Глава 10

Рядом с ней было тепло. Прикосновение тела рядом с ней, обнимающего её, защищающего её. Она не знала, кто это был, её разум был затуманен сном. Аромат заполнил её легкие, воспринимая нюансы, которые раньше она не могла уловить. Его естественный аромат. Как это было приятно… Она не хотела двигаться… она хотела слушать этот глубокий голос, дышащий медленно, спокойно и расслабленно рядом с ней в её объятиях. Она прижалась к нему, не совсем понимая, почему, и пелена сна снова вернулась к ней, как любящее одеяло. ** Эшли тихонько вдохнула, чувствуя эти запахи. Она услышала отдаленные шаги со слабым позвякиванием. Бряцание сковороды, жарящей яйца, и мурлыканье приятного голоса. Мелодия, которую она пела в прошлом. Она прижалась к теплой, пушистой меховой подушке. Мех был мягким и шелковистым, убаюкивая ее в нежный сон. Шаги стали громче, и она услышала, как они становятся все ближе и ближе. Они остановились. Что-то легонько покачивало ее, как будто кто-то сидел на той же поверхности, что и она. Она почувствовала покалывание, касающееся ее плеча, ласки, рисующие мягкие линии вниз по ее обнаженной руке. Шепот раздался рядом с ней, зовя ее спокойно и мягко, как будто слова были медом. Ее внимание было сосредоточено на звуке и приятных ласках, которые постепенно разбудили ее. — Эш… проснись, соня… — как приятен этот голос. Ее полные губы разомкнулись в тихом, сонном стоне. — Еще пять минуточек… Она услышала музыку смеха. — Ну же, красавица… твой завтрак остынет. Она тихо застонала и приоткрыла веки, чтобы попытаться сфокусироваться на своем собеседнике. В ее поле зрения появились эти дьявольские голубые глаза и самая теплая улыбка, которую она когда-либо видела. — …Леон…? — пробормотала она, протирая глаза и садясь. — Доброе утро, принцесса, — бодро поздоровался он. Эшли не могла не засмеяться и посмотреть на него, когда она потянулась и зевнула. — Доброе утро, красавчик, — весело пошутила она. Леон засмеялся и отошел в сторону, чтобы она могла убрать ноги с дивана. Он подождал, пока она закончит тянуться, а затем протянул стакан, полный апельсинового сока. Она озадаченно посмотрела на него на несколько секунд и в замешательстве взяла стакан. — Ну, и что это? — она сделала глоток. — Я хотел дать тебе спокойно поспать, поэтому пошел вперед. — Она улыбнулась ему и встала с дивана. Впереди чего? Эшли повернула голову в сторону источника сладких запахов, и ее глаза расширились, как блюдца. Стол был накрыт и аккуратно оформлен с ассортиментом еды. Там была миска с фруктами, немного молока, тосты с джемом и яичница-болтунья. Эшли в недоумении стояла, глядя на стол, а затем на мужчину, который взял один из стульев. Леон отодвинул сиденье и одарил ее улыбкой, приглашая ее сесть. Она, все еще в шоке, подошла, не задумываясь, и позволила Леону усадить ее за стол. — И все это? — наконец ей удалось выговорить. Леон сел напротив нее и раздал еду. — Сегодня важный день для тебя, и после кошмара я подумал, что тебе не помешает хороший завтрак и начать день с энергией, — он протянул тарелку. Она приняла ее и усмехнулась. — Кто ты и что ты сделал с Леоном Кеннеди? Агент притворился обиженным. — Эй, я не могу быть милым? Она приподняла бровь. — Собираешься использовать это в качестве шантажа для какой-нибудь будущей услуги? — Может быть, — он озорно ухмыльнулся, а затем тихонько засмеялся. — Не-а, теперь я квиты за те разы, когда ты меня подставляла. Эшли засмеялась и положила кусочек еды в рот. Затем ее осенило. Когда Леон вошел в ее дом? Она заснула на диване… объясняя свой проект Леону, затем все было как в тумане. Она не помнила, чтобы слышала, как он уходит или приходит снова — где он был? Ее сердце приготовилось к своей первой гонке за день. — Эй, Леон, — позвала она его немного застенчиво. — Хм? Эшли набрала воздуха, чтобы продолжить. — Я не слышала будильник сегодня утром, я полагаю, ты его выключил, но когда ты вошел? Леон сглотнул с трудом и шумно вздохнул, чтобы не задохнуться. Он тихонько засмеялся, почесывая затылок. — Ну, после того, как ты заснула, я хотел отнести тебя обратно в комнату, но, — он повернулся к двум клубочкам шерсти на диване. — Эти двое решили, что это не вариант, поэтому я остался здесь. Эшли стояла с неподвижным взглядом в течение нескольких секунд, а затем ее щеки начали отчаянно краснеть. Ее янтарный взгляд дрогнул, и ее глаза были прикованы к тарелке. Тогда… тогда… это теплое чувство… тело, к которому она прижималась, действительно было Леоном? Ей хотелось умереть. Она подумал, что это был сон. Она почувствовала огромный стыд, пробегающий по его телу, и его губы задрожали, пытаясь сформировать связное предложение. — Мне… жаль… о Боже, мне жаль, что заставила тебя спать на диване, ты должен была разбудить меня. — Не беспокойся, принцесса. Как в старые добрые времена, — он лукаво улыбнулся ей. — Но на чистой поверхности. Эшли не могла не засмеяться, вспоминая те времена, когда они спали на сухом сене, это был самый гигиеничный вариант. — Кроме того, мне тоже было хорошо, я не знал, смогу ли я снова заснуть. Она посмотрела на него застенчиво, но ее тело успокоилось от тепла, которое глаза мужчины передавали ей. Он говорил это искренне, и это заставило ее почувствовать себя спокойнее. Они продолжили есть, и Эшли похвалила все приготовленное, казалось, ему просто нужна была мотивация, чтобы вернуть кулинарный талант, который он потерял. Эшли посмотрела на время и пошла убирать посуду, но Леон остановил ее. — Я помою посуду, а пока ты примешь душ и оденешься, я выгуляю собак. Эшли посмотрела на него, сдерживая удивленный вздох с улыбкой на губах. — Ну же, я твой друг, а не твоя девушка, тебе не нужно делать так много всего для меня. Леон повернулся к ней спиной, убирая посуду в посудомоечную машину, и почувствовал небольшую колкость в животе. — Я должен поднять планку высоко, когда придет моя очередь. Он услышал побежденный смешок. — Я так и знала. Они оба засмеялись, и Эшли пошла принимать душ. Она не собиралась это отрицать, но она была благодарна, что Леон уделил этому внимание. После ночного кошмара, ее потное тело и вкус рвоты во рту… она оценила этот жест. Эшли разделась, бросив одежду в корзину для белья, и забралась под воду. Она издала долгий вздох, чувствуя, как расслабляются его мышцы. — Я скоро вернусь, — услышала она из гостиной за секунду до того, как дверь закрылась. Она несколько секунд смотрела на пол. Все было… приятно, невероятно приятно. Это было… так нереально… казалось нереальным, но запах, который все еще пропитывал ее шею, был реальным. Настоящий запах Леона. Ни одеколона, ни кондиционера для белья на его одежде. Только его кожа. Аромат, который успокаивал ее в худшие моменты, и который после их расставания она хранила в своих воспоминаниях. Эшли так ценила ту близость, которая была у нее с Леоном… тот уровень взаимопонимания между ними двумя, ту интимность, которой она не могла разделить ни с кем другим. Она вздохнула, пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце. Будет больно, когда они снова расстанутся. Она была уверена в этом, но время, которое она проводила с ним, было тем, что она хотела бы иметь, если бы ее не похитили. Иметь близкого друга, который смотрел бы ей в глаза и говорил, что она иногда глупая, с этой дурацкой ухмылкой на губах, а затем шутил бы о своих собственных глупостях. Это был Леон Кеннеди. Любящий придурок, которого все любили. Она намылила свое тело и спокойно вымыла волосы. Она собиралась воспользоваться временем, чтобы немного побаловать себя. Она должна была признать, что иногда она упускала из виду заботу о себе. Не торопясь, увлажняя кожу, распутывая и питая волосы, подпиливая свои короткие ногти в красивую форму, чувствуя свои ноги гладкими, когда она проводила руками по ним… немного любви к себе. Это было приятно. Она вышла из своей купальной сессии с чистым телом. Она предполагала, что это то, чего Леон хотел достичь с самого начала. Успокоить и подбодрить ее, чтобы она была в отличной форме для презентации. Эшли открыла свой шкаф, чтобы посмотреть на варианты образов, и решила немного изменить. Она схватила мягкую блузку того медово-оранжевого цвета, который она так любила. Она достала джинсы, которые подчеркивали ее ноги, и заправила рубашку, подчеркивая талию. Эшли надела пару простых белых кроссовок и взяла кожаную куртку, которую она надевала на ужин. Она вышла из комнаты, закатывая рукава блузки до локтей и перемещая свой браслет на запястье. Она поступила правильно, купив регулируемый, эластичный, прочный браслет. Грэм расчесала волосы и набрызгала немного духов. Она посмотрела на себя в зеркало в полный рост внутри шкафа в холле и удовлетворенно улыбнулась. Она уловила запах Леона на лестнице и оставила дверь приоткрытой. Агент впустил пушистых собак и поднял свои океанические глаза на нее, застыв на секунду. Эшли заметила, как его глаза быстро ласкают ее фигуру, достигая ее тонкого декольте, а затем встречаясь с ее янтарными глазами. В Леоне было что-то, что поражало его до онемения. Она не одевалась для особого случая, просто блузка