Глава 17 Часть 2

У Амбер дернулся глаз. — Царапины не было. Кейси напряглась и посмотрела на угол, на который указала её подруга. — Была, я почти не пользовалась машиной. Эшли подняла взгляд с царапин на боку автомобиля и обошла машину. Джон смотрел на Кейси и Серхио, понимая, что они что-то сделали, пока его не было рядом. — Джон, у тебя есть доказательства? — спросила блондинка, скрестив руки. Мужчина с светлыми глазами вздохнул. — Даже я не знаю, откуда это взялось, — он замялся. — Но, кажется, у меня есть идея. Кейси зыркнула на свою соседку по квартире и осудительно посмотрела, когда Серхио опустился на колени на пол. — Это моя вина, Эш! Кейси вмешалась: — Нет, это я попросила его, Серхио просто сделал то, что я сказала. Эшли посмотрела на своих двух друзей. — И что ты попросила его сделать? — Я… — девушка внутренне застонала. — Забыла, что именно мне надо было вести машину, когда мы вышли в субботу… и Серхио должен был меня привезти обратно. — Я не заметил дерево, когда парковался, — всхлипывал Серхио, опустив голову и отчаявшись. Грэм молча смотрела на них долгое время. Леон стоял позади, прислонившись к столбу на парковке аэропорта, слушая и сдерживая смех. Эшли наконец вздохнула. Она заметила, что машина была безупречно чистой, а салон вытерт, чтобы убрать последние остатки собачьей шерсти. — Ты убирался? — спросила она у Серхио. Темноволосый мужчина кивнул, подавленный. — Я пытался скрыть царапины специальным средством, но не получилось, — извинился он, и блондинка наконец смягчилась. — Прощаю тебя за то, что ты убирался и признался. — Она протянула руку, чтобы помочь ему встать, а потом хлопнула Кейси по плечу. — Ай! Почему? — Чтобы в следующий раз ты не забывала, что нельзя пить, когда ты за рулём. Медно-русая пробормотала что-то себе под нос, но всё же кивнула и извинилась тоже. Все пятеро сели в машину и поехали обратно в Бостон. И тогда то, чего боялась Эшли, начало происходить. — Как прошла поездка? — с улыбкой спросила Кейси. — Что-нибудь нашли? — Нашли, — ответила Эшли с отточенной улыбкой. — Остатки римских катакомб. Все трое удивлённо посмотрели на неё. — Хотелось бы увидеть твоё первое открытие, — радостно сказал Серхио, но на этот раз последовал Леон. — Да, ну, это будет сложно, мы едва выбрались из туннеля. Все трое воскликнули, и Эшли локтем ткнула своего партнёра, хотя они уже обсуждали это в самолёте. — Это преувеличение, но да, был оползень. Похоже, за последние годы таких было несколько, и этот разрушил руины. — Ох… нельзя ли раскопать руины? — с надеждой спросила Кейси. Эшли вздохнула. — Можно, но это слишком большие вложения, и я не уверена, что это когда-нибудь сделают. К тому же, они были довольно глубоко, а это ещё сложнее. Кто знает, может, когда-нибудь в будущем, но честно говоря, вряд ли. — Жаль, Эш, нам бы хотелось увидеть твоё первое открытие, — сказал Серхио с разочарованием. — Не волнуйтесь, я только начала, у меня ещё много времени, чтобы найти что-то ещё. Леон косо посмотрел на Эшли, заметив, как она слегка барабанит пальцами по рулю — этот её маленький нервный тик, который он знал досконально. И тогда Кейси решила вернуться к делу. — Ну и какие новости? Эшли приподняла брови, Джон отпил воды. — Какие новости? Что ты имеешь в виду? — спросил Грэм. — Вы уже переспали? Джон плюнул Эшли резко свернула машину. А Леон выругался всем, что знал. — Кейси! — воскликнул Серхио с возмущением, хотя лицо его тоже выражало интерес. — Леон, у тебя есть пистолет? — Всегда с собой. — Канава там — хороший вариант? — На открытом месте. В той зоне обслуживания может быть место потише. — Сколько у тебя осталось патронов? — Один — для меня достаточно. — Хорошо. — Отлично. * Кейси держалась за Серхио и за дверную ручку машины, пока Леон и Эшли тянули её за ноги. — Простите!!! Больше не буду просить!!!!! — взвизгнула она, отчаянно