Глава 17 Часть 1

Крик Леона заставил Криса задрожать. Он посмотрел на человека, который прыгнул в другой проход с намерением броситься на платформу, но ему удалось остановить его в последний момент. — Эшли!!! — запаниковал он. Крис почувствовал боль в животе, но схватил его изо всех сил. — леон, блять! — он попытался успокоить его, но тот не слушал. Леон был слеп, чтобы увидеть её, найти её среди всех этих расчленённых тел. — Отпусти меня, Крис! — закричал он на капитана, но капитан продолжал держать его. Нет. Этого не может быть. Платформа теперь представляла собой кровавую баню, и там не было ни одного движущегося тела, кроме нескольких корчившихся расчленённых насекомых. Он позвал её в слезах, как и Джилл. — Нет… нет… пожалуйста… * Она почувствовала, как её тело горит, будто её бросили в кипящую ванну. Гудящий звук, за которым последовало непрерывное пискание, было всё, что она могла слышать. Ей было трудно дышать, что-то сжимало её. Во рту стоял привкус железа, а глаза жгло, словно угли. Где она была? Она хотела пошевелить телом, но оно не поддавалось. — Давай… пожалуйста… — умоляла она мышцы работать. Ей нужно было выбраться. Ей нужно было дышать. Выжить. Она напрягла все мышцы, кричащие от боли, и с сердцем, готовым разорваться, начала различать что-то в гудении. Голоса… кто-то звал её. Он звал её. — Какая же это хреновая подготовка, если ты упала сюда, давай… давай… чертова двигайся!!! — Отпусти меня, Крис, черт возьми!!! — Леон… Появилась голова, тяжело дышащая. Она сильно закашлялась, и трое увидели, как из завалов вынырнуло тело. — Эшли! Джилл позвала её и вскочила, чтобы пробиться сквозь тела. Эшли ползла, дыша с трудом, чувствуя, как кислород снова достигает её. Она застонала, пытаясь встать, опираясь на безжизненное тело оборотня. Она почувствовала, как рука обвилась вокруг её талии, и из неё вырвался крик боли, когда она сжала укус в боку. Джилл быстро схватила её по-другому и оттащила. Земля начала сильно дрожать. Леон и Крис побежали, капитан держал агента за ноги, чтобы тот мог добраться до своих спутниц, но не мог их достать. Джилл схватила верёвку, свисающую с упряжки Эшли, и бросила её Леону. Он и Крис крепко схватились за неё и потянули, пока толчки становились всё сильнее и сильнее. — Давай, давай… — бормотал Кеннеди, изо всех сил вытягивая их наверх. Джилл крепко прижала Эшли, и они опустились на колени, достигнув вершины. Леон упал рядом с блондинкой и почувствовал, как его сердце сжалось, увидев её полностью покрытой густой кровью, не зная, чья она — его или волков. Платформа начала трескаться. «Это место разваливается», — пробурчал Крис, помогая Эшли и Джилл подняться. Эшли сильно моргнула и задыхаясь потрясла головой. — Это… туннель, — указала она, тяжело дыша, на дыру, где их атаковали оборотни. — Это… самый короткий путь, я чувствую… лес, — задыхаясь, сказал он и затем закашлялся. Леон перезарядил пистолет и вышел вперёд. Он повернулся к Эшли, откинул с её лица окровавленные локоны и нежно провёл рукой по щеке. — Ты сможешь бежать? — спросил он с тревогой в голосе. Ему было тяжело заставлять её так. Он хотел опуститься на колени и держать её на руках, после того как подумал, что граната унесла её. Но времени не было. Сейчас он не мог этого сделать, как бы ни хотел. Джилл протянула бинты и крепко перевязала их вокруг её туловища и бедра, замедляя кровоток. — Да, — решительно выдохнула она. Леон и Эшли встретились взглядами, и он кивнул, выйдя вперёд. Земля зазвучала и обломки начали падать с потолков пещеры. Они бежали по туннелям с адреналином в венах. Холодный пот смешивался с грязью и кровью, а эхом отдавались их задыхаясь вздохи. Пока Эшли и Леон не насторожились. — Их становится больше, — предупредила блондинка, сжимая окровавленное оружие. — Я их слышу, — сказал Леон, подняв пистолет и фонарик. Его голубые глаза проникали в темноту, на мгновение возвращаясь мыслями в город. В бесконечные погони и крики. Он напряг мышцы и услышал, как лапы впиваются в землю. Он прицелился. Он ждал. Вспышка вырвалась из темноты. Он выстрелил. Пронзительный визг раздался, и его пуля попала точно в центр черепа бойца с бивнями, который рухнул мёртвым на землю. Они побежали по телу, когда часть туннеля позади начала обрушаться. — Бегите! — крикнул Крис. Они напрягли мышцы и ускорились во всё горло. Они поднялись в темноте, и, завернув за угол, Леон увернулся от лезвия, которое поранило его в ногу, и застрелил зверя насмерть. Он застонал от боли и увернулся от падающего с потолка камня, упав на землю. Джилл помогла ему встать. Эшли стиснула зубы от боли и бежала с горящими лёгкими, моля, чтобы всё прекратилось. Он не мог. Не мог. Земля провалилась, и они с трудом подпрыгнули. Запах свежего воздуха становился всё сильнее и сильнее. За ними раздался сильный грохот, и, не оглядываясь, они знали, что вся пещера рушится. Пыль начала заполнять грот, они уворачивались от обломков и карабкались по уступу, когда внизу они заметили слабый свет. Все почувствовали, как у них забилось сердце. Камень под ногой Криса сдвинулся, и Джилл толкнула его, чтобы он не упал в бездну. — Давай!!! — закричал Леон, схватив Эшли за руку и отчаянно таща её. Свет сужался из-за пыли. Камни падали, и ноги горели. Всё начало рушиться позади них. Ещё немного. Камень чуть не раздавил их, и Леон оторвался от Эшли. Они бежали. Давай… давай… Земля рухнула, и они все выпрыгнули, избегая быть похороненными заживо. Они катились вниз по склону, каждый ударяясь о что-то, чтобы замедлиться. Облако пыли поднялось среди деревьев и окутало их, как одеяло, на несколько минут. Все закашлялись и тяжело дышали от боли. — Вы все в порядке? — хриплым голосом спросил Крис. Потребовались секунды, чтобы они ответили. — Да! — первой сказала Джилл, выдохнув. Леон опустился на колени, пытаясь вдохнуть, волосы прилипли к лицу, пот капал с носа и подбородка. — Все целы. Прошло несколько секунд, и он не услышал ответов остальных. Леон поднял голову и напряг слух. — Эшли? — позвал