Глава 13

Вода нежно ласкала его кожу, скользя по очертаниям каждого мускула. Пар медленно наполнял его лёгкие, согревая изнутри. Он внимательно прислушивался к дробному стуку капель по поддону душа. Всё ещё пребывая в смятении, он лениво приоткрыл ресницы, позволяя крошечным жемчужинам стекать с них на его сапфировые глаза, и уставился в пол. В ушах эхом отдавались все слова, услышанные им вчера. Он сомневался во всём, думая, что это был сон, вызванный бредом. Но нет — воспоминания были так же реальны, как и горячая вода, обрушивавшаяся на его тело в этот момент. Он глубоко вдохнул, и пряди волос упали на лицо. — Сможешь подержаться ради меня, милый? Он резко выдохнул. — Тогда вернись, чтобы создавать новые воспоминания. Все эти слова… тот нежный, мягкий голос, шептавший ему обещания в самом аду… Всё это было сказано устами Эшли. Он выключил воду, вышел и обернулся полотенцем, а другим стал вытирать волосы. Все те ласки, что сопровождали его во снах, и тепло которых казалось слишком живым, чтобы быть воображаемым — они были реальны. Как её пальцы успокаивали его и баловали с бесконечной нежностью… Сейчас он чувствовал это ещё яснее, и от одного воспоминания о её прикосновениях по коже вновь пробежала дрожь. Он вздохнул на кухне и достал кружку, чтобы налить кофе. Из квартиры Эшли доносилась музыка — громко играли AC/DC. Он выпил немного воды и облокотился на столешницу. Вдруг мелодия, которую он иногда напевал, зазвучала в голове громче, будто он снова слышал, как она поёт её, обняв его на своих коленях. Тепло её тела, прижавшегося к нему. Сладкий запах её кожи у его лица. Мягкий тон её слов, будто нашёптанных в темноте после ночи страсти, с бесконечной нежностью. Может, он всё это преувеличил… а может и нет. Он уже не знал. Он несколько раз сжал и разжал кулак, пытаясь думать о чём-то другом — безуспешно. Теперь Леон понимал, почему собаки так быстро привыкли к нему — они уже знали запах куртки, что была на нём. Он отодвинул кофейник и насладился горьким вкусом. Его взгляд остановился на тёмной поверхности напитка, и он вспомнил, как Эшли рассказала ему всё, а он не мог отвести от неё взгляда. С тех пор они не разговаривали. Он не мог. Он вспоминал, как стоял, не двигаясь, перед ней, наблюдая, как её лицо искажено тревогой, как она сдерживает слёзы вины за то, что не сказала ему раньше. Когда он смотрел на неё, всё ещё пребывая в шоке, она не могла выдержать его взгляда. Он видел, как её плечи поникли и она отвернулась. Перед тем как он ушёл, она попросила только об одном. Он расстегнул завязки на её шее. Он сделал ещё глоток. Он до сих пор чувствовал тепло её шеи на своих пальцах. Как кожа Эшли покрылась мурашками, когда он дотронулся до лент. Но он знал — это была не неловкость. Это был страх. Он слышал, как её сердце билось неровно, и знал: то, как она избегала его взгляда, расстёгивая ворот и позволяя платью соскользнуть, — это был стыд и страх. Страх увидеть его в ярости. Он хотел что-то сказать, но горло онемело. Он лишь слегка провёл по её лопаткам, прежде чем она отвернулась и исчезла в ванной со словами «спокойной ночи». Леон просто ушёл, с курткой в руках и с путаницей в голове, словно кто-то открыл все ящики с воспоминаниями и раскидал их как бумажки. Он не знал, что делать. Он не знал, что говорить или думать. Он вообще больше ничего не знал. И всё, что он мог сделать — это раздеться и лечь в постель. Он сделал ещё один долгий глоток и поморщился — забыл, что кофе ещё тёплый. Оттолкнулся от стойки, поправляя полотенце и ощущая, как по обнажённому торсу стекают капли воды. Им надо поговорить. Всё прояснить. Он услышал шаги Эшли с другой стороны под ритм рока, за которыми последовал глухой звук падения чего-то. Да. Он так и сделает. Допьёт кофе и позвонит… Дверь распахнулась, и Эшли стояла перед ним. Леон не успел даже поперхнуться — просто застыл, ошарашенный. Он, полураздетый, в одном полотенце. И Эшли на его пороге, как будто пробежала марафон. — Ты всё ещё в таком виде? — наконец проговорила она. Леон моргнул, опуская чашку, потрясённый. — Что? Эшли вошла и бросила ему штаны с дивана — он поймал их на лету. — У тебя пять минут. Мы едем в Бостон. На этот раз он точно поперхнулся. — Прости, что?! Она ушла так же внезапно, как появилась, а агент остался стоять, не понимая, что на неё нашло. Он зарычал и сорвал полотенце, чтобы надеть бельё. Дверь снова с грохотом распахнулась. — Эшли, чёрт возьми! — воскликнул он, прикрываясь брюками как раз вовремя. В его сторону полетели ключи — он поймал их в воздухе. — Жду тебя на байке. И она исчезла. Рыча, как разъярённый пёс, он натянул первое, что попалось, и выскочил за дверь, проклиная это утро. Спрыгивая по четыре ступеньки, он добрался до гаража и увидел, как она настраивает рюкзак и смотрит на часы, садясь на мотоцикл. Леон быстро подошёл, раздражённый до предела. — Что, чёрт возьми, с тобой?! — рявкнул он. — Нет времени, поехали. — Она расстегнула шлем, но её резко схватила широкая рука, и перед ней оказались синие глаза, сверкающие угрозой. — Пока не скажешь, что, мать твою, происходит, — процедил он сквозь зубы. Эшли несколько секунд напряжённо смотрела на него, потом вздохнула. — Я собираюсь поговорить с отцом. — О чём? Эшли поспешно подняла брови. — Ты мне доверяешь? Леон не удержался от язвительного смешка. — Ты серьёзно спрашиваешь это после вчерашнего? Она пожала плечами, отвела взгляд и снова посмотрела на него. — Я… мы поговорим, клянусь. Но сейчас мне нужно увидеться с отцом, пожалуйста. — В её голосе звучала мольба, и Леон сглотнул, не в силах отказать под этим взглядом. Он чертыхнулся, надел шлем и завёл байк. — Когда он уезжает? — прогрев двигатель, он несколько раз дал газу. Эшли посмотрела на часы. — Через два часа. — Нам столько же ехать до города! — воскликнул он с отчаянием, обернувшись к ней. Она пожала плечами с робким, но лукавым тоном: — Придётся проявить свои водительские способности, агент Кеннеди. — Что за… — он посмотрел на неё в полном отчаянии, абсолютно побеждённый. Держись. ** Одно дело — ехать спокойно из дома в колледж. Но совсем другое — когда на кону цель и против тебя работает время: тут включается «режим Агента». И, о да, Леон сильно менялся, когда становился серьёзным. Эшли вцепилась в него, будто от этого зависела её жизнь — а так оно и было, — наблюдая, как мимо проносились машины. Она обняла Леона за торс, когда он вошёл в крутой поворот, и зажмурилась. — Ты в порядке?! — перекрикнул он рёв мотора. — Да! — ей даже не пришлось сильно повышать голос, чтобы он её услышал. — Какой план? Эшли приподнялась, заглядывая через плечо агента. — Я поговорила с Ханниган, она постарается задержать его после встречи, но долго держать не сможет, так что мне пришлось прибегнуть к другому ресурсу! Леон слегка склонил голову. — Какому ещё ресурсу, Эш?! — Крис Рэдфилд! Мужчина на пару секунд замолчал и снова повернул голову вперёд. — Когда мы вернёмся, у нас с тобой будет длинный разговор. Поняла? Эшли нервно кивнула, сцепив руки, а Леон прибавил газу. Беспокойство усилилось, когда на полпути до цели они услышали за собой полицейские сирены. Вот чего им только не хватало. — Я разберусь, — только и сказал Леон, соскочив с байка и подойдя к полицейским. Что он им сказал — она так и не узнала, но это сработало, как магия. Она только увидела, как он достал своё удостоверение, сказал что-то двум офицерам, мельком указал на Эшли — и всё это заняло меньше двух минут. Через десять секунд они уже снова мчались по дороге, а патрульные машины пропускали их на перекрёстках и в пробках. — Как в кино! — воскликнула Эшли. — Что ты такое сделал? — Как бы я ни был иногда идиотом, я всё-таки правительственный спецагент. Если я не могу убедить двух копов, то у нас серьёзные проблемы, — ответил