пытаясь вернуться в безопасное пространство машины. — Леон, доставай хлороформ. — Эш!!! * Остаток поездки прошёл без происшествий. * Все пятеро вышли из машины, и Кейси пошла в свою квартиру вместе с Серхио, подавленная. Джон улыбнулся, заметив унылый вид своей подруги, и повернулся к Эшли и Леону. — Ты только подлил масла в огонь, — сказал он Леону. — Теперь нужно меня винить? — возмутился агент. — Потому что ты друг Эшли, а не Кейси. Она слишком любит сплетни о любви. — Эмс тоже не отстаёт, — вздохнула Эшли, заставив друга рассмеяться. — Разница в том, что Эмс думает это, но не говорит вслух. — Не знаю, что хуже, — с раздражением выдохнул Грэм, а потом ещё раз обнял Джона. — Скоро увидимся, дай знать, когда будешь свободен. Парень кивнул и посмотрел, как Эшли и Леон направляются к машине. Он молча наблюдал за ними несколько секунд, прежде чем заговорить. — Эй. — Они оба повернулись к нему. — Что бы вы ни делали, будьте осторожны. Они посмотрели на Джона, а Эшли невольно улыбнулась мягко. Она пыталась скрыть правду от них, и даже если они этого не знали, многое было им понятно, особенно Джону. — Мы справимся, — твёрдо сказал Леон. Джон кивнул и повернулся, чтобы подняться наверх. Они спокойно поехали обратно в Амхерст. Уже стемнело, и ритмичное мелькание фонарей усыпляло их, погружая в некое подобие транса. В конце поездки Леон сел за руль и включил блюз, чтобы развлечь себя. Эшли тихо напевала несколько песен, а Леон аккомпанировал ей на басу — это как будто замедляло время и позволяло им больше отдалиться от реальности. Наконец они приехали к дому, где жили, и спокойно подняли сумки по лестнице. Эшли вошла в квартиру, и первое, что она сделала — пошла за запахом к холодильнику. Когда она открыла металлическую дверь, улыбнулась: Эмили приготовила им ужин к возвращению. Она поставила сумки и начала доставать еду. — Эй, Леон, Эмс решила поиграть в шеф-повара, — засмеялась Грэм, позвав партнёра. Леон оставил сумки дома и подошёл к Эшли. — Напомни, чтобы в следующий раз я расстелил ей красную дорожку, — поблагодарил он с вздохом, радуясь, что не пришлось готовить или заказывать еду. Они накрыли на стол в доме Эшли и оба ощутили отсутствие собак, которые всё ещё были с Нарссоном, но тишина в комнате помогала сохранять трезвость ума. Леон удивился, когда начали ужинать. Был поражён тем, что чувствует себя дома в Амхерсте больше, чем в Вашингтоне, где жил последние несколько лет. Он был здесь всего четыре месяца, но уже чувствовал, что это дом. Его голубые глаза поднялись к женщине, сидевшей рядом и смотревшей программу. Возможно, именно она сделала всё более уютным. Он пил воду, а воспоминания унесли его много лет назад, когда ни одно место не казалось безопасным, когда он внимательно следил за каждым углом с учащённым сердцебиением, боясь зверей, прячущихся в темноте. Когда вся его реальность была разрушена за одну ночь. Они чуть не опрокинули стол, когда зазвонил телефон, и Эшли испуганно выругалась. Она вытащила телефон из кармана и увидела, что звонит Нарссон. — Не знала, спишь ли ты, — сказала она. — Кейси позвонила Марии, чтобы сообщить, что вы в пути, поэтому я решил позвонить. Как прошла поездка? Блондинка села на диван, а Леон убрал посуду в посудомойку. — Немного было тряски, но в целом хорошо. Жаль, что оползень закрыл все руины. — Ну, по крайней мере, они оттуда не уйдут, — пошутил Эмс, а Эшли задумалась молча. — Надеюсь на это, — сказала она себе, затем продолжила разговор. — Да, это правда, — сделала паузу, откинувшись на спинку кресла. — Завтра заберу собак, они не доставили тебе много хлопот, да? — Не волнуйся, ты знаешь, что я с ними ладил. Эшли подняла брови. — Скажи, что ты не давала Минту кофе, ты знаешь, что случилось в прошлый раз. Нарссон рассмеялась в ответ. — Не напоминай, не волнуйся, не давала. Просто угостила собачьими