Глава 11

Он снова взглянул на экран мобильного телефона и, вздохнув, уселся поудобнее, глядя в иллюминатор самолёта. — Что-то случилось, сэр? — женский голос заставил его повернуть свои сине-серые глаза к собеседнице. — Нет-нет, — он помедлил, заметив, что его спутница ему не поверила, и усмехнулся. — Я просто проверял, не написала ли мне Эшли. — Вы же знаете, с ней всё в порядке. С ней агент Кеннеди. Уильям Грэм вздохнул. — Я знаю, и знаю, что она может о себе позаботиться. Кажется, это я до сих пор не научился давать ей свободу. — Он увидел, как женщина напротив него улыбнулась. — И что же вас так развеселило, мисс Ханниган? Ингрид подняла глаза поверх очков. — Просто подумала, как вы двое похожи. Вы тоже слишком часто переживаете. Президент приподнял брови. — Говорит человек, которому нужно держать под контролем каждую деталь? Ханниган вздохнула. — Мне пришлось научиться отпускать… не самым лёгким способом. — Похоже, Леон — агент, действующий по наитию, насколько я могу судить. Ингрид рассмеялась, потирая переносицу. — Я уже перестала спрашивать, в чём заключаются его импровизированные планы. Они меня пугают. Уильям рассмеялся, почувствовав себя немного спокойнее. Он попросил Ханниган сопровождать его в Бостон. Им предстояло встретиться с директорами секретного департамента в Бостоне для обсуждения некоторых текущих вопросов. Он задумчиво приложил руку к подбородку. — Слушай, Ингрид, — обратился он к агенту, заставив её посмотреть на него. — У тебя есть контакты агентов, с которыми мы должны встретиться завтра? — Да, а что? Грэм улыбнулся ей. — А ты захватила с собой одежду для вечеринки? ** В задней комнате эхом раздавались повторяющиеся удары. Послышались вздохи, и сработала сигнализация. Леон перестал прыгать и стал ходить по кругу, переводя дыхание. Он повесил скакалку и схватился за турник. Ему удалось оборудовать небольшую комнату для тренировок. Сигнализация прозвучала снова, и он начал подтягиваться. Сосредоточенный на дыхании, его мышцы растягивались и сокращались, работая как идеально отлаженный механизм. Пот стекал по его обнажённому торсу, украшенному шрамами в разных местах. Оказалось, Эшли была права. С тех пор как в пятницу они вернулись с ужина, она так и не просыпалась — а уже было воскресенье. Он привёл собак к себе в квартиру, чтобы заботиться о них, пока она спокойно спит. Единственный раз, когда он слышал её — это было утром в субботу, когда она встала в ванную, а потом снова легла. Время от времени он заглядывал, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Он оставил дверь в спальню приоткрытой, так что ему достаточно было просто заглянуть и уйти. Он слышал, как Минт и Пеппер играют в гостиной, и когда сигнализация снова сработала, он вышел из своего мини-зала. Он уже выгуливал их утром, а теперь они развлекались с мячиком, который он нашёл в квартире Эшли. Леон улыбнулся, когда Пеппер завилял хвостом при виде его и подошёл, прося немного ласки, а потом снова бросился играть с братом. Он направился на кухню, но в этот момент ноутбук на его столе начал пищать. Он взглянул на часы и удивлённо приподнял бровь. Для звонка от Ханниган было рановато — к тому же она обычно звонила на мобильный. Леон не придал этому большого значения, взял ноутбук и пошёл на кухню. — Я знал, что ты не можешь жить без меня, — усмехнулся он, стоя спиной к экрану и отпивая воду из стакана. — Признаюсь, разыгрывать тебя и Патрика — настоящее удовольствие, — ответил голос, совсем не похожий на голос Ингрид. Леон с шумом выплюнул воду и резко обернулся. На экране вместо Ингрид его смотрел улыбающийся президент, а рядом — сама Ханниган. Леон на мгновение исчез из кадра, но вскоре снова появился, сев за стол и натягивая футболку. — Мистер Грэм? — он посмотрел на него с недоумением. Президент засмеялся и откинулся на спинку кресла. — Доброе утро, агент Кеннеди, — с хитрой улыбкой сказал он. — Я не вовремя? Леон вытер пот со лба рукой и встряхнул волосы. — Не в самом презентабельном виде, сэр. — Говорит тот, кто пишет отчёты со мной полуголый, — ехидно бросила Ханниган. Леон зыркнул на неё, но Грэм громко рассмеялся. — Не переживай, Леон. Я попросил Ханниган связаться с тобой. Мы уже почти в Бостоне, но я хотел узнать насчёт Эшли — она мне не звонила ни в пятницу, ни вчера. — Она… — тут из-под стола на экране появилась большая голова Минта. — Минт, уйди! — пёс начал обнюхивать экран. Грэм и Ханниган наблюдали, как Леон позвал Пеппера, чтобы тот принёс мячик и отвлёк брата. — Принеси! — Леон бросил игрушку в коридор и снова повернулся к экрану с вздохом: — Извините за помеху. — Вижу, ты подружился с собаками Эшли. Леон почесал затылок. — Да, других у меня и не было. Что касается Эшли — она дома, я забрал собак, чтобы дать ей отдохнуть. В пятницу она сказала, что не знает, когда снова проснётся, и с тех пор она не вставала с постели. — Он замолчал, глядя на Уильяма. — С ней такое уже бывало? Мне стоит волноваться? Грэм уловил тревожную нотку в голосе агента и почувствовал облегчение — Эшли в надёжных руках. — Да, успокойся. После экзаменационных недель она так делала — особенно последние два года. — Он замялся. — Мне жаль тебя просить, но разбуди её, пожалуйста. Я хочу кое-что тебе сказать. Леон на мгновение нахмурился, но потом кивнул, взял ноутбук и встал. Он позвал собак, и те послушно последовали за ним в коридор. Леон открыл дверь квартиры Эшли своим дубликатом ключей. До него донёсся едва уловимый вздох. Грэм внимательно наблюдал за агентом, смотря, как тот откладывает ключи и ставит ноутбук на журнальный столик. — Я пойду за ней, — мягко сказал Леон, скрываясь из кадра. Ханниган бросила взгляд на президента, который не сводил глаз с напарника, и на долю секунды, едва заметно, на его лице мелькнула лёгкая, перекошенная улыбка. Леон осторожно открыл дверь Эшли и бесшумно вошёл. Он подошёл, сел на край кровати и коснулся её плеча. — Эшли, просыпайся, принцесса, — мягко потряс её за руку. Она пробормотала что-то, уткнулась лицом в подушку и глубоко вдохнула, впитывая естественный запах Леона с лёгкой примесью солоноватого пота. Её ресницы дрогнули, и она лениво посмотрела на агента. — …Леон…? — пробормотала она хрипло. Он улыбнулся. — Да, это я. Твой отец позвонил, хочет нам кое-что сказать. Она несколько секунд озадаченно смотрела на него, словно всё ещё осмысливала каждое слово. Наконец, она вздохнула, лениво перевернулась на кровати, протёрла глаза и зевнула. — Дай мне… минутку, сейчас приду, — прошептала она. Леон кивнул и вышел из комнаты. Он вернулся в гостиную и сел на диван. — Она скоро подойдёт, — сказал он и замолчал, задумавшись, вспоминая события пятницы. Ему стало любопытно. — Сэр, вы не получали никаких новостей о Хоффман? Президент приподнял бровь. — Нет. А должен был? Что-то случилось? «Разве что я почти стал свидетелем публичной казни без гильотины», — подумал агент, но лишь улыбнулся. — Эшли в последний раз поговорила с Карлой Хоффман и хотела узнать, не передала ли она что-то своему отцу. — Уточни, что ты имеешь в виду под «поговорила», Леон, — сказал мужчина. Агент уже собирался встать на защиту Эшли и открыть рот, чтобы возразить, но его опередил женский голос: — Это значит цивилизованный разговор, папа. Эшли появилась внизу экрана, вытаскивая чашку с полки. Леон повернулся на диване, чтобы посмотреть на неё, затем перевёл взгляд на её отца, который ответил: — Думаю, твои «цивилизованные разговоры» немного отличаются от моих. — Я просто немного её напугала, — сказала она, протягивая чашку Леону. — Кофе? Леон кивнул: — Да, пожалуйста. — Леон, ради Бога, скажи, что она не сделала ничего безумного. Агент принял кружку из рук блондинки, посмотрел на президента с лёгкой улыбкой и подул на напиток: — Не безумного, но определённо зрелищного, — спокойно отпил глоток и отодвинулся, чтобы Эшли могла сесть рядом. Уильям несколько секунд наблюдал за ними — двумя молодыми людьми, сидящими перед ним, пьющими кофе в воскресное утро. Он посмотрел на свою дочь — спокойную, собранную, с кружкой в руках, которую он ей когда-то подарил. Он заметил браслет на её плече, а затем — серебряный браслет на запястье мужчины рядом. Он улыбнулся про себя и слегка наклонился вперёд. — Что бы там ни было, она это заслужила. И она, и её отец — настоящие пираньи. Надеюсь, они больше не будут вас тревожить. Два молодых человека с улыбкой посмотрели в свои чашки и почти одновременно ответили: — Не будет. Они удивлённо посмотрели друг на друга и засмеялись. Эшли улыбнулась, сделала ещё глоток и скрестила ноги. — Я всё ещё привыкаю к мысли, что больше никогда её не увижу, — она замерла, уставившись в точку. — Всё ещё не могу поверить, что у меня получилось, папа. Уильям посмотрел на дочь с нежностью. — Ты так много для этого сделала, милая. Я рад, что ты добилась того, чего хотела, даже если и заставила меня понервничать, — они оба рассмеялись, и Грэм прочистил горло, привлекая их внимание. — Ну что ж, раз уж вы оба здесь, хочу сообщить, что вы приглашены. Эшли моргнула несколько раз: — Приглашены куда именно? — На твою выпускную вечеринку сегодня вечером, конечно. Леон и Эшли застынули с чашками на полпути ко рту, и именно Кеннеди первым вышел из оцепенения. — Простите, сэр, но разве вы не говорили, что находитесь в Бостоне? — О, да, мы действительно в Бостоне, но я забронировал банкетный зал в отеле в Спрингфилде. У нас есть пилот, он доставит нас туда на самолёт. Леон повернулся к Ханниган: — Ты знала об этом? — спросил он. Она вздохнула и прикрыла лицо рукой: — Я жалуюсь на твои спонтанные выходки столько, сколько тебя знаю, но то, что мистер Грэм устроил на этот раз — это уже за гранью. Уильям повернулся к окружающим и усмехнулся: — Ну бросьте, ничего особенного. — Сэр, при всём уважении, и прости, Эшли, но вы тот самый человек, который едва не довёл меня до инфаркта. Пожалуйста, не заставляйте меня звонить в директорат из-за очередных внезапных изменений плана. — Это всего лишь маленькая уловка. — Папа, ты президент, — заметила Эшли. — А потому что я президент, мне нельзя отпраздновать выпускной моей дочери? Простите, что скажу это, но, думаю, директорат может и подождать один день. Они несколько секунд смотрели на него в замешательстве, а потом разразились смехом. Иногда действительно казалось, что они не разговаривают с президентом Соединённых Штатов. Возможно, именно поэтому Ханниган, Патрику и Леону было так легко с ним общаться. — Кроме того, я хочу увидеть тебя в том платье, которое ты мне показывала, — с улыбкой сказал он дочери. Эшли сдавленно хихикнула: — А я думала, тебе не нравится мой выбор гардероба, — насмешливо ответила блондинка. — Платье — великолепное. Я просто не был уверен, будет ли тебе в нём комфортно. Она улыбнулась, сделала ещё глоток и запрокинула голову на несколько секунд: — У меня ещё много планов, папа, а сегодняшний вечер — лишь один из них. Уильям долго