Глава 22

Закон Мёрфи не мог быть более буквальным. Посреди летнего сезона на них обрушился ужасный шторм. Один из тех редких случаев, о которых всегда говорили, что такого не случится из-за крайне низкой вероятности. Но эта вероятность никогда не была нулевой. Шторм оказался ужасным, температура упала настолько, что им пришлось купить новую одежду, чтобы продолжить путешествие. Даже Эйнар сказал, что это ненормально. Определённо, удача испытывала четырёх агентов… и это становилось проблемой. Они решили сделать остановку на полпути, которая уже заняла больше времени, чем ожидалось. Они направлялись на северо-восток и должны были обогнуть горы, что заняло бы довольно много времени. Даже несмотря на то, что они выехали на рассвете, уже было почти утро. Они остановились на заправке, чтобы заправить фургон проводников и заодно выпить чего-нибудь тёплого в маленькой кафешке при станции. Эшли подтянула бафф к носу и наблюдала, как Свен шёл рядом с Джилл, всё ещё разговаривая с ней. Его английский был не таким хорошим, как у Эйнара, но оба они владели им на очень высоком уровне. Янтарные глаза Эшли были устремлены в даль — на фоне бушующего неба сверкала молния. Она почувствовала, как кто-то из группы подошёл к ней, но не повернулась, пока он не оказался рядом. — Насколько отличается пейзаж? — Она подняла глаза на зелёные глаза Эйнара, а затем вновь посмотрела вперёд. — Немного. Здесь много, очень много долин, — ответила она осторожно. Мужчина наблюдал за ней с лёгкой, кривоватой улыбкой на губах. — А что привело тебя сюда? Вы не выглядите как обычные туристы. Эшли повернулась к нему и наклонила голову набок. — А как выглядят обычные туристы? — ответила она вопросом на вопрос, проигнорировав первый. Эйнар скрестил руки, мягко рассмеявшись: — Ну, обычно они фотографируют всё подряд, делают селфи, снимают видео… берут с собой три разных карты и путеводители по достопримечательностям. — он взглянул на Эшли хитро. — А вы просто пришли с рюкзаками и без чёткого маршрута. Она выслушала его и почувствовала, что он на самом деле не интересуется её причинами. Это было скорее обычное любопытство. И она подумала, что, возможно, Эшли могла бы ему всё же что-то рассказать. — Американка, самая молодая и светловолосая. Он что, считает её наивной? — задумалась она с усталостью, вспоминая свою последнюю неудачную попытку с Диланом. — Можно сказать, что мы странники, если тебе так легче, — ответила блондинка, отмахнувшись от интереса Эйнара к её целям. — Мы любим открывать новое. — Понятно, — он сделал паузу, оглянувшись на ресепшен заправки, где Свен всё ещё пытался разговаривать с Джилл. — И скажи, вы все — пары? Эшли удивлённо приподняла бровь. — Просто спрашиваю, ты довольно яркая, даже несмотря на то, что здесь много блондинок. Постой-ка… Он что, флиртует с ней? — Нет, мы коллеги. Эйнар сдержал улыбку и опустил руки, засунув их в карманы. — Тогда я мог бы пригласить те… — Мне не интересно, спасибо. Эшли отвернулась, оставив Эйнара с недосказанными словами. Мужчина повернулся с удивлённым выражением лица, и хотя он не особо ожидал, что она откликнется, его это заинтриговало. Его изумрудные глаза не могли не следить за её уходящей фигурой. Другая фигура наблюдала за сценой, пока наполняла бензобак. Её сапфировые глаза потемнели, когда она увидела, как Эйнар пошёл за Эшли к кофейне. Её челюсть сжалась на несколько мгновений. Если раньше она ему не доверяла, то теперь он ей нравился ещё меньше. * Шторм задержал поездку гораздо дольше, чем ожидалось. Если изначально они планировали прибыть в полдень, то на въезде в город они оказались лишь поздно днем. Леон подсчитывал свои денежные запасы, понимая, что это принесет большую пользу их проводникам. Убедившись, что ему не придется пользоваться резервами Криса, Джилл или Эшли, он почувствовал облегчение и смог сосредоточиться на разговоре в машине. Я устроил Грэхем на переднем сиденье рядом со Свеном и Эйнаром — по просьбе Джилл, чтобы мне не пришлось терпеть бывшую. Эшли отвечала коротко и отрывисто, особенно Эйнару, который был за рулем. Казалось, что разговор со Свеном и скотина интересовали её куда больше. Леон был настолько