печеньками. Эшли мягко фыркнула. — Ты их испортишь. — Для этого есть тётя Нарссон, кто ещё их будет баловать? Они оба рассмеялись и ещё немного поговорили о пустяках. Эмс поинтересовалась поездкой в Испанию, но Эшли ответила коротко, не вдаваясь в подробности. Она рассказала про римские катакомбы и что им пришлось взбираться, чтобы найти вход. Надеялась, что этого будет достаточно, чтобы убедить Нарссон. Пока что. — Завтра позвоню тебе, Эмс, сначала нужно поговорить с отцом, — наконец сказала она, чувствуя, как веки становятся всё тяжелее. — Хорошо, спокойной ночи, Эшли. — Спокойной ночи, Нарссон. Она отложила телефон в сторону и глубоко вздохнула, закрывая глаза. — Ты знаешь, как собираешься к ней подойти? — спросил Леон из кухни, и она пробормотала. — Понятия не имею. Как она собиралась просить его присоединиться к расследованию, не рассказывая слишком много? Голова кружилась, и с каждой минутой всё труднее было сосредоточиться. Она хорошо умела импровизировать, но не была уверена, что это тот случай. Возможно, лучше было бы спланировать всё, продумать каждый возможный вопрос, который Нарссон могла бы задать, и подготовиться заранее — да… это был бы лучший вариант, спланировать всё… — Я уже убрал всё, Эш. Леон вытер столешницу насухо и повесил тряпку. Он приподнял брови в сторону гостиной. — Эш? Он подошёл посмотреть за диван и на его губах появилась нежная улыбка, когда он увидел её крепко спящей. Сложив руки на спинке дивана, он несколько секунд смотрел на неё. Должно быть, она думала о многих вещах… Он невольно протянул руку и откинул прядь её волос с лица. Прикоснувшись к её розовой щеке, он замер, ощущая мягкость её кожи. Леон почувствовал лёгкое покалывание, вспомнив её нежные ласки, когда он был в бреду, но которые теперь остро всплывали в памяти. Затем его взгляд скользнул к её полуоткрытым губам, и он слишком долго на них смотрел. Он покачал головой, прочистил горло, обошёл диван и взял её на руки, чтобы отнести в спальню. Он больше не смотрел на неё — если хотел сохранить самообладание. Снял с неё обувь и куртку и вернулся на кухню. — Соберись, Кеннеди, ты теперь её партнёр. Не подведи доверие её отца, — сказал он себе, взяв ключи и заперев дверь за собой, чтобы вернуться в свою квартиру. * На следующее утро Уильям позвонил Леону, когда Эшли не отвечала на звонок с мобильного. Его уже не удивляли звонки от президента. Ему нужно было забрать Эшли, чтобы мужчина мог объяснить им обоим последние события. Грэм уже связалась с Музеем природы в Спрингфилде, и они предоставили одну из своих лабораторий для исследований новой команды Эшли. Было заключено соглашение об инвестировании в обновление музея и лабораторного оборудования, поэтому это, по всей видимости, не вызвало подозрений. Он упомянул, что Патрик и Мария уже в курсе, но они не сообщили ни Нарссону, ни Саше — особенно последнему, который был всего лишь секретарём Нарссона и должен был как можно меньше участвовать в деле. К счастью, он работал в администрации библиотеки факультета, так что был в безопасности. Пока Патрик следил за ним. Когда они закончили разговор с Уильямом, Эшли решила начать действовать, и вскоре позвонила Нарссону, пригласив её в музей. — Нам нужно заехать и оформить кое-какие бумаги, увидимся там, — коротко сказала блондинка своей бывшей преподавательнице. Всю утро Леон чувствовал, как у его напарницы бьётся сердце, но ничего не говорил, хотя Эшли знала, что её нервозность не ускользнула от его внимания. Они подготовили машину Эшли для собак и, прихватив отчёты и папки службы обеспечения безопасности, сели в машину. Грэм положила руки на руль и молча несколько секунд смотрела в даль. — Что-то не так? — спросил Леон. — Мне не нравится, что Нарссон вовлечена в это, не знаю, хорошая ли это идея. — Её пытались похитить, Эш. Ещё до нашей поездки в Испанию она уже была