и джинсы, но естественность, которую она излучала, почему-то усиливала всю ее красоту. Он оставил шлейки у двери. — Готова? Она ослепительно улыбнулась ему и эйфорично кивнула. — Всегда. ** Он снова резко развернулся и пошел по коридору. Звук его шагов эхом отдавался от стен и затих. Засунув руки в карманы, он прогулялся по аудитории, где Эшли представляла свою работу. Вернувшись к ряду столов в зоне отдыха перед классом, он прислонился к краю мебели. Скрестив руки на широкой груди, он некоторое время смотрел в свой мобильный телефон. Он ответил на несколько сообщений от Патрика и увидел одно от Марии. — Нарссон просит меня дать ей твой номер. Что ты наделал? — прочитал он. Он улыбнулся с вздохом и небрежно напечатал: — Она пригласила меня на ужин. Экран загорелся, и он поднял трубку. — Ты в своем уме? — услышал он голос телохранительницы преподавательницы. Леон перенес вес на другую ногу. — Ничего особенного, Мария. Она упомянула об этом, когда мы вернулись из больницы. Она красивая, да, но я не заинтересован в ней, не волнуйся. Мария несколько секунд молчала. — Она преподаватель Эшли, Леон. Он вздохнул. — Именно поэтому я тебе говорю, что ничего не будет. Я принял предложение поужинать с человеком, а не переспать с ним. На другом конце провода он услышал вздох. — Извини, я не должна тебе этого говорить, я должна поговорить с Нарссон, иногда она перегибает палку. Иногда она хочет подтолкнуть Эшли к романтическим отношениям. Она знает, что ты важен для нее, Леон. — И Эшли важна для меня, поэтому я не планирую никаких отношений с ее преподавателем. — Я знаю, извини, что позвонила тебе. — Она помолчала, вздохнула и сменила тему. — Эмма рассказала мне о проблеме, которая у тебя возникла с презентацией, как она? Взгляд мужчины скользнул к входной двери. — Она сейчас внутри. — Напиши мне, когда она закончит. — Хорошо. Они попрощались, и он вернулся к сообщениям, когда услышал голоса на соседней лестнице. — Ты уверена, что это он? — прошептал женский голос. — Думаю, да, спроси у него, — ответил другой. Леон поднял глаза и увидел двух девушек, поднимающихся по лестнице. Одна стояла, ожидая, а другая подошла к нему. — Эм… извините, — начала она, застенчиво глядя на него. — Вы друг Эшли? Леон встал. — Да, вам что-нибудь нужно? Молодая женщина улыбнулась и порылась в своем рюкзаке, чтобы достать несколько тетрадей. — Слава Богу! Я хотела вернуть тетради, которые она оставила мне в прошлом году. — Она замолчала, заметив деталь. — Теперь, когда я думаю об этом, она сейчас выступает? Леон кивнул. — Если вы немного подождете, вы сможете поговорить с ней. Девушка прижала тетради к груди. — Вау, я рада, что наконец-то смогу встретиться с ней, хотя… разве у нее защита не на следующей неделе? Она сказала мне отдать ей книги тогда. Леон вздохнул, снова скрестив руки. — Да, ну, произошёл конфуз, и они изменили даты. Девушка с карими глазами и каштановыми волосами нахмурилась. — Я уверена, что это дело рук Карлы. Агент удивленно поднял брови. — Да неужели? — Все на этом факультете знают, что Эшли и Карла не ладят. Карла здесь на год дольше, чем Эшли, так что когда она приехала, это было… столкновение интересов. — Судя по тому, как вы это говорите, похоже, вам тоже не нравится Хоффман. — Что-то случилось? — подошла однокурсница, которая осталась позади, с любопытством. Брюнетка повернулась к ней. — Оказывается, Карла испортила презентацию Эшли. Мне уже показалось странным видеть, как она заходит в класс профессора Смита. Однокурсница вздохнула. — Он тоже не уважает Эшли. Леон посмотрел на нее с любопытством. — Кто этот профессор? — Он профессор антропологии, и мы думаем, что он пытался заигрывать с Эшли раньше. — На этот раз взяла слово подруга брюнетки. — Я думаю, вы знаете о слухах, что Эшли спит с некоторыми профессорами, верно? Леон неохотно кивнул. — Она нам не рассказывала. Грэм помогала нам учиться в прошлом году, а на одном из собраний по оценкам со Смитом, мы думаем, что он пытался воспользоваться ею. Он учитель, который ставит ей самые низкие оценки по сравнению с остальными, он даже завалил ее, когда она только приехала, и он не совсем приятный человек в целом. Я уверена, что он сказал ей оказать ему какую-нибудь «небольшую услугу» в обмен на проходной балл. — Разве она не заявила на него? — спросил он с беспокойством. — Она сказал нам, что «позаботилась» об этом. Две девушки вздохнули под взглядом мужчины, и брюнетка тяжело добавила: — Мы знаем, что это все ложь. С тех пор, как Эшли пришла сюда, она была только хорошим человеком. Она помогала нам изучать предметы, которые она уже сдала, и всегда была готова протянуть руку помощи. Именно когда начался последний курс, Карла стала хуже, и слухи распространялись все больше и больше. Внезапно послышались шаги студентов, пришедших поесть за столы. Их было немного, и они не придали им значения. Леон смотрел на двух девушек с улыбкой. — Я рад знать, что есть люди, которые не верят этой лжи. Брюнетка заговорила. — Таких людей больше, чем вы думаете, но в конце концов они дочери президента и его противника, поэтому понятно, что многие не хотят становиться на их защиту и избегать неприятностей. Что-то в Леоне заставило его почувствовать себя счастливым, увидев, что есть люди, которые ценят доброту Эшли и защищают ее. Возможно, они не могут сделать много из-за положения, которое занимают она и Карла, но этого было достаточно для него, и я уверен, что этого было достаточно для Эшли. Он перестал слышать голоса изнутри класса и услышал шаги. Казалось, они теперь смотрят на подготовленную ею выставку. Две девушки извинились, чтобы занять место за столом и поесть, пока они ждут Эшли. Леон вернулся на свое место, прислонившись к мебели, и его мысли унеслись далеко. Он вернулся к утру, к тому моменту, когда он проснулся на диване рядом с ней. Она прижалась к нему руками и уткнулась головой ему под подбородок. Даже сквозь пот он чувствовал ее приятный запах и не мог удержаться, чтобы не вдохнуть аромат ее золотых волос, скользя руками по ее спине. Он понял, что погрузился в глубокий сон, которого у него давно не было, и по тому, как Эшли прижалась к нему, он понял, что у нее тоже. Это старое чувство снова наполнило его тело. Неопределенность. Почему-то более выраженная, но в то же время… другая. В его сосредоточенности до него доносились только бормотания изнутри, не понимая, что они говорят, и только когда он услышал, как открывается дверь, он поднял свои сапфировые глаза с пола. Они встретились с этими янтарными самоцветами, и в этот момент на лице Эшли расцвела огромная улыбка. Ее щеки горели, и он видел по ее походке, что она сдерживается, чтобы не подпрыгивать от радости. Леон выпрямился, опустив руки, и она подошла к нему, сдерживая желание закричать. — Ну что? Я тут с некоторыми студентами поговорила, и я не услышала конец, все прошло…? — Беспокойство прозвучало в его голосе, но когда Эшли положила руки ему на грудь и начала истерически похлопывать, он успокоился. — Они сказали мне, что сообщат точную оценку, когда закончат все проверять, но я сдала без проблем. Леон широко раскрыл глаза, эйфорически улыбнулся и схватил ее за плечи. — Видишь, я знал, что ты сможешь! Они оба улыбнулись, и она еще раз похлопала его, прежде чем запрыгать. Леон не мог удержаться от смеха, а затем указал на стол, где ждали две девушки. Эшли подошла и радостно поприветствовала их, садясь напротив них, а Леон рядом с ней. — Давно я вас не видела, как вы поживаете? Они обе улыбнулись. — Благодаря твоим записям, намного лучше, — ответила брюнетка и указала на Леона. — Мы тут с ним разговаривали, но я хотела спросить тебя, это была Карла? Эшли вздохнула, откинула волосы в сторону и подперла голову рукой. — Да, она хотела попытаться в последний раз. Она саботировала некоторые мои работы и тесты с тех пор, как я сюда пришла. Думаю, попытка помешать мне закончить учебу или быть исключенной — это то, что сделало бы ее очень счастливой. Ее и ее отца. Две девушки вздохнули. — Она гарпия. Эшли весело постучала по столу. — Но я больше не собираюсь ее видеть, все ко… — Как прошла презентация, Грэм? Трое за столом наблюдали, как пустая банка в руке Эшли сдалась, как резина. Ее челюсть напряглась, а зрачки сузились. Леон собирался повернуться нахмурившись, но пальцы в его перчатках остановили его. — Знаете что? — этот тон встревожил его и встревожил двух молодых женщин. — Я собираюсь попрощаться с ней. Она встала из-за стола, и Леон на секунду удержал ее за запястье, тоже вставая. — Эшли, не делай ничего глупого. Она не обернулась. — Ты научил меня драться, а мой отец научил меня, как иметь дело с такими людьми. Твердый тон удивил агента, который отпустил ее и позволил девшке пойти в направлении Карлы, прислонившейся к каким-то старым доскам. Улыбка на этих отравленных губах стала шире, надменной. — Я надеюсь, что не было неудобно из… Кулак Эшли с грохотом пронесся сквозь доски возле ее головы, яростно гремя, заставляя ее тело только напрячься и замереть. Фигура Эшли заслонила ее, омраченное выражение лица, но ее лицо было… спокойным. Пугающе