смотрел на свою дочь, и сердце его переполнилось радостью. — Твоя мама бы гордилась тобой, милая. Эшли медленно обернулась, слегка удивлённая — её отец редко упоминал мать, особенно при других людях. Только Леон уловил это — лёгкое, еле заметное напряжение в её шее — прежде чем она снова улыбнулась. — Да, спасибо, папа, — сказала она, сделав паузу, чтобы перевести дыхание, и добавила: — И где же будет моя якобы-сюрприз-вечеринка? — дразняще спросила она. Уильям рассмеялся: — Я пришлю тебе адрес и время. — Он повернулся к голубоглазому агенту. — Не знаю, успеешь ли ты собраться, Леон, учитывая, как срочно вы выехали в Амхерст. Леон улыбнулся: — Не беспокойтесь, сэр, я научился весьма эффективно собираться. — Ну вот именно, потому что на кухне… — пробормотала Эшли себе под нос, за что получила лёгкий тычок ногой, заставивший её подпрыгнуть на диване. Грэм удивлённо посмотрел на дочь: — Ты в порядке, Эшли? — Эм… да! Минт укусил меня за ногу, — рассмеялась она так естественно, что это удивило даже Леона. Президент нисколько не усомнился в её словах, и агент не смог скрыть внутреннюю улыбку. — Мистер Грэм, у меня только один вопрос, — задал голубоглазый агент. — Как давно вы всё это планировали? На этот раз глаза мужчины округлились, как блюдца, а смешок Ханниган выдал его с головой. — Ну вот, сэр, они вас быстро раскусили. — С чего вы это взяли, агент Кеннеди? Леон усмехнулся: — Просто… предчувствие. Ах, эти предчувствия Леона. Эшли улыбнулась, заметив, как Ханниган закатила глаза. Точные планы — это не его стихия, импровизация всегда была его сильной стороной. Иногда ему не везло, но в целом он почти всегда выходил сухим из воды, каким бы нелепым ни был его план. Она услышала, как её отец рассмеялся: — Всего три месяца. Хотя пришлось внести изменения три дня назад из-за действий Хоффман. Эшли удивлённо приподняла брови. — Ты знала об этом? — Узнала, когда позвонила профессору Нарссон, чтобы пригласить её, — она мне и рассказала. — А мне ничего не сказала… — блондинка раздражённо вздохнула и добавила: — Значит, мои друзья уже тоже в курсе. — Я рассказала Кэтрин, думаю, Эмили уже сообщила остальным. Эшли рассмеялась — теперь ей стало понятно, почему те так внезапно объявились в субботу и потащили её тусоваться. Они всё спланировали. Без предупреждения Минт дал о себе знать, вскочив на диван и запрыгнув прямо на них. — Минт! — воскликнула Эшли, схватила его за морду и подскочила, а кофе разлетелся, облив её и Леона. Леон зарычал, почувствовав, как обжигает кожа. — До встречи! — сказал президент, смеясь, и завершил видеозвонок. Леон поспешно снял рубашку и проверил, не обжёгся ли, но, к счастью, среагировал достаточно быстро. Он посмотрел на Эшли — Минт сидел с опущенной головой. — Стоять, — скомандовала она и оставила его наказанным, а сама поспешила к Леону. — Ты в порядке? Она коснулась его кожи, проверяя, нет ли ожогов, но он улыбнулся: — Всё нормально. А ты? Эшли моргнула и посмотрела на плечо, где кожа слегка покраснела. — В порядке, ожогов нет. Но давай, я смажу мазью. — Она схватила его за запястье и потащила в ванную. — Я правда в порядке. Эшли достала баночку из шкафа, зачерпнула немного мази и нанесла на плечо и грудь, затем взяла ещё и растёрла в ладонях. — Дай посмотрю. — Хочешь, я сам намажу? — спросил он. — Я справлюсь, уже приноровилась. Сердце Леона замерло. Он напрягся, когда руки Эшли коснулись его груди, и тут он снова вспомнил. Чёртов одеколон. Он, должно быть, пах как пёс после тренировки и без душа. По телу пробежала дрожь, когда её ладони скользнули по его бокам. Его рот заговорил раньше мозга: — Эш, я… Я сам, должно быть, ужасно пахну… — Всё нормально. Её мягкий голос заставил его замереть. — Ты слишком переживаешь насчёт моего обоняния, Леон. Когда я говорила, что не переношу сильные запахи, я имела в виду людей, которые тонут в духах или неделями не моются. Она провела пальцами вниз по его боку, затем мазью по плечу. Те синие глаза смотрели на неё с теплом. — Думаю, ты привыкла к этому с Даной, — улыбнулся он. Эшли засмеялась, кивнув, и вытерла руки. — Хоть я и «принцесса», агент Кеннеди, руки испачкать не боюсь, — фыркнула она, глядя на него в зеркале. Леон усмехнулся: — Ну, тогда вот это тебе не покажется страшным. Он потянулся, чтобы обнять её и измазать кремом, но она ловко увернулась и выскользнула между его ног. Леон моргнул, посмотрел вниз и повернулся — озадачен. — В пятницу ты застал меня врасплох, когда я пила. Во второй раз так не получится. Она прошла мимо, похлопала его по широкой спине и убрала банку в шкафчик. Они на несколько секунд встретились взглядами, и Леон с озорной улыбкой сказал: — Придётся мне тебя напоить, чтобы застать врасплох. — Осторожно, может, я напою тебя. Патрик сказал, ты становишься очень… глубоким, когда пьян. Агент закатил глаза и потрепал её волосы, заставив её рассмеяться. — Очень удобно, эта твоя мазь, она что — домашняя? Эшли вытерла руки полотенцем: — Когда я начала заниматься скалолазанием, у меня были ожоги на ладонях, ссадины от падений. Леон удивлённо приподнял брови, следуя за ней на кухню: — И твой отец ничего не сказал? — Он не знал, пока я не начала тренироваться с Даной, — она включила тостер и обернулась к нему. — Он был не в восторге, но я сказала, что не собираюсь бросать, особенно когда скалолазание — единственное, что помогало мне становиться лучше . — Тебе помогала адреналиновая зависимость от риска упасть? — скептично спросил Леон. Он знал, что искать острые ощущения — не лучший способ справляться с травмами. Эшли рассмеялась, покачав головой: — Нет, не в этом дело. Просто я знала: стена — это я и мой разум, моё тело. Только я могу подняться, или не подняться. Она посмотрела на собак с улыбкой: — Когда я спасла их с обрыва, когда забралась по скале с кровавыми пальцами… да, мне было больно, я плакала, но впервые я почувствовала, что чего-то достигла сама — своим потом и кровью. Её взгляд затуманился от воспоминаний, но губы оставались в лёгкой улыбке. — Это помогло мне пройти тренировки с Даной. Леон слушал, не отрывая взгляда. Её уязвимость, сила, стремление стать лучше — он видел всё это. Он тоже прошёл через ад ради неё. Ради других. Как она поняла, что если она сломается — те, кто зависит от неё, сломаются тоже. Как и он. Он прошёл через всё — через тренировки, через ад в Испании — только ради того, чтобы спасти её. Цыплёнок, который стал орлом. И он не мог чувствовать ничего, кроме гордости и радости за неё. Он с безнадёжной улыбкой поднял кофейную рубашку с пола. Эшли обратилась к Минту, который всё ещё сидел. Она выдала ему угощение за то, что остался на месте всё это время. — Ладно, вставай, — кивнула она. Минт залаял и завилял хвостом. Леон прислонился к кухонной стойке и взглянул на тост: — Так ты собираешься приготовить мне завтрак, принцесса? Эшли улыбнулась и достала арахисовую пасту. — Заглажу вину за кофе. Леон улыбнулся и сел за стол в столовой. — И как долго мне ещё ходить вот так? — он кивнул на мазь на теле. Эшли ухмыльнулась: — Тебе некомфортно быть без рубашки рядом со мной? Он откинулся на спинку стула с лукавой ухмылкой, нарочито демонстрируя торс: — Скажи, что тебе не нравится, когда твой телохранитель разгуливает у тебя по дому полуголый. Блондинка закатила глаза: — Не знаю, как я тебя терплю. Леон скривился, принимая тост из её рук: — Я сам удивляюсь. Похоже, дураки друг к другу тянутся. Она обернулась с ошарашенным взглядом, возмущённо ахнула, а затем одарила его улыбкой-предупреждением: — Ну всё, Кеннеди, ты доигрался. Агент фыркнул презрительно, и, с насмешкой и кокетством в голосе, дерзко ответил: — Такая красивая, когда злишься. Эшли достала сковороду — и Леон тут же вскочил со стула. Она собиралась его придушить. А потом — реанимировать, чтобы придушить снова. * Она закончила печатать последнее предложение в отчёте и с облегчением откинулась на спинку кресла. Встряхнула каштановыми волосами и подняла карие глаза от экрана. В коридоре раздался дверной звонок, и из комнаты вышла высокая женщина с полотенцем в руках. — Не слишком ли рано собираться? — спросила она. Женщина с зелёными глазами обернулась к своей спутнице: — Я вечно везде опаздываю. Хочу хотя бы раз прийти вовремя — на выпускной своей студентки. Мария приподняла брови и убрала ноутбук. — Или прийти пораньше, чтобы увидеть агента Кеннеди. Эмма Нарссон усмехнулась: — Ух ты, ты всё же решила дать мне его номер? — Ты правда думаешь, что я это сделаю? — Мария нахмурилась, поднимаясь с дивана. — Ревнуешь? — рассмеялась Эмма, входя в гостиную и наблюдая, как её телохранитель закатывает глаза. — Какая бы ты ни была красивая, Нарссон, нет. Я тобой не интересуюсь, и тебе тоже не стоит интересоваться телохранителем своей студентки. Преподавательница фыркнула и вернулась в комнату: — Мы все тут взрослые люди. И к тому же, она уже не моя студентка — она выпускница. — Это твоя отмазка, серьёзно? Ты правда думаешь, что этим не заденешь Эшли? Потому что если нет, то я не понимаю, к чему всё это. — Я не хочу её задеть. Но признаю, мне любопытно, что у неё с Леоном. Мария едва сдержала смех: — Ты хочешь «нажать на её кнопки», вот что. Это для тебя игра, Нарссон? Почему тебя так тянет к жизни Эшли? Раздался вздох: — Меня не её жизнь интересует. Просто… после тех пяти дней, когда она болела полтора года назад, она изменилась. Как будто увидела или пережила нечто… тяжёлое. После этого она и попросилась со мной в Амхерст. Мария внешне оставалась спокойной, но внутри знала, о чём речь. О том секрете, что хранился уже больше года. Знали единицы. Но среди них не было ни Нарссон, ни даже Леона — и так должно было остаться, пока Эшли сама не решит рассказать. Агент вздохнула тяжело: — Эмма, это не даёт тебе права вторгаться в её жизнь. Ты её преподаватель. Даже если она уже выпустилась — ты взрослый человек. Ты должна помогать ей развиваться, а не мешать, мечтая переспать с её телохранителем. Раздался звук захлопнувшегося шкафа, и из-за двери выглянула голова Эммы: — А кто сказал что-то о том, чтобы с ним спать? У Марии начало сдавать терпение. — Слушай, я не твоя мать. Я твой охранник. Но всё же дам тебе совет: хочешь переспать с Леоном или вытащить из него информацию про Эшли — не делай этого. Она тебе доверяет. Когда весь мир только и норовит её задеть — не подведи её. Ты не знаешь, через что она прошла. Но если ты правда её любишь и уважаешь, она, может быть, когда-нибудь сама расскажет. — Она замолчала, глядя жёстко. — Но не предавай её. Нарссон смотрела на свою спутницу остро, чувствуя, как каждое слово падает на неё камнем. — Она человек, а не объект для исследования, — закончила агент, подняв ноутбук и сев обратно на диван, положив конец разговору. Преподавательница ещё пару секунд смотрела на неё, затем закрыла дверь и прислонилась к стене, задумчиво глядя в никуда. И вздохнула. Может быть… может, она действительно зашла слишком далеко.