он твёрдо и серьёзно. — В «режиме агента Кеннеди» ты реально страшный, — пошутила она, крепче вцепляясь в него на повороте. Он глубоко хохотнул, и этот звук отозвался мурашками у неё по спине. — Ты ещё не видела меня на допросе. Леон вёл байк словно безумец — но потрясающе точно, как будто они с машиной были единым целым. Время летело, а с ним — и они, с замиранием сердца наблюдая, как очертания города вырастают перед ними. Леон замедлился, напрягся, оказавшись в плотном потоке. Они добрались за час с четвертью — Леон обязательно запомнит это как личный рекорд. Эшли взглянула на часы, и в кармане завибрировал телефон. Она включила громкую связь и приподняла визор шлема. — Ханниган, он уже закончил? — спросила Грэм. — Я освободила комнату и отправила Криса туда, но не знаю, надолго ли хватит терпения Рэдфилда. Эшли быстро соображала. — Ладно, ладно, скажи папе, что Крис хочет с ним поговорить. — Где вы? Леон объехал круговое движение, и они увидели вдалеке офис службы обеспечения безопасности в Бостоне. — Скоро будем. — Пожалуйста, он в ужасном настроении. Леон почувствовал, как пальцы Эшли дёрнулись у него на талии. — Знаю. Я скоро. — Поторопитесь. Байк резко занесло, и она вцепилась в него молниеносно. — Прости, — пробормотал агент, положив широкую ладонь ей на бедро. Эшли похлопала его по руке, успокаивая, и указала на съезд к офису. Леон юркнул туда змейкой и затормозил на стоянке. Эшли соскочила с байка, швырнула шлем Леону и побежала. Он смотрел, как она лавирует среди людей и взбегает по лестнице, как гепард. Он поставил байк на подножку и последовал за ней, сжимая сердце в кулаке. * У Ханниган должен был случиться сердечный приступ. Она нервно ходила на каблуках туда-сюда, поглядывая на часы и получая уже третий звонок из комнаты, где Крис должен был быть вместе с президентом. Официальная версия? Капитан Рэдфилд срочно запросил встречу с мистером Грэмом. Правда? Даже сам Крис толком не знал, какого чёрта он делает в штаб-квартире службы обеспечения безопасности в Бостоне. Самым настоящим чудом было уже то, что он оказался в Нью-Йорке, и ей удалось уговорить его взять частный самолёт до Бостона. Но Рэдфилд был далеко не самым терпеливым человеком в мире, и как только он заговорил с президентом, и оба поняли, что их попросту обвели вокруг пальца… Ингрид тяжело сглотнула. Она не хотела даже думать о последствиях. — Ханниган! Как будто сами небеса открылись перед ней, она обернулась на голос и увидела, как к ней бежит Эшли. — Слава богу! — воскликнула она, доставая пропуск, который оформила для Эшли на время визита. — Он на четвёртом этаже, в… Грэм выхватила карточку и бросилась к проходу с охраной. — Я сама разберусь! — крикнула она, проскакивая через пост безопасности. Но Ханниган так и не успела сказать, в какой именно комнате тот находился. И где, чёрт побери, Леон? Тут раздались торопливые шаги, и прямо на неё налетел её партнёр. — Где она? — спросил он, задыхаясь. Ханниган с недоумением посмотрела на него и указала в сторону лестницы. — Поднимается. Но она не дала мне сказать, где именно комната — она точно заблудится. Леон положил мотоциклетный шлем на стол и усмехнулся: — Последний человек в этом здании, кто может заблудиться — это она. — И бросился вверх по лестнице. Ингрид осталась стоять в изумлении и с долгим, почти всхлипывающим вздохом плюхнулась в кресло. Определённо, ей платили недостаточно за такое количество возможных инфарктов. * Он в третий раз повесил трубку, не дождавшись ответа. Крис зарычал, чувствуя, как с каждой секундой его терпение уходит. Он не любил ждать. — Капитан Рэдфилд, — голос привлёк его внимание, и он обернулся к вошедшему человеку. Встав, он протянул руку. — Господин президент, рад снова вас видеть. Грэм проследовал за ним к столу. — Когда мы виделись в последний раз? — спросил он. Крис сел сбоку от стола. — С тех пор, как произошёл инцидент с агентом Кеннеди, больше полутора лет назад. Президент кивнул, вспоминая день, когда ему сообщили о возвращении Леона, привезённого Крисом. — Я благодарен тебе за то, что ты вытащил его оттуда и не сдался, — с улыбкой сказал он. Крис на мгновение напрягся, но ответил той же улыбкой, понимая, что правда — секрет. — Он помогал моей сестре в прошлом. Это было наименьшее, что я мог для него сделать. Хорошо, что Грэм в этот момент посмотрел на часы, потому что у Криса дёрнулись пальцы от того, что он соврал. Лгать — явно было не его. И он знал, что Леон заподозрил неладное, когда спросил, как именно он его оттуда вытащил. Крис был человеком прямолинейным. — Ну что ж, — добавил президент, возвращая внимание капитана. — Что ты хотел мне сказать? Крис моргнул в замешательстве и посмотрел на него в полном недоумении. — Я? Я думал, это вы пригласили меня сюда. Грэм удивлённо приподнял брови. Что вообще происходит? — Ханниган сказала, что у тебя есть срочная информация, которую нужно передать лично. Капитан слегка нахмурился. — А мне Ханниган сказала, что у вас ко мне важный запрос. Они уставились друг на друга — растерянные и сбитые с толку. Их что, провели? Это какая-то ловушка? Президент снова взглянул на часы, и раздражение стало нарастать. Он уже отложил свой рейс в Вашингтон из-за этой так называемой встречи. Костяшки его пальцев побелели, когда он поднялся со стула. — Пойду поговорю с агентом Хан… Дверь распахнулась. — Простите за ожидание. Оба мужчины удивлённо посмотрели на вошедшую. Эшли бросила рюкзак на стол и почувствовала взгляд отца. — Эшли? Что это значит? Дверь снова открылась, и появился Леон, запыхавшийся. Президент вопросительно посмотрел на него. — Доброе утро, сэр, — поприветствовал Кеннеди. Грэм посмотрел на него, уже не понимая, что происходит. — Леон, что вообще происходит? Кто-нибудь мне объяснит? — Я могу, — сказала Эшли, привлекая внимание всех троих. Её отец сжал кулаки, готовясь возразить, но она сделала шаг вперёд. — Я организовала эту встречу. Я знала, что если скажу тебе напрямую, — она указала на отца, — ты бы не дал мне и слова сказать. А ты, — теперь она посмотрела на Криса, — ты бы не воспринял это настолько серьёзно. — Она перевела взгляд на Леона: — Ты тоже садись, Леон. Это касается и тебя. — С меня хватит, — с силой поднялся президент, намереваясь уйти. Стол задрожал от громкого удара, когда Эшли стукнула по нему костяшками пальцев, и её взгляд пронзал отца. — Садись, господин президент. Крис и Леон переглянулись и сглотнули. Никогда она не называла его так и не говорила с ним таким тоном. Уильям безмолвно смотрел на дочь и видел в её янтарных глазах: она не шутила. Он положил ладони на стол и медленно сел. Леон подошёл и занял место напротив Криса, рядом с президентом. Эшли глубоко вдохнула и открыла папку на столе. — Теперь, когда у меня есть ваше внимание… — она раздала каждому копию, и мужчины уставились на материалы. — Я постараюсь быть максимально краткой. — Ты сама составила этот отчёт? — спросил президент, перелистывая страницы. — Да, — подтвердила она и продолжила. — Это касается моей предлагаемой экспедиции в шахты на севере Испании. Это то место, куда направлялся агент Кеннеди, когда меня похитил культ под названием Лос Илюминадос — Она посмотрела на Криса, ведь он знал об этом меньше всех. — В той деревне было обнаружено существование древнего паразита по имени Плага. Глаза Криса расширились, когда он посмотрел на схемы в отчёте, читая о симптомах паразита и о том, как он влияет на носителя. Он поднял карие глаза на Эшли. — Это… оно там до сих пор? — Да, но позволь мне сначала всё объяснить, — сказала она, пытаясь прояснить ситуацию. Она повернулась к отцу, сидящему напротив. — Этот паразит был окаменевшим под землёй, и древний лорд замка запечатал эти гроты, чтобы ничто не могло выйти наружу или попасть внутрь. Спустя