спокойным. Губы серьезные, брови спокойные, но… о, ее глаза. Взгляд окончательного приговора. — Я думаю, что этого достаточно, ты хочешь моего внимания? Давай, я слушаю. — О чем ты говоришь, Грэм? — спросила Хоффман, обретая голос. Два пехотинца, которые обычно ходили с Карлой, спустились по лестнице и хотели вмешаться, но фигура мужчины, стоящего перед ними, остановила их. Его руки скрещены на широкой груди, и этот сапфировый взгляд потемнел, как край стали. — Если вы хотите сохранить свое лицо в целости, вы не сдвинетесь отсюда, хорошо подумайте. — Его голос, едва слышный рык предупреждения, и его взгляд — приговор. Он ясно слышал голос Эшли, хотя для остальных это был едва слышный шепот. — Карла, дорогая. Я предупреждала тебя, я говорила тебе не вмешиваться в мои дела, не играть со мной. Не переходить мне дорогу. Хоффман изо всех сил удерживала ее взгляд, но ее руки дрожали за спиной. — Я не знаю, в чем ты меня обвиняешь, я ничего не делала. Эшли опасно наклонилась к ней, поглаживая ее щеку темной кривой улыбкой и прошептала. — О, красавица, — ее голос резко понизился, и Леон почувствовал дрожь от игривого слова, настолько пропитанного угрозой. — Не лги мне, мне больно, когда ты это делаешь. Ты знаешь, что сделала все, что могла, чтобы я провалилась, я действительно восхищаюсь твоей решимостью, но знаешь, есть предел моему терпению. Карла посмотрела на нее с нервной улыбкой, пытаясь показать хоть какой-то контроль. Но Эшли почувствовала ее страх. — Ты думаешь, что можешь ударить меня? Я могу попросить кого-нибудь поговорить с директором и открыть на тебя дело. — О, я знаю, что ты можешь, но ты не сделаешь этого. Она выгнула бровь. — Что заставляет тебя так думать? Блондинка наклонила голову набок, наклоняясь к уху соперницы, медленно и опасно. — Потому что я знаю все, что ты натворила, Карла, я знаю каждого человека, с которым ты была. Я знаю, как ты отсутствовала целую неделю, потому что переспала с замещающим преподавателем геологии, потому что он не сказал тебе, что болен. Я знаю, как ты заставила уволиться нового учителя истории, который был стажером в прошлом году, и я знаю, что ты сказала профессору Смиту, что я предложу ему услуги в обмен на то, чтобы он не провалил меня. — У тебя… нет… д-доказательств. — О, да, у меня они есть, дорогая, но скажи мне, мое слово против твоего. Какие у тебя доказательства против меня? Если эти слухи о моих сексуальных услугах были правдой, конечно. Ноги Карлы задрожали. — Это блеф. Хриплое хихиканье почти заставило ее вздрогнуть от страха. — Смит сказал то же самое, когда я сказала ему, что могу сообщить о нем, но почему, как ты думаешь, он перестал заваливать меня? Я не даю ложных обещаний, — она сделала паузу, заправляя одну из своих платиновых прядей за ухо Карлы. — Но сегодня я в хорошем настроении и собираюсь сделать тебе последнее предложение. Тронешь меня еще один раз, и я сделаю твою жизнь невыносимой, или не пересекай мой путь больше, если ты все еще хочешь сохранить хоть какое-то достоинство, которое у тебя осталось, какой твой выбор? Паника. Вот что кричало ее тело, когда темные янтарные глаза Эшли впились в неё. Она знала, что Грэм не блефует, как бы трудно в это ни было поверить. Как? Каждый раз, когда она была с кем-то, Эшли догадывалась об этом. Она не знала, как, но она обязательно это выясняла, как будто в ней был какой-то след, который мог видеть только Грэм. А у нее не было ничего. Потому что ее сексуальные услуги были чистой ложью, плодом ее жадности и зависти. Это ее слово против слова Эшли. И у нее была сила, и не потому, что она была дочерью президента. Нет. Только она одна, как и Эшли Грэм, владела информацией, которая могла погубить ее и карьеру ее отца. Все из-за жадности и гордости. Она могла раздавить ее еще тогда, почему она этого не сделала? Потому что она давала ей шансы, больше одного. И это был последний. Приговор ее гнева. Нож был у ее горла, и то, вырвет ли она его, зависело от того, решит ли она уйти и перерезать себе яремную вену или дождется, пока она заберет нож, согласившись. Принимая ее последнее предупреждение. Она опустила голову в знак поражения. — Поздравляю с презентацией, ты заслуживаешь хорошей оценки. Эшли улыбнулась, но эта темная аура не исчезла с нее. — Спасибо, надеюсь, у тебя тоже все будет хорошо. Она отвернулась от нее и вытащила кулак из досок с треском, заставив Карлу отшатнуться. Эшли повернулась, помахав руками, чтобы стряхнуть занозы, и увидела, как за столами перешептываются. — А для любителей сплетен, — ее голос громко отдавался от стен, хотя она едва повысила голос. — Найдите себе другое хобби. Леон наблюдал, как она идет к нему с высоко поднятой головой и решимостью. На секунду он вспомнил маленькую девочку в Белом доме, которая отворачивалась, когда ее оскорбляли. Больше нет. Она наглоталась достаточно дерьма и больше не позволит никому вытирать об себя ноги. Эшли взяла свою сумку с тетрадями девушек и попрощалась с ними, подходя к Леону. — Пойдем? «Друзья» Карлы отвернулись, когда янтарный взгляд Грэм остановился на них. Леон кивнул двум девушкам и последовал за блондинкой, подбежавшей к ней. Они оба молчали, пока не дошли до конца коридора, когда Эшли наконец вздохнула и повернулась к агенту. — Как я была? Он усмехнулся. — Напомни мне, чтобы я не злил тебя. Никогда. Эшли засмеялась, но Леон был серьезен. Он не был каменщиком, но он знал, что эти доски не хлипкие, и она пробила их кулаком. Все, что она сказала, угроза, которая окрасила ее слова, он почувствовал это кожей. В этот момент появилась дочь президента Грэма, осторожная, нежная женщина с зубами акулы, которая не постесняется укусить в случае нападения. Слова иногда ранят сильнее кулаков, как однажды сказал президент. И сегодня он наблюдал, как его дочь на тонкой нити держит будущее нескольких людей со спокойствием и решимостью хирурга. Не колеблясь ни в одном слове, не позволяя гневу ослепить ее. Он повернулся к ней и увидел милую улыбку на ее губах и радость в ее глазах. Он был очарован. Ей определенно удалось ошеломить его там наверху. Они вышли во двор и решили сесть за один из столиков для пикника под ивой. — Эй, Эш, — с любопытством спросил ее агент. — Это правда, что у тебя были доказательства? Она легла на стол под пристальным взглядом мужчины. — Возможно, я немного преувеличила, говоря о всем. Я действительно знаю всех людей, с которыми она была, но у меня нет всех доказательств, хотя у меня есть самые важные. — Ты напугала меня, когда ударила по тем доскам, я думал, ты отправишь ее в больницу. — Мысль приходила в голову, но метод моего отца и Даны был лучше. Леон выгнул бровь. — Метод твоего отца и Даны? Что это значит? Эшли наклонила голову набок с улыбкой. — Одна треть насилия два остроумия. Леон закатил глаза от недоверия. Действительно, зачем он спросил? Он услышал ее освобождающийся смех и не смог удержаться от смеха вместе с ней. Он перелез через стол и сел на край, откинув голову назад. Он почувствовал, как что-то легонько коснулось его бедра, и его сапфировые глаза повернулись к ней, встретив ее поднятый кулак. Агент улыбнулся и стукнулся своими костяшками пальцев с ее. — Все это, все, чего я достигла, благодаря встрече с тобой. — Ее голос был нежным, как ласка. Леон посмотрел на нее и робко усмехнулся, отводя от нее глаза. — Ты придаешь мне больше заслуг, чем у меня есть. Колено Эшли слегка толкнуло локоть Леона, привлекая его внимание. — Ты отнимаешь больше заслуг, чем заслуживаешь. Ты не просто спасаешь людей, Леон, твои слова, твои советы и твои действия спасают души. Ты вернул меня домой и вдохновил меня быть тем, кем я являюсь сегодня. Леон почувствовал, как его сердце бешено забилось, и захотел отвести взгляд от этой милой улыбки, но его тело не могло. Он только и смог, что засмеяться, как придурок, не в силах осознать, что человек может быть так добр к нему, не тогда, когда у него бывают моменты самоуничтожения. — Не будь так суров к себе, — прошептала она ему, словно могла читать его мысли. — Точно так же, как ты говорил мне не терзать себя. Он молчал долгие секунды, думая, чувствуя, как его сердце стучит в груди. Слова были сумбурными в его голове, гордость, стыд, радость… Было так много всего… он не мог найти подходящие слова для ответа. — Давай же, Кеннеди, скажи что-нибудь. Поэтому слова, по словам Эшли, у него были, и он был не в состоянии придумать связное предложение. Действительно, выражать свои эмоции словами было не его. Черт, иногда ему было трудно выразить их, не чувствуя себя уязвимым. А ей удалось нарушить всю его сдержанность простой улыбкой. Он смотрел, как она смотрит на часы и спокойно встает. — Я пойду посмотрю, есть ли у них уже оценки. Его сапфировые глаза следили за ней, пока она не исчезла по ту сторону двери. Он стоял в раздумьях долгие минуты, составляя мысленный список вариантов, как ей ответить. Он не знал, как долго был погружен в раздумья. Он ждал, чувствуя, как ветерок спокойно покачивает его. Редко бывали времена, когда его мысли не были ясными, и когда это происходило, ему это совсем не