поглощён наблюдением за жестами своей спутницы, что не сразу заметил взгляд Эйнара, скользнувший на него через зеркало заднего вида. Это был мимолётный взгляд, и блондин тут же отвёл глаза. В какой-то момент Крис завёл разговор с Эйнаром о тренировках и распорядке в спортзале, и они болтали до самого прибытия — под проливным дождём. Они остановились, чтобы поговорить с местным жителем, и Свен обратился к нему с вопросами о дороге. Хотя Нарссон лучше всех понимала исландский, Эшли могла уловить многое. Ради безопасности они решили, что только Энма будет говорить на каком-либо языке, кроме английского. Они хотели использовать преимущество того, что Эшли понимает исландский, хотя проводники об этом не знали. Так, если бы они заметили что-то подозрительное со стороны своих проводников, то могли бы понять это заранее. Энма переводила для них на заднем сиденье, сообщая, что они ищут, где остановиться. Тем временем Эшли, за занавесом дождя, различала дома в этом городке. Она внимательно прислушивалась к любым деталям, к любому запаху, исходящему от места. Но пока — ничего. Даже если она чувствовала себя полностью восстановившейся, удивительно, но она была благодарна за то, что не пришлось снова подвергать себя опасности. Уйти от гранаты и не превратиться в зомби, пусть и не зная как, — этого было достаточно. А путешествие ведь ещё не закончилось. Она тяжело вздохнула, и в памяти мелькнули образы, особенно — губы Леона. Он откашлялся, отгоняя эти мысли, и повернулся к ней: — Здесь есть горячие источники? — В этих краях это распространено, но этот город я не очень хорошо знаю. Возможно, в гостинице подскажут. — Он перевёл внимание на Свена, который закрыл окно, чтобы не промокнуть. — Ну? — Через дорогу — небольшой сельский дом. Леон всё ещё обдумывал вопрос Эшли о горячих источниках, и к нему тоже начали возвращаться воспоминания. Он отвернулся к окну, чтобы скрыть внезапный румянец на щеках. Сейчас было не до того. Он должен был сосредоточиться, несмотря на то, что не мог не посматривать в сторону Эйнара. Блондин последовал указаниям Свена, и они добрались до нужного дома. Он был небольшой — они припарковались сбоку и побежали по подъездной дорожке. Свен заговорил с хозяевами, которые сначала смотрели на американцев с недоумением, но потом согласились их впустить. Дом оказался уютным. Половина дома была переделана под гостевую часть, и пара проводила их в соответствующие комнаты. Всего было две спальни и диван-кровать. — Я возьму гостиную, — сказала Нарссон, бросив рюкзак на мебель. Остальные четверо переглянулись, и Джилл вскинула руки. — Ну, как мы делимся? Крис посмотрел на Леона. — Не знаю, сможет ли Кеннеди выдержать моё «странное» храпение. Может, ты со мной, Джилл? Эшли напряглась — эта опция подразумевала, что она спала бы с Леоном. Да и он подумал то же самое. — Эм… нет, всё нормально, Крис. — Он уже привык к храпу собаки, — добавила Эшли с нервным смешком, стараясь скрыть румянец. Леон откашлялся и направился в одну из спален: — Но мы возьмём самую большую кровать, — сказал он из глубины комнаты. — Эй, давайте тянуть жребий, — возмутилась Джилл. — Если мне придётся спать с медведем, то хоть не быть выброшенной из кровати. Крис обернулся, приподняв брови: — Эй, да не так уж это ужасно — спать со мной. — Ты ударил меня на одной из миссий, — напомнила Джилл. — Я? — Нет, Йоги-Бер. У меня даже нос пошёл кровью. Крис, похоже, вспомнил: — Подожди, это в палатке? Но ты же сказала, что это от того, что слишком сильно высморкалась. Джилл зажала переносицу пальцами: — Иногда мне кажется, тебе нужен курс по сарказму. Она зашла во вторую спальню с Эшли, а Крис остался в гостиной, в замешательстве. Он повернулся к Нарссон, и та с улыбкой посмотрела на него с дивана: — Теперь ты понимаешь, почему я выбрала диван-кровать? Редфилд тяжело вздохнул, проворчал что-то и пошёл за Леоном в комнату. * Шторм немного утих, и они смогли сходить за продуктами. Все были благодарны за маленькую кухню в их жилье. Эйнар и Свен остались в своём фургоне, оборудованном мини-холодильником, электроплитой и кроватью на двоих. Когда они пошли на рынок, основное взаимодействие с местными взяла