он, задыхаясь. Услышал плеск и поднялся, поддерживая повреждённую ногу. — Я… в порядке, — услышал он больной голос и последовал за звуком воды вниз по склону. Эшли удалось сесть у камня, в воде небольшой речушки, доходящей до пояса. Бинты, которыми Джилл перевязывала её, сползли. Она откинула голову назад об камень, сорвав грязные бинты с туловища и бедра, где были самые глубокие раны. Она услышала, как Леон пробирается сквозь кусты и увидела, как он выходит из-за деревьев. — Эш! — воскликнул он, прихрамывая к ней и заходя в реку, пока не опустился на колени рядом. Леон почувствовал, как его сердце сжалось, увидев укусы на боку Эшли и царапины на бедре. Но… кровь не текла. — Похоже, твоя регенерация сильнее, чем ты думала, — прошептал Леон, осторожно стирая кровь и грязь с её лица, затем посмотрел на раны. — Они всё ещё глубокие. Его голос был обеспокоен, он нажал на передатчик. — Кеннеди, лагерь, вы нас слышите? — позвал он оставшихся солдат снаружи. Он смотрел на Эшли, ожидая ответа, следя, чтобы она дышала нормально. Он не мог не нахмуриться, видя её в таком состоянии. — Слышим, Кеннеди, что это был за взрыв? Леон оглянулся. — Туннель обрушился, но мы выбрались, где мы сейчас? — К югу от того места, откуда шел столб дыма. Есть раненые? Появился Крис вместе с Джилл, спускаясь с холма к ним. — Да, понадобится первая помощь, мы уже в пути, — закончил докладывать Леон и взял Эшли за лицо обеими руками. — Ты со мной, Эш? Она закрыла глаза на несколько секунд, но снова приподняла веки и посмотрела на него. — Да, мне еще с тобой терпеть, — пошутила она, вызвав облегчённый смех у Леона и двоих остальных. Крис поправил снаряжение и опустился на колени перед Эшли. — Я заберу её, ты иди с Джилл, ты ранен, — сказал Редфилд агенту. Леон кивнул и помог Эшли залезть на спину Криса. Она застонала, когда он схватил её за место раны на бедре, но терпела боль. Она вцепилась в шею мужчины, а Джилл помогла Леону идти. Они шли в полной тишине, все погружённые в мысли о том, что только что пережили в этих туннелях. Эшли приоткрыла глаза, её мысли ворвались внутрь неё. Джилл несла рюкзак со всеми образцами. Она сохранила его, слава богу, но после того, как увидела все эти руины внизу… Углеродное тестирование было бы точнее, но с учётом остатков, относящихся к временам Рима… Это была самая большая и обширная империя, так что… такие руины могли быть и в других местах. Вопрос был в том… где? Когда они добрались до лагеря, им помогли остальные солдаты и агенты. За время, проведённое под землёй, они успели возвести временное укрытие с баррикадами и кольями. Солнце начало заходить за горы. — Здесь еще есть эти твари? — спросил один из солдат, помогая Крису уложить Эшли на одеяло. Редфилд посмотрел на Грэма в поисках ответа. — Я не чувствую их, но надо быть начеку, — прошептал капитану. — Хорошо, Джилл, позаботься об Эшли, пожалуйста, — сказала она своей напарнице, давая Грэму немного уединения. Вэлентайн вошла и опустилась на колени рядом, доставая аптечку. Пока Крис давал указания, Леон связался с базой, чтобы отправить вертолёт в ближайшую точку. Джилл раздевала Эшли и накладывала повязки, не сводя глаз с последних ран, которые почему-то не выглядели такими свежими, как должны были бы быть. Она тщательно очистила и перевязала раны, затем накрыла её одеялом. Спустя немного времени Леон вошёл, и Джилл приступила к обработке пореза на его ноге. — Сними штаны, — попросила женщина, доставая иглу и бинты. — Без ужина, агент Валентайн? — он хитро улыбнулся, расстегивая ремень. Эшли слегка толкнула его по здоровой ноге. — Я тебя затыкну, — засмеялся Грэм. Леон ухмыльнулся, снял штаны и сел рядом с Эшли. Джилл очистила рану и начала её зашивать. Леон на мгновение застонал, но затем наступила тишина. Несколько минут никто из троих не произнёс ни слова, пока Джилл тихо не вздохнула и не отрезала нитку. — Похоже, паразит, который был у тебя внутри, оставил тебя с такими отметинами, — прошептала она так, чтобы слышали только они. Эшли и Леон на секунду встретились взглядом. — Почему ты так говоришь? — спросил Кеннеди. Джилл сняла бинты. — Крис рассказал мне об остром обонянии Эшли и твоём слухе, но, — она кивнула на блондинку, — эти раны всё ещё должны были кровоточить, а они выглядят так, будто уже день заживают. Эшли отвернулась, а Леон уставился на Джилл. — Ты собираешься доложить об этом? Из горла женщины вырвался хриплый смех. — Меня заразил вирус Т, Леон. Глаза агента расширились. — Тебя заразили в Раккун-сити? Они переглянулись, возвращаясь мыслями к темноте той ужасной ночи. Эшли смотрела на них, понимая, что это то, чем она никогда не поделится с Леоном. Именно это дало ему первый взгляд на врата ада. — Солдат Карлос Оливейра получил одну из последних вакцин, чтобы спасти меня, — она замолчала, вспоминая, как близко была к тому флакону на крыше и как его уничтожили у неё на глазах. — До того, как комплекс взорвали. Леон молчал, вспоминая, как им чуть не пришлось оказаться похороненными на железнодорожных путях. Наконец Джилл вздохнула и закончила перевязывать ногу Леона. — Мы будем охранять здесь сегодня ночью, отдохните, — сказала она, выходя из палатки и оставляя их наедине. Эшли попыталась повернуться, но боль заставила её заскулить, как собаку. Леон быстро повернулся к ней. — Эй, эй, не напрягайся, — прошептал, помогая повернуться на здоровый бок. Эшли вздохнула и мягко улыбнулась. Она хотела что-то сказать, но встретилась с темно-синими глазами. По позвоночнику пробежал холодок, и она поняла, что то, что он собирается сказать, будет серьёзным. — Ты сделала безумный поступок, Эш, — прошептал он гораздо серьёзнее. Она поняла, что он имеет в виду гранату, которую она использовала, чтобы выбраться из-под тех тварей. — Я училась у лучших, — пошутила она, пытаясь разрядить обстановку, но широкая рука Леона на её щеке заставила её замолчать. Он приоткрыл губы, чтобы что-то сказать, но снова закрыл рот. Он знал, что сделал что-то крайне опасное, но спас ей жизнь и, вероятно, сам