поколения учёный по имени Осмунд Саддлер убедил потомка этого лорда вновь открыть шахты. Жители деревни заразились, когда извлекли паразитов из камня, а яйца, попавшие в их тела, превратили их в монстров. Леон сжал кулак на столе, и Эшли на мгновение замолчала, перевернула страницу доклада и глубоко вдохнула. Уильям и Крис почувствовали её реакцию. — Всё это я понимаю, — сказал Грэм, по-прежнему раздражённый. — Но что в этом отчёте есть такого, чего не было в документах, которые Леон сдал более двух лет назад? Эшли пристально посмотрела на него и перелистала несколько страниц. Затем достала из сумки упаковку. Сняла чехол и положила её на стол. Леон резко вскочил со стула, готовый вытащить пистолет. Плага. Грэм и Крис увидели, как Кеннеди напрягся и уставился на неё. — Только скажи, что нет, — произнёс он. — Успокойся, это копия, которую я сделала. — Какой в этом смысл? — Присмотрись, Леон. Агент замешкался, но всё же протянул руку к копии паразита, ощущая, как от воспоминаний сжимается желудок. Он посмотрел на схему в документе, а затем на скульптуру. — Нет… они не одинаковые. В деревне у них не было двух хвостов и этой внешней оболочки. Эшли кивнула и протянула отцу один документ. Медицинский отчёт: Леон Скотт Кеннеди, 30 августа 2005 года. Леон взглянул на свою протеже. Президент поднял бровь, дотрагиваясь до отчёта. — Где ты его достала? — 30 августа Леон прибыл в Вашингтон и был госпитализирован, — начала Эшли под пристальным взглядом отца. — Капитан Крис Рэдфилд курировал его транспортировку и дал часть показаний. — Она запнулась, заметив, как Крис внимательно на неё смотрит, и, наконец, рассказала всё. Она глубоко вдохнула: — 26 августа 2005 года. Тебя вызвали в офис, чтобы сообщить о пропаже Леона и попытке спасения, организованной Крисом. Грэм побледнел. — Эшли, откуда ты это знаешь? — Потому что я всё это слышала. — Что? — В тот же день я попросила Ханниган отправить меня в Испанию, потому что кроме Леона только я знала те маршруты. — Лицо Уильяма становилось всё бледнее, пока Эшли продолжала. — Она отправила меня под прикрытием, и 27 августа я установила контакт с Крисом. Я попросила его скрыть моё присутствие, чтобы даже ты не узнал. Я сказала Марии прикрыть меня, пока я пойду за Леоном. Я спустилась в пещеры, и через четыре часа нашла его с симптомами, описанными в отчёте. Я оказала ему первую помощь и вывела его оттуда. — Надеюсь, это шутка… — Но, — резко перебила она. — Когда я искала выход, я нашла это. — Она указала на копию паразита. — Посмотрите на последние страницы. Мужчины подчинились и увидели изображение пещеры, потолок которой был покрыт окаменелостями. Леон закрыл лицо рукой и выругался. — Почему, чёрт возьми, ты мне ничего не сказала?! — Теперь уже Рэдфилд зарычал. — Я не могла. Если бы ты узнал, то, скорее всего, доложил бы, что встревожило бы отца и высшее руководство. — Она уставилась на стол. — И я… я не доверяла никому. Я не хотела рисковать тем, что кто-то доберётся туда раньше с другими намерениями. Если бы никто не знал об этом месте, его бы никто не искал. С тех пор я занималась исследованиями, и этот отчёт — это то, что я хотела представить после окончания учёбы, — она подняла взгляд на отца, — как официальное расследование и серьёзную причину попросить президента санкционировать экспедицию под прикрытием, чтобы узнать, верна ли моя теория. — И в чём же теория? Эшли сжала кулаки. — Что как чума в деревне, так и те, что были в нас с Леоном, — это более молодая разновидность по сравнению с той, что я нашла в гроте, глубже оригинальных шахт. А значит, эта тварь существовала задолго до средневековья и может находиться не только в тех шахтах. — Её голос стал ниже. — Если они выжили там, возможно, есть и более древние образцы в местах, о которых мы не знаем, способные породить новых монстров. Голос Криса прозвучал в тишине, когда он смотрел остальной отчёт: — Ты хочешь найти происхождение этой твари? — А когда найду — уничтожить. Капитан поднял на неё серьёзный взгляд, уже перестав считать всё это фантазией взволнованного археолога. — И как ты собираешься это сделать? Эшли опёрлась ладонями на стол и наклонилась вперёд: — Для начала мне нужно вернуться в Испанию и выяснить, реальна ли эта угроза. — Почему ты раньше не рассказала? Эшли вздохнула: — Потому что у меня было ощущение, что если бы я это сделала, ты бы лишил меня учёбы, перекрыл финансирование и запихнул бы в пансион, чтобы я «забыла о подобной дикости». Наступила тяжёлая тишина. Отец и дочь смотрели друг на друга, не мигая, почти не дыша. — Леон. Внезапный голос отвлёк его, он повернулся к президенту. — Сэр? — Ты знал об этом? Глаза Уильяма Грэма вонзились в него, как ножи. — Я… — Леон тяжело вздохнул, — Я сам узнал это только вчера, сэр. — Ты хочешь сказать, что ничего не помнишь? Леон держал в руках отчёт Эшли и, наконец, ответил прямо: — Послушайте, сэр, всё, что я помню — это как в бреду от анемии и жара я не знал, реально ли я слышал голос Эшли. — Он замолчал, коснувшись запястья, внезапно осознав, что не надел браслет. — Я ничего не помню ясно. До вчерашнего дня я был уверен, что это был сон, и что именно Крис вытащил меня оттуда. Президент посмотрел на него, сцепил пальцы и обернулся в другую сторону. — А вы, капитан Рэдфилд, почему соврали мне? Крис зарычал, бросил отчёт на стол и повернулся к Уильяму. — При всём уважении, господин президент, я не имею права вмешиваться в дела, которые меня не касаются. Я получил звонок от Ингрид Ханниган, а спустя несколько часов появилась ваша дочь и заявила, что сможет спасти Леона. К тому моменту у меня уже не осталось идей, как его вытащить. Если она утверждала, что способна найти его, когда никто не мог — кто я такой, чтобы отказать? — он посмотрел президенту прямо в глаза и продолжил прямо. — Она сделала то, что не удалось никому из нас. Она пересекла Атлантику, чтобы спасти человека, и если ложь вам была ценой за его жизнь — я готов её заплатить, потому что если бы я её остановил, этого человека, — он кивнул на Леона, — с нами бы не было. Эшли почувствовала облегчение от слов Криса, но холодный взгляд отца всё ещё заставлял её сжиматься внутри. Битва не окончена. — Ты хоть понимаешь, насколько это опасно? Ты думала об этом? Она вздохнула и сжала кулаки, зная, что её следующие слова будут болезненными. — А ты думал об этом, когда выдвигал свою кандидатуру? Грэм моргнул, и его самообладание дало трещину. — Что? — Ты думал, в какую ситуацию ты себя ставишь, когда решил стать президентом? Какую мишень ты навёл на себя? На нас обоих? Это же и привело к моему похищению. Ты думал об этом? Потому что я думала. Каждый раз, когда ты выступал с речью, я думала, что кто-то может прицелиться в тебя из окна. Я думала об авариях, которые могут с тобой произойти в поездках, о врагах, которые у тебя появятся. — Она пристально смотрела на него, наблюдая, как он ломается. — И всё же я тебя поддерживала, потому что это была твоя мечта, дело всей жизни с тех пор, как ты покинул юридическую фирму. И даже если бы я тебя потеряла, я хотела видеть тебя счастливым, видеть, как ты исполняешь своё предназначение — ведь именно этого хотела бы мама. Эшли встала с твёрдой решимостью. Крис и Леон сглотнули, слушая её. — Эшли… — прошептал отец. — Я знаю, что это опасно. Но после того, что я пережила в Испании, я не могу больше закрывать глаза. Сейчас, когда я могу, когда стала сильнее — ты позволишь мне бороться за своё дело, за свою мечту? Не за твоей спиной, а рядом с тобой? Потому что это теперь я. Такой я стала. Скажи мне: ты принимаешь меня такой, или всё ещё цепляешься за старую Эшли? Леон смотрел на неё, не в силах вымолвить ни слова. Всё это время… с тех пор, как она его спасла… она сама всё это расследовала? Он посмотрел на Криса, потом