраться и запустить все, что тогда уже точно туши свет, бросай гранату.       Кейбл помог мне убрать возле кострища после неудачного завтрака и я полезла в сарай, что в дальнем углу участка. Хотела вытащить старые окна да вынуть из них стекло для восстановления выбитых в кухне.       К моему большому удивлению мой «гость из будущего» пошел за мной следом. Сначала помог вынести на улицу громоздкие тяжелые рамы, потом какое-то время постоял, посмотрел, как я, пыхтя и ругаясь, ножом отдираю тонкие рейки, которыми стекла крепились в них, подошел ближе и аккуратно оттащил меня от разложенного на земле окна.       — Отойди подальше. — Сказал, а сам наклонился и присмотрелся получше к древней, по его меркам, конструкции. Потом выпрямился, повел над окном рукой, и оно с жутким треском в считанные секунды разделилось буквально на мелкие детали. Деревянные части и стекла по отдельности поднялись в воздух, мне осталось только напялить перчатки и вытащить из этой взвешенной расчлененки то, что было нужно.        — Зашибись! Круто…       — Теперь можешь забирать. — Глядя на мою обалдело-восторженную физиономию, Кейбл снова тепло усмехнулся. Я поймала себя на мысли о том, что в его лице есть даже что-то по-своему красивое, потом отмахнулась от нее, напялила перчатки и полезла выбирать стекла.       Таким точно образом он разобрал мне еще два окна и я навыбирала их себе сколько нужного. Потом вдвоем, вполне обычным способом вручную мы переносили все в дом. Начали возиться с замерами, с помощью мелких гвоздей вставляли то, что подошло сразу, вырезали по размеру то, что не подходило.       Мой отец был мебельщиком и с подросткового возраста учил меня всему, что сам умел делать, а Кейбл этот и вправду умел очень много чего, к тому же быстро учился.       До обеда мы с ним заменили большую часть стекол. За работой я рассказывала, что и как нужно делать, откуда я это все знаю и вообще какие-то посторонние истории из своей жизни, как-то связанные с отцом и его работой. После долгого молчания в одиночестве не могла остановиться и не говорить.       Кейбл не перебивал. Что-то переспрашивал, но в большей степени слушал молча, как-то очень внимательно поглядывал на меня и иногда подсказывал, как сделать что-то получше. Причем, я заметила, что несмотря на то, что его бионическая рука выглядела громоздкой и неповоротливой, он мог выполнять ею тонкую работу так же легко и точно, как и нормальной.       Чуть за полдень пришлось снова прятаться в подвал — прилетели самолеты. Вернее, пряталась я, а Кейбл остался наверху. Еще через час началась лютая жара на улице, и мы решили сделать перерыв. Доели оставшуюся с утра похлебку, сползли в прохладный подвал и попадали спать. Я попадала, Кейбл же присел на противоположном ряду ящиков и что-то вроде взялся делать с устройством у себя на запястье, но когда я проснулась примерно через час, то увидела, что и он отключился. Лег на покрытые старыми куртками ящики с консервами, накрылся своим пыльником и уснул. Импровизированный лежак оказался слишком узким и коротким для его мощного тела, поэтому спал он в скрюченной позе, поджав ноги, обхватив себя руками за бока и ткнувшись лицом в живую руку. Глядя на него, мне стало грустно.       — Ограниченность пространства не самая большая проблема, когда выбираешь себе место для ночлега в будущем. — Проворчал он, просыпаясь.       Черт! Опять влез мне в голову?       — Иногда это непроизвольно получается. — Он сел, потёр глаза пальцами. — Рефлекторное. Когда засыпаю вне укрытия, мозг автоматически отслеживает любую постороннюю мозговую активность рядом. Если это что-то разумное — я просыпаюсь.       Пояснил он спокойно, чем отбил у меня желание ругаться на то, что он читает мои мысли.       — Охренеть. А по-человечески ты спать умеешь?       — Когда-то умел. Сейчас уже не вспомню, когда.       Рассказать ему в тот день так ничего и не удалось. Когда вылезли ближе к вечеру на поверхность, я вспомнила, что не залила воду в бак на душе и, если это не сделать, то придется мыться в холодной, поползла это исправлять. Кейбл пошел вместе со мной. Сначала помог поднять мне воду на душ, потом, когда я посожалела, что навернулся насос в водяной колонке — предложил его починить.       