целью. То, что она знает больше о паразите, неизбежно. Если бы её забрали, она всё равно бы узнала. Эшли постукивала по рулю. — Да… ты прав. Возможно… я всё ещё пытаюсь держать как можно меньше людей в курсе своих дел. — Ты этому у меня научилась. Я становлюсь лучше, но не бери с меня пример, — улыбнулся он, вспоминая, как во время своей поездки в Испанию он отмахивался от её внимания, чтобы не волновать её. Но в итоге это лишь заставляло её волноваться ещё больше. Так что ему тоже пришлось учиться. — К тому же, — хотел добавить он, — ты собираешься сделать ей предложение. Она вправе отказаться и не участвовать. Ты её не принуждаешь. Эти слова, похоже, немного успокоили её. — Ты прав. Похоже, я делаю из мухи слона, — глубоко вздохнула она. — Ладно, не будем заставлять её ждать. Он завёл машину, и Леон улыбнулся. — Разве ты не говорила, что пунктуальность — не сильная сторона Нарссон? Блондинка выехала из гаража и повернула на дорогу. — Но это сильная сторона Марии, и у неё очень плохой характер, если люди не приходят вовремя. Они оба рассмеялись. * Точно так, как говорила Эшли, Мария и Нарссон появились ровно вовремя. Иронично, подумал Леон, ведь и Мария, и он сами были агентами, а Кеннеди всегда опаздывала. Как в хорошем смысле, так и в плохом. Собаки вырвались из рук Нарссон и побежали к Эшли и Леону. Минт прыгнул на Эшли, которая прижала его, словно ребёнка, а Леон опустился на колени и обнял Пеппера, который беззаботно лизнул его в лицо. Они оба рассмеялись в ответ на такой приём и несколько минут обсуждали свои повседневные дела. До того, как начался шторм. Нарссон и Мария не могли не наблюдать, как собаки идут рядом со своими хозяевами — словно маленькая семья. Они прошли по залам музея. Эшли надела на собак специальные шлейки как на сторожевых животных, чтобы они могли пойти с ней. Все они спустились на лифте в лаборатории и прошли в одну из задних комнат. Когда они вошли, Нарссон оглядела комнату сверху вниз. — Вау, Эшли, ты явно поторопилась, хотя это и забавно, — улыбнулась она, обратившись к своей бывшей ученице. — Та, кто говорила, что не будет работать в лаборатории. Эшли слегка нервно улыбнулась. Она не знала, с чего начать и как это преподнести. Как такое могло быть — она смогла поговорить с отцом на конфиденциальные темы, а с учителем не могла? Разница была в том, что она ничего не знала. Улыбка Эшли постепенно угасала. Нарссон ничего не знала о биологическом оружии, смертельных вирусах или средневековых паразитах. Так же, как и она сама — до того, как её похитили и увезли в Испанию. Как и с попыткой похитить Нарссон, но на этот раз Эшли смогла помешать той же участи постигнуть Энму. И всё же, она стояла здесь, планируя, как рассказать то, что хранила в секрете с тех пор, как познакомилась с ней. Часть Эшли желала, чтобы, услышав всё, Энма ударила её и вышла в дверь. Но все эти «а что если» уже не имели смысла. Они здесь, и ей нужно говорить. Сейчас или никогда. — Да, именно поэтому я тебя и позвала, — наконец сказала блондинка, всё ещё не зная, как продолжить разговор. Леон чувствовал неуверенность Эшли с того момента, как они вошли в лабораторию. С руками в карманах он прислонился к краю одного из длинных лабораторных столов и встретился взглядом с Марией. — Так, нужна помощь? — спросила Эмма. Мария знала Грэм, и в её выражении лица было что-то не к месту. Васкес посмотрела на Леона, тот молча ответил взглядом. Его выражение лица дало понять, что теперь нужно слушать. — Я… могу сказать, что да, — замялась она, глубоко вздохнув. — Мне скорее нужны твои знания, Эмма. Нарссон приподняла брови, не до конца понимая. Леон и Мария молча наблюдали, а Леон услышал, как бьётся сердце Эшли. «Ты сможешь, принцесса», — подумал он про себя. — Мои знания? Эшли кивнула и облокотилась на стол. — В Испании… мы нашли несколько ископаемых, которые