нравилось. Это чувство растерянности было чем-то, что доставляло ему чрезвычайный дискомфорт. Он попытался подумать о чем-то другом, о том, что он мог спросить у Ханниган о ее допросе, о том, какие новые улики у них могли быть, о… Раздался крик. Его мышцы напряглись, и он собирался выскочить наружу. Положив руку на кобуру пистолета, он вскочил на ноги, но увидел, как дверь распахнулась. Эшли выбежала из нее, запыхавшись, и перепрыгнула через забор, как борзая, побежав к нему. Леон с беспокойством посмотрел на нее, от чего она убегает? Что это был за крик? Почему? Она прыгнула на него. Он принял удар и крепко схватил ее, повернувшись на себе, чтобы не упасть на землю. Он почувствовал, как ее ноги сомкнулись вокруг его талии, а руки — вокруг его шеи. Он услышал шепот. — Что? — он все еще был озадачен внезапным действием и близостью. — …сделала, я это сделала, я это сделала! Я это сделала! Она вытянула руки, не отпуская свою «коальную» хватку, и посмотрела ему прямо в лицо со слезами на глазах. Он смотрел на нее озадаченно, держа ее одной рукой за бедро, а другой за талию. Он увидел ее раскрасневшиеся щеки и огромную улыбку, которая украшала ее рот. — Я это сделала, Леон, они дали мне диплом с отличием! Он выдохнул и открыл глаза от недоверия. — Видишь?! — воскликнул он, обхватив ее обеими руками за талию и прижав к себе. — Ты чертовски крутая! Эшли засмеялась и, не успев обдумать свои действия, взяла лицо Леона в свои руки, крепко поцеловала его в щеку и горячо обняла его. Она чувствовала себя на седьмом небе, Леон обхватил ее своими сильными руками и поднял руку, чтобы запутать ее в ее светлых волосах. Он чувствовал, как она дрожит от радости, смеется ему в ухо и задыхается от волнения. Затем Леон осознал поцелуй, теперь, когда он начал чувствовать тепло этих губ. Так близко. Этот поцелуй был опасно близок к его губам. И по какой-то причине тихий голосок в глубине его черепа прошептал, что он бы не возражал, если бы она зашла немного дальше. Долгий вздох вывел его из опасных мыслей. Она все еще обнимала его и, казалось, не хотела отпускать. — С тобой все в порядке? — мягкий голос агента прозвенел в ухе Эшли. Сладкие слова, как мед. Она в последний раз вздохнула, прежде чем отстраниться и ответить. — Это… освобождает. Я чувствую, словно с моих плеч сняли гору. Они посмотрели друг на друга несколько секунд, и она решила, что пора отпустить. Она раздвинула ноги, и Леон поддержал ее, чтобы мягко опустить на землю, но к удивлению Эшли, он не отпустил ее. Она в замешательстве подняла свои янтарные глаза, наблюдая, как он глубоко смотрит на нее, чувствуя, как его сапфировые радужки тонут в ней. Ее внимание упало на его губы, когда она увидела, как они раздвинулись. — Спасибо. Эшли оторвала руки от его шеи, чтобы положить их на его широкую грудь. — За что? Он улыбнулся, стряхивая листок с ее волос. — За то, что ты сказала раньше, спасибо. Она несколько секунд смотрела на него и мило улыбнулась. — Пожалуйста. Они оба засмеялись, и Леон почувствовал игривость. Все еще держа ее за талию, он легонько покружил ее вокруг и одарил кривой улыбкой. — Эй, что скажешь насчет того, чтобы пойти в тот ресторан, о котором мы говорили, чтобы отпраздновать? Эшли несколько секунд смотрела на него и повернула запястье, чтобы посмотреть время. Им все еще нужно было забрать модели… но ей хотелось пойти. У них все еще были обещания, которые нужно было выполнить, поэтому она нетерпеливо схватила Леона за куртку. — Мы можем поехать на мотоцикле? Озорная улыбка тронула губы мужчины. — Мы можем поехать куда угодно, принцесса. Она с улыбкой похлопала его по груди и пошла собирать свои вещи. — Давай соберемся и поедем домой, чтобы выгулять собак. — Договорились. С бешено колотящимся сердцем Эшли вернулась в комнату для презентаций, где один из судей спросил, можно ли оставить некоторые модели для курса в следующем году. Эшли согласилась в обмен на признание того, что они ее, и была благодарна, что ей не придется их выбрасывать. Вдвоем они собрали все без сучка и задоринки, и вскоре перенесли коробки в машину. К шести часам они уже пристегивались ремнями безопасности, и Леон позвонил в ресторан, чтобы забронировать столик. — На двоих да, — ответил он администратору. — На имя Леона Кеннеди, спасибо. Он повесил трубку и достал свою маленькую пачку жевательной резинки, предложив Эшли одну, которую она с радостью приняла. Агент ничего не сказал, но заметил кулак, которым Эшли пробила доски. Ни царапины. Какая-нибудь заноза должна была войти, или, по крайней мере, на ее костяшках должны были быть царапины. Ничего. Он не мог не вспомнить те бинты при первой встрече, сказав, что он остановил удар ногой и это просто синяки. Он вспомнил видео и удар, который она получила, настолько сильный, что ее оторвало от земли, только накануне. И, что любопытно, через четыре дня на осмотре у Виктора у нее ничего не осталось. Он, может быть, и не врач, но по своему опыту знал, что синяки, вызванные такими сильными ударами, не исчезают за шесть дней. Когда он во второй раз вернулся из Испании, его тело было почти полностью черным. Потребовалось две недели, чтобы они исчезли, и это само по себе было достаточно ненормальным. Он хотел спросить ее, ей, возможно, это не понравится, но он должен был. — Эй, Эш. — Глубокий голос Леона заставил женщину незаметно напрячься. — Да? — осторожно ответила она. — Кроме твоего обоняния и силы, есть ли что-то еще, что изменилось, о чем ты мне не рассказала? — Почему ты так говоришь? — невинно ответила она. — Может быть, потому что ты пробила деревянные доски голым кулаком? — Дерьмо, — прорычала она про себя. — Это были тонкие доски, просто в коже были небольшие занозы, — она перевела свои янтарные глаза обратно на него, увидев его скептическое выражение лица в молчаливом «это твое лучшее оправдание?». Она вздохнула. — Может быть, так же, как и у тебя, — она подчеркнула обвинение, — мое тело более выносливое или быстрее восстанавливается. Леон не мог сдержать смешок от ее слов. Она была быстрой, нужно было признать. Он и ей ничего не рассказывал о своем восстановлении из Испании, поэтому не имел права ее критиковать. — Хорошо сыграно, принцесса, — подумал он. — Может быть? — поинтересовался он более дразнящим тоном. Эшли припарковалась и затормозила в гараже, затем повернулась к нему лицом. — Может быть, — передразнила она. Они долго смотрели друг на друга, вызывающе. Они чувствовали, как их тела горят, как и тогда, когда они дрались. Улыбка агента зловеще потемнела. — Мне придется это из тебя выбивать? Эшли издала тот же хриплый смех с другим огоньком в глазах. Она ослабила ремень и медленно приблизилась к Леону, почувствовав, как воздух между ними перестает двигаться. Он не мог пошевелиться, не тогда, когда вместо человека перед ним он увидел Ягуара. Она взволнованно вдохнула и замурлыкала вибрирующим рыком. — Заставь меня. Его зрачки на мгновение расширились, и его мышцы напряглись под одеждой, словно камни. Он сдержал порыв. Его сознание натянуло поводок в его горле. Контролируй себя. Он никогда. Никогда он этого не чувствовал. Он сжал кулак за спиной так сильно, что только боль от впивающихся в ладонь ногтей смогла остановить его от той дикости, которую он собирался совершить. Он хотел схватить ее за горло. Желание сжать ее в объятиях стало еще более инстинктивным, и это напугало его. Он увидел, как эти янтарные глаза наблюдают за ним, словно дикий зверь. Пожирая его. И он увидел, как она тихонько вдохнула, почувствовав, как на мгновение расширились ее зрачки. Словно реальность ударила его молотком, он моргнул и засмеялся, пытаясь выглядеть нормально и выбраться из машины. Сегодня. Только сегодня он забыл использовать свой одеколон. И теперь. Только сейчас он был уверен, что Эшли почувствовала его запах, так же, как он слышал ее безудержное сердцебиение. Он вышел из машины и услышал, как захлопнулась дверь с другой стороны. Коробки. Да, коробки. Он собирался отнести коробки наверх, он собирался выгулять собак, и он собирался забыть об этом. Мысленный поводок в его горле натянулся. Ему нужен был душ. Очень холодный. * Ее блузка прилипла к спине от пота. Светлые локоны влажно плясали на лбу, когда она закончила вытаскивать последнюю из коробок из гаража. Она определенно скучала по лифту в этот момент, который удобно сломался перед их возвращением. Она хмыкнула, открывая дверь в квартиру ногой, и оставила коробку в гостиной с остальными. В выходные она разберет, что оставит в университете. Вскоре появился Леон, и его запах наполнил место. На нем не было одеколона, и она держалась за сердце. Как же хорошо он пахнет, ради бога… это было нелегально. Она услышала, как он открыл дверь и поставил коробку на коробку Эшли, тяжело вздохнув. — Не могла бы ты спуститься с собаками? Мне нужно позвонить Ханниган. Эшли улыбнулась, помахивая своей блузкой и посмотрев на время. — Да, не волнуйся, это мои собаки, Леон, тебе не нужно беспокоиться о том, чтобы самому их выгуливать, — она засмеялась, хватая шлейки. Пеппер и Минт сели напротив нее и позволили ей их надеть. Леон