После его неожиданного появления я перестала удивляться вообще чему-либо, поэтому только отвела к злосчастному агрегату.        Он так же легко, как и окна днем, разобрал захламленное перекрытие на нем и слетел вниз, в яму колодца — четыре метра глубина! Я не успела и пикнуть, как он стащил туда и меня. От ощущения полета, падения показалось, что сердце встанет. Но нет. Обошлось.       Вдвоем мы освободили мотор от труб и креплений, потом Кейбл вытащил его и меня из ямы наверх. Там долго рассматривал старый агрегат со всех сторон, при этом перед его лицом, против светящегося глаза бледным маревом мелькал какой-то текст. Я точно видела его, и даже смогла различить отдельные надписи — это были технические характеристики мотора.       Потом он достал что-то из подсумка на поясе — оказалось, ещё один чехол с инструментами, быстро разобрал движок и начал над ним колдовать. Я наблюдала за ним как за настоящим шаманом и молчала, хотя меня и распирало от любопытства. Не хотела отвлекать.       Ему понадобилось десять минут, чтобы разобрать корпус, найти неисправность, зачистить отгоревшую деталь и провода, припаять все на место с помощью странной вещи, похожей на большую авторучку, и свинтить обратно. Я заскребла репу, думая, как бы проверить теперь работу без электричества, но он и это предусмотрел. Взялся за какую-то часть мотора бионической рукой, раздался электрический треск, и тут же движок загудел.       — Твою мать… — Я дернулась от резкого звука, отдаленно напоминающего гул самолета. — Да кто ж ты такой? Откуда все умеешь?       — Я тебе говорил, кто я. В будущем нужно уметь много чего, чтобы выжить. Давай опускать все обратно.       Он не успел договорить фразу, как над головами у нас оглушительно грохнуло. Я рефлекторно подпрыгнула на месте, рванулась в сторону, перецепилась через доски и… сорвалась в яму колодца.       Успела только заверещать, а следом невидимая сила рывком подхватила меня и удержала.       — Убьешься и без обстрела. — Усмехаясь, пробормотал Кейбл, вытаскивая меня наверх. Пару секунд я парила в воздухе, затем была поставлена на ноги, а следом, как испуганный детеныш мартышки кинулась на плечи своему спасителю.       — Н-нтан! — С перепугу я начала заикаться, сердце затрепыхалось и больно закололо. Он осторожно обнял меня за спину обеими руками, прижал к себе.       — Тихо-тихо. Все нормально. — Голос его прозвучал мягко и убаюкивающе, а тело оказалось жёстким по-человечески. Твердые в напряжении или более расслабленные мышцы на правом плече и спине, горячая, влажная кожа на руке — никакой резины или пластика. Вполне себе человек.       Я успела так подумать, а потом, намереваясь отлипнуть, переместила руку ему на шею сзади и наткнулась на острые, холодные металлические кромки, торчащие над кожей там, где у нормальных людей шейные позвонки. В последний момент успела понять, что это, и одернула руку.       — Ты…чувствуешь этой рукой что-нибудь? — Спросила я у него позже, когда все уже было собрано обратно и ещё пара дел сделана.       Мы зашли в дом, я хотела забрать все принадлежности для купания и сходить в душ, а заодно и Кейблу дать сменную одежду и полотенце. Надеюсь, ему можно мыться с этим железом.       — Конечно чувствую. — Он взял у меня одежду и теперь разглядывал, влезет в нее или нет. — Не совсем так, как это принято понимать, но чувствую.       — В смысле не совсем так?       Он даже удивился моему вопросу, приподнял брови.       — Не совсем как?       — Блин. Ну, не так, как другой рукой?       — Не так. Физические характеристики. Температуру, силу воздействия, давление, скорость движения… вроде бы то же самое, но в цифрах.       — А боль?       — Скорее…тяжесть повреждений. Просто констатация факта, которая не выводит меня из строя.       — Эээ…       — Да. Даже если мне ее по локоть оторвёт чем-нибудь — я смогу это что-то догнать, надрать ему задницу и при первом удобном случае все верну на место. — Пальцами нормальной руки он показал на бионическую руку повыше локтя. По пучкам проводов, заменявшим бицепс тянулся еле заметный тонкий шов. — В прошлый раз наниты все сделали за меня. Отличная штука, пока ты можешь её контролировать.       — О-хре-неть. — Я все-таки осмелилась и прикоснулась к его руке. Он протянул мне ее потрогать и посмотреть поближе. Кабели в странной изоляции выше локтя, такие же кабели и металлические пластины на предплечье, кисть и пальцы практически полностью покрыты ими же.        — Надеюсь, это не передается с прикосновением… — Пробормотала я машинально.        — Нет. Не передается.        — Уже проще… А мыться тебе с этим можно? — Не отводя глаз от хитрого соединения пластин на его предплечье, я кивнула головой в сторону душа.       — Пх! А как же. Можно. — Он первый раз за все время открыто улыбнулся и лицо его заметно смягчилось. — Иначе бы меня уже давно вши съели.       Правда, купаться долго не пришлось — воды было мало. По очереди мы довольно быстро вымылись и вернулись к кострищу готовить ужин. Пока Кейбл переодевался в чистое, я успела увидеть, что у него вся левая сторона груди и бок примерно до пояса состоят из этого металлического…       «Это у него и сердце техно-как-его-там-органическое?» — Промелькнула мысль и улетела ибо он повернулся ко мне спиной. Не только на груди и боку у него были эти провода: все левое плечо, лопатка и ниже были ими покрыты, к тому же на шее, как я уже поняла, позвоночник у него торчал наружу и почти до середины спины тоже прорывался через кожу поблескивающими металлическими звеньями. Выглядело это предельно жутко и я отвернулась. Подобрала один из его подсумков, которые он оставил возле кострища.       — Не трогай мои вещи. Ни в коем случае. — Кейбл подошёл сзади очень тихо, поэтому я дернулась и чуть не уронила его. — Ты не знаешь, что в них есть что и можешь навредить себе этим. — Х-хорршо, не трогаю. — Отдав ему подсумок, я наклонилась за растопкой. — Только расскажи мне, наконец, о своем времени.       В этот раз он рассказал, правда тоже не сразу. Ночью. С вечера мы долго возились с костром и едой, потом меня потянуло в сон, и я на автопилоте потащилась в подвал. Кейбл остался наверху, да так там и сидел, несмотря на начавшийся новый обстрел, я заснула, а когда проснулась — было далеко за полночь. На улице шуршал дождь и глухо гремел гром.       Кейбла в подвале не было, только кот спал у меня в ногах на старой синтетической шубе.       Не-то тревожно стало, не-то просто страшно в одиночестве — я вылезла из своей горы одеял, потащилась наверх.       — Натан! — Вылезла на улицу, позвала его — тишина. Дождь шуршит и все. — Натан! — Натянув на голову край футболки, пошлепала к дому — там было открыто.       Он сидел в недавно ещё развороченный кухне на полу и снова светился тем бледным светом, но при этом не спал. Последние стекла в окнах были вставлены, весь получившийся при этом мусор сложен в большое ведро.        — Не спишь? — Спросила я почему-то шепотом.        Он не ответил. Сосредоточенно нахмурившись, сидел, скрестив ноги по-турецки, а в левой…вернее над левой ладонью у него висел корпус от его устройства перемещения во времени. Все его содержимое — куча мелких деталей, висела в воздухе перед лицом и второй рукой он как бы удерживал их организованной кучей, рассматривал, поворачивал в разные стороны каждую.       — Ты чего? — Менее дурацкого вопроса у меня не нашлось.       — Ничего. А ты чего? — Он ответил и вроде даже усмехнулся. — Я думал, ты до утра не выползешь на поверхность.       — Не-ет. Сегодня можно. Сегодня дождь, а в дождь они не стреляют.       И правда, было очень тихо. Только шум дождя и гром иногда.       С бледной тенью опаски я тихонько села рядом с Кейблом, заглянула из-под руки его в разобранное устройство. Он тяжело вздохнул, сделал жест пальцами правой, будто заставляет захлопнуть рот, и вдруг все эти мелкие детальки шустро собрались и сложились обратно в корпус.       — Совсем все хреново? — Спросила я, глядя, как он нахмурил брови и поджал губы.       — Не настолько, как я думал. Нужен кусок платины грамма на три, и где его расплавить. Тогда получится починить.       — Чего? Платины? Да где ж ее взять? У нас не-то, что ювелиров нет сейчас … даже металлолом обычный не принимают.       — Забудь. Я найду, не беспокойся. Я обещал тебе рассказать — лучше слушай.       — Хорошо, слушаю.       Он убрал свое устройство в один из многочисленных карманов на штанах, откинулся спиной на дверцу стола, прикрыл глаза. Его собственного свечения вполне хватало, чтобы различить устало сдвинутые брови и резкие морщины между ними, тонкие верхние веки и неожиданно темные ресницы.       