С самого момента, как она встретила Эшли в Бостоне, в ней было что-то… цепляющее. Что-то в её янтарных глазах — словно там прятались секреты, которых почти никто не знал. А Эмма Нарссон всегда славилась своей неудержимой любознательностью, благодаря которой она так рано стала выдающимся палеонтологом. Но когда дело касалось Эшли — это было не просто любопытство. Это было… что-то личное. Иногда её интерес делал её слепой. И на этот раз она поставила свои эгоистичные желания — флирт с телохранителем — выше спокойствия Эшли. И Марии пришлось её остановить. Она не могла отрицать: в голубоглазом агенте было что-то… необъяснимо притягательное. Не только внешность — голос, взгляд, улыбка, в которой скрывались целые миры. И когда она увидела, как он смотрит на Эшли — она поняла, почему между ними чувствуется такое… родство. Это было не то же самое, но в них было много общего. И забавно, что сами они этого, похоже, не осознавали. ** Собаки резво бегали по парку, играя с детьми на качелях. Эшли засунула руки в карманы своих шорт и посмотрела на верхушки деревьев. Мысли путались в голове, создавая пробку в сознании. Она была так сосредоточена на финальных экзаменах, что совсем забыла о вечеринке, которую собиралась устроить после. А приезд Леона только усилил это ощущение. Она тяжело вздохнула, чувствуя, как момент, когда нужно будет рассказать ему, нависает над ней, но всё ещё не имея ни малейшего понятия, как подступиться к этому. — Что-то не так? — рядом прозвучал мягкий голос, заставив её обернуться. — Ты выглядишь задумчивой. И снова она отложила неизбежное. — Я думала о платье для вечеринки, — вздохнула она. — И о том, что Кейси заставит меня надеть что-нибудь на каблуках. Агент тихо усмехнулся. — Ты только что прозвучала как богатенькая девчонка, которая переживает, что её сумочка не подходит к серёжкам. Эшли закатила глаза. — Прости, что ставлю в приоритет возможность быстро бегать. — Можешь всегда надеть костюм, как у меня, — фыркнул он. — Я думала об этом, — её янтарные глаза смотрели в землю, уклоняясь от взгляда, а щёки вспыхнули от смущения. — Но… просто… мне действительно очень понравилось то платье, — пробормотала она, желая провалиться сквозь землю. Леон посмотрел на неё несколько секунд, с трудом сдерживая смех, но без особого успеха. Эшли фыркнула: — Да-да, смейся над мажоркой. Леон извинился, переводя дыхание: — Прости, прости, ты меня удивила. Но, чёрт, ты это говоришь парню, который месяц назад купил мотоцикл, хотя у него уже есть машина. Эшли, казалось, успокоилась, но Леон снова не удержался: — Но это не отменяет того, что ты звучала как мажорка. Она стукнула кулаком его по плечу: — Я заставлю Минта съесть твои куртки. Улыбка агента потемнела угрожающе: — Осторожнее с угрозами, принцесса. Эшли подошла ближе, вызывающе: — Снова сбросишь меня в мусоропровод? — У меня есть и другие способы заставить тебя молить о пощаде. По спине Эшли пробежал холодок, но она не отступила: — Звучит интересно. Можешь меня научить. Опасный мурлыкающий тон в её голосе заставил Леона сдержать неловкий вздох. Тот самый импульс, что появился в машине, снова дал о себе знать — прятался где-то внутри, улыбающийся… опасный. Мяч ударился о ногу Леона, отвлекая его. Он обернулся — вдали дети звали его. Леон поднял мяч и сильно пнул его обратно. — Похоже, пинки по головам не прошли даром, — усмехнулась Эшли, наблюдая за ним. Он фыркнул, сунув руки в карманы джинсов. — Не думал, что ты так нервничаешь, — Леон посмотрел на неё спокойно. Она удивлённо обернулась. — Почему ты так думаешь? — Потому что ты начинаешь подшучивать и дразнить, когда нервничаешь. Эшли озадаченно посмотрела на него: — Я так делаю? — Ты не единственная, кто чему-то научился за всё это время, что мы провели вместе. Они оба тихо рассмеялись, поворачивая в конце дорожки, и в этот момент у Эшли зазвонил телефон. Блондинка взглянула на экран — Кейси. Она ответила: — У меня есть десятисантиметро… — Нет. — Тогда шести… — Ни за что. — Семисантиметровые? — Чтобы сидеть и не двигаться. Они оба замолчали, а Леон с интересом слушал разговор. Он услышал, как Кейси фыркнула: — Туфли-шпильки выглядели бы на тебе шикарно. — Надену их, если захочу кого-то проткнуть, — отрезала Эшли. Леон усмехнулся от воображаемой картинки, пока Кейси продолжала тщетно уговаривать подругу. — Чёрт, Эш, — пробормотала подруга, поняв, что вариантов больше нет. — Слушай, Кейси, я разрешу тебе выбрать мне каблуки, если они будут функциональными, то есть такими, которые я бы надела, а не ты. Хорошо? На линии повисло молчание на несколько секунд. — Ладно. Эмс сказала, что в отеле есть примерочная, если нам надо переодеться. — Я надену платье там. — Она сделала паузу и добавила с последним предупреждением: — Даже не думай взять шпильки и сказать, что перепутала. Я лучше босиком пойду. — Ладно-ладно, не переживай. Но я всё равно когда-нибудь заставлю тебя их надеть, — рассмеялась подруга, а Эшли тяжело вздохнула. — Увидимся вечером, — наконец рассмеялась она, прощаясь. Эшли убрала телефон и тут же услышала тихий смешок. Она взглянула на Леона, который шёл с улыбкой на губах. — Что смешного? Агент провёл по ней взглядом своих лазурных глаз, словно лаской. — Никогда бы не подумал, что ты так ненавидишь каблуки. — Я никогда ими особо не увлекалась, а после Испании ещё больше оценила удобство плоской подошвы. — Хм… — пробормотал Леон, услышав слова своей подопечной, и она приподняла бровь. Он о чём-то думал — в его упрямой голове что-то происходило, и она очень хотела узнать, что именно вызывало эту лукавую улыбку на его лице. Эшли подозрительно на него посмотрела. — Леон, о чём ты думаешь? Из него вырвался хитрый смешок: — Ничего особенного, — его улыбка стала шире, и он взглянул на неё игриво. — Просто представил, как бы ты выглядела на каблуках. Янтарные глаза Эшли расширились от удивления, а рот приоткрылся. — Простите, что? — её щёки безнадёжно покраснели. Леон внутренне прикусил щёку от вида её испуганных глазок. — Признаюсь, я тоже заинтригован, как и Кейси. Хочу увидеть, как ты выглядишь в них. В его голове уже промелькнул образ Эшли — в лёгкой блузке, которую она носила в пятницу, в джинсах и туфлях на каблуке с небольшой платформой, чёрных, как эбеновое дерево. И как ему пришлось бы чуть приподнимать взгляд, чтобы посмотреть на неё… — Не могу в это поверить, — драматично возмутился голос Грэм. Это мгновенно выдернуло Леона из мечтаний. — Я попрошу Ханниган заменить тебя. Хочу Патрика или Марию, кого угодно, только не тебя. Леон тут же остановился, прижал руку к груди, как будто его ранили, и театрально опустился на колени. Эшли покраснела до корней волос. — Пожалуйста, не делай этого! Я погибну без тебя, принцесса! — с пафосом взмолился он. Эшли закрыла лицо руками от стыда: — Леон, пожалуйста, встань. Но он продолжал своё шоу: — Я думал, судьба вновь свела нас. Как же больно слышать, что ты меня ненавидишь! Моё сердце кровоточит от твоих жестоких слов! Она хотела провалиться под землю. Пылая от стыда, она схватила его за руку, чтобы заставить встать и прекратить этот цирк, но Леон перехватил её запястья, всё ещё стоя на коленях. — Я верил, что наша любовь сильна, что она способна преодолеть любые преграды! — Я сейчас тебе врежу, Кеннеди, — прошипела она, теряя терпение. — Скажи, что любишь меня, что хочешь, чтобы я остался рядом, что не покинешь меня! Если Эшли могла покраснеть ещё сильнее, она покраснела. Леон улыбнулся победно. Он крепко схватил её, когда она попыталась вырваться, и она злобно посмотрела на него. — Клянусь, Леон, — прошипела она сквозь зубы, ощущая взгляды окружающих. — Если ты сейчас же не встанешь, Ханниган придётся искать твоё тело в желудках моих собак. Я хочу, чтобы ты встал. Леон лишь шире усмехнулся и подтянул её ближе: — Как мало признательности к человеку, который спас тебе жизнь, а? Эшли фыркнула и закатила глаза: — Жалею, что ты тогда не выстрелил в меня по ошибке. Леон фыркнул от смеха, решив, что уже достаточно её смутил, и наконец встал. Эшли вырвалась из его объятий, но сильная рука тут же легла ей на плечи. — Такая чувствительная, — пробормотал Леон, за что тут же получил удар в рёбра, заставивший его согнуться и закашляться. Он посмотрел, как Эшли быстро уходит прочь, и рассмеялся. Давно он не дурачился так по-идиотски. Возможно, это Патрик заразил его театральностью, но он и сам был ещё тем кретином. И он обожал быть этим кретином именно с ней. Кто-то вяжет крючком, кто-то читает… А для него — довести её до ярости и смущения до смерти было любимым хобби. Его новое увлечение. ** Он посмотрел в зеркало, чтобы завязать галстук. Отрегулировал рукава костюма и провёл руками, разглаживая складки. Он внимательно рассмотрел своё отражение, анализируя фигуру. Иногда ему казалось странным смотреть на себя. Обложки журналов, заголовки газет, новости по телевизору… Он появлялся во многих СМИ, и после того, как увидел себя во множестве разных мест, иногда чувствовал себя неловко, задаваясь вопросом — тот ли человек смотрит на него из зеркала, который появляется перед публикой. Он тяжело вздохнул, и в дверь постучали. — Входите, — ответил он, отворачиваясь от зеркала. За дверью показалась кучерявая прядь волос, и мужчина улыбнулся, увидев, как вошёл агент. — Патрик! — Давно не виделись, мистер Грэм, — поздоровался Джонсон. Уильям окинул его взглядом с головы до ног. — Ты хорошо выглядишь в этом костюме, — гордо сказал он. Агент улыбнулся, разглаживая пиджак. Он решил выбрать костюм зелёно-серого оттенка — что-то отличающееся от привычного, с чёрной рубашкой. — Спасибо, сэр, — поблагодарил он за комплимент. Оба повернулись, услышав стук в дверь, и там появилась Ханниган. — Сэр, профессор Нарссон прибыла, — она оторвала взгляд от списка гостей и сдержанно посмотрела на Патрика. — Что-то не так, Патрик? Агент моргнул медленно, ошеломлённый образом Ханниган. Это был первый раз, когда он видел её не в офисной одежде или тренировочном костюме. На ней был красивый изумрудный комбинезон с оголёнными плечами, волосы собраны в высокий хвост, а не в фирменный пучок. Брюнет был ошеломлён, и президент слегка подтолкнул его, чтобы вернуть к реальности. — Н-нет, нет, Ханниган, прости, — нервно извинился он, почесывая затылок. Грэм улыбнулся неловкости парня, вспомнив, как впервые встретил мать Эшли. — Ты выглядишь прекрасно, мисс Ханниган, — сделал комплимент президент. Ингрид немного покрутилась, слегка отряхивая штаны. — Никогда не думала, что надену это, привыкла к костюмам на работе, — просто сказала она. Президент улыбнулся и положил руку на плечо Патрика, направляясь к двери. — Пожалуй, мне стоит поприветствовать гостей, — он остановился, выходя из комнаты. — Эшли уже пришла? — Леон сказал, что она в раздевалке с Марией и подругами. Уильям кивнул и спустился по лестнице с агентами по обе стороны. Они подошли к коридору, ведущему