оба перевели взгляд на президента, который молчал. Грэм опёрся лбом о сжатые кулаки. Повисла тишина, нарушаемая лишь далёкими шагами в коридоре. Но казалось, время застыло. Эшли смотрела на отца, подавленная. Слова были резкими, но другого способа он её не услышал бы. Она тяжело вздохнула. — Папа… тебе не нужно отвечать сейчас. Возвращайся в Вашингтон. Мужчина молчал несколько секунд, затем опустил руки на отчёт Эшли. — Можно я заберу это с собой? — его голос звучал устало и подавленно. — Да, — мягко ответила она. Грэм медленно поднялся и направился к двери, но, дойдя до неё, остановился. Он повернулся к дочери, их взгляды встретились. — Ты уверена? Эшли посмотрела на него с глубиной и в конце концов не сдержала лёгкой улыбки. — Впервые в жизни я чувствую такую уверенность. Президент смотрел на неё ещё несколько секунд. — Понимаю, — только и сказал он, прежде чем открыть дверь и уйти. Дверь закрылась. Никто не проронил ни слова. Леон увидел, как плечи Эшли опустились — будто она всё это время сдерживала дыхание. Он хотел что-то сказать, но Крис поднялся со стула с тяжёлым вздохом. — Ты провела меня, Грэм. Это последнее, чего я ожидал, когда сюда пришёл, — усмехнулся он. Эшли улыбнулась и почесала затылок. — Прости, что пришлось так внезапно. — Ханниган, наверное, уже ненавидит вас всех, — она указала и на Леона. — Одни проблемы с вами. Леон поднял брови. — А Джилл с тобой? Спорю, она берёт миссии только, чтобы отдохнуть от тебя. Крис проворчал: — Джилл тоже частенько меня раздражает, если что. Леон сложил руки и усмехнулся: — Ну, ей приходится импровизировать, чтобы справляться с таким «воздушным» напарником, как ты. Крис хрустнул костяшками пальцев, пока Эшли сдерживала смех. — Кеннеди, ты пожалеешь, что она тебя нашла. Леон выпрямился, готовый к побегу, как только Крис двинется. Эшли, едва не рассмеявшись, почувствовала знакомый запах. Она подошла к двери и открыла её. В коридоре она увидела спешащую к ним Ханниган. Агент помахала рукой. Раздался глухой стук — Эшли обернулась и увидела, как Леон и Крис, каждый с одной стороны стола, не дают друг другу подойти. — Сейчас вы оба выглядите как идиоты, — фыркнула блондинка. Они оба остановились, когда Ханниган подошла. — Мне нужно поговорить с вами перед моим отъездом в Вашингтон, — сказала брюнетка, обращаясь к Леону и Эшли. — Есть новости о наёмниках и нападении на колледж. Я хотела рассказать вам об этом вчера после вечеринки, но, с учётом всего… — Всё в порядке, — Эшли успокоила её, собирая бумаги со стола. Ингрид кивнула и закрыла дверь. — Мне удалось выбить из него информацию. Похоже, их нанял Вескер, и им приказали забрать Нарссон и Эшли. Крис резко напрягся, стиснув зубы и кулаки. — Эта тварь ещё не сдохла?! — прорычал он и повернулся к Эшли. — О чём речь, что за нападение? Ингрид быстро объяснила: — Два с половиной месяца назад группа наёмников напала на колледж и попыталась похитить её преподавателя. Мы смогли захватить одного, и он признался, что их нанял Вескер, чтобы увезти Эмму Нарссон и Эшли для миссии в Европе. Но он говорит, что не выдал, куда именно. Крис приподнял бровь. — У них была форма? Эшли попыталась вспомнить, что на них было надето. Она закрыла глаза. Всё произошло слишком быстро, детали расплывались. — Камуфляжная форма, ничего особенного. Почему спрашиваешь? — уточнила Ханниган. — Потому что пять месяцев назад отряд по борьбе с биотерроризмом нейтрализовали группу наёмников, патрулировавших земли вокруг шахт. Леон нахмурился и подошёл к капитану. — Думаешь, это может быть связано? Эшли потерла переносицу, пытаясь вспомнить. Что-то ускользало от неё. — Не знаю, может, просто совпадение. Я не вижу связи, которая могла бы… — Австралиец. Все трое уставились на Эшли, побледневшую, как будто она увидела призрака… или поняла что-то ужасное. И это было близко к истине. Она узнала знакомый запах — тот же, что исходил от наёмников. Чьи-то руки легли ей на плечи и слегка встряхнули. — Эшли, — голос Леона заставил её очнуться. — О чём ты? Блондинка покачала головой, пытаясь собрать в кучу мысли, которые наконец начали складываться в единую картину. — У наёмников, что напали на Нарссон и меня, был знакомый запах, но я не могла понять, откуда. Крис приподнял брови. — Что ты имеешь в виду? — Что один из них — это он. Два с половиной месяца назад они напали на мастерскую моей преподавательницы, где я обычно нахожусь. А пять месяцев назад вы обнаружили любопытных в окрестностях деревни в Испании. Что у них общего? — Не улавливаю, Грэм, — пробормотал капитан. Эшли вздохнула, пытаясь успокоиться и разложить события по полочкам. — Пять месяцев назад отряд по борьбе с биотерроризмом нашли наёмников, шнырявших по старой деревне. Через месяц я поехала в Австралию с профессором Нарссон. Там я встретила спелеолога, который проявил интерес к работе со мной в будущем, хотя я даже ещё не закончила учёбу. А два с половиной месяца назад наёмники, от которых пахло так же, как от того австралийца, напали на наш колледж и пытались нас похитить. — Но ты же не говорила ему ничего о скрытых шахтах, — возразил Леон. — Нет, не говорила. Я просто упомянула возможную поездку в Испанию. И именно поэтому я думаю, что они связаны. Потому что кто, кроме Иллюминатос, знал, что дочь президента была в той деревне? — Вескер, — прорычал Крис. Эшли кивнула. — Давайте рассуждать логически. Вескер хочет добраться до этих шахт, но отряд по по борьбе с биотерроризмом их уже занял. Один из его людей в Австралии сталкивается со мной и Нарссон, узнаёт во мне дочь президента, а в Нарссон — известного археолога. Он понимает, что мы можем стать билетом к шахтам. Но действовать нужно до того, как я официально начну экспедицию — иначе я могу сообщить отцу, что нашла там, и тогда Вескеру конец. Австралиец сообщает Вескеру, и тот приказывает как можно скорее нас похитить. Все трое погрузились в молчаливое обдумывание теории Эшли. Первой заговорила Ханниган: — Не знаю… звучит немного натянуто. — С Вескером ничего не может быть «слишком натянуто», — мрачно заметил Крис. Леон посмотрел на него. Взгляд Криса стал тёмным. Затем оба перевели взгляд на Эшли, которая всё ещё была погружена в размышления. — Хорошо, — сказала Ингрид, и все трое вздрогнули от неожиданности. — Попробую подтвердить эту теорию и поговорить с президентом. Эшли протянула ей копию отчёта, и Ханниган с лёгкой растерянностью взяла её. — Это исследование, которое я провела после возвращения из Испании. Возможно, поможет. Агент убрала бумаги и вздохнула. — Мне нужно возвращаться к президенту. А вы пока идите домой, я сообщу, если появится что-то новое. Все кивнули, и Ханниган поспешила в коридор. Крис тяжело вздохнул, придерживая дверь. — Если вы не против, я пойду. Хочу отдохнуть, пока Джилл не поняла, что я снова не сдал отчёт. Леон хмыкнул. — Прогуливаешь бумажную работу, Редфилд? — Говорит тот, кого приходится подкупать едой, чтобы он хотя бы одну страницу в неделю написал. Крис рассмеялся, увидев, как Леон смерил Эшли раздражённым взглядом, а та поспешно отвела глаза. — Рад видеть вас живыми и здоровыми, — капитан улыбнулся. — Мы тоже рады, — ответила Эшли, похлопав его по плечу. Крис попрощался и вышел, оставив их наедине. Эшли собрала вещи, убрала копию Плаги в сумку и закинула её на плечо. Она нервно постукивала пальцами по столу, не решаясь ни заговорить с Леоном, ни посмотреть ему в глаза. По её спине пробежал холодок, когда она почувствовала, как он повернулся к ней. Она уставилась на его рубашку, ожидая бури. Но её не последовало. Леон молча развернулся и вышел. Эшли в недоумении бросилась за ним: — Леон, я… Он резко остановился, подняв руку: — Я не хочу сейчас говорить. — Его голос был сухим и прямолинейным, настолько, что ей оставалось лишь опустить глаза и