Он будто вспоминал все, раскладывал в голове по полочкам, прежде чем выдать мне. Когда снова глянул на меня — левый глаз его ярко блеснул жёлтым светом.       — Война началась между людьми и мутантами. Сначала просто были массовые беспорядки — народ нападал на школы, где обучались такие дети, громил районы, где они селились, потом подтянулись военные и все неожиданно быстро переросло в гражданскую войну. Люди требовали истребления мутантов, ибо считали их угрозой обществу, мутанты как могли защищались. При этом одни из них стремились так же истребить людей, как угрозу себе подобным, а другие — защитить их наладить с ними мирные отношения, причем между собой эти два лагеря мутантов тоже постоянно воевали. — Начал он спокойно и размеренно, как учитель истории, рассказывающий детям о войне, которая случилась когда-то очень давно.       — Всех моих знаний и фантазии не хватит для того, чтобы описать тебе боестолкновения существ, которые могут силой мысли воспламенять предметы или живых людей, метать молнии, крушить железобетонные плиты ударом кулака… Обычные люди часто оказывались жертвами таких побоищ, и поэтому ненависть к мутантам росла как снежный ком.       Он помолчал немного, потом продолжил.       — Знаю, ты спросишь, кто такие мутанты и откуда они взялись. Они были всегда. Возможно, даже рядом с тобой, просто они сами не знали о своей сущности.       — В смысле? — Я пододвинулась к нему поближе, вгляделась в лицо — он был спокоен и вполне серьезен.       — Ты встречала когда-нибудь людей, рядом с которыми что-то с патологической частотой загоралось? Падало? У которых растения в горшках дома росли и цвели, даже если этот человек неделями их не поливал? У которых заживали за короткое время травмы, с которыми другие маются гораздо дольше… Или, может, такие, которые если хотели какой-нибудь погоды — она через пару часов становилась именно такой, как они хотят?       — Гмм…. — Я подвисла на пару секунд, припоминая, что-то подобное. — Наверное, да. Был один чувак, которого слушались все животные, с какими он только общался.       — Вот, видишь. Это один из них. Такие люди были всегда. В древности их считали колдунами и ведьмами за то, что они умели больше, чем другие. Но и тогда их силы не проявлялись в полной мере.       — А из-за чего проявились? — Я поймала себя на том, что нарушаю собственный запрет на неразглашение будущего, но остановиться уже не могла. Было любопытно и жутко узнать, с чего все началось.       — Из-за солнечной вспышки. Не буду называть тебе год, когда все произошло… В общем, из-за мощных потоков электромагнитного излучения на нескольких засекреченных станциях, занимавшихся исследованием Ноосферы произошел сбой в работе оборудования, и после магнитной бури по миру прокатился вихрь другой, еще неизвестной никому энергии. После этого с отдельными людьми и начали твориться странные вещи.       — Нихрена ж себе… И что было? Наверное, куча катастроф на ровном месте? Если такие могли поджечь все, что подвернётся под руку..       — Да, именно. Поднялась страшная паника. Таких людей начали отлавливать и изолировать, потом появились отдельные лидеры, которые брались их обучать. В разных странах было по-разному. Где-то их жестоко преследовали, а где-то наоборот чуть не возводили в ранг божеств.       — В Индии, небось? — Вырвалось у меня непроизвольно.       — Угадала. — Кейбл усмехнулся. — И не только. Там этих людей тоже отслеживали и старались…применить по назначению, исходя из имеющихся возможностей. Если ты пирокинетик — иди в пожарные, борись с бесконтрольным огнем, ну, и тому подобное. На какое-то время вроде бы даже все уравновесилось, но потом мутанты с новой силой начали враждовать между собой. Среди них появились те, кто захотел отомстить людям за все притеснения и смерти, те же, кто хотел жить с людьми в мире, ясное дело, выступили против. Начались побоища мутантов, потом — массовые беспорядки и миграции. Лидеры стран, где мутантов преследовали, наседали на тех, кто их защищал или принимал у себя, и, что называется, слово-за-слово война вспыхнула практически на всех континентах.       — Ужас… И, что, прям…атомная война была? — Я спросила его, а сама прикусила язык, боясь услышать ответ.       — В одной из версий будущего — да. Но общими силами людям и мутантам ее пока удалось отодвинуть.       — Свихнуться можно… Неужели это все правда?       — Как видишь. — Тихо вздохнул Кейбл и снова протянул вперед руку. В спальне что-то зашебуршало и через пару секунд я увидела, как из дверей мультяшным приведением вылетел плед и поплыл ко мне. Я поймала его и завернулась — в доме стало совсем холодно. Сырость с улицы заползала в помещение вместе с комарами и даже Кейбл вскоре тоже едва заметно поежился.       — Залезай. — Я подняла одну руку с пледом, предложила ему накрыться, но он отказался. Снова сделал притягивающий жест рукой и чуть дольше ему пришлось ждать свой пыльник. Накинув его на плечи, он прикрыл глаза.       — Вот такая у нас история, если не вдаваться в подробности.       Совсем по-человечески он вдруг зевнул, обхватил себя за плечи руками и передернулся мелкой дрожью. Я молча подползла ближе и накрыла его краем своего пледа, после чего мне самой остался жалкий его огрызок.        — Иди сюда… — Осторожно приобняв меня за бок, Кейбл потянул меня к себе. Развел ноги в стороны, похлопал между ними, приглашая залезать. Странно, конечно, но я согласилась. Перебралась через его ногу, плюхнулась задом на пол и спиной откинулась на него самого.        — Так греться рациональнее. Лучше сохраняется тепло тел. — Глухо пробормотал он и накрылся сверху пледом, заворачивая в него уже нас обоих.        — Наверное. — Буркнула я не впопад, осторожно поерзала, усаживаясь удобнее и чувствуя, что так сидеть в самом деле намного теплее. Черт. Понятное дело, он, как все люди теплый, причем, даже бионическая рука его быстро нагрелась и не казалась больше чужеродно-холодной.        Какое-то время мы сидели молча. Соприкасаясь спиной с его грудью, я пыталась уловить, бьется у него сердце, или нет, и упорно думала о том, что не хотелось бы мне увидеть такого будущего, о котором он рассказал. Это в кино все оно зрелищно и красиво, потому что в кадре только действующие персонажи. В жизни же будет как в гангстерские времена: катастрофический беспредел, побоища, уйма разрушений, убитые и раненые.        Кейбл снова уловил мои мысли. Тяжело вздохнул, потрепал меня ладонью по плечу.        — Сердце у меня еще обычное, и оно бьется. Просто… под слоем железа не слышно. — Не видя его лица, я поняла, что он улыбается. — А относительно будущего…не бери в голову. До того, о чем я тебе рассказал, еще пройдет много времени, и у тебя будет вполне светлое будущее.       Я зевнула. В тепле под пледом и в прохладном помещении потянуло в сон. Бесконечное нервное напряжение выматывало еще сильнее физической усталости.       — Это, конечно, обнадеживает…будущее. Но, что с тобой делать? Как тебе вернуться домой?       Я чуть отодвинулась и попыталась заглянуть Кейблу в лицо. Не нужно было быть телепатом, чтобы понять его состояние. Может, конечно, я просто расчувствовалась в короткий период тишины без обстрелов, может, на меня так подействовал его рассказ о техно-вирусе и войне с мутантами, но мне показалось, что и ему стало тоскливо. Возможно, он хочет домой. Возможно, он тоже хочет, чтобы война кончилась. Возможно, он просто устал… черт. Я все-таки не телепат, и могу только догадываться…        — У тебя правильные догадки, но давай оставим это на завтра. — Проговорил он, снова подслушав, что я думаю. Чуть поерзал и расслабился, растекся по полу и дверце шкафа.        — Ты сама говоришь, что когда идет дождь — они не стреляют, значит, у нас есть одна спокойная ночь. И тебе нужно поспать.       — А тебе нет?       — Я могу долго обходиться без сна.       — Угу. Конечно… Только потом вместо тебя тобой управляет эта гадость… — Я ткнула локтем его левую руку. — Спи тоже. Так от нас будет больше толку. И мы спали. На улице тихо и монотонно шуршал дождь. Его песня убаюкивала и перепуганных стрельбой истеричек, и котов (Дранкель прибежал в дом и свернулся в клубок на стуле возле холодильника) и мутантских суперсолдат из будущего. Причем последних так особенно, ибо здешняя война казалась им таким же мелким монотонным дождем по сравнению с тем, что творилось у них в далеком будущем.