в зал для вечеринки, которую он забронировал, и присоединились к гостям, оставив двух агентов. Патрик нервно постукивал ногой, время от времени бросая боковой взгляд, заставляя её вздохнуть. — Ты собираешься сказать что-нибудь? — спросила женщина, заставив его напрячься. — Я? Ханниган посмотрела на него с недоверием, затем огляделась по сторонам и снова взглянула на него. — Есть кто-нибудь ещё, кроме меня? — насмешливо спросила она. Патрик вздохнул, пытаясь собраться и упорядочить мысли. — Извини, — он сделал паузу, прочистив горло. — Просто я никогда не видел тебя в чем-то, кроме рабочей одежды, так что, прости, если был груб. — Его глаза смотрели на неё, как у нервного оленёнка, стесняясь произнести слова. — Ты выглядишь прекрасно, Ингрид. Ханниган замерла, почувствовав, как сердце пропустило удар. Понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя, затем она прочистила горло и поправила очки на носу. Она посмотрела прямо перед собой и прошептала голосом намного мягче обычного: — Спасибо. Патрик заметил, как её щёки слегка покраснели. Он улыбнулся про себя. Не желая рисковать, он больше ничего не сказал, принимая её слова как мёд на уши и чувствуя, как сердце радостно забилось в груди. «Если она тебе действительно нравится, узнай о ней побольше», — слова Леона эхом звучали в его голове. Спокойно и терпеливо. Благодаря методу наблюдения за мелочами он понимал, с каким ритмом нужно идти. Маленькие шаги, которые казались большими достижениями, когда удавалось вызвать хоть какую-то реакцию у Ингрид. Такая сдержанная и размеренная… казалось почти невозможным, но Патрик хотел попробовать, потому что в тот момент это «Спасибо» было достаточно, чтобы бабочки закружились у него в животе. Он ярко улыбнулся и повернулся к гостям, заметив Леона возле одного из столиков со закусками, сбоку от зала. Тот был в компании Нарссон. Патрик наклонился к Ханниган: — Ты не думаешь, что Нарссон заинтересовалась Леоном? Ингрид последовала взглядом за его взглядом на пару. — Мария что-то упоминала, да. — Нам стоит беспокоиться? Ханниган заправила локон за ухо: — Леон иногда ведёт себя как идиот, но в конце концов он профессиональный агент. * Он взглянул на еду, расставленную на длинных боковых столах, и наблюдал, как начинают прибывать гости. Отрегулировал наушник и проверил, правильно ли работает передатчик. — Мария, ты меня слышишь? — тихо сказал он, обводя взглядом гостей. — Слышно отлично, Леон, — ответила Васкес, подтверждая, что всё в порядке. Он потянул шею и положил руки за спину, продолжая наблюдать. — Ну-ну, агент Кеннеди, я тебя не узнала, — прозвучал мягкий женский голос рядом, заставив Леона повернуться. — Профессор Нарссон, рад вас видеть, — улыбнулся он одним из своих ослепительных улыбок, когда она подошла в потрясающем коротком красном платье с открытыми плечами. Преподавательница кокетливо поджала багряные губы в ответ. Леон должен был признать — эта женщина была красоткой, и это проявлялось в каждом её движении. Нарссон оглядела молодого агента с ног до головы. На нем был безупречный дымчато-черный костюм и мягкая рубашка цвета тыквы, которая подчёркивала его голубые глаза, с расстёгнутыми верхними пуговицами, открывая часть шеи и ключицу. Он был просто сногсшибателен. — В этом костюме ты выглядишь отлично, — улыбнулась она ему. — Спасибо, но я бледнею рядом с вами, профессор, — ответил он, делая комплимент. Эмма слегка пригубила напиток и огляделась вокруг. — Не так много людей, как я ожидала. Леон осмотрел комнату. — Президент не хотел устраивать шумное мероприятие, пригласил только близких знакомых и семью. — Хм, — кивнула женщина, переводя взгляд обратно к входу. — А Эшли? — Она переодевается. Оба помолчали несколько секунд, пока учительница сделала первый шаг. — Эй, Леон, по поводу ужина… теперь у меня больше свободного времени, — кокетливо улыбнулась она. Леон посмотрел на неё мягко, с добротой, но уже без озорства. — Спасибо за предложение, профессор, я польщён, но, подумав, считаю, что это не лучшая идея, и вынужден отказаться. На заднем плане заиграла мягкая блюзовая музыка. — Жаль, можно узнать почему? Взгляд Леона стал немного серьёзнее. — Думаю, вы знаете почему, профессор. — Это из-за Эшли? Я больше не её учительница. — Вы её наставница, а я вместе с Марией и Патриком здесь, чтобы обеспечить безопасность важных лиц, а не ходить на ужин с наставницей моей подопечной, — сделал паузу, ещё серьёзнее. — Несмотря на ваш интерес, поверьте, я не лучший выбор для свидания, особенно если ваша цель — узнать, какие отношения у меня с Эшли. Это застало её врасплох. Нарссон осталась неподвижной, удивлённая такой откровенностью. Леон почувствовал, как у женщины участилось сердце, и его подозрения подтвердились. Энма вздохнула с улыбкой. — Вы очень наблюдательны, агент Кеннеди, — игриво промурлыкала она и аккуратно поправила воротник его рубашки. — Возможно, это было одной из моих целей, но я также хотела провести вечер с таким привлекательным и загадочным мужчиной, как вы, мистер Кеннеди. — Она слегка постучала по лацкану его пиджака. — Жаль. — Она улыбнулась в последний раз и попрощалась, поднимая бокал, на что Леон слегка поклонился в ответ. Когда он увидел, как она подошла поздороваться с президентом, его плечи расслабились. — Ты хорошо начал вечер, Кеннеди. — За такую работу мне мало платят, — с ухмылкой пробурчал он, голубые глаза блестели хитро. — За то, чтобы терпеть вас двоих, мне платят ещё меньше, — вздохнула Ханниган с отчаянием, вызвав тихий смех у обоих мужчин. — Ну, ну, кого это мы тут имеем? — другой голос, не принадлежащий ни одному из его товарищей, прозвучал в наушниках, и Леон удивился. — Дана? — его глаза обыскивали комнату в поисках высокой женщины. — Где ты? — На ресепшене, я войду, когда придут все гости. Леон фыркнул — ему уже казалось странным, что женщина ростом под два метра пытается подкрасться к нему незаметно. — Надеюсь, на этот раз ты не накинешься на Эшли, — усмехнулся он, шагнув вглубь зала. — Если она меня не уклонится, значит я её плохо учила, — громко рассмеялась женщина. Леон улыбнулся и посмотрел на часы. Было уже после восьми, Эшли не должно было занять слишком много времени. Он вспомнил разговор, который был у них перед уходом из дома. *** «Вау», — воскликнула Эшли, увидев Леона в костюме и новой рубашке. Агент поправил пиджак с озорной улыбкой и развернулся на каблуках. Эшли удивилась, увидев, что он выбрал рубашку такого цвета, ведь обычно он предпочитал синие или черные оттенки. — Телохранитель достаточно презентабелен для дочери президента? — с усмешкой спросил он. Эшли закатила глаза с улыбкой и потянулась, чтобы поправить воротник его рубашки, который слегка смялся. Она уловила насыщенный аромат его одеколона и кокосового кондиционера, который он так любил. Леон позволил ей привести себя в порядок, внимательно глядя на макияж Эшли. Она наклеила шелковистые искусственные ресницы — нежные, но подчёркивающие взгляд и делавшие её более кошачьей. В сочетании с дымчатыми тенями они превращали её янтарные глаза в настоящие драгоценности. Она сказала ему, что наденет это платье в отеле, вместе с туфлями, которые ей принесёт Кейси. Её слова вернули Леона к реальности. — Что теряешь за то, что ведёшь себя как козёл, — компенсируешь тем, что красив, — поддразнила она, стряхивая пыль с его плеч. Леон улыбнулся. — Правда, когда ты говоришь такие вещи, я не знаю — радоваться или обижаться. Эшли улыбнулась, нажала ему на нос как на кнопку, заставив его удивиться. — Ты умный парень, сам разберёшься. Он тихо засмеялся и наблюдал, как она надевает туфли и идет за чехлом с платьем. — Не хочешь дать мне преимущество и быть первым, кто увидит тебя в платье? — Не жадничай, увидишь его в отеле. Леон сделал надутую гримасу. — О, да ладно, принцесса, ты же уже видела меня в новом костюме. Эшли оставила чехол с платьем, спрятанным внутри, на диване. — Это сюрприз. Он вздохнул, заметив название бренда на чехле. — Хассидрис? Эшли завязала тапочки и встала с румянцем на щеках. — Это… дизайнер с несколькими коллекциями, включая свадебные. — Она сделала паузу. — Да, да, теперь у меня тоже будет своя порция дизайнерских платьев. — Провела рукой по кобуре. — Но его коллекция Oblivion пленила меня много лет назад, и… после шрама, тренировок, восхождений я впервые захотела почувствовать себя принцессой. * «Все здесь», — объявила Ханниган, последний раз просматривая список гостей. Дана кивнула и покинула своё место на ресепшене, чтобы присоединиться к остальной группе. Музыка заполнила пространство. Агенты собрались вместе, и последними вошли Кейси и Эмили. Леон услышал тихий стук каблуков по лестнице. Президент, с другого конца комнаты, улыбнулся и протянул руку. — Эшли, звезда вечера. Звучали шаги. Все повернули головы. Агенты перевели взгляд на почётную гостью и замолчали, а Леон почувствовал, как у него перехватило дыхание. Длинная кружевная юбка танцевала в такт её шагам, глубокого индиго, с разрезами по бокам для обеих ног. Верх платья был из такой же ткани с замысловатым узором, украшенный кожей, обтягивающей её сильное тело, завязанное на шее, словно топ-халтер. Цвет подчеркивал её кудрявые светлые волосы, сверкающие золотом, и глаза, похожие на драгоценные камни. И тогда Леон заметил браслет с аквамарином на её бицепсе, мерцающий в свете. С решительной походкой она шла с грацией и силой, почти пугающей, но для Леона это были только волнения по всему телу. «О боже», — услышал он чей-то шепот. И потом он увидел это, когда перестал рассматривать её профиль. Её спина. Платье оголяло спину до поясницы, открывая весь шрам от края до края во всей его полноте. Леон сглотнул, впервые увидев его целиком. Метки от пули и ножа на его плечах казались мелкими по сравнению с этим топором, который оставил шрам на её теле. Вот что она имела в виду, говоря о сюрпризе. Показать всем, что теперь её определяет, не пряча его из страха казаться сломанной, а показывая, что даже с такой раной она стоит прямо. Его сердце бешено колотилось, он слышал шепоты удивления, ужасные взгляды на отметину. Он был потрясён и… горд. Он смотрел, как она идёт в этом сапфировом платье и коже, с королевской осанкой и улыбкой на губах. Она взяла руку отца, и он повернулся к гостям. — Добрый вечер, всем, — начал президент. — Благодарю всех, кто пришёл, кто смог найти время, несмотря на внезапное изменение даты. Все здесь знают, что даты помнила моя жена. — Родственники рассмеялись при воспоминании. — Но я рад, что вы смогли прийти отпраздновать выпускной Эшли вместе со мной. — Он повернулся к ней и обнял за талию. — После того, через что мы прошли два с половиной года назад, я счастлив видеть, как одна из её целей становится реальностью. — Теперь ты можешь официально привести нам динозавра, — пошутил один из её кузенов. — Если найду додо — надену ему ошейник и приведу к вам, не волнуйтесь, — саркастично