пожать плечами. Леон посмотрел на неё ещё мгновение, потом пошёл к лестнице. Ему нужно было побыть в тишине, чтобы переварить всё услышанное за этот вечер. Слишком многое. Он не знал, злиться ли ему из-за лжи, благодарить ли её за спасение, или бояться того, что она теперь задумала. Он просто не знал. Он слышал, как она идёт за ним, молча, с опущенной головой. Он не хотел видеть её такой. Но злость и страх в нём боролись, и это только мешало. В фойе они забрали шлемы и вышли наружу, как раз когда машина президента покидала стоянку. Эшли стояла и смотрела ей вслед, не двигаясь. Возможно… возможно, она зашла слишком далеко. Может, она ранила отца больше, чем думала. Ей не нравилась эта мысль. Но на вечеринке и на встрече он заставил её чувствовать себя… бесполезной. Рука со шлемом безвольно опустилась. Она боролась с тех пор, как вернулась из Испании, и видеть, как отец снова обращается с ней, как с хрустальной вазой, — это было невыносимо. Она только надеялась, что он всё обдумает. Последнее, чего она хотела, — это действовать против его воли. Она услышала, как резко взревел мотоцикл, и подняла глаза. Леон сидел на байке, громко газуя. Эшли поспешила к нему и надела шлем. Он ничего не сказал — просто ждал, пока она сядет. Эшли неуверенно обхватила его за талию. Сердце бешено колотилось, она не могла заставить себя коснуться его. — Советую держаться крепче, — услышала она. Он слегка повернул голову, но так и не посмотрел на неё. Он был зол. Он точно злился. С дрожащими руками она обняла его, и он тронулся. Поездка обратно оказалась длинной и напряжённой. Они даже остановились на заправке. Эшли ушла в туалет, а Леон заправлял бак. Он погрузился в мысли, глядя, как бегут цифры. Очнулся только после щелчка. Откинулся на сиденье, скрестил руки и ждал. Он увидел Эшли через стекло магазина — она стояла в очереди с бутылкой воды. Он смотрел, как она подходит к кассе, думая, как начать разговор. Но не хотел допрашивать её, когда видел, как сильно она раскаивается. Каждый раз, когда она смотрела на него — её глаза тут же отводились. Она вышла и неуверенно подошла. Протянула бутылку. — Ты, наверное, хочешь пить… — сказала она тихо. Леон взял бутылку, сделал несколько глотков и протянул обратно. — Ты тоже выпей. Вид у тебя нервный. — Сказал специально, чтобы увидеть её реакцию. Она снова сжалась, но выпила всё и выкинула пустую бутылку. Собиралась надеть шлем, но не выдержала: — Ты… ты злишься? Леон посмотрел на неё: — Ты спрашиваешь или утверждаешь? — Тон был не жёсткий, но безразличие в голосе обжигало. — Я… прости. Он заговорил, не скрывая раздражения: — За что именно? За ложь или за то, что влезла в мою личную жизнь? Эшли моргнула, вспомнив, как в тот же день утром она влезла в его дом, когда он был наполовину голый — без всякого стеснения и предупреждения. — И за то, и за другое, — прошептала она, пытаясь добавить: — Я не хотела… Это не было запланировано, я не думала, что всё так повернётся… Леон резко сел на байк, заставив её замолчать. — Так скажи мне, как ты это планировала? Держать меня в неведении, пока я не узнаю всё от третьих лиц? Эшли умоляюще посмотрела на него. — Нет! Нет, я хотела рассказать, но не знала как, не так, чтобы ты поверил мне. Леон сильнее сжал руль. — Значит, ты предпочла врать мне в лицо. — Он сделал паузу и слегка повернулся к ней. — Ты знаешь, как я себя чувствую, когда узнаю, что ты лгала в офисе Виктора, заставляя меня думать, что не знала о моей аварии в Испании? Эшли снова опустила взгляд. — Я… я не… — Я чувствую себя идиотом. И если ты хоть немного меня уважаешь, давай отложим этот разговор до дома, — он задумчиво сделал паузу. — Или хотя бы до тех пор, пока я не успокоюсь настолько, чтобы не выплёскивать всё на тебя. Ну, залезай. Она замолчала, сглотнула и послушно села позади Леона. Больше она ничего не сказала, он просто поехал. В абсолютной тишине они пересекали дороги по пути домой. С каждой минутой тревога Эшли росла, а злость Леона — становилась всё сильнее. Да, он был расстроен. Чёртовски раздражён. Утром он был готов спокойно поговорить, но после того отчёта и копии той заразы… спокойствие испарилось. Часть его хотела задавать вопросы, другая — кричать на неё, а третья — просто уйти в комнату и запереться там. Он решил пока подчиниться последнему чувству, потому что знал — вопросы приведут к крику. И несмотря на раздражение, сейчас было не время срываться. Поэтому он сосредоточился на том, чтобы как можно скорее добраться домой. * Она в двадцатый раз посмотрела на часы и подтянула колени к груди. Стояла молча, глядя на ковер, потерявшись в мыслях, но не в силах сосредоточиться на чём-то конкретном. Её наполняло только чувство вины. Это больно, очень больно. Холодный пот стекал по затылку, а в груди чувствовалось ужасное давление — настолько сильное, что даже горло сжималось. Она выложила на стол все карты. Все свои тайны и исследования стали достоянием общественности. Но не в лучшем свете. Особенно когда речь шла о Леоне. Реакция отца была ожидаемой, и поэтому в той или иной мере она была готова к столкновению с ним. Но Леон… о нём она ничего не думала, потому что не представляла, что он снова появится в её жизни таким образом. И уж тем более без воспоминаний о той аварии. В моменты, когда она думала об их воссоединении, ей казалось, что он вспомнит что-то, и ей будет легче рассказать ему обо всём. Но после того, как она вернулась с его спасения, время шло. Ни Ханниган, ни Крис не сообщали ей никаких новостей, и это лишь откладывало неизбежное. А потом он появился, и после того, как она подтвердила свои подозрения с Виктором, она не знала, что делать. Она впала в ступор. Как объяснить ему, что она пошла на поиски его в тот самый ад, из которого он её вытащил? Она не могла ничего придумать. И в итоге была упрёкнута за то, что скрывала от него такой большой секрет. А теперь он её ненавидит. Он зол на неё. Она снова посмотрела на часы. С тех пор как они вернулись, она с ним не разговаривала. А уже девять вечера. Она целый день шаталась по дому, не зная, что делать. Ей нечего было больше показывать, нечего скрывать, никаких отчётов для отца не осталось. Она просто убирала дом и смотрела в пустоту, поглаживая живот своих собак. Она зарыла голову в колени. Казалось, что сейчас взорвётся. Хотела с ним поговорить, хотя бы чтобы извиниться, но не могла набраться смелости открыть ту дверь. Ей нужно было что-то прояснить. Услышать его. Услышать, как он скажет, что зол на неё. Что угодно, но только не тишина и одиночество. Она сжала кулаки и подняла янтарные глаза. Сделала вдох и направилась к своей двери. Её босые шаги остановились перед дверью Леона, и сердце бешено забилось. Она не могла. Как бы ни хотелось говорить, она не знала, как встретиться с ним лицом к лицу. Она развернулась на каблуках, всё ещё оцепенев на месте. Она точно была трусихой. * Леон закрыл шкафчик после того, как убрал посуду. Он глубоко вздохнул и уставился на свои руки. Ярость всё ещё бурлила в нём, но казалось, что он немного успокоился. Он всё ещё думал, что делать дальше. Весь день он просидел дома и отказывался видеть Эшли. По спине у него пробежал холодок, когда он услышал босые шаги у своей двери. Смелости ли ей хватит? Сможет ли она постучать и зайти? Может, Леон отчасти хотел этого, видя себя в таком растерянном состоянии. Но он услышал вздох и шаги, уходящие прочь. Неужели она так боится… Три стука раздались в двери, заставив его вздрогнуть. Он не мог ответить. Не знал, стоит ли открывать. Он услышал щелчок, и дверь медленно приоткрылась. Какой будет его ответ? — Ух ты, ну ты умеешь стучать в дверь, как нормальный человек, да? — сказал он с издёвкой. Эшли пожала плечами, опустив голову. — Я хочу с тобой поговорить… пожалуйста, — прошептала она, не