посмотрел на животных на секунду. Эшли была права, в какой момент он начал чувствовать ответственность за них? Он несколько раз вызывался добровольцем с тех пор, как приехал в Амхерст, особенно когда Эшли нужно было закончить какую-то работу и она была ограничена во времени. По какой-то причине он интернализовал их в свою повседневную жизнь между прогулками и пробежками. И он не знал, хорошо это или плохо. — Я скоро вернусь. Голос Эшли вывел его из мыслей, и он посмотрел, как она закрывает дверь, оставляя его одного в гостиной. Он посмотрел на время и вздохнул. Что ему сейчас нужно, так это ледяной душ, а потом он позвонит Ханниган. * Она спустила собак с поводка в парке и еще раз взглянула на часы. Глубоко вдохнула и тяжело вздохнула. Хорошо, что она вышла из дома, потому что начала нервничать. На секунду она вернулась к машине, к тому моменту, когда увидела Леона с такой ясностью, что это чуть не заставило ее… Пускать слюни. Она резко остановилась и прикрыла рот, вспоминая запах. Это был не тот запах, который характерен для его кожи. В тот момент, когда она сказала «заставь меня» и увидела, как расширились его зрачки… она уловила едва уловимый, более сильный запах… даже дикий. Это был не пот, и она не была уверена полностью… Но ее разум говорил ей, что есть шанс, что это может быть его… она яростно тряхнула головой. Эшли, нет. Он твой телохранитель и друг. И самый большой кокет, которого ты знаешь, но эту черту нельзя переступать. Последние полтора года становились все лучше, не время все это разрушать. Ее разум посылал новые вспышки образов. Но он пах так… желанно. Она прикрыла покрасневшее лицо руками и прорычала, пытаясь отогнать ощущения. По правде говоря, иногда ей хотелось избавиться от обоняния, особенно в те моменты, когда в воздухе были феромоны. Они сводили ее с ума. В буквальном смысле. Ее инстинкты реагировали на те запахи, которые она раньше воспринимала только подсознательно, но теперь она чувствовала их отчетливо. И это было сладко. Слишком сладко, чтобы вынести. Настолько, что ее тело иногда реагировало так, что это поглощало ее. Она вспомнила разговор Леона несколько дней назад, когда Нарссон пригласил его на ужин. Последний год становился все труднее, и иногда она чувствовала себя такой возбужденной, что с бесчеловечным рвением жаждала человека, чтобы удовлетворить себя. Но потом ее маленькая проблема с доверием к людям вернулась, поэтому она просто довольствовалась собой. Она попыталась прийти в себя, спокойно дыша, но, казалось, ее мозг не хотел покидать вечеринку в одиночестве. Она пробормотала проклятия себе под нос и позвала собак. Ей нужно было принять душ, успокоиться, надеть новую одежду и поесть. Еда, безусловно, была тем, что поможет ей больше всего, поэтому она вернулась наверх в дом, пытаясь привести голову и тело в порядок. * Он вытер лицо и поднял сапфировые глаза в зеркале. Встряхнул головой, чтобы распушить волосы, и пропустил пальцы сквозь них, чтобы привести в порядок. Посмотрел, нет ли морщин на его белой рубашке с короткими рукавами, и, убедившись, что их нет, поправил свою коричную кожаную куртку. Он всегда носил темные цвета, поэтому решил немного разнообразить. Надел джинсы и спрятал пистолет в кобуре, спрятанной в куртке. Схватил одеколон и щедро нанес его. В этот раз он не забудет. Ему было достаточно неловко из-за осознания возможности того, что Эшли почувствовала его возбуждение. Он должен быть осторожным. Посмотрел на часы, надел обувь, взял ключи и направился к выходу. Закрыл дверь и постучал костяшками пальцев в дверь Эшли, прежде чем открыть ее. — Не могу поверить, — услышал он ворчание из коридора. Агент бросил взгляд на диван, где лежали тонкий кардиган коричного цвета и сумка. Он услышал шаги в комнате Эшли. — Эш? Ты в порядке? Вздох. — Да, но… из-за экзаменов и работы я забыла постирать вещи. Леон усмехнулся и сел на диван, гладя собак. — Если у тебя ничего нет, я могу одолжить тебе футболку. Эшли помолчала секунду, создавая мысленный образ этой возможности, а затем рассмеялась. — Дело не в том, что у меня ничего нет, просто я не хочу идти в спортивной футболке. — Она посмотрела на себя в зеркало, отмечая свой выбор гардероба. К счастью, у нее были припасены джинсы, но что насчет верха? Она нашла только шелковый топ-корсет, который Эмили подарила ей в прошлом году. Мягкая черная ткань с тонким принтом роз, изящно вышитым в форме буквы V на вырезе, открывающим ее ключицы. Тонкие бретельки обнажали бралетт, который образовывал красивый кружевной узор на ее декольте. Это было слишком. Это был всего лишь праздничный ужин по поводу ее оценок, а не свидание. Она подумала о том, чтобы взять футболку у Леона, но отказалась от этой идеи. Она не сможет нормально думать, если его запах будет липнуть к ней. Она повернулась, чтобы посмотреть на свою спину, где виднелся только конец шрама, оставшегося на ее правом плече. — Думаю, это слишком, — пробормотала она, поглаживая атласную ткань, колеблясь. Так привыкла к простым спортивным топам и футболкам, что что-то более сложное и деликатное казалось вычурным. — Могу я высказать свое мнение? — услышала она игривый голос агента. Эшли секунду колебалась, а затем вышла из комнаты.Леон посмотрел на Пеппер, поглаживая подбородок и поднимая к ней свои сапфировые глаза. Он тихонько свистнул, заставив Эшли пожать плечами, пригвоздив взгляд к полу. — Может, мне стоит надеть футболку, это слишком… — Ты выглядишь сногсшибательно, принцесса. — Мужчина встал, привлекая внимание блондинки, которая заметила изменение цветов. Ее янтарные глаза расширились от удивления, а щеки покраснели. — Ну, я вижу, ты тоже подготовился. Леон хотел развеять нервозность Эшли и развернулся на пятках, как танцор. — Что скажешь? — он сделал ей преувеличенный реверанс. Эшли беспомощно засмеялась и наблюдала, как его белая футболка нежно облегает грудь, а куртка подчеркивает плечи и голубизну его глаз. Слова Эшли шли от сердца. — Ты выглядишь невероятно, тебе очень идет. — От этой улыбки на этих розовых губах у Леона слегка покраснели уши, и он сделал такой же жест. — Раз уж ты все время говоришь, что любишь хвастаться своим телохранителем, позволь мне похвастаться тобой, не всем же так везет охранять такую красивую женщину. — Он игриво подмигнул, и Эшли швырнула в него одну из собачьих игрушек, смутившись до ушей. — Не будь идиотом. Леон улыбнулся и взял с дивана кардиган, чтобы раскрыть его между руками, приглашая ее надеть. — Позволь мне похвастаться своей спутницей, пойдем. Эшли удивленно вскинула бровь. — Леон, это не свидание. Он шикнул, приложив палец к губам, насмешливо. — Но люди в ресторане этого не знают. Она засмеялась, вздыхая, пытаясь сдержать бешеное сердцебиение. — Ты безнадежен, Кеннеди. — Я пропащий человек, принцесса, ты должна это знать. Их глаза встретились, и она подошла ближе, наконец просунув руки в одежду. Она позволила ему поправить ее, а затем он протянул ей руку, как джентльмен. — Наш конь ждет в гараже, не пожелает ли Ваше Величество присоединиться ко мне в этот прекрасный вечер? — он подчеркнул средневековый и театральный тон, который заставил Эшли рассмеяться, и она подыграла ему, взяв его под руку. — Конечно, мой храбрый рыцарь, я бы не осмелилась отправиться в путь без твоей приятной компании. Они оба засмеялись и вышли из дома по направлению к гаражу. Она должна была признать, что шутки Леона всегда умудрялись поднять ей настроение, даже если иногда это были кокетливые комплименты, ему всегда удавалось вызвать у нее улыбку. Она была счастлива, сегодня они выполнят еще одно из своих обещаний. Их осталось очень мало. * Леон очень серьезно относился к своей роли джентльмена. С тех самых пор, как она проснулась этим утром, он не переставал баловать ее. Она не собиралась отрицать, что ей нравится то, как он к ней относится, и действительно, она наслаждалась этим, как маленькая девочка. Они оба на секунду взглянули на экран мобильного телефона, чтобы определить местоположение. Эшли огляделась и схватила Леона за куртку, указав на здание через дорогу. Он был очень внимателен. Он шагнул вперед и открыл дверь ресторана, чтобы галантно пропустить ее внутрь. Она засмеялась и подыграла ему. Оказавшись внутри, они подошли к бару, чтобы дождаться, пока кто-нибудь придет и подтвердит их бронь. Леон сканировал окружающее пространство, как орел, и боковым зрением видел, что Эшли тоже делает то же самое, слегка принюхиваясь. Они выглядели как две хищные собаки, и агент не мог не улыбнуться этой мысли. — Ты видел эту куклу? Шепот донесся до него, и его мышцы на секунду замерли. — Эй, это же дочь президента, разве нет? — сказал другой. — В жизни она намного красивее, камеры не передают достоинств ее груди. — Мы можем попросить ее сфотографироваться? Леон услышал темный смешок с оттенком озорства. — Да, ты можешь сделать снимок, пока она сосет у меня. Сильный шок пронзил спину Леона, и он неосознанно подвинулся ближе к Эшли, нежно обхватив ее руками за талию. Она напряглась и повернулась, чтобы с недоумением посмотреть на него, но он продолжал наблюдать за