ответила блондинка, вызвав мягкие улыбки у остальных, и продолжила. — Я знаю, что давно не виделась со многими из вас, но всё же благодарна, что вы считаете нас семьёй и пришли на мой выпускной. Многое случилось после моей болезни, но я ценю вашу поддержку и мотивацию идти за своими мечтами. Спасибо. Аплодисменты были тёплыми, она почувствовала поддержку. Она была благодарна, что её отец пригласил гостей, которых она знала или с кем была знакома давно, хотя среди них были и друзья родственников, которых она не знала или не ладила, но такова жизнь. Рядом эхом прозвучал голос, который она узнала — тётя. — Ну что, ты нам всё-таки споёшь? — улыбнулась она племяннице. — Твой отец сказал, что ты обычно поёшь в свободное время. Эшли покраснела от неожиданности и посмотрела на отца. — Папа? — потребовала объяснений. Её отец рассмеялся и почесал затылок. — Может, я немного перестарался. Гости рассмеялись над семейной драмой и умоляли Эшли спеть, даже Кейси и Серхио встали на колени перед ней с мольбами. Она дала каждому по шлепку, прежде чем наконец согласилась. Серхио и Джон подпрыгивали и побежали к музыкальному столу, где подключали телефоны. Группа агентов улыбалась, наблюдая за сценой. — Я и не думала, что они смогут её уговорить, — призналась Мария. — Саша сказала, что она обычно поёт, правда ли она поёт на публике? — спросил Патрик. Мария несколько секунд наблюдала за Эшли, которая поднялась на сцену рядом со звуковым пультом, где Серхио начал настраивать микрофон. — Это для неё что-то личное. Она это любит, не думайте, что нет, но она нервничает, потому что так сильно выражает себя. Когда она поёт, она показывает эмоции песни или мелодии, будто проживает их, и ей немного стыдно показывать это на публике. Разум Леона вернулся к той ночи в баре — первому разу, когда он услышал, как она поёт. Как он видел, как она взрывается и вибрирует под эту мелодию. Он понял, что имела в виду Мария: пение — это её способ кричать о своих эмоциях всему миру. И это было личное, очень личное. «Обещаешь не смеяться?» — вспомнил он её застенчивые слова, когда сам попросил её спеть. Он перевёл взгляд на импровизированную сцену. — Саша ещё сказала, что она другая, когда пьёт, — добавил Патрик. Смех Марии снова привлёк внимание Леона. — Ох, когда она пьёт… Если собираетесь заставить её петь в пьяном виде, рекомендую держать воду под рукой. Они с недоумением посмотрели на неё, и Ханниган спросила: — За ней нужно присматривать? Мария покачала головой, улыбаясь. — Скажу так — это шоу, увидите, когда это случится. Леон был озадачен, но подумал несколько секунд. Теперь он понял, что видел, как она пьёт, но никогда не видел, чтобы она напивалась. Контролировала ли она себя? Боится ли она, что эта её сторона проявится? Посеянное Марией сомнение заставило демона любопытства зашевелиться в его разуме. Он хотел узнать, какая же она на самом деле. После того, как они поделились многим, он не знал ничего об этой её якобы дикой стороне… — Агенты. Все повернулись к голосу, и Леон мысленно отругал себя за невнимательность. У него был лучший слух, а внимания он уделял меньше всего. — Мистер Грэм, — улыбнулась Мария, пожимая его протянутую руку. — Давно не виделись. — Рад вас видеть, Мария. Как Джеймс? — Дома, ворчит, как старая леди, но теперь, когда ему разрешили гулять, он чаще ходит в додзё. — Хорошо слышать, — он повернулся к остальным. — Похоже, вы познакомились с Даной. Пробовали еду? — Сэр, мы на службе, — ответила Ханниган. Уильям вздохнул. — Стойкая как скала, Ингрид, я не прошу тебя пить алкоголь, просто не голодать. — У меня только один вопрос по этому поводу, мистер Грэм, — серьёзно спросил Патрик. — Говори, агент Джонсон, — ответил мужчина тем же тоном. — Есть осьминог? — Сколько хочешь. — Ханниган, нам нужно убедиться, что их можно есть — не хочется, чтобы кто-то отравился. Агент ФОС наблюдал, как мужчина удаляется, и быстро посмотрел на президента. Тот улыбнулся и пожал плечами. — Думаю, агент Джонсон права. Ханниган с возмущённым фырканьем отложила бумаги в сторону. — Извините, сэр, за то, что сейчас скажу, но вы — бесстыжий. — Эшли говорит мне то же самое, — улыбнулся он ей. Женщина стремительно вышла вслед за Патриком, который уже лакомился блюдами. Дана, Мария и Леон безуспешно смеялись. — Мне нужно в туалет, извините, — улыбнулась Дана. — Я с тобой, эти каблуки меня убивают, — пробурчала Мария. Две женщины отошли, оставив президента и Леона у входа. — Ладно, — Уильям прочистил горло, снова обратив внимание на молодого агента. — Раз уж ты здесь, не мог бы сразу дать мне еженедельный отчёт? Леон безнадёжно улыбнулся и принял у официанта закуску. — Кроме инцидента с Хоффманом, ничего особенного, сэр. Уильям поднял бровь. — Ничего? Даже в день презентации? Леон на миг задумался, стоит ли рассказывать о ужине, но понял, что молчать будет хуже. — Неделя была спокойной, с экзаменами у неё мало было времени, поэтому я присматривал за собаками. В пятницу мы ходили в ресторан, о котором говорили раньше, чтобы отпраздновать её «отлично» на презентации, а остальные выходные она провела во сне. Президент внимательно наблюдал за агентом, замечая, как тот сканирует комнату своими яркими сапфировыми глазами и задерживает взгляд на группе Эшли чуть дольше. — Ты выглядишь спокойнее, — сказал он, и Кеннеди повернулся к нему. — Почему вы так думаете, сэр? Грэм улыбнулся, сделав глоток шампанского. — Ты кажешься менее напряжённым. Когда ты возвращался с последней полевой миссии в Питтсбурге, на встречах выглядел расстроенным. Ты часто смотрел в окна и пристально наблюдал за людьми. Леон почесал затылок. — Вау, не думал, что это так заметно. Грэм покачал головой. — Нет, просто я научился быть более наблюдательным. Леон улыбнулся и вздохнул, посмотрев прямо вперёд, наблюдая за последними приготовлениями Эшли. — Не буду лгать, не жду с нетерпением возвращения на поле боя. Я ценю это спокойствие. Хотя я и отвечаю за безопасность Эшли, кажется, я могу немного вздохнуть. — Рад это слышать. Я с облегчением вижу, что Эшли в надёжных руках. Агент не смог сдержать смешок. — Честно, сэр, последние два месяца я просто следил за ней, куда бы она ни шла. Она сама справлялась без помощи. — Не знаю, искренне ли ты так говоришь или просто хочешь меня успокоить, — усмехнулся президент, глядя на сцену. Леон на несколько секунд задумался, чувствуя, как напряжение уходит. — Думаю, она намного сильнее, чем вы думаете. Пианино начало звучать в комнате. Два мужчины уставились на маленькую сцену. «Я могу задержать дыхание. Я могу прикусить язык. Я могу не спать днями. Если ты этого хочешь, Быть твоим номером один». Хотя у Леона был более классический музыкальный вкус, он узнал песню «Human». Слова лились с её губ словно ласки, но в них был особый смысл — между строчками и её исполнением. Это была мелодия, требующая певческих навыков, и сейчас она демонстрировала их в первом припеве. Серхио и Джон следили, чтобы звук был чистым, но не слишком громким, гармония набирала силу и страсть… Гнев. «Потому что я всего лишь человек». Леон заметил, как Эшли сжала руку на штативе микрофона. «Я могу вынести груз миров, Если это тебе нужно». У него по спине пробежали мурашки во втором припеве, и сердце забилось быстрее, когда он увидел, как она хмурится к концу строки и входит в крещендо. «Я всего лишь человек…». Леон почувствовал, как дрожат пальцы, услышав, как её голос поднимается… всё выше и выше. «Я всего лишь человек…» «Всего лишь маленький человек!!!» Она взлетела к самым высоким нотам, удерживая их, оставляя Леона без дыхания, с зажатым в лёгких воздухом, сдавленным вздохом и расширенными зрачками, не в силах отвести взгляд. Этот рёв остановил его на те секунды, пока она держала ноты, тело горело, теряя счёт всему вокруг. Только она, громко восклицающая слова этой мелодии. Только она. И она замолчала. Пианино ещё несколько секунд звучало в эхо, а она продолжала задерживать дыхание. «Я могу вынести столько…» Её мягкий голос скользил по словам, превращая их в признание, демонстрацию собственных эмоций. «Пока не скажу достаточно…» Леон выдохнул дрожащим дыханием под наблюдательным взглядом сбоку, его тело всё ещё вибрировало от недавнего крика. И она окончательно сломалась. В последнем припеве она закрыла глаза, сжала руки и показала выражение человека, уставшего быть куклой. В этой песне она выпускала наружу те эмоции, которые он видел в ней с момента их воссоединения, но никогда ещё не с такой силой. Он почувствовал, как перехватило дыхание, как его тело отзывалось на каждую вибрацию, а волосы на затылке встали дыбом. Зрачки начали медленно возвращаться к своему обычному синему цвету, когда песня закончилась, и он увидел, как Эшли выдохнула, произнося последние ноты в вибрато. Он наблюдал, как она ловит дыхание, крепко сжимая микрофон, прежде чем зал оглушительно взорвался аплодисментами. Грэм увидел, как его дочь улыбается, и также заметил, как мужчина рядом с ним присоединился к аплодисментам. Он почувствовал, как напряжённые плечи того медленно расслабляются и пульс на шее стихает по мере того, как он успокаивается. Он почувствовал, как тот делает глубокие вдохи, возвращая взъерошенную кожу в норму. Если бы он не знал Леона, если бы не имел его на службе последние два года, он бы ничего не заметил в его внешне невозмутимой фигуре. Он бы не увидел, как тот задержал дыхание, словно задыхаясь, когда Эшли поднялась к пику, не заметил бы, как его глаза раскрылись, не моргая, будто его охватило наваждение, от которого он не мог оторваться и вдохнуть. Настоящая, неподдельная реакция. И Грэм только улыбнулся в свой бокал, наблюдая, как Эшли обернулась к ним своими золотыми глазами, с ослепительной улыбкой на губах. Президент поднял бокал, давая понять, что он всё видел, а Леон слегка наклонил голову — достаточно, чтобы она поняла: он тоже смотрел. Эшли почувствовала все эти взгляды, и её лицо покраснело от смущения. Поклонившись, она сошла со сцены и крепко обняла Серхио и Джона. Вскоре к ним присоединились Кейси и Эмили, гордые за подругу. Леон уловил мягкие шаги сбоку и повернулся, чтобы увидеть приближающуюся женщину. — Добрый вечер, джентльмены. Оба мужчины обернулись и увидели женщину с глазами цвета карамели — вылитую Эмили. Кэтрин Коннорс. — Доктор Коннорс, — улыбнулся президент, протягивая руку, которую она приняла. — Давно не виделись, мистер Грэм. — Женщина повернулась к агенту и протянула руку. — А вы, должно быть, Леон Кеннеди. Голубоглазый мужчина пожал руку с лёгкой ухмылкой. — Похоже, моё имя часто всплывает в разговорах. Кэтрин улыбнулась. — Эшли и Эмили много о вас рассказывали. — Надеюсь, хорошее, — улыбнулся он. — Ну, что касается вашей внешности — тут она явно не преувеличила. Леон приподнял бровь. — Кто это сказал? Кэтрин приложила палец к подбородку, задумчиво. — Ммм, интересно, кто бы это мог быть… не помню. Чушь. Она