на себя Нарссон, но Эшли всё же удалось завязать разговор с некоторыми продавцами. Они не искали информацию в данный момент — просто расспрашивали о местных советах и любопытных вещах. Все уже начинали закрываться к ужину, поэтому они поспешили купить всё необходимое и вернуться в гостиницу до нового дождя. На обратном пути Эшли остановилась и повернулась к задней части рынка. Это был тот мимолётный запах. Тот самый, что она уже чувствовала в Норвегии. Она осторожно вдохнула воздух, и как только аромат донёсся до неё, он тут же исчез. Её янтарные глаза огляделись, но, как и в прошлый раз, ничего. Это был… как фантомный запах. В одну секунду он был, а в следующую — уже нет. Это было очень странно. — Эй, красавица. Она обернулась на голос Эйнара, доносившийся из бара рядом с рынком. — Уже запиваешься? — сухо заметила она. Эйнар поднял бокал и улыбнулся: — С чего-то надо начинать. Хочешь присоединиться? Нужно признать, он был напористым и куда более дерзким, чем Дилан. И всё же — она ценила хотя бы честность. — Нет, спасибо, — так же сухо ответила она. Эйнар поднял кувшин и слегка наклонил голову в сторону: — Как хочешь. Женщина отвернулась и пошла догонять свою группу, пытаясь заглушить ужасную пустоту, которая образовалась у неё внутри. * Если раньше Эшли и жаловалась на то, какой катастрофой был Леон на кухне, то только потому, что не видела Криса и Джилл в действии. Она знала, что Нарссон совершенно не умеет готовить, но одно дело — не прикасаться к кухне, зная об этом, и совсем другое — пытаться что-то приготовить, не имея ни малейшего представления, что ты делаешь. Эшли была уверена, что они сейчас подожгут кухню, и в итоге выгнала их от греха подальше. А потом они все вместе смеялись за круглым столом, за который втиснулись впятером. Крис едва не опрокинул стол, когда не успел достаточно остудить еду и обжёг себе язык. Нарссон чуть не поперхнулась от смеха, глядя на него, и Джилл попыталась прийти ей на помощь — почти случайно вытолкнув Леона из-за стола. Это был по-настоящему хаотичный, но весёлый момент. Эшли заметила, что никто из них не был привычен к общим обедам или ужинам, но даже если обстановка была далека от идеальной, сам факт, что они решили собраться вместе, делал её по-настоящему счастливой. Она начала ощущать тепло — как в настоящей семье. Сначала ей казалось, что близость между Крисом, Джилл и Леоном — это что-то особенное, что касается только их, но с течением дней, пока они жили вместе, к ней стали относиться так же, как и к Леону. Пусть и как к младшей сестрёнке. У неё не было от них тайн. Крис помог ей, когда она пошла за Леоном, а Джилл была для неё фигурой, достойной восхищения. И… ей это нравилось. Ей действительно нравилась эта маленькая семья, которую они создавали — из друзей и товарищей. Пусть сейчас у них были проблемы, пусть связь была нестабильной и ситуация сложной — но у них были друг у друга. Со временем Эшли добилась, чтобы все садились за стол вместе — на завтрак, обед или ужин. Неосознанно они нашли в этом частичку нормальной жизни после всех своих расследований. Следующие несколько дней они провели, собирая информацию. Шторм продолжался, пока температура не упала и дождь не сменился снегом. Улицы покрылись неестественно белым покрывалом для этого времени года, пока они разговаривали с местными торговцами и владельцами лавок. Но Леон всё ещё не доверял Эйнару и Свену. Особенно первому. Он очень неохотно соглашался на то, чтобы Эйнар сопровождал его по городу в роли переводчика, в то время как Нарссон шла с Эшли, а Свен — с Крисом и Джилл. Их взаимодействие было минимальным, а напряжение между ними — или скорее Леона по отношению к блондину — было ощутимо. Он всё ещё думал о разговоре, который случайно подслушал между Эшли и Эйнаром на заправке. Эйнар казался прямолинейным человеком, не любящим хождения вокруг да около, так что неудивительно, что он попытался приударить за Эшли, даже несмотря на то, что она отшила его без раздумий. Но он всё равно проявлял интерес. Леон понимал, что внутри что-то подсказывает ему: этот человек, кажется, честен. Не производит впечатления, будто работает на Вескера или является