поступил бы так же. Что он мог ей сказать? Не делать так снова? Стоять за ним в следующий раз? Так уже не работало. Она больше не шла позади него, а значит, была под ещё большей угрозой. Эшли увидела дилемму в его глазах и почувствовала, что он думает, как сильно он переживал за неё. Поэтому она мягко подняла руку и положила её на его запястье, где висел браслет, который он ей подарил. — В следующий раз я буду осторожнее, хорошо? — нежно прошептала она. Леон посмотрел на неё и провёл большим пальцем по её скуле. Она тяжело вздохнула и опустила голову. — Обещаешь? Эшли крепче сжала его запястье. — Обещаю. Они долго смотрели друг другу в глаза. Потом Леон кивнул и, прихрамывая, встал на ноги. — Я схожу за водой, скоро вернусь. Эшли проводила его взглядом, тело внезапно стало ужасно тяжёлым. Она подняла свои золотистые глаза на металлический стол, где лежал рюкзак со всеми образцами и фотографиями. Ей следовало заняться расшифровкой надписей, но глаза всё чаще закрывались сами собой. Она почувствовала приятный аромат — Леон возвращался, и через секунду он вошёл в палатку. Он снова сел рядом с Эшли, сделал глоток из фляжки, затем повернулся к ней. Провёл рукой за её головой, когда она с усилием села, и аккуратно помогала ей пить, терпеливо и нежно, пока она не вздохнула с облегчением, после чего помог ей лечь обратно. Она снова посмотрела на рюкзак, и будто Леон понял её намерения, он коснулся кончиками пальцев её лба. — Оставь это на потом, когда вернёмся. Сейчас отдыхай, — улыбнулся он ей. Она тихо засмеялась, понимая, что от него не уйти, видя, как хорошо он её знает. — Ладно, ладно, — сдалась она, укладываясь под одеяло и протягивая один край Леону. — Только если ты тоже. Кеннеди улыбнулся и лёг рядом с ней. Они закрыли глаза и молчали долгие минуты, но в голове Эшли всё ещё было много мыслей. Она приоткрыла глаза и посмотрела на профиль Леона. Рассматривала его сильную шею, поднимающуюся к челюсти, прикрытой мягкой щетиной, где виднелся едва заметный шрам на щеке. Её янтарные глаза скользнули по закрытым векам, следуя за контуром аккуратного носа и заканчивая на форме полных губ, которые вдруг изогнулись в улыбку. — Что-то у меня на лице? Или тебе просто не оторвать глаз от твоего красавца-телохранителя? — пошутил он. Но у неё не хватило сил продолжить шутить, и она молча ответила: — Я просто думала. Леон открыл глаза и посмотрел на неё, улыбка исчезла. — О чём? — О том, что я бы хотела сохранить детали в секрете от отца, — замялась она. — Я знаю, он принял, что я выбрала этот путь, но не хочу больше его тревожить, чем нужно. Даже он не знает про мои обонятельные и регенеративные способности, я никогда не рассказывала ему, — прошептала Эшли, глядя в пустоту. Леон наблюдал за ней, чувствуя тяжесть её голоса, усталость и сонливость от стресса. После того, как они чуть не стали кормом для зверей, она всё равно думала не о себе, а о том, чтобы не волновать отца. Он не мог не вздохнуть. Она по-прежнему ставила других выше своей безопасности, как и он в Испании. — Нам нужно будет обсудить это с Виктором, — наконец прошептал он. — Он проведёт обследование, когда мы вернёмся. Глаза Эшли на несколько секунд погрузились в глаза Леона, взгляд потерялся в какой-то мысли, которую он не мог понять. — Да, — наконец тихо ответила она, выходя из задумчивости. — Принцесса… ты уверена, что всё в порядке? — голос его стал тихим почти до шёпота, он повернулся на бок, глядя на неё с тревогой. Она мягко улыбнулась. — В голове много вопросов, но я буду слушать тебя и пытаться отдохнуть. Спасибо, Леон, — тихо прошептала, закрывая глаза. Леон встал, молча наблюдая за ней. Слушал, как её сердце постепенно замедляет ритм, дыхание становится ровнее, пока она не уснула. Прошло ещё несколько минут. Он отодвинул золотистый локон с её лица с нежностью пера, а его голубые глаза ещё какое-то время смотрели на неё, пока он не решил перевернуться на спину. Он закрыл глаза, но мысли всё равно возвращались к туннелям, где Эшли упомянула о пытках Салазара, о которых он ничего не знал. И о которых она никогда ему не рассказывала. Потому что он знал — он бы только корил себя за то, что не успел прийти раньше. Он тяжело вздохнул, задаваясь вопросом — сколько же ей пришлось страдать, чтобы не заставлять страдать его? * В квартире работала стиральная машина, издавая тихий гудящий звук. Он был мягким и окутывающим, заставляя жильцов либо задуматься, либо просто расслабиться в гостиной. Тусклый свет из гостиной освещал комнату, создавая легкую полумглу, которая окутывала их странной, почти интимной аурой. Никто не говорил — ни фигура, лежащая на диване, ни другая, сидящая на другом конце с ноутбуком на коленях. Эшли молча смотрела на заметки, которые оставила на столе, а Леон печатал на компьютере. Они не знали, сколько уже находились в тишине, но вместо того, чтобы чувствовать себя неловко, в отсутствии звуков было что-то, что заставляло их сильнее ощущать близость друг друга. И вдруг Леон заговорил впервые после обеда. — Ханниган говорит, что завтра будут результаты анализов образцов, — его бархатистый голос ласкал уши Эшли, заставляя волосы на её коже вставать дыбом и мерцать, выводя её из задумчивости. — Да, думаю, мой отец тоже захочет нас увидеть, — прошептала она хриплым голосом. Прошло два дня после экспедиции в Испанию. Все вернулись в Вашингтон, а Эшли осталась в квартире Леона, чтобы оправиться от ран и ждать, пока следователи службы обеспечения безопасности проанализируют привезённые образцы. Её янтарные глаза пробежались по разбросанным на журнальном столике бумагам и она вздохнула. — Мне нужно сменить твои повязки, — сказала она, садясь прямо. Голубые глаза мужчины наконец оторвались от экрана. — Я могу сам, Эш, — попытался он заставить её лечь обратно, но безуспешно. Эшли вернулась из ванной с аптечкой и села напротив Леона на пол. — Это займет всего минуту, я сделаю всё быстро, — сказала она, закатывая его шорты. Леон засучил рукава, обнажая забинтованный бедро. Эшли