в силах смотреть на него. — Есть ещё ложь, которую хочешь мне открыть? — злобно выпалил он. Эшли нахмурилась и подняла голову. — Больше лжи нет. Леон повернулся с притворным удивлением. — Правда? Ты стала очень убедительной лгуньей, стоит ли тебе вообще верить? Она широко раскрыла глаза от таких обидных слов. Впервые он говорил с ней так, и это было как нож в сердце — холодные лезвия, которые кололи больно. — Это было низко, Леон. Он выглядел удивлённым. — О, прости, но, кажется, я помню, как ты обманывала многих, чтобы сохранить видимость — это тоже низко. Он был настоящим неблагодарным ублюдком, и Эшли сжала кулаки. — Я знаю, что из-за этого секрета мне приходилось лгать людям, но что ещё я могла сделать? Леон нахмурился ещё сильнее. — Например, расскажи мне об этом, — зло прорычал он. Эшли раскрыла рот в недоумении. — Как? — немного повысила голос, возмущённая. — Как ты ожидал, что я скажу тебе, что пошла спасать тебя, после того, как ты так разозлился на меня за то, что я встретилась с теми наёмниками? — Не знаю, ты же не сказала, значит, я не знаю, что бы ты могла сказать, — ехидно рассмеялся он с колким оттенком. — Я не знала, как сказать, не когда ты злишься каждый раз, когда я делаю что-то, что тебе не нравится. Леон поднял брови, опустил руки и сжал кулаки. — Ах так, значит, теперь это моя вина? — Нет! — воскликнула она. — Нет, это не так, но я боялась, Леон! — Боялась? Чего, если честно? Что я разозлюсь?! Мне нельзя злиться?! — поднял голос, громко заревев и пошёл в гостиную с напряжёнными плечами. — Я не могу злиться, узнав, что ты подвергла себя опасности ради меня и не сказала? Эшли почувствовала жжение в глазах и тоже закричала. — Видишь?! Всё, что помогает тебе, но за счёт чьей-то безопасности, злит тебя!!! Ты всегда злишься на меня!!! Леон вышел из себя и, в ярости, бросился на неё. — Я почти подстрелил в тебя, Эшли!!! — схватил её лицо в широких руках. — Знаешь, как это — узнать, что это не чёртовый сон?! Что я мог тебя убить?! Он схватил её так крепко, что у неё потекли слёзы. Ярость в его голосе, лицо, искажённое гневом, и потемневшие синие глаза. Она онемела, была в замешательстве, ощущая, как горячие капли скатываются по щекам. Их лица были ужасающе близко, Леон держал её напряжённой, обиженной и злой. Но также испуганной. Его дыхание дрожало от напряжения в теле. Эшли почувствовала это в его руках и не смогла сдержать всхлипывание. — Прости… — прошептала она, чувствуя, как вина охватывает всё её существо. — Я… я не знала, как сказать… я не думала, что скоро снова тебя увижу. — боязливо схватила его за запястья. — Я… хотела показать тебе, что теперь могу сама о себе позаботиться, и хотела сказать, но после того, как ты так разозлился, увидев запись… я подумала, что ты всё ещё видишь меня ребёнком и… я не могла тебе сказать, просто не могла. Леон молча посмотрел на неё, пытаясь собраться с духом. — Знаешь, — наконец сказал он, глядя на неё янтарными глазами. — Знаешь, каково было для меня увидеть весь тот отчёт после того, как я узнал, что ты вернулась в Испанию ради меня? Эшли пожала плечами в его руках, слегка покачивая головой. — Ты меня напугал. Она моргнула в удивлении. Что? Леон боится её? Вдруг широкие руки агента отпустили её лицо, и Эшли почувствовала, как теряет равновесие. Она наблюдала, как он подошёл к обеденному столу и поставил перед диваном стул. — Садись, — сказал он спокойнее. Эшли подошла без возражений и села, напряжённая. Сжав кулаки на коленях, она смотрела, как Леон садится напротив. Кеннеди схватил её стул и подтянул между своих ног, заставляя её чувствовать себя маленькой под его взглядом. — Эш, — его глубокий голос позвал её, но она не могла на него взглянуть, глаза были прикованы к рукам. — Ты мне доверяешь? Она кивнула без колебаний. — Тогда почему не сказала раньше? Она подумала несколько секунд, прежде чем ответить. — Потому что… я боялась, что ты рассердишься и возненавидишь меня за ложь. — Я не могу тебя ненавидеть, Эшли. Она сжала пальцы. — Ты говорил, что не любишь ложь, и это меня напугало. — Ну, скажем, я не сказал тебе о поездке в Испанию. — Она увидела, как рука Леона коснулась её костяшек. — Не сказать — не то же самое, что врать, что не знаешь, — рыдала она. — Ну, я солгал тебе, когда сказал, что просто сопровождал Криса как гид. Эшли молчала несколько мгновений. — Это правда, — прошептала она чуть легче. Леон слегка улыбнулся и взял её руки в свои. — Я… спасибо тебе, — вздохнул он. — Спасибо, что пришла за мной. — Он сжал её руки своими. — И… когда я сказал, что ты меня напугала, это потому, что… я чувствую, что ты несёшь больше, чем можешь выдержать, и боюсь, что это тебя сломает. Когда мы вернулись из Испании, я… я привык иметь дело с монстрами после Раккун-Сити, но ты… ты никогда не сталкивалась с таким, и видя всё, что ты сделала с тех пор, я отчасти испугался. — Ты думаешь, я сошла с ума? — прошептала она с болью в голосе. Леон отрицательно покачал головой. — Думаю, тебе стоит чуть больше открываться, потому что… я вижу в тебе себя, в том, как я принимал близко к сердцу всё, что связано с биологическим оружием, и зная, что ты не колебалась подвергнуть себя опасности, чтобы спасти меня, я не знал, как с этим справиться, потому что я поступил бы так же. Янтарные глаза посмотрели на него застенчиво. — Ты всё ещё… злишься на меня? — Я не злюсь из-за того, что ты меня спасла, а потому что ты солгала мне об этом. — Он поднял руку, положил её на подбородок Эшли и заставил её поднять голову. — Эш… пообещай, что больше так не будешь мне врать? Пообещай, что теперь будешь говорить мне правду? Доверять мне? Она посмотрела на него с покрасневшими щеками и влажными глазами. Сдерживая слёзы, кивнула, словно сердце в горле стояло. — Да… прости. — Горький всхлип достиг ушей Леона, и он не смог сдержаться. Он схватил её за руку и притянул к себе на колени, пока она села верхом. — Подойди сюда, — прошептал он, обнимая её и позволяя зарыться лицом в его шею. — Если мы пойдём по этому пути, я хочу, чтобы мы доверяли друг другу. Эшли крепко держала его, заставляя агента страстно обвить её талию руками. — Ты тот, кому я больше всего доверяю, Леон. Прости, что солгала тебе. — Она бормотала, дрожа в его объятиях. — Тсс, я понимаю. Прости, что был козлом и накричал на тебя. Он услышал тихое подтверждение, и они замолчали. Леон провёл рукой по её волосам, чувствуя её вес на себе, тепло и уют. Положение было довольно… интимным, но при всей накале чувств им обоим нужен был комфорт — ощущение другого рядом, живого тела. В конце концов, такая близость была для них редкостью, особенно для Леона, пережившего ужас, но и Эшли этого хотела. Кто-то, с кем можно было бы быть честными. Без лжи и секретов, только они и их чувства. Леон закрыл глаза, глубоко вдохнул, чувствуя, как ярость уходит с каждым ласковым движением по её светлым волосам. Эшли сдалась теплу его кожи, его близости, ощущая, как постепенно уходит вина. Он был прав — она хотела делать всё сама: учёба, тренировки, отчёт отца, поездки с Нарссон, ночные кошмары… Это было… слишком много. Она тяжело вздохнула в его шею, вызывая мурашки на затылке Леона. Это было совсем не по-профессиональному. Он прекрасно понимал, что как телохранитель переступал границы, но теперь ему не нужно было быть только охранником. Он не хотел быть просто сопровождающим — он хотел быть другом. Он хотел, нет, нуждался в этом. Чувствовать тело Эшли рядом, вспоминая то тепло, когда он нашёл её в шахтах. Что она пришла за ним, что кто-то держал его в самый тяжёлый момент, когда монстры казались реальнее всего, и он не мог отличить их. Он нуждался обнять её в тот момент, знать, что кто-то приносит тепло в его мрачные воспоминания. Она была… как пламя. Огонь, который безнадёжно притягивал