шпионом. Всё его чутьё и опыт говорили ему об этом. И всё же… ему это не нравилось. Он не хотел думать так, но маленький демон в его голове нашёптывал свои подозрения, и он не мог остановиться. И Эйнар был вовсе не дурак. Может быть, его беззаботное и поддразнивающее поведение заставляло людей думать, что он простак, но он вовсе не был глуп. Именно поэтому его задел тот пристальный и настороженный взгляд, с которым американцы встретили его в баре, когда они впервые увиделись. С подозрением. С недоверием. Почти с враждебностью. Именно этот нюанс дал ему понять: они — не обычные люди. Он не был детективом, но, работая проводником и переводчиком по городу, начал замечать жесты. Манеры. Чаще всего — у Леона. Он замечал, как они двигались среди людей, как оглядывались на каждом углу, как прижимались к стенам при поворотах — словно искали в них прикрытие. Они не выглядели расслабленными или беззаботными — и это вызывало у Эйнара любопытство. Но он не спрашивал. Он понял по взгляду Леона в машине: если начнёт расспрашивать, всё только усугубится. Поэтому он просто выполнял свою часть сделки — проводник и переводчик. * В тот полдень снег был особенно густым и сопровождался сильным ветром. Эшли и Нарссон отправились на свою обычную исследовательскую прогулку, а также за покупками на обед и ужин. Сегодня они собирались пойти на Рыбный рынок у гавани — возможно, у рыбаков и торговцев морепродуктами найдутся интересные истории. Но сперва Нарссон захотела заглянуть в местный магазин с ремесленными изделиями из вулканического камня. Эшли внимательно слушала свою бывшую учительницу и время от времени спорила с ней по поводу различных мнений. Это всегда доставляло ей удовольствие. Они перешли улицу к небольшому рынку, когда Нарссон засунула руки в карманы. — Чёрт, я оставила кошелёк у нас дома. Эшли повернулась к ней. — Всё в порядке, у меня ещё есть деньги. Учительница покачала головой с напором: — Нет, вы и так всё оплачивали до сих пор, позволь хотя бы еду купить мне, — решительно сказала она и повернулась на каблуках. — Иди к порту, я тебя там догоню, — бросила она напоследок, и Эшли осталась стоять, наблюдая, как та уходит. Энма достала ключи и открыла дверь. Она вздохнула, почувствовав приятное тепло квартиры после ледяного холода снаружи. Прошла на кухню в поисках своей маленькой сумочки. — Куда же я её положила… — пробормотала она, проходя в гостиную и начиная перебирать подушки. — Ага! Она потянулась к кожаному кошельку, но вдруг заметила под ним сложенный лист бумаги. Нахмурилась. Она его оставила? Не припоминала, чтобы делала это. С легким недоумением взяла записку и развернула. «Вам уже сказали, что они ищут, профессор Нарссон? Или, вернее, зачем? Я знаю, вы умная женщина, профессор, но вынужден сказать: они вами пользуются — так же, как и те, кто пытался вас похитить. Вам не любопытно узнать правду, разоблачить подлинное прошлое того, что они ищут? Мне странно, что такая способная женщина, как вы, позволяет вот так вытирать об себя ноги». Тело Эммы похолодело. Её зеленоватые глаза уставились на слова этой таинственной записки, будто она увидела привидение. Очевидно, это не мог быть кто-то из её спутников. Но тогда… кто? Это не могли быть те же, кто почувствовал их присутствие в Норвегии — если бы они знали, где она, её бы уже схватили. Она оглядела дом, сердце бешено колотилось, лицо побледнело. Дыхание сбилось, по телу прокатилась волна тревоги. Кто-то за ними охотился. Кто-то следил. Она должна была сказать об этом группе, остальным, она должна была… Подождите. Она снова перечитала записку, слыша только гул собственного сердца в ушах. Казалось, этот человек знал их. Слова передавали ощущение, что он знаком с её группой. Она сжала бумагу, и в этот момент заметила, что один уголок поднялся, открывая складку, которую она раньше не видела. P.S. Не советую упоминать эту записку своим товарищам — они будут очень рады узнать, что я существую. Я просто хочу поговорить с вами, профессор. Этот человек знал их. Он определённо знал, кто такая Эшли и кто с ней. И тот факт, что никто из них не упомянул о том, что есть кто-то, кто может проявлять к ним такой интерес… причинял