напомнили мне образцы, которые ты открывала на своих первых экспедициях, и… я хотела бы, чтобы ты участвовала в наших исследованиях. Глаза Нарссон расширились, и указательный палец зажёгся от волнения. — Могу я посмотреть на ископаемое? Мышцы Леона напряглись под одеждой, а его голубые глаза мягко скользнули к Эшли. Она на мгновение почувствовала то же и сердце её забилось чаще. — Конечно, — сказала Грэм, доставая папку из рюкзака. — Его ещё не привезли сюда, но, вероятно, завтра уже будет, — сообщила она с холодным расчетом и выложила несколько фотографий. Она разложила их на столе, и Нарссон подошла поближе. Мария наблюдала за двумя женщинами с места рядом с Леоном и тихо прошептала только для него: — Леон, можешь объяснить, что здесь происходит? Что вы там нашли? Агент не отводил глаз от археологов. — Ты читала мой отчёт из Испании? — Когда Эшли пересекла Атлантику, чтобы прийти за тобой, я просила Ханниган разрешить мне его прочитать, чтобы понять, почему она делает такую безумную вещь. Леон глубоко вздохнул и выдохнул носом. — Мы нашли останки этих существ, намного старше того, что я описывал в отчёте. Мария широко раскрыла глаза, не в силах сдержать прилив крови в теле. — Думаешь, эти паразиты могут быть опасны? Леон нахмурился. — Не знаю, и проверять не хочу. Вот почему Эшли хочет привлечь Нарссон — чтобы как можно быстрее их найти, прежде чем повторится что-то похожее на Испанию. Нарссон посмотрела на фотографии образцов и побледнела на месте. Это был… образец, слишком хорошо сохранившийся, чтобы быть окаменелостью. Эта раковина была очень похожа на аммонита, который дожил до раннего кайнозоя, но недолго. Именно это открытие открыло для неё множество путей, когда она только начинала в этой области, но… Тот, что она показывала Эшли, был… другим. Образец выглядел очень похоже на тот, который она нашла более десяти лет назад, но у этого было… что-то вмонтировано или даже… срослось с раковиной. Эмма взяла фотографии в руки и с серьёзным выражением села за широкий стол. Она внимательно рассматривала снимки, анализируя странную форму, прикреплённую к раковине головоногого. Это не было похоже на морское растение, которое могло вырасти на раковине. И это не была деформация раковины, так как узоры на ней были явно линейными, значит… Это было другое живое существо. И за все годы учёбы и обмена знаниями с другими палеонтологами они совершенно не встречали подобного создания. Энма замолчала, понимая, что видит нечто новое. Что-то, что, кажется, ещё не было открыто. Её сердце начало колотиться сильнее, но она пыталась сохранять спокойствие, подняв зелёные глаза на свою бывшую ученицу. — Это… что-то другое, Эшли, здесь есть что-то ещё, — серьёзно сказала преподаватель. Эшли осторожно кивнула. — Да, именно поэтому я хотела показать это тебе, чтобы ты помогла… выяснить его происхождение. Она могла быть импульсивной и эгоистичной временами, но она не была глупой. Эта маленькая пауза в её словах, это колебание были достаточны, чтобы Энма поняла — есть ещё что-то, что слишком много совпадений с тех пор, как она её знает. Слишком много. Нарссон плавно выпрямилась в кресле и спокойно посмотрела на бывшую ученицу. — Эшли… это не твоя амбиция войти в эту индустрию как можно скорее, правда? Грэм сдерживала эмоции, но пальцы слегка дернулись у края стола. Она глубоко вздохнула, намереваясь опровергнуть слова Нарссон, но учительница была быстрее. — Это личное, не так ли? Эшли осталась с полусловом, понимая, что не сможет убедить Эмму в обратном. Ученица и учительница обменялись взглядами на мгновение. — Немного, — наконец ответила она. Эмма скрестила руки. — Когда я предложила тебе изучать палеобиологию, а ты не знала, что ответить, пока не вернулась с «отпуска», это было из-за этого? В тот момент Эшли поняла, что потеряна, а Энма — что она больше не сможет ей врать. Вопрос