сняла ленты и пластыри, чтобы осмотреть рану. — Мы с тобой — уроды, — пошутила она, увидев, что кожа в разрыве уже срослась. — Я собираюсь снять швы. Леон кивнул. Обычно швы снимали через неделю, но за два дня рана уже значительно зажила, вероятно, к концу недели всё будет полностью в порядке. Эшли достала маленький скальпель и надела перчатки. Голубые глаза Леона наблюдали за ней, сердце слегка учащало ритм — она сидела на полу между его ног. Эшли коснулась раны мягко, как перышко, слегка надавливая, чтобы проверить состояние кожи. Леон не сводил с неё глаз, его мысли вернулись к тому дню, когда у неё была безумная идея использовать гранату. По телу пробежал холодок воспоминания, он тяжело вздохнул через нос, привлекая внимание Эшли. — Что-то не так? — спросила она невинно. — Ничего, — просто соврал Леон. Она посмотрела на него ещё на мгновение и взяла из своей сумки марлю, чтобы закрыть рану. Она поправила его штаны и встала с пола. — А твои раны? — Леон не мог сдержать импульс и схватил худи Эшли. Она позволила ему поднять ткань, чтобы он увидел её бок и заметил, что кожа уже заживает после глубоких укусов зубами. — Надо признать, эта быстрая регенерация — очень удобная штука. Она улыбнулась. — Не знаю, как у тебя, но у меня во время заживления немного упадает энергия, словно я устаю. — Да, понимаю, о чём ты. Эшли задумалась на пару секунд, а затем уловила знакомый запах. Она удивленно приподняла брови. — Виктор говорил, что сегодня придёт? — спросила она Леона, который выглядел так же озадаченным, как и она, но тут услышал тяжёлые шаги в коридоре. Он встал и подошёл к двери, чтобы открыть. Большой мужчина задержался на секунду и удивился, увидев у входа молодую пару, ожидающую его. — Похоже, вы меня услышали и даже учуяли, — рассмеялся он, снимая шляпу. — Что вы здесь делаете, доктор Петров? — Леон отступил, чтобы впустить его, а Эшли тем временем приготовила кофе, и они сели. — Я пришёл узнать, как вы себя чувствуете, прочитал отчёт и решил заглянуть. Леон смотрел на Эшли, а она смотрела на него несколько секунд, вспоминая разговор в палатке. — Правда в том, что… похоже, у меня регенерация сильнее, чем я думала, — наконец призналась она. Виктор попросил показать раны, и она приподняла худи. Доктор был поражён состоянием повреждений. — Впечатляет, — прошептал он. — Может, не так сильно, как у дочери Бёркина, Шерри, но всё равно впечатляет. — Это та девочка, которую вы с Клэр спасли? — спросила Эшли, и Леон кивнул. — Она была заражена вирусом отца, но Клэр спасла её, хотя вирус мутировал и дал ей регенеративные способности. Виктор кивнул, касаясь ран блондинки. — Хотя Шерри всё ещё носит вирус в себе, поэтому она сильнее. У тебя произошла мутация из-за паразита, изменившего ваши тела, но ты смогла его уничтожить, в отличие от Бёркина, — объяснил Петров, опуская худи Эшли. — А как насчёт тебя, Леон? — Эш сняла мои швы до твоего прихода. — Восстановление тоже очень быстрое, — кивнул он, записывая в небольшой блокнот. — Завтра мне нужно будет написать отчёт для мистера Грэя. — Я бы хотела, чтобы вы ему не рассказывали, — вмешалась Эшли. Петров удивлённо моргнул. — Извините? Эшли вздохнула. — Мой отец не знает про мои обонятельные и регенеративные способности, и, наверное, он не знает про способности Леона тоже, — сказала она, — и я хотела бы пока сохранить это в секрете. Виктор приподнял брови. — Можно спросить, почему? — Мой отец не дурак, если узнает, он поймёт, что я получила больше ран, чем рассказывала ему, и я не знаю, что он сделает дальше. Я даже не уверена, продолжит ли он поддерживать меня в этом расследовании, — сделала паузу и вздохнула. — Я бы хотела сама ему об этом рассказать хоть раз. Два мужчины молча наблюдали за ней, и на мгновение Эшли испугалась, что Петров откажет и всё же передаст отчёт. Но он улыбнулся ей. — Всё в порядке, мисс Грэм, — сказал он, — но если ваш отец попросит показать ему ваши медицинские обследования… боюсь, я не смогу ему отказать. Эшли облегчённо кивнула и снова села за стол. Виктор не задержался надолго. Они немного поговорили о деталях миссии, хотя доктор понял, что это неприятная тема для них, поэтому задавал только пару вопросов, не освещённых в отчётах, а потом решил уйти. Оставшись одни, Эшли взялась за уборку на кухне, а Леон всё ещё сидел за ноутбуком, но ничего не делал. Он поднял глаза с экрана и повернулся к ней. — Привет, Эш, — его голос был глубоким и мягким, знакомым ей тоном. — Слушаю, — ответила она. — Не отвечай, если не хочешь, но… ты так и не рассказала мне, что Салазар сделал с тобой в том ритуале. Руки Эшли застынули с поднятыми чашками. Звук воды из крана был единственным, что эхом разносилось по комнате в течение долгих секунд, в течение которых она молчала, но не отводила глаз. — Я не рассказала, потому что… даже сама не очень понимаю, что он со мной сделал, но одно я знаю точно — никогда в жизни я так не хотела, чтобы кто-то выстрелил мне в голову. Леон почувствовал, как сердце сжалось, и он сдерживал маленького дьявола внутри, который время от времени появлялся, мучил его и говорил, что он опоздал, что не смог спасти её раньше. — Это одна из тех вещей, которые нельзя описать словами, и поэтому я не рассказывала тебе. Думаю, у нас и так было достаточно проблем. — Да, ты права, — прошептал Леон, глядя в пустоту. Звук чашек прекратился, и он почувствовал тепло руки на своей щеке. — Хочешь посмотреть фильм? Ещё рано ужинать, — она счастливо улыбнулась ему. Он ответил на её жест, благодарный за прикосновение её кожи. — Конечно, Патрик рекомендовал очень хороший вестерн, — сказал он спокойнее. Они оба уселись на диван, и хотя часть их мыслей всё ещё возвращалась к недавнему разговору, присутствие друг друга постепенно помогало развеять эти мысли. * Офисы службы обеспечения безопасности в Вашингтоне были довольно тихими тем утром. Иногда слышались голоса в коридорах, но чаще всего это были лишь шаги, эхом отдающиеся от серых стен. Они зашли в лифт, чтобы спуститься в лаборатории. Фигуры