ей боль. Она опустилась на стул, и в голове начали всплывать мысли из самых тёмных закоулков сознания. Она старалась избегать подобных идей, но по мере того как путешествие становилось всё опаснее, сомнения росли. Она чувствовала себя исключённой. Точно так же она себя чувствовала, когда Крис принёс без сознания Эшли и Леона в Норвегии. Почти три дня они были в комнате, и ей никто ничего не сказал. Это было болезненно, и стало ещё хуже, когда они очнулись и попросили её уйти, чтобы поговорить между собой вчетвером. Она сжала кулаки от злости. Они ей не доверяли? До сих пор она сдерживала все эти ужасные мысли, но теперь они захлестнули её с новой силой. Она ещё раз взглянула на записку и задумалась: а вдруг этот человек знает то, чего не знает она? Расскажет ли он ей то, что скрывает её собственная группа? Можно ли ему вообще верить? Её мысли блуждали так долго, что она потеряла счёт времени. И когда наконец осознала, который час, то решила засунуть всех этих демонов обратно в ящик. Она сожгла записку на кухне и вышла из дома с тяжёлым, неприятным ощущением внутри. * Эшли записывала в своём маленьком блокноте множество заметок и адресов. — А кто вам рассказал эту историю? — спросила блондинка по-норвежски. Старик, с которым она разговаривала и который поначалу был ужасно ворчлив и замкнут, теперь отвечал с энтузиазмом: — Мой дедушка рассказал. Но это история, которую в моей семье передают из поколения в поколение. Моя мать говорила, что даже когда сюда пришли первые викинги, эти земли уже считались землями духов. Эшли внимательно слушала мужчину, чувствуя, что наконец-то получает полезные зацепки. — А вы не знаете, где ещё можно услышать похожие истории? — Среди рыбаков у нас полно похожих легенд. Молодёжь сейчас их особо не ценит, но они служат как предостережение о том, насколько опасно море. Хотя были и такие, как упоминал мой дед, — про демонов земли. Он был родом с северо-запада Исландии, из маленькой деревушки, которая сегодня считается одним из старейших поселений. Эшли удивлённо посмотрела на него и поспешно достала карту, которую купила у владельцев их жилья. — Могли бы вы показать, в каком районе? Старик надел очки, чтобы указать ей на карту. Это не было точно, но всё же был прогресс. — Девушка, а что именно вы ищете? Немного странно, что кто-то вашего возраста интересуется такими древними историями. Эшли улыбнулась ему с лёгкой загадочностью, убирая свои записи. — Это для сборника фольклора острова, — легко соврала она. — Вы из National Geographic? — в разговор вмешалась женщина с корзиной свежей рыбы. Эшли тихо рассмеялась при такой ассоциации. — Нет, это исследовательская работа. Женщина удивилась такому ответу и подошла поближе, чтобы присоединиться к беседе. В итоге они болтали обо всём и ни о чём, в то время как снег продолжал безжалостно сыпать. Её спросили, где она выучила норвежский, на что Эшли ответила, что у неё был хороший преподаватель. Общаясь с ними, она чувствовала себя очень спокойно и… приятно. Её приняли с таким тёплым отношением, что время пролетело незаметно. И вот, когда аромат свежевыпеченного хлеба наполнил воздух, появилась Нарссон. — Вижу, ты отлично справляешься без меня. Эшли повернулась к женщине и представила её двум пожилым людям, с которыми разговаривала. Энма поприветствовала их и сама не поняла, как вскоре разговор перешёл на анекдоты и повседневные темы. Они с головой погрузились в беседу, даже не осознавая, как Нарссон своей компанией помогла Эшли отогнать все мрачные мысли. * — Эй, у тебя со мной какие-то проблемы? Леон повернулся к Эйнару с выражением почти пророческого удивления на лице. — У меня? Совсем нет. Блондин поднял бровь, пока они шли вдоль гавани. — Вау, ну тогда, наверное, мне просто кажется, что ты ненавидишь, когда я сопровождаю тебя в роли переводчика, и словно пытаешься сбежать от меня на каждом повороте. — Да, тебе определённо кажется, — сухо ответил Леон. Если бы он действительно хотел, то легко бы избавился от Эйнара, но не хотел нарываться на выговор от Джилл или Эшли. Так что, честно говоря, агент из него был не самый «тонкий» в этот момент. Эйнар помассировал переносицу и тяжело