был лишь в том, насколько глубоко она сможет докопаться до правды. Блондинка вздохнула. — Эта поездка повлияла на моё решение, да. Нарссон не сводила с неё глаз и добавила тем же редким тоном строгости: — Это причина, по которой твой отец разозлился на вечеринке? — Одна из причин, — кивнула она, сохраняя спокойствие. Нарссон задержала последний вопрос на несколько секунд — тот, который, вероятно, даже Эшли не ожидала услышать. — Это существо… связано с происхождением того шрама на тебе? В этот раз Эшли не смогла не широко раскрыть глаза. Она знала, что Нарссон никогда полностью не поверил её истории о хирургическом лечении в Европе — ну, отчасти да, но с сомнениями. И этот вопрос был именно проверкой: можно ли ей доверять. Эшли задумалась, несколько раз переступая с ноги на ногу, думая — врать или сказать правду. Ей не следовало. Это была конфиденциальная информация, нельзя раскрывать детали. Хотя… вопрос был не о деталях, а скорее о разведке. Она подняла янтарные глаза на бывшую учительницу и посмотрела ей в глаза. — Да, связано. Нарссон встретилась с её взглядом, и внутри у неё что-то стало… тёплым, словно она только что смогла перепрыгнуть тот маленький барьер, что всегда стоял между ними и который становился всё меньше с момента попытки похищения. Эмма слегка улыбнулась и тихо рассмеялась. Она подняла зелёные глаза и улыбнулась вызывающе. Это была загадка, с которой ей было не справиться. — Запиши меня в команду. * Дверь открылась, и за ним раздался длинный вздох. Эшли плюхнулась на диван, а собаки побежали кругами, счастливо вернувшись домой. Леон снял с них поводки и повесил их на крючки в прихожей, а затем повернулся к своей спутнице. — Не так уж и плохо, правда? Тебе не пришлось рассказывать ей о плаге. Грэм откинулась назад, оперев голову о спинку дивана. — Но она всё раскроет, Леон. Похоже, мне придётся приглядывать за ней ради безопасности. — Нам всем придётся за ней приглядывать, — сказал Леон, слегка похлопав её по лбу и глядя сверху вниз. — Я теперь твой партнёр, а не твой охранник. Эшли посмотрела на него несколько секунд, а потом улыбнулась. — Ты прав. Жалко, теперь я не смогу больше дразнить тебя шутками про телохранителя. — Береги себя, теперь я могу себе позволить больше, — пошутил он, постучав её по лбу. Эшли оттолкнула руку, подняв брови. — Больше, чем раньше? Это будет сложно, мы тогда больше походили на соседей по квартире. — Верно, — мягко рассмеялся он, отвернувшись и направляясь к выходу. — Мне нужно сообщить Ханниган о сегодняшнем дне. Грэм помахала ему на прощание. — Я пойду к отцу. — Повернувшись на диване, она посмотрела на Леона. — Хочешь потом пробежку? Леон показал ей большой палец вверх. — Конечно, скажи, когда захочешь. Она наблюдала, как он уходит, и оба связались со своими контактами, чтобы доложить о последних событиях. Теперь им оставалось лишь насладиться немного обычным днём перед возвращением к работе завтра. Перед бурей — передышка. * Под его ботинками хрустел битый стеклянный осколок. Его дыхание превращалось в туман, затуманивая зрение. Холодный пот стекал по затылку, промокая его форму. Он не знал, сколько времени просидел у полицейского участка. Деревянные ступени снова заскрипели — кто-то подкрался сзади, и он сразу выхватил пистолет, направив его назад. Он был один. Он чувствовал дрожь в руке с оружием и сжал зубы, чтобы не дать пульсу скакнуть. «Не сомневайся. Если промахнёшься — ты мёртв», — повторял он про себя в тишине сознания. Нужно было найти выход. Время у Марвина кончалось. Гром гремел снаружи, как взрывы, и дождь громко барабанил по стеклам в коридорах. Шум был невыносимым. Слишком много шума. Слишком много. Его сердце колотилось как молот, это было единственное, что держало тело в движении, заставляя идти вперёд. Время в этом месте будто остановилось. Всё казалось неподвижным. Тишина