Леона и Эшли отражались в зеркалах, и она не могла не заметить его телохранителя — в его идеально сидящих джинсах и на этот раз в зелёной футболке с короткими рукавами. Дни уже были слишком жаркими для рубашек. Она сама была в коричневом топе и простых джинсах, и знала, что Леон тоже видел её отражение. «Динг» лифта вернул её в реальность, и они вошли в тёмные коридоры исследовательских комнат. Дойдя до конца, они попали в гораздо более светлое помещение, где главным звуком были гул компьютеров и вибрации анализирующих приборов. Леон просунул свой пропуск в дверь и позволил Эшли войти первой. — Доброе утро, — поприветствовала она, привлекая внимание трёх исследователей в комнате. — Мисс Грэм, доброе утро, — ответила одна из женщин в белых халатах, подошедшая к ней и протянувшая руку для приветствия. — Нас уведомили, что вы хотите узнать результаты образцов, которые принесли. Эшли кивнула и начала идти рядом с ней, а другая исследовательница заговорила: — Вы нашли очень интересные образцы, хотя не уверена, что вам понравятся результаты. Грэм начала подозревать, что её опасения могут подтвердиться. — Я хочу сначала услышать ваши выводы. Эшли присоединилась к трем исследователям, а Леон бродил по лаборатории, слыша разговоры о молекулярной биологии и слова, звучащие как алхимические заклинания. Он внимательно наблюдал за Эшли, видя, как её выражение лица становится всё серьёзнее во время беседы с учёными. В груди у него закралось странное чувство, будто что-то не так, и когда он заметил, что пальцы Эшли дернулись, решил вмешаться в разговор. — Мы также провели углеродный анализ оболочки образца, который вы принесли, — сказал пожилой мужчина. Они пригласили их следовать за собой, и там завершили объяснять Эшли свой вердикт. — Какие же результаты? — спросил Леон, глядя на экраны, заполненные диаграммами и графиками, которых он не понимал. Лицо Эшли сильно потемнело. — Во-первых, этот образец гораздо старше плаги из Испании, — сказала она, глядя на графики. — И намного старше, я имею в виду, что он из кайнозойской эры. Глаза Леона расширились, как блюдца. Геология, может, и не была его сильной стороной, но он помнил до некоторой степени доисторические эпохи. — Это была эпоха после динозавров? — спросила она, глядя на него, не веря в реакцию блондина, который кивнул. — Они намного старше, чем просто римские времена, но дело не только в этом. Леон смотрел на неё, не желая слышать больше плохих новостей в этот день, но, встретившись с её янтарными глазами, понял, о чём идёт речь. — Значит… то, с чем слился Салазар… Эшли кивнула, её лицо омрачилось. — У того существа нет репродуктивных органов, а вот у кайнозойского плаги они были. — О боже, это значит… — Есть другое существо, которое размножает плаги, а эти «королевы плаги» — просто хранилища для потомства и для адаптации к разным местам, поэтому в одном и том же жучке были разные типы. Сердце Леона сжалось. — Но если это существо — транспорт и склад, значит… — Их больше одного. Они оба замолчали, переваривая новую информацию и её значение. — Мы продолжаем анализировать образцы, — сказала одна из исследовательниц, заметив их мрачные лица. — Также пытаемся восстановить оболочку образца, который вы привезли, возможно, это даст больше подсказок об его происхождении. Эшли кивнула и поблагодарила их за работу, прежде чем покинуть лабораторию вместе с Леоном. Они молчали всю дорогу до верхних офисов, их мысли были погружены в воспоминания и раздумья. Пока Леон не тяжело вздохнул и не повернулся к своей протеже. Им нужен был перерыв. — Хочешь кофе? — Если с каплей виски — я за, — она устало выдохнула, чувствуя тяжесть происходящего. Леон рассмеялся и кивнул, направляясь к кофейне. Они сели за уединённый столик напротив друг друга. Эшли закрыла глаза, потягивая кофе и ощущая тонкий вкус алкоголя. Леон наблюдал за ней, отпивая глоток чёрного кофе. — Тогда нам придётся заехать и поговорить с твоим отцом, — сказал агент, откинувшись на спинку кресла. Эшли смотрела на рябь на поверхности напитка и вздохнула в знак согласия. — Да, это усложняет ситуацию, но… При внезапном молчании Леон поднял брови, побуждая её закончить мысль. — Но? — У меня есть ощущение, что это было гораздо больше, чем просто тот город, — сказала она. — Я почувствовала это с тех пор, как ты пошёл меня спасать и мы нашли подземную реку. Леон смотрел, как она делает ещё один глоток, а затем смотрит в окно. — Потихоньку, — тихо сказал он, привлекая её внимание, пока она смотрела на его профиль. Она наблюдала, как его голубые глаза теряются в далёком небе, и понимала, что это для него так же важно, как и для неё. — Да, потихоньку, — улыбнулась она. — Сначала кофе, потом разговор с моим отцом. — Верно, — ответил Леон с такой же улыбкой. — А там уже посмотрим, сколько у нас будет головной боли, и может вздремнём. Когда они допили кофе, решили поехать в Белый дом. Леон повёз их на машине, а Эшли воспользовалась моментом, чтобы позвонить Марии и спросить о собаках. Васкес рассказала, что теперь, когда занятия и репетиторство для Эммы закончились, у них стало больше времени для прогулок с собаками. Она также добавила, что благодаря им сама выходит на свет из мастерской — что всегда полезно для «исследовательской крысы» вроде неё. Эшли не смогла не улыбнуться и была рада, что у всех всё хорошо. Но Леон увидел другой жест. Он мельком заметил, как улыбка Эшли потускнела, когда она говорила о Нарссоне. Ей это не казалось грустью, скорее, словно она приводила в движение шестерёнки в голове, которые сам Леон не мог увидеть. — Когда ты возвращаешься? — спросила Мария. — Наверное, завтра, если всё пойдёт хорошо и будут рейсы. Мы поедем в Бостон за машиной и потом домой. Леон почувствовал лёгкий толчок, когда она сказала «домой» во множественном числе. Что-то в нём зазвучало при этих словах, и он глубоко вздохнул, чтобы успокоить взволнованное сердце, не понимая, почему такое простое слово способно так его тронуть. Не в силах удержаться, он посмотрел на