знала — прекрасно знала, кто ей это сказал, но не хотела говорить. Агент ухмыльнулся краем губ. — Ну, рад, что хотя бы глаз радует. Кэтрин и Грэм рассмеялись. — Надеюсь, эти смешки не из-за моего «актерского таланта», — раздался мягкий голос, и все трое обернулись — на них смотрели сверкающие глаза ягуара. Леон заметил, что она была одного роста с ним, и не удержался от взгляда вниз по её фигуре — до ног, где заметил стильные босоножки на устойчивом каблуке. Он внутренне улыбнулся, подумав о Кейси и её упорстве в том, чтобы Эшли надела каблуки. Блондинка поймала его взгляд и прочистила горло — только для него, в гуще разговора с отцом и Кэтрин. Леон поднял глаза, и уголки его губ дрогнули в тени улыбки. — Как прошла неделя экзаменов? — спросила Кэтрин, беспокоясь о своей пациентке, с которой давно не было сессий. — Довольно хорошо. Иногда сложно заснуть, но Леон показал мне рецепт, чтобы лучше спать, и он сработал, — улыбнулась блондинка, заставив психотерапевта повернуться к упомянутому мужчине. — Ух ты, волшебный рецепт? — Просто народное средство от моей тёти, доктор. — рассмеялся агент. — Я в детстве был кошмаром, чтобы уложить спать. — Никогда бы не подумал, что вы из трудных, — пошутил Грэм с улыбкой. — Всегда такой серьёзный — трудно представить. — Значит, только с вами, — пробормотала Эшли, потягивая напиток, так, чтобы услышал лишь Леон. — Рад, что тебе не нужны лекарства. Ты давно их не принимаешь, и хорошо, что организм учится обходиться без них. Леон уловил, как рука Эшли с бокалом дрогнула — в памяти всплыл вечер, когда он нашёл её в ванной, рвущую. Агент внимательно посмотрел на неё и увидел, как она улыбается доктору и отцу. — Мне действительно стало лучше. Кэтрин счастливо улыбнулась и извинилась, чтобы уйти с Эмили в конец зала. Грэм улыбнулся дочери и обнял её за талию. — Что ж, может, стоит поприветствовать семью. — Друзья Джоша тоже пришли? — нахмурилась Эшли. Уильям вздохнул. — Боюсь, да. Она фыркнула и посмотрела на отца с тем же выражением. — Только здороваемся, не больше. — Не бей их, — пошутил Леон. — Ничего не обещаю. Грэм засмеялся и увёл дочь, попрощавшись. Эшли бросила на Леона последний взгляд — немой крик о помощи — и агент только тихо рассмеялся, глядя им вслед. Его синие глаза снова приклеились к шраму, к её сильной спине, изящно перекатывающейся под кожей, и он не смог не вспомнить, хоть на секунду, ту комнату, где зашивал ей рану, по локоть в крови, чтобы спасти ей жизнь. Сколько всего произошло. И вот где они теперь. Вот кто они такие. Выжившие. Вечер продолжался спокойно. Дана, Мария, Патрик, Ханниган и Леон время от времени обходили зал, но постоянно возвращались к входу. Двое стояли у дверей, а ещё двое — по обе стороны от смежных стен. Оттуда они наблюдали за центральной частью зала и дальним планом. Всё было спокойно, музыка играла негромко, люди ели, пили и разговаривали. В какой-то момент Эшли отошла от отца, чтобы пообщаться с другими членами семьи и друзьями, хотя Леон почувствовал, что с некоторыми из них ей было некомфортно. И всё же она улыбалась. Мария тоже наблюдала за ней, замечая, как некоторые бросали взгляды на её шрам и перешёптывались. — Эй, Леон, — раздался её голос в наушнике. — Да? — Разрешено ли бить идиотов? Потому что у меня терпение на исходе. Агент увидел, как какой-то молодой гость подошёл слишком близко к Эшли, и понял, почему Мария нервничает. — Думаешь, нам стоит беспокоиться из-за парня? — усмехнулся он, но тут же передумал, когда увидел, как один из них обнял Эшли за плечи. Мышцы на её спине напряглись, но она не отстранилась. Леон увидел, как она повернулась к мужчине и что-то сказала ему на ухо. Из-за шума, расстояния и музыки он не расслышал, но и не нужно было — парень сразу убрал руку. — Возможно, ты права, — рассмеялась Мария в наушник. Леон ещё пару секунд наблюдал за подопечной, потом оглядел зал. Некоторые лица были знакомыми, другие — не очень. Он анализировал каждого, и время шло, столы пустели, шампанское и вино расходились среди гостей. В какой-то момент свет сфокусировался на задней части зала, где было больше пространства, и люди начали танцевать под мягкий вальс. Президент протянул руку дочери с улыбкой, и та, немного смущённая, согласилась. Она правильно поставила руки и начала танец с отцом. Леон с удивлением наблюдал за этим, догадываясь, что по долгу отцовской должности ей, должно быть, приходилось учиться танцевать для подобных приёмов. Он увидел, как она улыбается в объятиях отца, обнимая его с любовью и нежностью — и он отвечал ей тем же. Леон невольно улыбнулся, наблюдая за ними среди других пар, пока музыка не сменилась. Эшли поцеловала отца в щёку и отошла к столу, чтобы взять стакан воды. Она глубоко вдохнула, когда холодная жидкость прошла по горлу. И тут она почувствовала знакомый запах. Слегка поморщившись, она собиралась уйти, но перед ней возникла рука. — Эшли, сколько лет, сколько зим. Она встретилась взглядом с карими глазами мужчины. — Питер, — ответила она фальшивой улыбкой. — Джош в последний момент рассказал мне о вечеринке, поздравляю с выпуском. — Спасибо. Мужчина разглядывал её, и когда она сделала ещё глоток, он позволил глазам скользнуть по её фигуре, думая, что она этого не заметит. Нужно было быть слепым, чтобы не заметить его. Она прочистила горло, заставив его взгляд подняться, и поставила стакан. — Рада, что у тебя всё хорошо. Поговорим позже, — она похлопала его по плечу, собираясь пройти мимо, но он обнял её за талию. Эшли напряглась, сдерживая порыв поднять его и вышвырнуть, пальцы подёргивались, когда его широкая рука легла ей на поясницу, разворачивая к нему. — Ну же, разве ты не обещала мне танец в следующий раз? — его лицо приблизилось, он говорил глубже, и Эшли сморщила нос, чувствуя на его дыхании запах водки… и секса. — Мне лестно, что ты хочешь со мной танцевать, но сейчас я не в настроении, — она положила руки ему на плечи, мягко отталкивая, но он усилил хватку. Эшли нахмурилась и заметила движение Ханниган краем глаза. Она подняла взгляд — Леон уже смотрел на них, делая первый шаг в их сторону. — Питер, я сказала, что не хочу, — её голос стал ниже. Она не хотела поднимать шум. За спиной мужчины она увидела Леона — он шёл с сжатыми кулаками и напряжённой челюстью. Она перевела взгляд на Ханниган — та уже подходила ближе. — Да не будь ты такой строгой, — пробормотал он, подмигнув. Эшли остановила двух агентов, подняв руку. Леон и Ханниган увидели, как она положила ладонь на бицепс Питера, и через секунду лицо того побледнело. — Первое — ты никто здесь, чтобы называть меня строгой или трогать, если я не хочу. А второе… — прошипела она ему на ухо. — Ты пожалеешь, что не остался между ног того официанта, с которым засиживался. Мужчина уставился на неё с ужасом, как будто увидел чудовище, читающее его мысли. Она отпустила его, и он быстро отстранился, задыхаясь и краснея. Эшли вздохнула, и Ханниган сразу подошла. — Всё в порядке? — с тревогой спросила она. — Да, — улыбнулась Эшли. Она закатила янтарные глаза в сторону и увидела Леона — он стоял неподвижно, но не сводил с неё глаз. Он нахмурился в безмолвном вопросе. Эшли слегка улыбнулась и губами произнесла: «Всё нормально, не переживай». Леон расслабил плечи, разжал кулаки и вернулся на позицию у стены. Эшли вздохнула — голова раскалывалась от запаха его дыхания. Пахло феромонами, от которых кружилась голова, и ей нужно было чем-то это перебить. Она повернулась к Ханниган. В этом углу зала свет едва доходил — агенты наблюдали, как охотники из темноты. Голова болела, и не раздумывая, она схватила Ханниган за руку, вызвав у той удивление. — Разрешите пригласить вас на танец, агент Ханниган? — рассмеялась Эшли. Ингрид на мгновение замерла, затем мягко рассмеялась и положила руку ей на плечо. — Конечно, мисс Грэм, — в её голосе звучала насмешка, она помнила, как Эшли не любила, когда её так называли. Леон и остальные агенты улыбнулись, наблюдая, как две женщины танцуют в свободном пространстве, вдали от гостей, в полумраке. Танцевали они легко, синхронно, к удивлению Леона. — Я не знала, что Ханниган умеет танцевать, — с удивлением произнесла Мария в наушнике, вызвав у Леона улыбку. — Никогда не знаешь, когда тебе придётся внедриться на приём, так что это полезный навык, — признал Кеннеди. — А меня такому не учили, — удивился Патрик. Леон посмотрел на своего напарника у двери и сдержанно улыбнулся. — Я её учил. Патрик в изумлении повернулся к нему, его глаза расширились, рот раскрылся в немом крике. — Что?! — только и смог вымолвить он в наушник. — Леон, ты же обещал никому не говорить! — воскликнула Ханниган, обернувшись с Эшли, которая уже смеялась, слушая весь разговор. Леон прикрыл губы, изобразив «Ой», но его ухмылка ясно говорила, что он сделал это нарочно. Эшли протянула руку, чтобы Ханниган развернулась, сделала театральный реверанс и подошла к Дане, которая взяла её за руку и закружила. Грэм засмеялся и тоже закружил с дочерью, несмотря на разницу в росте, которая немного мешала, но весело было всё равно. — Я тебе это припомню, Кеннеди, — прорычала Ингрид в наушнике. — Ну и заварушка, — заметила Дана, обращаясь к Эшли, которая рассмеялась. — Вы все выглядели скучающими. Дана снова закружила её, и Эшли ловко отпустила её, чтобы схватить Патрика. Тот смутился. — Эшли, я… я не умею танцевать… — пробормотал он, смущённый. Но она лишь улыбнулась. — Всё в порядке, я тебя научу. Леон приподнял бровь, заметив её мягкий тон, и стал внимательнее наблюдать. Он видел, как она положила руку Патрика себе на талию, взяла другую руку, а свою — положила ему на плечо. — Слушай ритм, начинаем с правой ноги, короткие шаги, не торопись, — они сделали первый шаг и остановились. — Теперь поднимаешь ногу и вытягиваешь в сторону, будто покачиваешься. Патрик оказался способным учеником, и вскоре они двигались по кругу, он старался не наступать ей на ноги, а Эшли смеялась. Она посвятила ему всю песню, чтобы он почувствовал себя комфортно. Они были там с восьми, а уже почти полночь — наверняка все устали. Под конец Патрик осмелел и закружил Эшли, вернув её к себе с довольной улыбкой. Грэм наклонился и прошептал ему: — Можешь попросить Ханниган попрактиковаться с тобой для будущих миссий внедрения. Он обернулся к ней с растерянным, но благодарным выражением лица и кивнул. Они поклонились, и Эшли перешла к Марии, обняла её крепко, и они закружились энергично. С Васкес она больше спотыкалась, но обе смеялись как маленькие девочки, крутясь, как волчки. Кейси толкнула Серджио, и оба посмотрели в сторону полутёмной зоны, где все агенты по очереди танцевали с Эшли. Эмили присоединилась к подругам, и втроём они направились к пульту, где Джон всё ещё ставил музыку. Эшли отступила от Марии с театральным реверансом принцессы, её глаза встретились с синими глазами последнего оставшегося агента. Леон напрягся и непроизвольно