была оглушающей, а запах крови на форме жёг глаза. Почему это должно было случиться? Почему он всегда опаздывал? Он опоздал, когда тот наёмник ворвался в дом, чтобы убить всех, и не успел вызвать полицию. Ему тогда было одиннадцать, но он мог быть быстрее. А сейчас? Он опоздал на первый рабочий день из-за того, что напился от горя. Если бы он пришёл раньше… может, удалось бы эвакуироваться быстрее, может, Марвина не атаковали бы, и, возможно… Тяжёлый стон заставил его напрячь мышцы и поднять пистолет. Тело болело. Каждый мускул ужасно болел. Но страх подстёгивал инстинкт выживания. Рычание прекратилось, он осторожно повернул за угол коридора. Там никого не было. Он был всё ещё один. Он выдохнул воздух, который не замечал, что задерживал, и опустил оружие. Теперь нужно было вернуться к Марвину, теперь, когда у него был ключ от выхода. Он повернулся на каблуках, и сердце остановилось. Это был не тот коридор, по которому она спускалась. Он повернул голову, и угол исчез, открывая длинный коридор позади него. Где он был? Тогда он начал слышать всхлипывания. Женский голос эхом разносился по коридору вместе со странными влажными звуками. Он включил фонарик и взял пистолет, двигаясь осторожно. С каждым шагом болезненные стоны становились громче, и он начал слышать шелест. — Марвин? — позвал он в темноту, с сердцем в горле. Ответа не было. Фонарик осветил фигуру, стоящую на коленях. Казалось, это была женщина. — Клэр? Фигура рыдала, наклонясь к земле, где, казалось, лежало тело. По бледности оно не выглядело живым. Фонарик осветил светлые волосы женщины. — Алло? — голос дрожал, он осторожно подошёл и начал различать знакомый силуэт. Тот голос, который слышал даже во сне, и блестящие, шелковистые волосы, теперь запятнанные кровью и грязью. — Эш…ли? Фигура остановилась, плечи дрожали. В коридоре громко эхом раздался рыданье. — Эшли, это я… ты в порядке? Что ты здесь делаешь? Её там не должно было быть, воспоминания путались. Эшли всё ещё лежала на спине, но, казалось, снова заплакала, прежде чем начала вставать и повернулась к нему. — Эш… нам надо уходить… Фонарик осветил её аномально бледную, почти голубовато-белую кожу, половина лица была в крови, а изо рта она жевала что-то, прежде чем проглотить. Её багровые глаза светились в темноте, а тёмные вены расползались по искорёженной половине лица. — Ле…он… Её голос был жутким смешением хрипоты и рыдания. Лоб был сведён от боли, а из её багровых губ торчали непривычные клыки. Тогда она заплакала кровью. — Уб…ей меня, — простонала она. Всё тело и пистолет в его руке задрожали. Она сделала шаг к нему, шатаясь, как будто тело забыло, как ходить. — Нет… не… тебя… Она неуверенно подошла, плача кровавыми слезами и рыдая, словно дыхание причиняло ей боль. — Убей… меня… — она повторила отчаянно, почти неразборчиво булькая. Он отступил назад с пистолетом, колеблясь, холодный пот лился по затылку, а рассудок висел на волоске. — Нет… Она заплакала, подняв к нему руки — теперь когти. — Убей меня… Он не мог дышать. Лёгкие горели. Он не мог моргнуть. Мышцы ныли от боли. Рука дрожала. Пистолет дрожал. Давай. Стреляй. Ведь она просит об этом. Быстрой смерти. Давай. Его сердце разрывалось вместе с гранью безумия. Он опустил оружие. — Я не могу… Её когда-то золотистые глаза мерцали, словно горящие угли, красные, как кровь. Из горла вырвался рёв, который больше не походил на человеческий звук, пока тёмные вены покрывали её нежную кожу. — Прости меня… — он всхлипнул, не в силах нажать на курок. Она плакала кровью. Она кричала его имя. И бросилась на него. * Он вскрикнул, внезапно вскочив с кровати. Почувствовал, как что-то коснулось его плеча, и рефлексы сработали быстрее разума — он резко схватил то, что коснулось. Раздался приглушённый вздох. — Леон… Он моргнул, затаив дыхание, пот пропитал одежду. Его зрачки несколько секунд