Эшли, которая прислонилась к окну. Он увидел маленький шрам на её шее. Он покачал головой и посмотрел вперёд. Не время и не место, и… просто нет. Эшли попрощалась с Марией и вздохнула, положив телефон. — Всё в порядке? — Да, всё нормально, просто… — она замялась, откинувшись на спинку сиденья. — Теперь мне нужно придумать историю, чтобы рассказать тебе. Леон понял, что она имеет в виду. Ложь или полуправду, которые они вынуждены рассказывать, чтобы защитить близких. За время, что Леон сопровождал Эшли, он заметил, что все её друзья, кроме Эмили, ничего не знают о правительстве. Ей удавалось сохранять видимость нормальной жизни как с ними, так и в университете. Хотя, как правильно сказал Джон при их первой встрече, все знали, что Эшли что-то скрывает, и, вероятно, предполагали, что и в этот раз будет то же самое. Леон протянул руку и мягко похлопал её по бедру. — Сначала поговорим с твоим отцом, а потом уже обо всём остальном. — Он слегка сжал её ногу, затем убрал руку. Эшли улыбнулась в ответ на жест, глубоко вздохнула и выдохнула. — Ты прав, не буду всё усложнять. — Иногда проще — эффективнее. Эшли закатила глаза. — Говорит король простоты, для которого решение любой проблемы — пинок или граната. — Всё равно две очень простые вещи. Эшли тихо усмехнулась и откинулась назад. — Иногда ты более примитивен, чем метла. Леон мягко рассмеялся, свернул с дороги и въехал на парковку. Там их провели в кабинет президента. Президент встал со своего места, увидев их, и крепко обнял дочь. — Как ты, дорогая? — спросил он с нежностью в глазах. Эшли улыбнулась. — Всё хорошо, спасибо. Грэм повернулся к Леону и положил руку ему на плечо. — Ты тоже в порядке, Леон? — спросил он с той самой непринуждённой дружеской манерой, которая всё ещё удивляла Леона. — Да, сэр. Всё хорошо, — улыбнулся Леон. Уильям удовлетворённо сжал его плечо и пригласил сесть. — Я вчера читал отчёт, но хотел бы узнать, есть ли у вас ещё какие-то открытия. Эшли взяла инициативу и объяснила, что они узнали в лаборатории этим утром. Уильям задумчиво почесал подбородок и осторожно перевернул страницы отчёта. — Это сделает расследование более долгим и утомительным, — вздохнул он, осознавая объём работы, который ещё предстоит. Эшли молча стояла с пустым взглядом, что не осталось незамеченным для Леона. — Думаю, для этой миссии нужна помощь отряда по борьбе с биотерроризмом, их участие в экспедиции в Испании было очень полезным, — предложил Леон, взяв слово. Уильям кивнул. — Да, возможно, это хорошая идея, но мне нужно поговорить с директорами. В конце концов, они предложили помощь, потому что мы работали в стране под их юрисдикцией, я не знаю, сколько сотрудников они готовы выделить для продолжения расследования. Я займусь этим как можно скорее и сообщу вам новости. Леон кивнул и больше ничего не добавил. Тишина стала заметной, и оба мужчины заметили, как Эшли стала отстранённой. Уильям посмотрел на Леона, заметив, что дочь задумалась, и приподнял бровь, прежде чем заговорить. — Эшли, что-то не так? Она наконец моргнула и подняла янтарные глаза на серые отца. — Я? — она казалась озадаченной вопросом. — Ты выглядишь задумчивой с тех пор, как мы в машине, — добавил Леон, откинувшись на спинку сиденья и глядя на неё. Эшли посмотрела на них обоих и скрестила руки на груди. — Я думала о той окаменелости, что я привезла, — наконец сказала она. Уильям, казалось, не понял. — Тебе ещё не сказали результаты? Она отрицательно покачала головой. — Дело не в этом. Я думала о том… эта оболочка показалась мне знакомой, я видела такую форму раньше и только что вспомнила, где. — Ты видела такую же оболочку? — спросил Леон. — Нет… это та же самая, но она очень похожа. — Она сделала паузу и вздохнула. — Очень похожа на те, что Нарссон находила в первые годы своей карьеры палеонтолога, ещё до того, как стала профессором. Оба мужчины удивлённо посмотрели на неё. — Это же открытие, которое открыло для неё многие двери? — вспомнил Уильям. Эшли кивнула. — Да, и… я искренне считаю, что нам стоит рассчитывать на её помощь. Уильям и Леон удивлённо посмотрели на неё, и именно Уильям в итоге спросил: — Ты хочешь, чтобы Нарссон участвовала в расследовании? Эшли задумалась несколько секунд, затем ответила: — Теперь, когда мы знаем, что «Королева Плаги» — это «хранилище» и что, вероятно, таких существует и в других местах, мы играем против времени. Мы не знаем, есть ли другие города с окаменелостями паразитов, а опыт Нарссон может значительно ускорить расследование, — твёрдо возразила она. Уильям слушал слова дочери, и хотя мысль о том, чтобы вовлечь гражданского человека в секретное правительственное расследование, его не радовала, он должен был признать, что она права. Они не знали, могло ли где-то еще произойти нечто подобное второму испанскому селению, и любая помощь была бы кстати, если это поможет предотвратить катастрофу. Грэм сложил руки и кивнул. — Думаю, что сейчас любая помощь ценна, но я хотел бы, чтобы ты обсудила это с ней, ведь она была твоей наставницей, думаю, это будет правильнее. — Он сделал паузу и посмотрел на дочь. — Ты уверена, что хочешь пойти на это? Она встретила взгляд отца и увидела в нем спокойствие. Она ожидала упреков за свое решение идти этим путем или хотя бы сомнений. Но его выражение было просто отеческой заботой. — Да, — твердо ответила она. Уильям несколько секунд смотрел на дочь и не удержался от улыбки, полной поражения. — В тебе, должно быть, есть упрямство твоей матери и мое, да? — пошутил он, откинувшись на диван. Эшли улыбнулась и кивнула мужчине рядом с ней. — И ты, кстати, тоже не самый упрямый агент, что отправлялся за мной. Леон посмотрел на неё с возмущением. — Эй, не втягивай меня в это, я же ничего не делал. Эшли посмотрела на него с хитрой улыбкой. — Я многому научилась у тебя, Леон, ты так же ответственен, как и мой отец. Леон повернулся к президенту, ища поддержки, но Уильям лишь покачал головой. — Это от её матери. Агент бросил голову назад с фырканьем. — Мне за это мало