сглотнул. Он наблюдал, как она идёт к нему и протягивает руки с улыбкой. — О, нет, нет, я в порядке, Эшли, — он попытался отказаться. — Ну давай, Кеннеди, ты же не собираешься быть единственным, кто её отшил? — усмехнулся Патрик. Леон перевёл взгляд на напарника, потом снова на Эшли, которая смотрела на него с нарочно наивным взглядом. — А ну-ка, не строй мне это лицо, — предупредил он. Эшли пожала плечами с притворной застенчивостью. — Пожалуйста? Леон открыл рот, чтобы возразить. — Ты ведь не соврал про то, что учил Ханниган, правда? — поддела Мария. Леон бросил на неё взгляд, затем — на Эшли и остальных агентов, которые активно подначивали его, не замечая, что президент всё это время наблюдает за ними. Он метнул взгляд на Уильяма, и тот в ответ просто улыбнулся. Леон удивлённо моргнул и сдался. — Только до конца этой песни, ладно? Улыбка, которую Эшли ему подарила, была ослепительной — настолько, что если бы она попросила потанцевать ещё пару песен, он бы не отказал. Вздохнув про себя, он подумал, что не знает, хороший ли это знак — её влияние на него, но её улыбка не оставляла шансов. Он подчинился. — Не мучай её, — смеясь, сказала Дана. — Да ладно, ты преувеличиваешь, — отмахнулся Патрик, но Леон только усмехнулся, расстегнул ещё одну пуговицу на рубашке, снял наушник и размял шею. Он уверенно взял Эшли за руку, провёл её ближе к центру и прижал к себе. Широкая ладонь легла ей на талию, она вложила руку в его и оперлась на плечо, повернувшись к нему. — Я не буду особенно нежным, ты выдержишь на каблуках? — поддел её агент, бросив взгляд вниз. Эшли тоже посмотрела на свою обувь. — Я справлюсь, агент Кеннеди, — ответила она игриво. Он ответил ей глубоким взглядом и характерной косой улыбкой. — Его Величество справится с моим темпом? Эшли на мгновение удивилась, сердце забилось чаще. Её взгляд потемнел, голос стал ниже. — У меня больше выносливости, чем ты думаешь. Леон не смог сдержать улыбки и уже собирался сделать первый шаг, как музыка резко оборвалась. Они оба приподняли брови — песня ведь не закончилась — и повернулись к пульту. Серджио и Кейси улыбались, а Эшли почувствовала, как Леон слегка сжал её руку. — Боишься? — поддела она. Леон посмотрел на неё с ленцой: — Размечталась. Глубокий звук разнёсся по залу — началась новая мелодия. Прозвенел колокольчик. Леон и Эшли прислушались, пытаясь узнать композицию, и он опередил её. — Разве ты не включала это в машине по пути сюда? Эшли улыбнулась и кивнула, узнав «Snow Waltz» Линдси Стирлинг. — Похоже, они хотят нам подложить свинью, — со смехом сказала она. Они оба посмотрели на компанию друзей. — Ты как раз вовремя, чтобы остановиться, — промурлыкал он. О, как он её заводил каждый раз, когда говорил таким тоном — это раздражало. — Считай это местью. Оба улыбнулись. Мелодия скрипки сопровождалась лёгким ветром, и они оба ждали нужного момента. Их тела были напряжены, дыхание затаено, даже если они и не хотели это показывать. Нота скрипки растянулась.Секунда тишины. И они начали танец. Они начали спокойно, но их шаги были решительными и полными энергии. Они покрывали всю танцевальную площадку, закручиваясь в синхронном вальсе, будто репетировали тысячу раз. Они были в унисон. Шаги становились всё сложнее, с остановками в моменты, когда скрипка ускорялась, и с новым плавным движением. Леон вёл, но чувствовал, что Эшли тоже хочет взять инициативу. Он усмехнулся, чувствуя, как музыка подходит к более насыщенному моменту. — Ты так серьёзно к этому относишься, — прошептал он ей, и она ответила лёгким сжатием его руки. — Я просто разминалась. Леон с восторгом рассмеялся, его рука крепче прижалась к её талии, заставляя её вздохнуть, ощущая его тёплую ладонь на обнажённой нижней части спины. — Ну что, начнём «битву»? Их взгляды потемнели от напряжения, Эшли крепче прижалась к плечам Леона. Музыка усилилась. Их шаги стали свободными, страстными, мощными. Идеально синхронными, они не могли оторвать взгляд друг от друга. Они разошлись в момент пиццикато скрипки, переплетая пальцы за спиной. Вращались, не моргая, меняя направление круга, обнимая друг друга за талию. Их дыхание сбилось. Но они оба улыбались от возбуждения. Снова разойдясь, они приблизились, не осознавая, как крепко держатся друг за друга. Леон обвил её всей рукой за спину, а Эшли обхватила его за плечи. Их дыхание сливалось в один ритм. Шаги текли, как вода, тела чувствовали движения друг друга и подстраивались. Они были как одно целое. Агенты наблюдали в полном молчании, не в силах оторвать взгляда от этих двух талантливых танцоров. Их мысли совпадали, шаги ложились идеально, бёдра соприкасались, не мешая движениям. Леон взглянул на неё перед следующим припевом и обворожительно улыбнулся: — Вверх, — прошептал он хрипло. Эшли почувствовала, как его сильные руки обхватили её за талию, и положила свои руки на его плечи как раз перед тем, как он поднял её в воздух. Она сдержала смешок, широко улыбаясь под взглядом Леона. Она закружилась в воздухе дважды и мягко опустилась обратно, смеясь вместе с ним. Они отдали всё в последней части танца, чувствуя, как пот стекает по коже, но их это ничуть не смущало. Наоборот. Это их заводило. Так близко. Их запахи смешались, горячее дыхание наполняло общее пространство, ощущение жжения кожи, пламя во взгляде. Они были как два хищника в поединке. Они не хотели расставаться, хотели, чтобы время остановилось, чтобы песня не заканчивалась. Чтобы можно было почувствовать эту близость, успокаивающее присутствие друг друга… Но всё должно было закончиться. Они вытянули руки в последнем повороте и замерли на месте. Смотрели друг на друга, задыхаясь и обливаясь потом. Наблюдали за тяжёлым дыханием друг друга, за тем, как грудь вздымалась и опускалась. Но улыбались — с искрами в глазах. Леон отпустил её руку, почувствовав внезапную прохладу, и с поклоном уступил Эшли жест. Раздались бурные аплодисменты, и они оба с удивлением обернулись. Многие гости обратили внимание на их танец и с восторгом приветствовали их. Эшли залилась краской и спрятала лицо в ладонях, а Леон рассмеялся, снова надевая наушник и протягивая руку своей партнёрше. Она немного замешкалась, но взяла её, и оба театрально поклонились своей аудитории. Они подняли головы и ещё раз обменялись взглядом, прежде чем Леон вернулся к остальным агентам, всё ещё с учащённым дыханием. — Есть вообще что-нибудь, чего ты не умеешь? — проворчал Патрик, закатывая глаза. — Когда узнаю — скажу, — подмигнул он ему, за что получил дружеский удар по плечу от Джонсона. Они увидели, как Эшли вернулась с графином воды и стаканами. — Это было потрясающе, — с улыбкой похвалила Мария. — Вы точно репетировали. Леон и Эшли переглянулись и с застенчивыми улыбками одновременно покачали головами. Они всё ещё чувствовали тепло друг друга, особенно Эшли. Внизу спины покалывало, кожа там была особенно чувствительной из-за шрама. Её ещё никогда так не обнимали — не после возвращения из Испании. Шрам стал самой чувствительной частью её тела, и теперь она чувствовала всё особенно ярко. Чувствуя, как Леон держал её так, будто хотел слиться с ней воедино… Она всё ещё ощущала себя будто в облаках, а его аромат опьянил её. Грех — вот что она вдыхала с его кожи. Смесь одеколона и солоноватого пота, подчёркивавшего его природный запах… Пульс всё ещё бешено стучал, а обострённое обоняние устраивало в её голове настоящий фейерверк, усугублённый недавней головной болью. Поэтому она незаметно опустила нос к воде, чтобы немного притушить этот взрыв в мозгу. Леон наблюдал за ней, отчётливо слыша в наушнике бешеное сердцебиение девушки. Он сделал глоток, на мгновение потерявшись в своих мыслях. Звуки её дыхания эхом отдавались у него в голове, как мантра. Он уловил в ней звуки, которые иначе бы никогда не услышал. Сдавленные смешки возбуждения, застревавшие у неё в горле, о которых она и сама не подозревала. Резкие выдохи от его смен темпа и движений. Стук её сердца, отдающийся в его груди. Во время танца был момент, когда он перестал слышать музыку. Мгновение, показавшееся вечностью. Он услышал тихий стон — тот, которого она, по его мнению, даже не осознавала, ведь он уловил его у неё в горле. Это был тот самый миг, когда он прижал её к себе сильнее всего, желая ощутить каждую линию её тела. Момент, в который его сознание вернулось к дню, когда он пил с Патриком и в итоге оказался в холодном душе, не в силах избавиться от образа обнажённой Эшли под собой, шепчущей его имя как мантру. Этого крошечного звука было достаточно, чтобы пробудить то воспоминание. И он не понимал — почему. Он поднял свои голубые глаза на неё и увидел, как она глубоко вдохнула, а её янтарные зрачки едва заметно расширились. Он с тревогой приподнял бровь и подошёл ближе, чтобы попросить воды. — Ты в порядке? Она посмотрела на него в замешательстве, и Леон попросил остальных оставить их на минуту, чтобы поговорить наедине. — Со мной всё нормально, Леон, — сказала она с ноткой недоумения. — Ты уверена? Ты всё ещё нервничаешь из-за того типа? Точно всё хорошо? Ах да… феромоны, что она улавливала в дыхании Питера. Эшли тяжело вздохнула. — Пройдёт. От него пахло водкой и феромонами. — Что? — Ну, ты же знаешь… я тебе рассказывала про феромоны, они кружат мне голову. — Она сделала глоток воды и похлопала его по плечу. — Расслабься, на тебе столько одеколона, что я ничего кроме него и не чувствую. — поддразнила она, преувеличивая. Уши Леона покраснели от такого прямого замечания. — Это тебя напрягает? Может, ты права, я переборщил? — Эй, — она привлекла его внимание. — Я шучу, с одеколоном всё в порядке. И танец с вами очень помог, так что не волнуйся. Она подарила ему широкую улыбку, и Леон едва сдержал смех. Они оба рассмеялись, но в следующий момент по спине Эшли пробежал холодок. Она обернулась к гостям — и столкнулась с испепеляющим взглядом отца, стоявшего рядом с Нарссон. О, нет. * — Я бы порекомендовала вам взглянуть на реплики, которые сделала Эшли, — с улыбкой сказала профессор. — Профессор археологии хочет оставить их для природной выставки факультета. Грэм удивился: — Ух ты, Эшли говорила мне, что ей будет жаль, когда придётся их выбросить. Рад, что им нашли новое применение. — Да, это очень хорошие копии, особенно две последние находки, которые мы привезли из Австралии. Президент сделал глоток шампанского. — Эшли не особо рассказывала мне о последней поездке. Нарссон оживился при воспоминании об этом небольшом приключении: — Хорошо, что она поехала со мной. Без неё нам бы было сложно найти пещеры. — А разве вы не были с гидами? — Были. Нас вели два гида, наполовину представители народа Кори, вместе с спелеологами. Но случился оползень. Один из них потерял сознание, а другой остался на другой стороне маршрута с тремя исследователями. Грэм напрягся. — Эшли мне об этом не рассказывала. — Всё было не так уж серьёзно, но именно она единственная прошла