окнами. — Эй, похоже, она идет с этим парнем. — Мы могли бы сделать эту ночь, — прорычал другой. Леон почувствовал, как его кровь закипает, и краем глаза взглянул на двух парней за барной стойкой. Что-то внутри него заставило его сильнее сжать талию Эшли, какое-то странное нутряное чувство. Еще в колледже он слышал подобные комментарии и должен был сдерживать желание ударить тех, кто открывал рот, чтобы очернить имя блондинки. Но он должен был контролировать свои импульсы. — Мистер Кеннеди? — голос вывел его из раздумий, и он отпустил талию Эшли, чтобы посмотреть на женщину, которая разговаривала с ним. — Да, — кивнул он, и они последовали за официантом, который проводил их к уединенному столику. Это было уютное место, оно не выглядело невероятно роскошным, но ухоженным. Оно выглядело деревенским, с дубовыми балками под потолком и каменными и красными стенами. Шторы нежно драпировали широкие окна, и тихая балладная музыка эхом отдавалась в комнате, окутывая посетителей. Официант указал на стол, и Леон сделал шаг, чтобы отодвинуть стул и посмотреть на Эшли. Она приподняла брови, теперь слегка недоуменно. — Эй, Леон, что-то не так? — Она сделала шаг, чувствуя себя все более нервно, когда села, и Леон подвинул ее к столу. Он снял с нее кардиган и взял ее сумку, чтобы повесить на одну из вешалок. — Чтобы я был милым, что-то должно случиться? — усмехнулся он, снимая куртку и кладя ее рядом с ее. — Не знаю, ты обычно более… серьезный. Он посмотрел на нее оскорбленно. — Я? Серьезный с тобой? Никогда. Эшли улыбнулась и скрестила руки на столе. — Тогда что за галантность? — поддразнивающе улыбнулась она. — Ты испугался Карлы? Леон улыбнулся, сплетя свои широкие руки на деревянной поверхности, подчеркивая мышцы на руках. — Думаю, я могу сегодня быть немного менее придурком и побаловать друга, верно? Это особенный день, я хотел сделать что-то другое. Эшли подняла руку и подперла ею щеку. — Я вижу… и то, что ты отодвинул мой стул и взял мои вещи, никак не связано с теми двумя у бара, которые смотрели на нас раньше, не так ли? Агент был озадачен и не смог сдержать пораженческий смешок. — Ты их слышала? — У меня есть глаза, и я знаю, что они сказали что-то, что заставило тебя схватить меня за талию. Леон усмехнулся про себя. — Ты уверена, что у тебя не развились экстрасенсорные способности? — пошутил он, вспоминая тот же вопрос, который Виктор задал ей некоторое время назад. Она улыбнулась. — Нет, но я немного больше узнала о тебе. Подошел официант, чтобы записать заказы на напитки и принести меню. Леон презрительно фыркнул. — Ты ничего не упускаешь, да? — Я просто последовала твоему совету быть осторожной и обращать внимание на вещи. — Какому из всех моих советов ты последовала и сколько проигнорировала? — Только тем, которые мне подходили. Он улыбнулся. — Например, тому, что не нужно делать суплекс. — Например. Они оба засмеялись и отодвинулись от стола, чтобы поставить свои напитки. Эшли помешала лед, а Леон нежно поднес стакан к губам. Эшли замерла. Леон напрягся, когда ее пальцы коснулись его губ, закрывая горлышко стакана. Он поднял вопросительные сапфировые глаза и вздрогнул, встретившись с этими грозно темнеющими янтарными. — Не пей это. — Ее голос был тихим, только для того, чтобы он услышал. Леон не мог отвести от нее глаз и осторожно поставил стакан на стол. Эшли взяла его и придвинула ближе, чтобы понюхать. Мужчина увидел, как ее брови яростно нахмурились, и она встала с опасным спокойствием. — Эшли? — обеспокоенно позвал он. — Я сейчас вернусь. — Ее тон был серьезным и опасным. Она взяла напиток у Леона, который озадаченно смотрел на нее, наблюдая, как она идет к бару. Один из барменов толкнул своего товарища, наблюдая, как блондинка идет к ним. Упомянутый перестал вытирать стаканы, и на его губах появилась озорная улыбка. — Простите. — Мягкий голос исходил из этих женственных уст. Молодой человек внимательно посмотрел на нее и подошел к ней. Эшли улыбнулась и поставила напиток на барную стойку. — Чем я могу вам помочь, мисс? — игриво улыбнулся он. Она притворно хихикнула и посмотрела ему в глаза. — Я видела, как вы кладете орехи по краям этого напитка, простите, но у моего парня аллергия, можно ли мне попросить другой напиток? Улыбка парня застыла, и в его шее дернулся мускул. Он посмотрел на напиток на баре, на тот, что сделал сам. Они не притронулись к нему, они заметили? Нет, это невозможно. Сохраняя улыбку, чтобы скрыть свое волнение, он кивнул. — Конечно, жаль это слышать, что вам приготовить, дорогуша? Эшли улыбнулась, облокотившись на бар и глядя на разнообразие бутылок на витрине. Она на секунду повернула голову в сторону своего столика, принимая эти сапфировые глаза, устремленные на нее. Она знала, что он слышит ее оттуда, поэтому улыбнулась и снова обратила внимание на бармена. — Манхэттен. Мужчина кивнул и достал стакан, чтобы поставить его перед Эшли. Она наблюдала за ним с улыбкой и увидела, как он поворачивается с шейкером. — Ах, — она привлекла внимание бармена, который повернулся к ней, ожидая, что она что-то скажет, наклонившись ближе, чтобы услышать ее, и почувствовав, как ее пальцы скользят по его предплечью с кривой улыбкой. — И на этот раз не наливайте то дерьмо, которым вы пытались накачать моего парня. Лед в шейкере замер, и лицо мужчины побледнело. Он посмотрел на женщину перед собой, все еще улыбающуюся своими розовыми губами, но с глубокой тьмой, окрашивающей ее янтарные радужки. И он мог только сглотнуть слюну. Она заметила. Ее пальцы перестали касаться его кожи, все еще глядя на него, и он начал дрожащими руками смешивать свой напиток. Он чувствовал, как эти глаза сверлят затылок, следя за каждым его шагом и движением. Его лицо побледнело, и когда он вернулся к бару, чтобы налить жидкость в стакан, его пульс бешено забился. Она терпеливо наблюдала за ним и взяла стакан в руки. Она поднесла его к губам под его взглядом и сделала глоток, предварительно понюхав его. Он продолжал смотреть на бар, чуть не задохнувшись от своей огромной ошибки. Она поймала его, и ему конец. Он попытался накачать наркотиками парня дочери президента. Эшли нежно попробовала виски на языке и едва слышно произнесла глубоким угрожающим шепотом. — Намного лучше. Она с опасной элегантностью слезла со стула и вернулась к столу. Леон видел, как официант спорит со своим товарищем, теперь оба в истерике. Слова Эшли все еще эхом отдавались в нем, когда он смотрел, как она приближается с его алым напитком. Он не мог удержаться от того, чтобы его губы не изогнулись соблазнительной линией. Эшли наклонилась и протянула ему стакан. — Вот, милый, — сказала она игривым тоном. Леон не сводил с нее глаз и нежно коснулся ее пальцев, когда брал стакан. — Спасибо, моя дорогая, — прошептал он почти с мурлыканьем. Она улыбнулась, выпрямилась и наблюдала, как агент поворачивается обратно к бару, где двое парней побледнели, и Леон поднимает свой стакан в знак приветствия, чтобы сделать глоток, все еще угрожающе глядя на них. Тихий смешок вернул его внимание к зверю перед ним. — Стоит ли мне беспокоиться о том, что ты застрелишь их позже? Леон медленно наклонился через стол, сделав еще один глоток, не сводя с нее глаз, глубоко. — Нет, я думаю, моя девушка напугала их достаточно, чтобы мне не беспокоиться, — прошептал он хрипло, встряхивая тело Эшли. Она засмеялась под пристальным взглядом мужчины и нежно отпила от своего алкоголя. — Мне не нравится, когда они вмешиваются в мое свидание, — улыбнулась она поверх края стакана. Леон удивленно вскинул бровь, но озорно. — Разве ты не говорила, что это не свидание? — Шшшш, — улыбнулась она ему, — но люди в ресторане этого не знают, — передразнила она его слова. Он удивленно ахнул и беспомощно засмеялся. Они оба тихонько засмеялись, чувствуя, как их близость становится еще глубже. Никто из них не хотел признаваться, но им нравилась более интимная атмосфера. Под предлогом шутки о свидании они чувствовали, что могут более свободно переступать черту, без особого страха или последствий. Может быть, это было волнение, может быть, это был алкоголь, который пила Эшли, она не знала. Она знала, что Леон был совершенно трезв, ему нужно было ехать обратно, но он поддерживал ее подшучивания, как будто был пьян. Он валял дурака, как шутник, которым он был, и всю ночь показывал эти характерные кривые улыбки. Они наслаждались ужином, как будто впервые ели вне дома. Это было… волшебно. Может быть, это было связано с тем, что они чувствовали, что наконец-то выполняют одно из своих обещаний, данных более двух с половиной лет назад, обещание, которое они повторили, когда Эшли чуть не погибла на руках Леона, когда он думал, что не смог спасти ее. Но нет, вот они. Эскорт и протеже, обедают вместе как друзья на всю жизнь. Они шептались и смеялись, как подростки, чувствуя, как рассеиваются тени, которые иногда скрываются по ночам. Были только они. Леон был в эйфории. Пойти в обычный ресторан с кем-то и иметь возможность говорить обо всем с этим человеком было неописуемо, и Эшли знала это. Им не нужно было ничего скрывать друг