платят, — мелодраматично вздохнул он. — Мне не платят, я терплю тебя бесплатно. Уильям не смог сдержать смеха от их дружеских подколок. Он несколько секунд наблюдал за их разговором, чувствуя близость между ними, несмотря на то, что они были телохранителем и подопечной — но после всего, через что они прошли вместе, это было вполне естественно. — Ну что ж, — его голос заглушил их разговор, и они повернулись к нему. — Если мы собираемся продолжать расследование, нужно подготовить для него место. Думаю, в Музее природы Спрингфилда был проект по новым лабораториям. Нарссон говорила мне об этом на вечеринке. Возможно, это подходящее место, чтобы не вызывать лишних подозрений. Я не хочу вовлекать Эмму в дела службы обеспечения безопасности больше, чем нужно, — наконец решил Уильям. Эшли и Леон кивнули и после обсуждения нескольких деталей встали, чтобы уйти. Уильям заметил, что Леон перенёс вес на одну ногу, словно другая болит. Он приподнял бровь и наклонился вперёд, сцепив пальцы под подбородком. — Агент Кеннеди. Леон напрягся. Уильям называл его так только тогда, когда нужно было обсудить что-то серьёзное, и по спине агента пробежал холодок. — Да, сэр? — Мне не нравится, когда мне лгут. Кровь Эшли застыла, и Леон почувствовал, как сердце забилось в груди. — Лгать вам, сэр? Уильям взглядом указал на ноги. — Мне казалось, ты говорил в отчёте, что травм нет. Это так? — Сэр… — Я писала этот отчёт, — сделала шаг вперёд Эшли. Её янтарные глаза впились в глаза отца, и она знала — больше скрывать от него нет смысла. Эшли глубоко вздохнула и добавила: — Я написала отчёт, потому что хотела дождаться Виктора, чтобы он увидел нас. Уильям слегка нахмурился и поднял брови. — И почему же? Тогда она подняла рубашку, показывая бок с поверхностными ранами. — Потому что я не знала, насколько сильно изменилось моё тело. Уильям резко вскочил, чуть не опрокинув диван, и бледно посмотрел на раны дочери. Он не был военным, но повидал достаточно ран, чтобы знать — эти были глубокими и не могли зажить так быстро за три дня. Он смотрел на дочь, дрожащими руками и растерянным выражением. — Эшли, что… — Я уверена, ты в какой-то момент подозревал что-то. Наверняка тебе казалось странным, что я вдруг выросла и набрала мышечную массу, которой раньше не было. Я… с тех пор, как вернулась из Испании, начала ощущать изменения, особенно в обонянии. Ты можешь поговорить об этом с Виктором, если хочешь, я просила его не говорить тебе, я хотела быть собой. — Она опустила рубашку. — Раны заживали быстрее, но я не знала, будут ли все такие глубокие. Видимо, были. В комнате воцарилась тишина. Уильям не знал, что сказать или сделать. Он оставался неподвижен несколько вечных для дочери секунд. — Почему… ты ничего мне не сказала? — тихо прошептал он, с болью в голосе. И на этот раз Эшли пришлось сдерживать слёзы. Потому что Эмили говорила ей, что рано или поздно наступит момент, когда она не сможет больше скрывать правду от отца. Но она не думала, что комок в горле будет так сильно болеть. — Я… после всего, что мы пережили… после того, как я наконец вернулась к тебе… как я могла сказать, что паразит, которого эти безумцы поместили в меня, мутировал моё тело? — Она сжала руки так крепко, что вцепилась ногтями в кожу, но даже тогда не смогла удержать слезу. — Я не хотела, чтобы ты думал, что я стала чем-то… что я больше не твоя дочь. Перед тем, как уехать в Амхерст, мне снились кошмары, что я превращаюсь в монстра, и я просто не могла сказать тебе об этом… я не могла… прости, папа. Она стиснула зубы, понимая, что отец, возможно, будет зол на то, что она скрывала от него самый большой секрет. И не смогла взглянуть ему в глаза. Слёзы размывали ей зрение, и она пыталась контролировать дрожь в теле, но безуспешно. Она всегда просила его быть честным с ней — а теперь она стала лицемеркой. Она ненавидела себя. На мгновение она возненавидела то, во что превратилась… То, чем она выбрала стать. Одна слеза скатилась по щеке, несмотря на все её усилия не плакать. Она ждала, что отец закричит, упрекнет её бесконечно… Но он обнял её. Эшли вздохнула, когда он крепко обнял её. — Я никогда не подумаю, что ты превратилась в монстра. Каким бы я был отцом, если бы подумал так после всего, что ты пережила? — Он держал её так крепко, что Эшли не смогла сдержать слёз, да и Уильям тоже. — Прости меня, папа… — она всхлипнула. Уильям нежно погладил дочь по волосам. — О, дорогая… хоть ты и изменилась так, в глубине души ты всё та же Эшли, которая смущалась, когда её просили петь в детском саду, всё та же любопытная девочка, которая заглядывала в коробки в моём кабинете и лазила по лестницам выше себя, чтобы достать то, что казалось недосягаемым. — Он сделал паузу и поцеловал её в макушку. — Ты Эшли Грэм, которая окончила колледж, но ты также моя маленькая Эшли, которая бегала за родителями и помогала им во всём, даже если что-то было выше её сил. Эшли не могла сдержать рыдания и обняла его так отчаянно, как не делала этого с тех пор, как вернулась из Испании. Она просила прощения сотни раз, а отец лишь кивал, обнимая и успокаивая её мягкими словами. Леон наблюдал за ними с улыбкой, облегчённо вздохнув — рад видеть, что всё не пошло слишком плохо. Он радовался за Эшли, зная, что её отец — очень понимающий человек. На мгновение он вспомнил спор с ней, когда рассказывал о спасении в Испании, как она в итоге плакала в его объятиях и просила прощения. И что-то внутри него радовалось. Радовалось тому, что у неё достаточно доверия, чтобы плакать в его объятиях и говорить то, что даже её отец раньше игнорировал. Что-то согревало его… хотя он не мог понять что именно. Прошло несколько минут, прежде чем Эшли и её отец пришли в себя. Когда им удалось успокоиться и вытереть слёзы, они расстались. Уильям улыбаясь погладил дочь по волосам. — Я подумаю, как уговорить Нарссон поработать над расследованием, — задумчиво почесал подбородок. — Возможно, самый неподозрительный вариант — это исследовательский отдел в музее. Эшли задумалась