и согревал простым улыбком. И он боялся потерять это. Она стала невероятной женщиной, сильнее, чем он мог представить, но даже самые стойкие иногда ломаются. Он… был легендарным Леоном Кеннеди, агентом, которого ничто и никто не мог победить. Но в этот момент, в объятиях Эшли, с ней у него на коленях, он чувствовал себя просто Леоном — человеком с проблемами из-за травм прошлого. И… хотя он не был уверен, он верил, что Эшли чувствует то же самое. Он провёл широкими руками по её спине, заставляя её вздохнуть и напрячься от прикосновения на шраме. Леон почувствовал, как сердце Грэм учащённо забилось. — Я тебя не ранил? — прошептал он хрипло. Эшли прижалась мягко. — Нет… моя спина более чувствительна из-за шрама, но боли нет, — прошептала она, не желая, чтобы это заканчивалось. Леон тихо заурчал в знак согласия, просто двигая рукой вверх-вниз. — Эш, — тихо позвал он. — Я просто хочу кое-что спросить. — Он сделал паузу и вздохнул. — Ты уверена в этом? Эшли хотела зарычать, но почувствовала заботу в его голосе. Немного отстранившись, она осталась сидеть у него на коленях. Леон опустил руки на её бёдра, ожидая ответа. Их глаза встретились, Эшли положила ладони на его грудь. — Да. Он увидел, как она слегка подняла голову. Её лицо было серьёзным и решительным, щеки всё ещё горели после ссоры, но взгляд был твёрдым и непоколебимым. — Ты всегда можешь вернуться назад, попробовать жить нормальной жизнью. — Он ласково провёл большим пальцем по её бёдрам, погружённый в их близость, но улыбка на её губах удивила его. — После Раккун-Сити ты думал о том, чтобы вернуться к нормальной жизни, как будто ничего и не было? Он на мгновение удивлённо посмотрел на неё, затем тихо рассмеялся. — Ты поймала меня. — внимательно изучал он её. — Просто… я беспокоюсь, как всё это может на тебя повлиять. Эшли улыбнулась и импульсивно взяла его лицо в руки так нежно, что Леон на мгновение забыл, как дышать, отдаваясь этому жесту. — Ну, если мне когда-то станет плохо, теперь у меня есть ты, чтобы поговорить, правда? Ты же заставил меня пообещать рассказывать тебе обо всём, что меня тревожит. Кеннеди несколько секунд смотрел на неё растерянно, не находя слов, чувствуя, как эти яркие золотые глаза проникают в него. Её искренние слова трясли его до глубины души. Он говорил с ней не как спаситель и не как телохранитель. А как товарищ. Тот, кому она доверила всё. Эшли была потрясена улыбкой, которую он ей подарил. Искренней улыбкой, которой от Леона редко удавалось увидеть. Простой и чистой благодарностью. И она не смогла не отшатнуться, когда его широкая рука легла на её щёку, держа её с теплотой и нежностью солнца. — За это и за всё, что тебе понадобится, я буду рядом, принцесса. — признался он безнадёжно. Эшли покраснела до ушей, и слеза радости скатилась по щеке. Леон поймал её большим пальцем и аккуратно стер. — Спасибо. — улыбнулась она в ответ. Они оба тихо рассмеялись, наслаждаясь компанией друг друга и радуясь, что наконец всё выяснили. Напряжение спадало, и они приходили в себя после ссоры. Леон нежно убрал руку с лица блондинки и откинулся на спинку дивана с вздохом. — Кстати… — привлёк внимание Эшли, которая заметила кривую улыбку на губах Леона и насторожилась. — В следующий раз, если ты так хочешь меня раздетым увидеть, просто скажи. Эго Леона вздулось на секунду, наблюдая, как лицо Эшли постепенно краснеет. Он ударил её в грудь, сдерживая смущение, и резко встал, бросив в неё подушку. — Ты такой идиот! — возмутилась она, не в силах скрыть дрожь в голосе. Агент победно улыбнулся и безнадёжно рассмеялся, наблюдая, как Эшли направляется к двери. — Эй, Эш. — тихо позвал он. — Я уже извинилась перед тобой. — смутилась она, но увидела, как он качает головой. — Просто хотел узнать, хочешь ли ты пиццу со мной, — он кивнул в сторону телевизора. — Думаю, там идёт один из тех фильмов, которые ты хотела посмотреть, а ещё у меня нет желания готовить в такое время. Нервишки Эшли постепенно успокоились, услышав доброту в голосе Леона. — Пицца и Нетфликс? Леон поднял руки вверх. — Что угодно, принцесса. Глаза Грэм заблестели от радости, и Леон не мог не растаять от её улыбки. — Можно с собаками? Агент подозрительно прищурился. — Они знают закон — никогда не трогать чужую пиццу? — Это первое, чему я их научила, — заверила Эшли, показывая палец вверх. Леон подражал жесту с улыбкой. — Отлично, бегом сюда, пока я заказываю ужин. Эшли поспешила почти подпрыгивая, а Леон не мог не улыбнуться. Хотя он и хотел спросить её о том, что она видела в шахтах и что собирается делать, они поговорят об этом завтра. Сейчас он просто хотел расслабиться. * Это был чудесный вечер. Они играли с собаками, ожидая пиццу. Леон соскучился по радости игры с животными. Он был так увлечён, что Эшли коснулась его по плечу, чтобы вернуть к реальности. — Что-то случилось? — спросила она. Леон улыбнулся и покачал головой, схватив Минта за морду, чтобы тот не кусал его носки. — Просто думал, — ответил он. Эшли с любопытством приподняла брови и улыбнулась, садясь на пол рядом с ним. — И о чём именно? — О моих тёте и дяде, — он улыбнулся с ноткой ностальгии. — Я давно их не навещал. — Он посмотрел на неё. — Они живут рядом с горным хребтом, там очень красиво. Думаю, тебе бы понравилось. Эшли удивлённо посмотрела на него. — Ты приглашаешь меня к своим тёте и дяде? — улыбнулась она игриво. — Вау, а я думала, всё начинается с ужинов и свиданий. Леон рассмеялся. — Да, может, я слишком напорист, но я никого из друзей им не представлял, и мне кажется, ты та, кто больше всего оценит это место. — Он почесал затылок, немного смутившись — та сторона, которую Эшли находила очаровательной. Ей нравилось, когда он нервничал, — у неё от этого бабочки в животе порхали, и она улыбнулась ему. — Я бы с радостью. Для Леона признаться, что он видит в ней друга и достаточно доверяет, чтобы показать свой дом детства — это было бесценно. Наконец, зазвонил звонок в дверь, и Леон встал, чтобы забрать заказ. Он дал доставщику щедрую чаевую за пунктуальность и закрыл дверь. Он не мог удержаться от громкого смеха, увидев, как Эшли и собаки сидят и смотрят на него, словно акулы. У Грэм уже текли слюнки с того момента, как курьер вошёл в дом. Кеннеди понёс коробки на кухню, и все трое последовали за ним. Эшли стояла рядом, наблюдая, как он отрезает кусок, затем повернулась к ней. Блондинка открыла рот, чтобы попробовать, но он остановил её. — Ах, ах, дай лапу. Эшли удивлённо посмотрела на него. — Простите? Злобная улыбка Леона стала ещё более чувственной, чем она могла описать. — Ты должна заслужить награду. Будь хорошей девочкой и дай лапу. — Он мурлыкнул, протягивая руку. Эшли сдерживала желание ударить его и выругать всеми возможными словами. Но она была голодна. Очень голодна. Она проглотила гордость с красными щеками и подняла руку, чтобы положить её на руку Леона. Он победно улыбнулся и игриво наклонил голову. — Теперь крутись. — Леон, не шути со мной. — Ты с отцом так разговариваешь? — Ты рискуешь… — она прорычала. Его улыбка стала ещё шире. — Не думаю, что ты в состоянии спорить со мной, маленькая лгунья. Желание стереть эту улыбку с его лица стало настолько сильным, что ей пришлось вцепиться ногтями в ладони. — Это я тебе запомню. Леон приподнял брови. — Не заставляй меня ждать, котёнок, твоя еда остынет. Эшли прорычала и резко развернулась. — Хватит… доволен? Леон задумчиво пробормотал, смещая вес на одну ногу. — Прыгай. — Я тебя укушу. Он просто рассмеялся, наблюдая, как пицца кружится в воздухе, а Эшли сдерживала крик ярости с презрительным вздохом. Но она прыгнула. Дьявольская улыбка играла на губах мужчины, и он протянул ей кусок. — Хорошая девочка. Он чуть не вскрикнул, когда почувствовал, как зубы Эшли впились в его пальцы, напрягся, когда