от друга, Леон рассказывал ей анекдоты с работы, из своих дней в Академии… а она рассказывала ему о своем детстве, своих первых годах в колледже и этих последних двух годах после ее спасения. Они просто разговаривали, и Леон стоял, завороженно наблюдая за женщиной перед собой. Это были моменты, когда он осознавал, как ему повезло. Так же, как ему повезло встретить Клэр и Шерри в Ракуне, а потом встретить Ханниган, Криса, Патрика и Эшли. Все они стали очень важными людьми в его жизни, но иногда, как бы трудно ему ни было это признать, он чувствовал, что у него с Эшли особая связь. Может быть, дело в том, что они были вместе перед лицом многих невзгод в течение длительного периода времени, в отличие от Ракун-Сити, где большую часть той ночи он провел в одиночестве. Или, может быть, дело в том, что Эшли заботилась о нем и в какой-то степени присматривала за ним в трудные времена. Может быть, это было чувство признательности и осознание того, что он пользуется безоговорочным доверием этой женщины. Доверие, которое было чистым, без каких-либо скрытых мотивов. Она не предала его. Не так, как Краузер. Не так, как Ада. Рука с ножом на секунду замерла. Почему это имя всплыло в его голове? Его голубые глаза поднялись к лицу перед ним, которое наслаждалось каждым кусочком, и его живот свело. Почему-то чувство вины яростно охватило его за то, что он подумал об этом человеке, находясь с Эшли. — Леон? Агент моргнул, услышав обеспокоенный голос, обращенный к нему. Он заметил, что она смотрит на него. — С тобой все в порядке? На мгновение он потерял дар речи. Он не хотел лгать ей, но… как он мог сказать ей, что у него промелькнула мысль о человеке, чьи воспоминания приносят ему только боль? И что он чувствует себя идиотом. — Я… — прошептал он нерешительно, и нежные пальцы коснулись его костяшек пальцев. Эти янтарные глаза погрузились в него. — Ты не должен мне рассказывать, если не хочешь. Он смотрел на нее несколько секунд. Ее щеки покраснели от алкоголя, а ее глубокие глаза были окрашены беспокойством, но в то же время пониманием. И все же он не мог. Он не хотел. Он отказался омрачать этот прекрасный ужин для этой девушки, потому что с тех пор, как он увидел ее снова, после того как списал ее как мертвую, он знал, что не собирается снова гоняться за ней. И теперь, когда он наслаждался компанией Эшли, он отказался портить ее, не тогда, когда она спросила его об этом в своем бреду, когда они сбежали, и он дал ей ужасный ответ. И над чем он все еще работал. — Все в порядке, принцесса. Мелочи, которые требуют немного больше времени, больше ничего, не волнуйся. Она внимательно наблюдала за ним в течение долгого времени, а затем подняла свой третий напиток и сказала ему с теплотой солнца. — За то, чтобы эти раны зажили, за наше счастье. Агент озадаченно посмотрел на нее и поднял свой стакан с водой, покорившись обаянию этой женщины. — За наше счастье, — повторил он. Они чокнулись, и Эшли засмеялась, прежде чем допить свой напиток в два глотка. Леон взял стакан из ее руки и отодвинул его. — Думаю, тебе хватит пить. — Я не пьяна, Леон, — пробормотала она. Агент улыбнулся. — Нет? Ты уверена? Эшли встала и посмотрела на него с усмешкой, затем грациозно подошла к стойке регистрации и попросила счет. Он заметил, как она шла, целенаправленно, без покачиваний или спотыканий. Она определенно не была пьяна, но выпила достаточно, чтобы показать ему свою дерзкую, игривую сторону. И он не собирался лгать, ему это нравилось. Эшли заплатила и попрощалась с женщиной, чтобы вернуться к столу. — Я тебя убедила? — улыбнулась она со смехом. Леон встал, чтобы взять ее вещи с вешалки, и накинул кардиган на ее плечи, подходя поддразнивающе. — Ни капли. Эшли надула губы, взяла свою сумку и пошла к выходу из ресторана. Неужели она рассердилась? Леон шагнул, чтобы последовать за ней, и увидел, как она повернулась к нему с озорной улыбкой. Ее тихий голос прошептал только для него. — Так ты обращаешься со своей девушкой? Мне все равно следовало позволить тебе выпить этот коктейль. Глаза Леона расширились, а мышцы напряглись, когда он увидел, как она ускоряется и убегает от него. — О нет, ты не убежишь. Эшли вышла на улицу и оглянулась на мгновение, уходя, только для того, чтобы издать вскрик, когда Леон вышел из двери с грозным шагом. Он бросился за ней в погоню, а Эшли убегала, громко смеясь, и ее сердце бешено колотилось. Внезапно сильные руки обхватили ее за талию и подняли в воздух. Она восторженно воскликнула и услышала приглушенный смех за спиной, заставивший ее схватить его за предплечья. — Это был удар ниже пояса, — прорычал он, кружа ее в воздухе. Эшли похлопала его, смеясь, и мужчина опустил ее на землю. Она насмешливо ударила его по груди и одарила озорным взглядом. — Говорит лжец. Он вскинул брови. — Я лжец? Кто хочет, чтобы я подождал, чтобы рассказать мне кое-что? Эшли открыла рот, чтобы возразить, но победная улыбка Леона заставила ее пробурчать и пробормотать, скрестив руки на груди. — Это был удар ниже пояса. Леон подошел к ней и заправил прядь волос ей за ухо. — Теперь мы квиты. Эшли сердито смотрела на него, но вскоре сменила хмурый взгляд на улыбку. Леон скопировал ее и кивнул ей. — Хочешь немного прогуляться перед тем, как мы пойдем домой? Блондинка обхватила его за талию и пошла. — Хочешь устроить романтическую прогулку? Из него вырнулся смешок, и он обнял ее за плечи. — Я не знаю, насколько романтичным ты считаешь прогулку со своим телохранителем. — Ты способен сделать что угодно романтичным, — засмеялась она. — Тебе не кажется, что ты преувеличиваешь? — А тебе кажется, что я преувеличиваю? Он оставался задумчивым в течение нескольких мгновений. — Если ты действительно говоришь, что я дьявол, то у меня будут эти силы. — Это и то, что ты самодовольный дьявол. Его широкая рука сжала ее плечо. — Мне нужно поддерживать свою репутацию. Она презрительно фыркнула. — По крайней мере, теперь мне не нужно больше беспокоиться о твоих поклонницах в университете. Он презрительно вздохнул. — Жаль, я собирался начать ходить на свидания. Алкоголь заставил ментальные фильтры Эшли замолчать, и слова вырвались из ее рта, как огонь. — Как предложение Нарссон. Эшли почувствовала, как рука на ее плечах внезапно сжалась. — Эш, с Нарссон у меня ничего нет. Блондинка продолжала легко идти, позволяя своим мыслям выходить наружу бесконтрольно. — Она красивая, Леон, ты волен делать все, что захочешь. — Она твой преподаватель, Эшли. — А если бы это было не так? Леон посмотрел на нее озадаченно, резко остановившись, все еще держась друг за друга. — Ты серьезно меня об этом спрашиваешь? Она посмотрела на него так, словно задала ему самый простой вопрос в мире, словно это было что-то тривиальное и невинное, и он вздохнул. — Дело в том, что это так. Я твой телохранитель, и я здесь для того, чтобы убедиться, что ты в безопасности, а не разбивать сердца, — он тихонько откашлянулся и отвел взгляд, пытаясь избежать разговора. — Тогда мне следует считать, что мне повезло, что мы ужинаем вместе, — издевательский тон заставил Леона повернуться к ней, чтобы услышать, как она добавила. — Простому смертному, как я, ужинать с печально известным Леоном Скоттом Кеннеди, Голубым Демоном, Спасителем принцесс, — она озорно посмотрела на него, — и истребителем фрикаделек. Его голубые глаза засверкали, и с недоброй улыбкой он наклонился к ней. — Я же говорил тебе, чтобы ты этого не делала, у нас будут проблемы, если ты будешь меня дразнить. Эшли усмехнулась и вызывающе подошла к нему. — И что ты собираешься делать, агент Кеннеди? Он схватил ее за талию, и прежде чем она успела понять, что произошло, она уже лежала поперек его широких плеч. Он пошел в сторону пруда. — Я думаю, ты поладишь с утками. Она отбивалась, разражаясь смехом, и в знак протеста хлопала мужчину по спине, но он не отпускал ее. Он подошел к ручью, и Эшли завизжала, когда его руки сняли с нее ботинки, а секундой позже он облил ее подошвы водой. — Нет! Нет! Нет! Нет! Хорошо! Мне жаль! — воскликнула она, чувствуя холодные мокрые руки мужчины на своих лодыжках. — Ты упустила свои шансы. Сильная хватка обхватила ее за талию, и она открыла глаза, чтобы увидеть, как голубоглазый Адонис смотрит на нее сверху вниз, забавляясь. Она увидела, как он держится за перила и держит ее подвешенной в нескольких дюймах над бассейном. — Последние слова? — озорно усмехнулся он ей. Эшли инстинктивно обхватила его руками за шею, и Леон напрягся, удерживая ее вес, а одна нога обвилась вокруг его талии. — Если я упаду, ты пойдешь со мной. — Он ухмыльнулся ей. — Не думаю, что ты в том положении, чтобы мне угрожать, — озорно ответил он, вытягивая руку немного дальше, заставляя ее почувствовать воду на затылке. Она не могла соображать. Если бы она не выпила так много, она, возможно, среагировала бы быстро, но теперь она была во власти Леона. Она ослабила хватку на его шее, и агент улыбнулся, наблюдая, как краснеют щеки Эшли, когда она видит, что у нее нет другого выхода. — Я победил, — промурлыкал он, заслужив косой взгляд женщины. — Доволен? — пробормотала