над словами отца. — Это хорошая идея. — Ладно, тогда ты поговоришь с Нарссон, а я тем временем займусь организацией отдела. Они оба кивнули и широко улыбнулись. — Спасибо, папа, — сказала она, целуя его на прощание. — Пожалуйста, дорогая, но помни — никаких секретов, хорошо? Она кивнула и открыла дверь кабинета. В дверях она увидела, что Леон всё ещё стоит перед столом её отца. — Ты не пойдёшь, Леон? Он улыбнулся ей. — Сейчас приду, хочу немного поговорить с мистером Грэмом. Уильям удивлённо посмотрел на агента, как и Эшли, но блондин кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. Леон некоторое время смотрел в сторону, куда ушёл, затем повернулся к мужчине перед собой. Уильям ожидал ответа. — Что-то не так, Леон? — спросил он с заботой. Агент отрицательно покачал головой. — Нет, просто хотел сказать… не вини Виктора за это, я тоже просил его не упоминать тебе мои медицинские отчёты. Глаза Уильяма расширились. — Ты тоже? Леон кивнул. — В отличие от Эшли, у меня развилось слух и улучшилась регенерация, но не так сильно, как у неё. — Он сделал паузу. — Сначала я тоже ей не говорил, потому что… Уильям пристально посмотрел на него. — Потому что…? — подтолкнул к ответу. Леон вздохнул. — Потому что мы оба почувствовали бы частичную вину. Я — за то, что не смог найти её раньше, чем жук повредил её тело, а она — за то, что видела, как всё это тянет меня вниз вместе с ней. — Сделал длинную паузу. — Ни она, ни я не хотели рассказывать вам, что эти паразиты сделали с нами, сэр. Наступила молчаливая пауза, в течение которой Уильям глубоко размышлял о Эшли и Леоне и о том, что между ними возникло. Через несколько минут он вздохнул и улыбнулся агенту. — Знаешь что, Леон? — Уильям поднял глаза. — Думаю, я снимаю с тебя статус телохранителя Эшли. Леон побледнел и не знал, как реагировать. — Что? Но… — Я хочу, чтобы ты был её партнёром, а не охранником. Агент вздрогнул и несколько секунд осмысливал сказанное. — Что? — Думаю, страх заставил меня назначить тебя её телохранителем, хотя она в этом совсем не нуждается. Поэтому я хочу исправить твоё положение — сделать тебя её партнёром. Леон удивлённо посмотрел на Уильяма. Эти слова звучали… странно. Партнёр. Он всегда работал один. Да, он сотрудничал с другими в миссиях, но самым близким к партнёру был Краузер, с которым у них не было особо хороших отношений. Но с Эшли… Работая вместе во время этой экспедиции, используя навыки, чтобы найти туннели и пройти через них, он почувствовал… поддержку. Впервые он почувствовал, что кто-то действительно прикроет его спину. — Ты не против, агент Кеннеди? — спросил он с улыбкой. Леон на мгновение взглянул ему в глаза, затем тихо рассмеялся. — Согласен, сэр, — наконец ответил он, заслужив одобрение президента. — Но хочу, чтобы вы знали: даже если я не буду её телохранителем и моя миссия больше не защищать её от угроз, я всегда буду это делать. Даже если буду на другом конце страны и придётся добираться пешком, я сделаю это. — Его синие глаза засверкали. — Потому что она не просто ваша дочь, сэр. Она стала моей подругой. Поэтому обещаю, что независимо от моего статуса я всегда буду её защищать, как она защищала меня. Уильям широко раскрыл глаза в удивлении от слов молодого агента, стоящего перед ним. Его тон, поддержка и решимость в голосе вызвали у него дрожь по спине. Эти двое определённо были плоть от плоти друг друга, и теперь он понял свою ошибку, допущенную два года назад — не рассказав Эшли о несчастном случае Леона, из-за чего она не могла ему полностью доверять и была вынуждена спасать его тайком. Они оба были готовы пройти через ад, чтобы спасти друг друга. И ничто не доставляло ему больше радости, чем осознание, что его дочь в руках такого человека, и что она так сильно хочет его защищать. Леон без сомнения стал для Уильяма очень дорогим человеком, и это признание только усилило его уважение к нему. — Спасибо, что рассказал мне об этом, Леон. Я благодарен, что ты со мной, и что у Эшли есть такой человек рядом с ней. Леон улыбнулся и кивнул головой, направляясь к выходу. — Всегда, сэр. * Леон и Эшли вскоре вернулись домой, а остальная часть дня прошла за тем, что они разбирали немногие вещи, которые привезли в квартиру. Они проверили наличие рейса на следующий день и им повезло — нашли вечерний. Больше они ничего особенного не делали. Хотя казались спокойными, у каждого в голове было полно мыслей. Они заказали еду и ужинали вместе, смотря телевизор, как пара друзей на простой встрече. Но Леон видел беспокойство на лице Эшли. Он научился замечать крошечные жесты в ней, которые говорили о её состоянии. Они ели молча, слушая звук телевизора, но агент особо не обращал на него внимания. Он всё ещё думал о словах Эшли отцу. О тех ночных кошмарах, которые её мучили. Она никогда не рассказывала ему о снах, в которых превращалась в монстра. Не то чтобы ей нужно было делиться всеми своими снами, но… ему было интересно, что она в них видела. Он мог только представить, что это могло вызвать в ней — потерю контроля над своим телом, как когда Саддлер захватил её, когда он… заставил её… Её голубой взгляд был потерян, а шрам от ножа на правом плече жёг её несколько мгновений, вспоминая и переживая тот момент, когда казалось, что всё потеряно. Этот голос снова эхом звучал в глубине его памяти: «Пожалуйста… убей меня…» Эти слова всё ещё были выжжены в нём, как огонь. Рука на плече вырвала его из мыслей. — А? — сказал он, не услышав, как она позвала его. — Я сказала, что собираюсь принять душ, — сказала Эшли, глядя на него. — Ты в порядке? Леон утонул в её янтарных глазах и покачал головой. — Просто думаю обо всём, вот и всё. Ты уже продумала историю для Нарссон и своих друзей? Эшли вздохнула. — Обсудим это завтра в самолёте, я хочу спать. Агент кивнул, наблюдая, как она встала с дивана и пошла в ванную. Он остался стоять, слушая звук воды, падающей на поддон душа, глядя в стену. Наверное, ему тоже скоро нужно лечь спать. Он выключил телевизор и встал с легким ворчанием.