вздохнул. — Это из-за блондинки? Если это из-за неё… Рука Леона, упершаяся ему в грудь, остановила Эйнара на месте, и тот удивился, как быстро он среагировал. — У блондинки есть имя. И нет, дело не в ней. Он опустил руку, но оба остались стоять. Леон пристально смотрел на него, и у проводника по спине пробежал лёгкий холодок. — Она тебе нравится? В этом всё дело? Потому что, если так, мачо, ты немного запоздал. Взгляд Леона застыл и стал таким агрессивно-холодным, что Эйнар тут же пожалел о своей реплике. Он остался стоять как вкопанный, пока Кеннеди подошёл ближе и тихо произнёс: — Послушай, Эйнар. Ты меня не знаешь, и я тебя не знаю. Я тебе не доверяю. Я вообще никому здесь не доверяю, кроме своей группы. Я знаю, что ты не дурак, просто прикидываешься. Так что скажу один раз: придерживайся нашей договорённости. Не пытайся меня задеть, и всё будет хорошо. Начнёшь играть со мной — пожалеешь, что тогда в баре обернулся к нам. Понял? Глаза Эйнара уставились в Леоновы, будто в океаны, за которыми пряталась тёмная буря, словно там, за вуалью, скрывались демоны, которым нельзя показываться на солнце. Проводник медленно сглотнул. — Понял. Леон мягко похлопал его по груди и направился обратно к последней палатке, которую им оставалось осмотреть в тот день. Эйнар проводил его взглядом в молчании, и только когда понял, что всё это время не дышал, резко вдохнул и поспешил за ним. * На следующий день была назначена встреча. Ну, если, конечно, можно назвать встречей то, что больше походило на чаепитие с наполовину сгоревшим печеньем, кофе вместо чая, вчерашними остатками еды в роли закусок и нулевым гламуром — все были в простых пижамах. Да, это было утро. Все расселись по комнате, обсуждая свои заметки. Крис закинул ноги на стол. — Пекаря мы тоже исключили. Он с женой из Дании. Джилл тихо рассмеялась: — Ну, та женщина явно к тебе подкатывала. Крис покраснел от смущения и зажал переносицу. — Боже, не напоминай. Нарссон засмеялась и сделала глоток кофе. — Она выглядела так, будто сейчас кинется тебе в глотку! — рассмеялась она, рассказывая об этом сидевшему рядом Нарссону, который, похоже, был очень забавлен случившимся. — Тебе повезло, Леон? — Крис обратился к своему напарнику. Кеннеди вышел из кухни с чашкой кофе в одной руке и блокнотом в другой. — Отчасти. Я нашёл старушку, которая рассказывала о демонах, живущих здесь, и о том, что первые викинги, заселившие Исландию, были героями, которые сдерживали их. — он сделал паузу, чтобы сесть на своё место у журнального столика. — Но стоит добавить, что её дочь говорит, будто у неё шизофрения, так что, возможно, она преувеличивает или даже всё выдумывает. — Может, и нет, — быстро вставила Эшли, перелистывая страницы блокнота. — Вчера я говорила с мужчиной, которому его дед рассказывал, что этот остров был землёй духов ещё до прибытия первых поселенцев. Группа задумалась, а Нарссон сделал пометку. — Уже довольно интересное совпадение. Эшли говорила, что этот мужчина из северо-западной части острова. — Девочка рассказала мне историю, которую её бабушка рассказывала ей — о призраках, скрывающихся на севере, где зимой солнце почти не освещает небо, — добавила Эшли уже с большей уверенностью. Они начинали видеть закономерность. Нарссон встала с широкой улыбкой. — Что скажете, если я схожу в бар по соседству и возьму еду? Свен вчера сказал, что у них есть еда навынос. Группа положительно отреагировала на предложение Эммы и согласилась без возражений. Преподавательница оживилась, быстро надела куртку и сапоги. — Я скоро вернусь, снег не обещали, — сказала она с раздражением, перебирая одежду и забирая немного денег. — Как обычно? — спросила она у остальных, и те кивнули в унисон. Энма улыбнулась и вышла. В комнате повисла тишина на несколько минут, пока шаги Нарссон не стихли. — Есть кое-что, чего я не понимаю, — первой нарушила молчание Джилл. Трое повернулись к ней. — Что именно? — спросил Леон, делая глоток кофе. Джилл посмотрела на заметки, разложенные на столе. — Почему эти твари не проснулись здесь, как это было в Испании? Крис взглянул на свою напарницу и понял, к чему она клонит. — Есть на то причина? Эшли задумалась, слушая, как