она. Леон презрительно засмеялся, наблюдая за ней, как волк. — Очень. И он поднял ее. Она крепко прижалась к нему, пока он шел обратно к перилам. Потребовалось несколько секунд, но мужчина, наконец, отпустил ее и перепрыгнул через перила, чтобы протянуть руку Эшли. Он знал, что ей не нужна его помощь, но хотел еще немного подразнить ее. Женщина посмотрела на агента, приподняв брови при виде его руки, но озорная улыбка на этих соблазнительных губах заставила ее закатить глаза со вздохом. — Я приберегу это для тебя, — проворчала она, переплетая свою руку с его и перебираясь через перила. Леон улыбнулся и подошел к ней, пока она все еще сидела на перилах, держа ее за талию. — Ну же, разве я не был сегодня хорошим? — он смягчил свой голос с невинным оттенком. Она посмотрела на него, чувствуя его теплые руки сквозь ткань. — Ты почти бросил меня в утиный пруд. — А ты сказала мне, что больше не будешь вспоминать про фрикадельки. — Эта дьявольская кривая ухмылка расцвела на его губах. — Это ты была зла ко мне. Их глаза встретились в тишине, приглушенно освещенные уличными фонарями, и легкий ветерок растрепал ее прямые волосы. Леон нежно придержал ее лицо, все еще с этим жестом на губах. Эшли безнадежно увлеклась его близостью и теплом. Что она собиралась ему сказать? Она, вероятно, попросит у него прощения. Ее голова кружилась, и ее взгляд скользнул к щеке агента, где она могла увидеть, под этой слабой бородой, которая затемняла его кожу, небольшой шрам от ножа. Импульсивно она подняла пальцы и кончиками пальцев погладила кожу, заставив губы Леона расстаться, чтобы слегка выдохнуть. Интенсивность его взгляда и его близость были достаточны, чтобы заставить алкоголь проглотить ее гордость. — Прости меня, ты относился ко мне, как к королеве, а я говорила тебе такие вещи. Леон мог почувствовать в этом шепоте искреннее сожаление и на мгновение подумал, что, возможно, он зашел немного слишком далеко, как бы ему ни нравилось злить ее и видеть, как краснеют ее щеки, когда она не может подобрать слов, чтобы не согласиться с ним. Все еще с улыбкой на губах он отнял руки от ее лица и опустился на колени перед ней. Эшли напряглась, когда почувствовала, как его руки вытирают ее ноги, чтобы надеть ей носки и ботинки. Мягкость его пальцев на ее коже взбудоражила все ее чувства и в то же время притупила их, внимая только мужчине у ее ног. Леон осторожно вытер подошвы Эшли и обулся ее, прежде чем подняться и снова подойти к ней. Она пришпилила его янтарные глаза и не смогла удержать дрожь, пробежавшую по ее телу, когда Леон коснулся ее щеки пальцами. — Спасибо, что спасла меня от того напитка. Эшли моргнула на несколько секунд, погружаясь в эти океаны, а затем улыбнулась с учащенным сердцебиением. — Для этого и нужны друзья, верно? — Они оба рассмеялись, и она слезла с перил, чтобы идти с ним. Они прошли мимо фонтана в парке и оба слушали приятный звук воды. — Эй, Леон. Без задней мысли, не ожидая подвоха, он повернулся к ней, и вода окатила его лицо. Он отшатнулся, тряхнул головой и протер глаза. — Эшли… — проворчал он, поднимая голову, и увидел, что она уже в двадцати метрах от него и бежит со всех ног. Он отряхнул пиджак, хрустнул пальцами и потянул шею. «Ох, когда я поймаю её, она пожалеет, что те идиоты не накачали меня наркотиками». * В гараже эхом отдавалось мурлыканье двигателя. Он повернул ключ, и машина тихо заглохла, слышался лишь тихий стук горячих шестеренок. Он отстегнул шлем и встряхнул пепельно-каштановые волосы. Он положил предплечья на бензобак и повернул голову к фигуре позади себя. Он чувствовал ее хватку на своей талии, ослабевшую теперь, когда он остановился. — Мы приехали, принцесса. Он услышал ворчание за спиной. Одна из рук на его торсе отнялась, и он услышал, как она отстегнула застежку шлема и лениво протянула его ему. Он поймал его и почувствовал, как она снова схватила его. — Ты не собираешься меня отпустить? — его глубокий голос проурчал в темноте. До его ушей донеслось еще одно тихое рычание, хотя и гораздо более слабое и сонное. Он усмехнулся и напрягся, когда руки двинулись вверх по его прессу к груди, затем отстранились и перекинулись через плечи и вокруг его шеи. — Отнеси меня… — в ее голосе звучала усталость и сонливость. Леон несколько секунд подумал, но решил, что после того, как он отомстил в парке, с нее хватит. Он повесил копыта на предплечье и откинул руки назад, держа ее за бедра. Она действительно была сонной. Эшли позволила ему это сделать, не сопротивляясь, ее дыхание было глубоким и спокойным. Леон скользнул ладонями по ее ногам и поднял ее на спину, когда слез с мотоцикла. Он крепко держал ее и удобнее устроился с ней на плечах, чувствуя ее теплые губы на своей шее. Мурашки пробежали по спине мужчины, и в горле Эшли эхом отозвалось мурлыканье от этого движения. Он молча пересек гараж и вызвал лифт в надежде, что он сработает. Он радостно ахнул, когда увидел, как загорелся свет. Ему не хотелось подниматься на четыре этажа в два часа ночи. Он вошел внутрь и ждал, пока бесшумно поднимался наверх. — Эш? — позвал он ее с любопытством. Он не получил ответа, она что, совсем заснула? Как же она, должно быть, устала? Затем он вспомнил эти последние две недели, когда по вечерам время от времени слышал шаги Эшли в доме. Он был уверен, что она провела несколько бессонных ночей, заканчивая работу. Все напряжение накопилось, все ради этого дня. Ей нужен отдых больше, чем кому-либо. Вчерашний кошмар был самым ужасным, по ее словам, но это не значит, что у нее не было других, которые не давали ей спать в другие ночи. И он был уверен, что они у нее были, даже если она ему о них не рассказывала. Металлические двери открылись, и он вышел в коридор на свой этаж. Он наклонился вперед, чтобы вытащить ключи из кармана, и до него донесся сладкий смешок. — Твои волосы… щекот… кочут, — прошептала она слишком близко к его уху. Леон напрягся и наклонил голову, чтобы почувствовать ее нос на своей щеке. — Ты разве не спала? — прошептал он, чтобы не разбудить соседей. Он не получил ответа. Она что, говорила во сне? — Ты пахнешь как Леон… — горячее дыхание коснулось его мочки уха, заставив его с силой выдохнуть. Она определенно не осознавала, что делает и говорит, она, должно быть, крепко спала. Он повернул ключ и сумел открыть дверь. Собаки подошли понюхать их, но вскоре вернулись в свои кровати. Он оставил копыта на диване, и Эшли крепче вцепилась в него. — Мне больше нравится… без одеколона… — пробормотала она почти неслышно. — Но еще… пахнет хорошо… как куртка… Леон выгнул бровь… куртка? Могла ли она иметь в виду его? Он оставил ее на ней, после того как намочил ее кардиган, и все еще носил ее. Он открыл дверь спальни и подошел к кровати, чтобы сесть на край и осторожно положить ее. Он оперся коленями о матрас и снял с нее ботинки, наблюдая, как она зашевелилась, и расстегнул ее ремень и пуговицы на брюках. Леон замер, наблюдая, как она пытается расстегнуть джинсы, все еще погруженная в сон. Он нервно вздохнул и скользнул руками к ее талии. Он коснулся ее теплой кожи пальцами и схватил край штанов, чтобы подхватить их ладонями и стянуть. В темноте было едва видно, но он мог различить слабые очертания этих великолепных ног. Он стащил штаны и увидел, как она свернулась калачиком, заставив его голубые глаза предать его и смотреть на эти мясистые, упругие ягодицы. Он потянулся и снял с нее куртку, а затем накрыл ее одеялом. От этого движения она хрюкнула, и агент вздрогнул, когда услышал ее глубокий бархатный голос. — Леон…? — он повернулся к ней и увидел ее полуоткрытые веки. — Спи, принцесса, ты дома, — прошептал он ей, стараясь отгородиться от мыслей об этой нежной коже. — Я не… знаю, когда проснусь… — прошептала она, снова сворачиваясь калачиком. — Не… ты… волнуйся… если… я всю… все выходные… — ее голос затих, и она снова глубоко заснула, сказав ему спокойной ночи. Леон собрал одежду и положил ее на стул у окна, затем пошел на кухню и оставил сушиться мокрый кардиган. Он включил небольшой свет, чтобы выпить немного воды, прежде чем пойти в свою квартиру. Он задумчиво стоял, наблюдая за плещущейся жидкостью в стакане, и улыбнулся, вспоминая поездку обратно на мотоцикле. Как Эшли встала на сиденье, схватила его за плечи и во все горло закричала ветру. Это заставило его громко рассмеяться, когда он почувствовал, как его сердце неумолимо колотится в груди. Все эти эмоции смутили его, но в тот момент ему было все равно. В тот момент он просто хотел слышать, как она кричит, восклицает от счастья, скачет, как взволнованный кролик, и смотрит на него с огромной улыбкой до ушей. Он поставил стакан на стойку с улыбкой. Он хотел видеть ее счастливой, сделать ее счастливой, и в те моменты, когда ему это удавалось, его тело чувствовало себя полноценным. Он определенно не собирался прекращать общение с ней, когда уедет. Ни за что. Не после того, как увидел, как много она ему дала. Видеть ее такой счастливой, несмотря на пережитые трудности, заставляло его кровь кипеть от волнения. И в эти моменты ему не терпелось увидеть, как она съест весь мир.