привыкали к тусклому свету телефона, и он уставился на то, что крепко сжимал в руках. Кровь отступила из её сердца, когда он увидел свою руку, сжимающую горло Эшли. Она крепко держала его запястье, а её золотистые глаза встретились с его голубыми. — Это я, Леон, — прошептала она, наблюдая за расширенными зрачками партнёра. Образы всё ещё мелькали в её сознании, но ей казалось, что всё разваливается. Он ослабил хватку и обеими руками взял её за лицо, смотря на неё в ужасе. Она чувствовала панику в его руках, в дрожащих губах и в его диких глазах. Она никогда не видела его таким — напуганным… так просто пришедшим к ней однажды, много лет назад, когда он рассказал о своей убитой семье после кошмара. Но сейчас всё было иначе. Тело Леона дрожало. Он сжимал её лицо так крепко, что не мог пошевелить шеей. Больно видеть его таким уязвимым, таким напуганным, таким… сломленным. Эшли подняла руки и ласково коснулась его запястий. — Ты звал меня во сне, — прошептала она в темноте. — Ты не просыпался, не слышал меня, ты не… Леон приблизил лицо, прижав лоб к её, заставляя её замолчать. Эшли посмотрела на него с болью и заботой, протянула руку, чтобы коснуться его челюсти. — Хочешь поговорить? Он несколько секунд не отвечал, пытаясь отделить реальность от недавнего кошмара. Он ощущал её мягкий, чистый и приятный аромат. Его дрожащие пальцы запутались в её прямых, чистых волосах. Запах железа постепенно исчезал, дыхание возвращалось к более нормальному ритму. — Нет, — его голос был почти афоничным, хриплым от сна и прерванным криком при пробуждении. Эшли вздрогнула от его судорожного шепота и немного приблизила своё лицо, пока их носы не коснулись. Она нежно и спокойно касалась кончиком носа его, медленно возвращая его в реальность. — Я здесь… — прошептала, продолжая легкие прикосновения носом. — Не уходи… Она приоткрыла глаза на эти слова и провела руками по его волосам. — Я не уйду. Они не знали, сколько времени провели в таком положении и когда начали двигаться. Эшли сняла с него промокшую рубашку, и прежде чем она поняла, она уже была в объятиях Леона. Он осторожно уложил её на кровать, не отпуская ни на мгновение, словно нуждаясь в её постоянном прикосновении, чтобы сохранить рассудок. Они молчали. Ни звука. Леон просто страстно, почти с ужасом, прижимал её к груди. Она нежно обвила его за талию, слушая сильное биение его сердца. На этот раз кошмары вернулись к нему, и ей стало достаточно любопытно, чтобы спросить, но… он сказал, что не хочет говорить, и она не стала. Эшли нежно проводила пальцами по его широкой обнажённой спине, с большой нежностью и лаской. Леон позволял этим прикосновениям постепенно унять себя, очистить измученный разум. Всё смешалось у него в голове — прошлое и настоящее играли с его чувствами, заставляя поверить, что он действительно там, всё ещё заперт в проклятом городе. Только чтобы потом вспомнить, что могло случиться, кем могла стать Эшли много лет назад или… Нет, он не хотел об этом думать, не сейчас. — Я был в Раккун-Сити, — пробормотал он у её волос, не в силах сдержать слова. Он не хотел больше говорить, не хотел, чтобы она спрашивала и заставляла вспоминать кошмар. — Ты сейчас дома, со мной. Ты в безопасности. Она не спрашивала, просто тихо говорила ему, как в карантине. Он закрыл глаза, позволил её словам убаюкать себя — она была единственным человеком, кто видел его таким… слабым и уязвимым. И ни разу не сказал ни слова. Она просто слушала и утешала. — Я дома… — повторил он с ней, медленно погружаясь в сон от усталости и напряжения. Они оба ласкали друг друга в тишине. Мгновение, возвращаясь к тем тёмным ночам ада, когда тело другого согревало, когда голос другого говорил — мы живы и вместе. Они вернулись туда, в те бесконечные минуты, когда могли отдохнуть и держаться друг за друга, чтобы продолжать. Чтобы не сдаться безумию.