остальные гадают, почему повсюду нет заражённых, если они должны были быть тут уже давно. — Возможно, из-за холода. Неожиданный ответ Эшли заставил всех троих повернуться к ней. — Холода? — переспросил Крис, сбитый с толку. — Подумайте, в этих краях царит лед и снег, а заражённые — насекомоподобные, чувствительные к холоду, Леон проверял. Они впали в спячку, это объясняет, почему их так мало. Кроме того, если они здесь так давно, большинство могло оказаться погребённым под землёй. Слова Эшли имели смысл, Леон это понимал. Он вспомнил бой с одним из палачей Салазара, которого удалось победить только заморозив. — А потепление за последние века? Он мог проснуться первым в Испании, — продолжила Джилл, развивая предложенную теорию. Блондинка кивнула, но следующим высказался Крис: — Это значит, что вопрос времени, когда начнут просыпаться те, что в холодных местах, особенно если они начнут оттаивать. Выражение лица Грэма потемнело. — К сожалению, это вполне вероятно. Все четверо замолчали, и спустя несколько минут в комнате раздался глубокий голос Леона: — Мы должны как можно быстрее найти источник этих тварей. Остальные трое кивнули, молча пообещав посвятить себя уничтожению этих монстров. Звук открывающейся двери нарушил тишину, и Нарссон вернулась с пакетами еды. — Пахнет вкусно, — сказала Эшли, вставая и подходя к тому, что принесла учительница. Энма разложила еду, и все пятеро снова сели за небольшой столик, как делали это последние несколько дней. — Кстати, — начала учительница, откусив кусочек, — я слышала в баре, что сегодня вечером будет праздник. Небольшая местная вечеринка, но мы должны сходить — там будет живая музыка. Остальные четверо не выглядели уверенными, и Эмма закатила глаза, не услышав от них ни слова. — Ну же. С тех пор как мы прибыли в Осло, у нас не было ни минуты отдыха. Сначала всё, что случилось с Леоном и Эшли, потом нас преследовали, и в итоге мы добрались до Исландии на рыболовецкой лодке посреди шторма — и с тех пор только и делаем, что расследуем. Мы заслужили спокойный вечер. Леон откусил и приподнял бровь. — Если ты так рассказываешь, звучит как настоящий ад. Эмма всплеснула руками: — Спасибо! Хоть кто-то с головой на плечах. Если мы не дадим мозгу отдохнуть, мы просто взорвёмся, говорю вам по собственному опыту — и это совсем не весело, — добавила она, указывая на вилку с серьёзным видом. Джилл рассмеялась и откинулась назад, глядя на остальных троих, которые пока не ответили. — Было бы неплохо. Сегодня мы пришли к довольно чёткому выводу, почему бы не сходить? Слова Валентайн стали последним толчком, необходимым для принятия решения. — Ну что, камень, ножницы, бумага — кто первый в душ? — спросила учительница с мягкой улыбкой, и эти три слова изменили настроение. — До трёх побед, — с серьёзным тоном сказал Крис. Эмма протянула руку капитану, и брюнет уверенно взял её. Это была война. * Это определённо пошло им на пользу. Бар был забит до отказа, а музыка словно огнём текла по венам. Звучал смех, пение и радостные крики, за которыми следовал громкий тост. Хотя Леон и Эшли изначально были не уверены, вскоре они расслабились. Крис первым дал себе волю — осушил первую кружку пива залпом. Джилл шлёпнула его по руке в знак того, чтобы он умерил пыл, но в итоге поспорила с ним, кто выпьет быстрее. Иногда они останавливали друг друга, а иногда разжигали азарт, словно огонь. Они заметили Эйнара и Свена, но те разговаривали с другими людьми, так что компания просто помахала им и продолжила отдыхать. Все пятеро ужинали и пили с удовольствием, чувствуя, как тревожность и напряжение последних дней медленно отступают. Они осознали, что с момента прибытия ещё ни разу по-настоящему не отдыхали, и потому позволили себе немного расслабиться. Хотя Эшли всё ещё потягивала своё первое пиво даже спустя ужин, Леон решился попробовать домашний виски, который варил владелец бара, и был удивлён, насколько он ему понравился. Здесь не нужно было вести машину, так что он позволил себе немного расслабиться и даже предложил немного Нарссон. Учительница отпила из его стакана, и по её скривившемуся лицу Эшли рассмеялась до слёз. — Я останусь при