через пещеры, сказав, что найдёт другой выход. Через два часа она вернулась с представителями ближайшего племени Кори, которые пробили выход в скале. — Она тихо усмехнулась. — Не знаю, как она с ними договорилась, но благодаря им мы выбрались. И, кстати, когда искала путь, именно Эшли нашла те два клыка рядом с черепом сумчатого льва. Президент вздохнул, вспомнив, как дочь рассказывала о найденном образце. Но ни слова о происшествии или оползне. — Рад слышать, что это было «спокойное» приключение, — наконец сдержанно произнёс он. — Да, должна признать, у неё невероятные инстинкты. Даже один из спелеологов обратил на неё внимание. — Правда? — он проявил интерес. Нарссон кивнула с энтузиазмом: — Да! Он сказал, что с радостью присоединился бы к её будущим проектам после выпуска. Эшли очень обрадовалась и рассказала ему о планируемой экспедиции в Испанию. На этот раз Уильям по-настоящему замер. — Простите, вы сказали — в Испанию? Эмма кивнула. — Она давно планирует поездку на север Испании. Ищет заинтересованных людей, но новичкам в этой сфере сложно, так что пока не везло, до встречи с тем мужчиной в Австралии. Президент нахмурился. — И она говорила, что хочет делать в Испании? Какие исследовательские центры её интересуют? — О нет, она не хочет в лаборатории. Она сказала, что есть малоизученные шахты, которые ей хотелось бы исследовать, так что она тренируется и ищет людей, но больше мне не рассказывала. Она замолчала, заметив, как мрачнеет лицо президента. — Мистер Грэм? Он не ответил. Повернув голову, он увидел Эшли, разговаривающую с Леоном. Что она от него скрывала? Что значила эта экспедиция в Испанию? Это была какая-то шутка? Он увидел, как дочь улыбнулась — а потом закатила глаза в его сторону. Их взгляды встретились, и он увидел в её лице тревогу. А такое бывало, только если она действительно что-то скрывала. Его тело двинулось само по себе. Длинными шагами он направился к дочери. Она должна ему объяснение. Здесь и сейчас. Эшли увидела, как отец надвигается, и почувствовала рядом Леона. Её сердце забилось тревожно, и агент это заметил. — Эш— — Эшли Грэм, — голос её отца резко оборвал Леона. Он не повышал голоса, но услышали это только они и группа агентов рядом. — Что-то не так, пап? — её голос был растерянным, пытаясь звучать невинно. Но Леон уже понял, что что-то не так: её пульс только усилился. Нарссон быстро подошла к ним, волнуясь, что сказала лишнего, не подозревая о надвигающейся буре. — Это правда про экспедицию в Испанию? Леон был ошеломлён, услышав, как сердце Эшли сбилось и тут же забилось ещё сильнее. Подожди минуту. Что? Что это было насчёт Испании? — он посмотрел на неё с вопросом, но она просто смотрела на отца, чей ледяной взгляд источал ярость. Эшли взглянула на Нарссон, и преподаватель выглядела подавленной. — Я… Я не знаю, что сказала не так. Я только рассказала ему, что ты познакомилась с австралийским спелеологом, который заинтересовался твоей поездкой в Испанию, и… и… — её прервала поднятая рука Эшли. — Успокойся, Эмма, это не твоя вина, — её золотистые глаза смотрели прямо на отца. — Что ты хочешь узнать? У мужчины дрогнула челюсть в раздумьях. — Что я хо… что это значит? Какой ещё набег на какие-то шахты в Испании? Эшли подняла голову серьёзно: — Всё верно. Я ищу команду для экспедиции туда. — Ты издеваешься надо мной? Агенты подошли осторожно. — Сэр, — Мария мягко прошептала. — Что-то не так? Он повернулся к ней: — Васькес, ты знала об этой чуши с пещерами в Испании? Мария выглядела растерянной, на мгновение взглянув на Эшли: — Нет, сэр, но я не вижу в этом проблемы. Грэм фыркнул, зажав переносицу пальцами: — Проблема? Проблема — это всё! — Он повернулся к дочери. — Что ты там потеряла? — Это исследование, папа. Ради этого я училась — чтобы открывать, находить, узнавать новое. — И что, блядь, ты надеешься там найти? За всё время, что они знали президента, никто не слышал, чтобы он ругался. Агенты были ошеломлены, а Нарссон побледнела от грубости его голоса. Но Эшли не отвела взгляда: — Надеюсь, ответы. — Какие ответы может дать тебе такое место? — Те, которых я не получу, сидя за компьютером, в белом халате и в безопасности четырёх стен — как тебе бы хотелось. Леон сглотнул от дерзости её слов и увидел, как Уильям нахмурился ещё больше, забыв про агентов и Нарссон рядом. — Ты бросаешь мне вызов, Эшли? — его голос был почти рычанием. — Это вызов — хотеть работать по профессии? — Эшли, не зли меня, — предостерёг он. — Я не злю тебя. Я просто говорю, что собираюсь это сделать. Из груди президента вырвался мрачный смешок — такое от него никто ещё не слышал. Леон заметил ту же тьму во взгляде Грэма, что и раньше видел в глазах Эшли, когда она смотрела на Хоффман. Это было пугающе. — Ты не поедешь в Испанию. Эшли замерла. Её глаза расширились от удивления, а зрачки сузились. Леон почувствовал, как её руки дрогнули. — Ты собираешься запереть меня? — Да. Если это поможет тебе включить мозги — да. Они стояли, не двигаясь, глядя друг другу в глаза, без выражения, но напряжение в их шее выдавало внутреннюю бурю. Они молчали несколько долгих секунд, и агенты чувствовали, что воздух между ними можно разрезать ножом. Никто не знал, что сказать или сделать. Затем Эшли вздохнула: — Понятно. Она отошла в сторону и направилась к гостям. Большинство уже ушли, оставались только семья и близкие друзья. Она улыбнулась им всем: — Мне пора, — объявила она, начиная раздавать прощальные объятия. — Я вымоталась после экзаменов. Все поняли и стали прощаться, целовать, обнимать, обещая увидеться на Рождество или день рождения. Уильям и агенты наблюдали за ней, и когда она закончила, то повернулась к ним. — Эшли, — позвал её отец, но она не ответила, и он схватил её за руку. — Эшли, мы ещё не закончили разговор. Последнее, чего он ожидал — чтобы она резко сжала его запястье и посмотрела на него в упор. — Я тебе уже всё сказала. Она вырвала руку и поднялась по лестнице за рюкзаком, лежавшим на комоде. Уильям провожал её растерянным взглядом — и вверх, и вниз. Она не смотрела на него. Она больше не сказала ему ни слова. Перекинув рюкзак через плечо, она кивнула: — Пошли, Леон. Агент задержал дыхание и на мгновение замер, посмотрев на своих коллег и президента. Потом попрощался, извинился и быстрым шагом догнал Эшли. Президент видел, как его дочь открывает входную дверь и исчезает за ней. * Она сменила каблуки на обувь для вождения и открыла дверь багажника. — Эй, Эш, — голос агента прозвучал с вопросом. — Не сейчас, Леон. — Но— Она захлопнула дверь. — Не. Сейчас. Её глаза блестели в свете парковочных фонарей, и Леон замолчал, молча забираясь на пассажирское сиденье. Эшли собрала длинную юбку и села в машину. Агент наблюдал, как она аккуратно устроила платье на сиденье. — Если хочешь, я могу повести, — попытался разрядить напряжение он. — Спасибо, но я поведу, — сказала она с сдержанной яростью. Она могла накричать на него, ответить резко из-за сцены с отцом, но не стала, не выплёскивала злость на него. Поездка была молчаливой, и для Леона она тянулась вечность. Он хотел спросить у неё всё. Что это было про Испанию? О тех шахтах, где они были, или о каком-то другом месте? Не зашёл ли президент слишком далеко? Почему Ханниган и Мария так нервничают? У него болела голова. Он ничего не понимал, а единственный человек, который мог бы дать ответы, сидел рядом и отказывался говорить. Неужели она испытывала его терпение? — Ты не думаешь, что слишком строга с отцом? — Даже если ты хорошо его кормить, значит ли это, что собака, которая на тебя лает, плоха за то, что её держат на цепи? Леон посмотрел на неё озадаченно — неужели сейчас она начнёт метафорами? — Эш, не сравнивай его с собакой. Она дернула пальцами. — Вот так я себя чувствую. Они замолчали. Он продолжал смотреть на неё с вопросом, пытаясь вытянуть хоть что-то из разговора, но всякий раз, когда он пытался затронуть тему, она говорила нет, ждать. А он ненавидел ждать. Она въехала в гараж, резко затормозила и выключила двигатель. Взяла рюкзак из багажника и направилась к лифту. — Можешь мне кое-что объяснить, пожалуйста? Двери лифта закрылись. — Не можешь подождать, пока доберемся до дома? — прорычала она. Леон пробормотал что-то и молчал, пока поднимались этажи. Это казалось чересчур долгим. Эшли достала ключи и открыла квартиру. Собаки подбежали поздороваться, но ни одна из них им не уделила внимания. Она бросила рюкзак на диван. — Эшли, я начинаю злиться, — предупредил Леон. Она повернулась к нему. — О, да? Ты тоже собираешься ругать меня, как ребёнка? — Я просто хочу, чтобы ты объяснила, что происходит. — То, что ты слышал, Леон — я хочу устроить экспедицию в шахты на севере Испании. — Под «шахтами» ты имеешь в виду те самые? — Какие ещё шахты там могут быть? Леон посмотрел на неё озадаченно. — Тебя удивляет, что твой отец зол? — Я ещё не собиралась ему говорить. — А мне? — его взгляд был обиженным. — Ты собиралась мне сказать? — Как и ты говорил, что тебя отправили обратно в Испанию? Ох, это был сильный удар ниже пояса. Леон закрыл глаза. — Мне не нужно рассказывать тебе, куда я иду, — прошипел он. — И просто пропадать? Мы там чуть не умерли, Леон, разве я не могу волноваться за своего, чёрт возьми, друга?! Кеннеди сжал кулак. — Вот почему я и не хотел тебе говорить! Это только свело бы тебя с ума от тревоги! Да и в офисе Виктора я уже сказал — я просто был простым проводником-разведчиком. — Нет. Хватит. Больше не могу. Больше полутора лет. — Она посмотрела ему в глаза и больше не могла молчать. Потому что знала, что это ложь. — Ты называешь «простым» то, что мы застряли под землёй с переломом ноги, вывихнутым плечом, сломанными рёбрами, без еды и воды, с разбитым радио и ссадинами по всему телу? — Это была ава… — он резко открыл глаза. — Откуда ты знаешь? Плечи Эшли опустились, как будто она сдалась. — У тебя была высокая температура, ты бредил, тело было покрыто кровью от заражённых ран, и у тебя оставалась всего одна пуля, которую ты приберёг, — она прошептала дрожащим голосом. Нижняя губа Леона нервно задрожала. — Эшли, как, чёрт возьми, ты это знаешь? Выражение женщины изменилось — оно стало полным боли и страдания. — Потому что я видела тебя, — её голос дрогнул. Из губ агента вырвался нервный смешок. — Эшли, перестань меня дразнить. Не знаю как, но Крис вытащил меня оттуда. Даже твой отец не знал о моём спасении, пока я не вернулся домой. Эшли посмотрела на него и мягко покачала головой. — Нет, Леон. — Она повернулась и пошла в свою комнату, послышалось, как открывается шкаф, и она вернулась с одеждой. Леон был ошеломлён. Его куртка. Та самая, которую Крис сказал ему, что он потерял. Он посмотрел на кожаную ткань — чистую, но с порезами и потертостями от трения о камни. Он поднял сапфировые глаза в недоумении, ничего не понимая. — Откуда у тебя… — Это не Крис пришёл тебя искать в заваленных шахтах, Леон. Это была я.