ощутил её язык у своих рецепторов, забирая пиццу. Она сердито посмотрела на него и не раскаялась, увидев следы от зубов на коже Леона. — Не злись, Кеннеди, напоминаю, тебе это не понравится. Она взяла тарелку, не отводя взгляда, и ушла в гостиную со своей порцией. Леон стоял секунду, смотря на порезанные пальцы, прочистил горло и взял свою порцию. Возможно, он немного перестарался… вздохнул. — Котёнок, серьёзно? Ты настоящий гений, Леон. Эшли проглотила первый кусок, чтобы унять злость и смущение. — Ты злишься? — услышала она насмешливый голос и мельком посмотрела на Леона, который сел рядом и включил телевизор. — Я последую твоему примеру и выберу молчание, чтобы не сказать тебе что-то не в тему. — Да ладно, было весело. — Леон коснулся коленом её ноги, из-за чего она отвернулась с недоверием. — Весело? — она ткнула пиццей в него. — Ну же, залаяй на меня, собачка, если хочешь получить лакомство. — Она возмущённо фыркнула и закатила глаза, но не ожидала, что Леон наклонится к ней и тихо прошепчет хриплым голосом: — Гав. Он откусил пиццу, не отводя глаз, а Эшли бешено пнула его по ноге, сердце бешено колотилось. — Ты такой козёл, — пробормотала она, забирая свой кусок и закинув ноги на диван. Агент громко рассмеялся и сел рядом, гордый, что видит её покрасневшей до ушей. — Чувство взаимно, — усмехнулся он. Она уставилась на него янтарными глазами, вздохнула и откусила ещё кусочек. — Спасибо, — прошептала она, заставив Леона растеряться. — За что? Эшли слегка пожала плечами. — За… то, что слушала меня и не отключалась, как мой отец. Он слегка наклонил голову к ней. — Мне бы хотелось узнать о твоих планах. Блондинка удивлённо посмотрела на него, чувствуя, как радость наполняет её. — Спрашивай всё, что хочешь, я не хочу больше ничего от тебя скрывать. Леон рассмеялся и откинулся назад. — Не сейчас, я хочу поужинать и поспать после такого эмоционального дня, завтра поговорим, хорошо? Эшли энергично кивнула, и они, наконец, решили ужинать. Леон посмотрел на свою спутницу, чувствуя, как напряжение, накопившееся со дня танца, исчезает. И теперь, когда он об этом подумал, это было правдой — с тех пор как они вернулись с вечеринки, у них почти не было цивилизованного общения. Затем он вспомнил, что не успел сказать ей вчера из-за всех быстрых событий. — Кстати, Эш, — начал он, слегка покраснев в ушах, — я хотел сказать тебе это на вечеринке, но с тем, что происходило, не смог: ты выглядела прекрасно в том платье. Эшли поперхнулась водой, сильно покраснела, закашлялась, хлопая себя по груди, и посмотрела на него. — Почему ты вдруг решил это сказать? Леон пожал плечами. — Ты похвалила мой костюм, а я не сделал того же, поэтому хотел, чтобы ты знала. Она посмотрела на него с недоумением и бессильно рассмеялась. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты — не вовремя? — Это моё второе имя. — Спасибо, — наконец сказала она, немного застенчиво добавив: — На самом деле я немного нервничала. Леон взял ещё кусок пиццы. — Никто не делает того, что сделала ты, принцесса. — Он задумался. — Показывать шрамы — значит показывать что-то уязвимое в себе. Эшли повернулась к нему. — Или показывать свою силу, — возразила она. Агент молчал, ощущая лёгкое покалывание в месте пули на плече. Тот самый шрам, который он хотел бы, чтобы исчез. Он тяжело вздохнул под внимательным взглядом Грэм, который вспомнил, что видел такое же выражение лица на их ужине в пятницу, когда на мгновение его глаза потерялись в пустоте, а слова медленно доходили до него. Не выдержав, она приблизилась к Леону и положила руку ему на бедро, заставив его наконец моргнуть. — Леон… ты в порядке? — её голос был мягким, словно прикосновение облака, и те голубые глаза повернулись к ней в ответ. Он задумался несколько секунд, чтобы ответить. — Как ты сказала, что завидуешь моей способности притягивать людей, я могу сказать, что восхищаюсь твоей смелостью сталкиваться с тем, с чем мне было бы труднее справиться. Эшли моргнула от такой откровенности. — Вау, ты редко говоришь мне такие вещи, — улыбнулась она, рада его словам. Леон рассмеялся. — Может, мне стоит последовать своему же совету и открыться немного больше. — О, да, и заодно открой ноги. Кеннеди моргнул, озадаченный, и покраснел от внезапной дерзости. Он увидел, как Эшли победоносно улыбнулась, откусывая свой ужин. — Я тебя поймала. — Она с гордостью повернулась к телевизору. Леон медленно отреагировал, чувствуя, как сердце колотится, но затем бессильно рассмеялся. Из всего, чему она могла научиться у него, она выбрала именно его дерзость. Теперь он не корчился от этого, как раньше. Он жадно съел ещё один кусок пиццы. Ну что ж, теперь победа была бы для него слаще, ведь раздражать Эшли стало для него настоящим вызовом. Он про себя улыбнулся. * На середине фильма они уже оскорбляли почти половину персонажей. Романтические комедии определённо не были их стихией. Эшли каждый раз прыгала с дивана, когда кто-то из героев выбегал, крича: «Просто, чёрт возьми, скажи ему!» Леон смеялся, а через десять минут вопил, словно одержимый: «Ты же видишь, что не можешь, идиот!» В итоге они смеялись больше над своими реакциями, чем над самим фильмом. Настолько, что это был первый раз, когда Леон заплакал от смеха после того, как Эшли споткнулась, пытаясь встать. Время шло, и они решили посмотреть второй фильм — триллер, который, возможно, будет более захватывающим. Эшли подошла к Леону, и они тихо обсуждали свои теории о том, кто же убийца. В какой-то момент собаки тоже устроились на диване, и все они уютно прижались друг к другу. Минт стала настолько тяжёлой от желания быть рядом с Эшли, что пришлось положить ноги ей на колени Леона. Он рассмеялся, обнимая Пеппер рядом с собой. Вчетвером они продолжали смотреть фильм, словно семья. Эшли настолько увлеклась сюжетом, что не заметила, как глаза Леона постепенно закрываются. Под конец фильма агент крепко уснул, а когда по экрану прокатились титры, Эшли повернулась к нему. Сердце её пропустило удар, и она не смогла удержаться от нежной улыбки. Она аккуратно откинула несколько прядей волос с его лица. Леон, с одной рукой, перекинутой через её ноги, наклонился к Эшли, опираясь на её плечо. Она держала его голову, собираясь отодвинуть и позволить ему спокойно спать, но почувствовала, как его крепкие руки обвивают её талию и укладывают вместе с ним на диван. Эшли сдержала восклицание, сердце бешено стучало. Она схватила его за запястья, пытаясь освободиться, но он не отпускал, прижимаясь к её ключице. Эшли не смогла удержать смешок, когда почувствовала, как волосы Леона щекочут её, и некоторое время смотрела на него. Он выглядел таким мирным. Лицо спокойно, без хмурого выражения от кошмаров… Она нежно погладила его волосы и посмотрела на Пеппера, коснувшись его ногой. Собака внимательно смотрела на неё, и Эшли указала на одеяло на полу. — Принеси, мальчик, — попросила она. Собака встала и взяла ткань в зубы, чтобы отнести хозяйке, которая ласково его погладила. Нежно Эшли накинула одеяло на их тела и устроилась рядом с Леоном, выключив телевизор. Тьма окутала их, но тепло их тел согревало. Она не хотела его будить, не после всего, что он пережил за выходные. Он заслуживал отдыха, и если подсознательно не отпускать её домой было его способом наказать её, то она не собиралась этим воспользоваться. В конце концов, запах Леона был одним из её любимых, так что она наслаждалась им до пробуждения. В груди у неё поселился лёгкий укол. Она лишь надеялась, что он не рассердится на неё завтра за то, что они оказались в такой ситуации вместе. Она улыбнулась, услышав, как он ворчит и крепче её обнимает. Ведь в конце концов, это была его вина, что он не отпускает, так что она вздохнула и закрыла глаза. Завтра она его за это отчитает.