своём кофе, — вот и всё, что она сказала, запивая водой. Время летело за смехом и болтовнёй. Крис и Джилл вышли на улицу подышать воздухом и разговорились с местными фанатами бейсбола. Нарссон извинилась и ушла в туалет, а Леон с Эшли пересели поближе к барной стойке, чуть подальше от небольшой музыкальной группы. Эшли допила пиво, и Леон предложил разделить с ней бутылку виски, которую он в итоге купил. Так они и сидели, слушая гул и теряясь в волнах алкоголя. — Как у тебя с Эйнаром? — Эшли нарушила тишину, начав чувствовать неловкость. Леон поднял брови, делая глоток, и после него буркнул: — Нормально. Слишком сухо. Эшли знала, что её напарник обычно выражается подробнее, особенно когда речь идёт о чьих-то впечатлениях. Значит, «нормально» — это не то слово. — Просто «нормально»? — спросила она, бросив на него взгляд. Леон тяжело вздохнул: — Тебе этого недостаточно? Я его не знаю. — Но то, как ты говоришь, говорит о том, что он тебе не нравится. В такие моменты Леон больше всего ненавидел, насколько хорошо Эшли его читает. — Он мне не особо симпатичен, — наконец ответил он, делая ещё один глоток. — А можно узнать, почему? — Ты его тоже не любишь, и я у тебя не спрашиваю. — А я вот спрашиваю. Мужчина раздражённо вздохнул: — Он прикидывается дураком, но это не так. Просто не доверяю ему. — Потому что он флиртует? Леон наклонил голову чуть вбок: — Среди прочего. Эшли фыркнула и снова сделала глоток: — Ну ты же тоже. Леон вперился в неё взглядом: — Ты же прекрасно знаешь, что я не такой. — Зато некоторые твои комментарии ко мне вполне себе на это намекали, — поддела она его, слегка раздражённая. — Может, потому что я знаю тебя уже почти три года? В этот момент в Леона врезалась женщина и обернулась. Она была явно пьяна, а её пухлые губы расплылись в широкой улыбке: — Ой, красавчик, не заметила тебя, — сказала она и тут же перешла на английский. — Ты новенький в городе? Эшли наблюдала, как женщина обвивает руками плечи Леона, и у неё дёрнулся глаз. Ну отлично — влезла прямо в разговор. Она видела, как Леон тяжело вздохнул и аккуратно поставил стакан на бар. — Так себе, — ответил он без интереса. Женщина подняла руку, чтобы провести ею по его щетине. — Ты выглядишь одиноким. Хочешь составить мне компанию? Леон остановил её руку, не давая ей добраться до губ, и холодно посмотрел на неё: — Как видишь, я с кем-то. — Он кивнул в сторону Эшли, но та посмотрела на девушку с презрением. — Она просто девчонка. Хочешь поиграть с настоящей женщиной? Стакан в руке Эшли треснул от сжатия, а её янтарные глаза потемнели — она была готова ответить. — Я не хочу играть, найди кого-нибудь другого. — Леон без лишней деликатности оттолкнул руку женщины и снова взял стакан, вызвав её возмущённый фырканье. — Ты со всеми так груб? Эшли молча развернулась к бару, сдерживая желание врезать нахалке. Вдруг она почувствовала, как кто-то коснулся её руки, и до носа донёсся жуткий запах перегара. — Только с теми, у кого нет манер. Уйди от меня. Женщина зарычала и ушла. — Что такая малышка делает в таком месте? — раздался хриплый голос, от которого Эшли напряглась. Он говорил по-английски — видимо, слышал, как они говорили с той женщиной. Леон резко обернулся, а Эшли посмотрела на мужчину угрюмо. Незнакомец схватил её за запястье, и она уже хотела резко отреагировать, как… — Убери от неё руки, или я сломаю тебе всю руку. Рычание Леона заставило Эшли застыть. Она увидела, как агент схватил незнакомца за предплечье и сильно сжал. — Ты что, с ума сошёл? — застонал тот, отпуская Эшли. — Проваливай к чертям. Незнакомец вырвался из захвата и, ругаясь, ушёл. Эшли моргнула и оттолкнула Леона. — Какого чёрта ты творишь? — прошипела она. — Этот тип был уродом. — Я знаю! Я могла справиться сама — мне не нужен вышибала. — С такими лучше не тратить время. Эшли сжала кулаки. — А с той девушкой? Я могла бы разбить ей нос, но я ничего не сказала. Так почему ты вмешался в мою ситуацию? — Это не одно и то же, — прорычал Леон. — Не одно?! Ты что, поверил, что я ребёнок? Думаешь, я не могу за себя постоять? — Эш, я знаю таких парней, и… — И я знаю, Леон. Напоминаю, именно меня чаще всего преследуют, так что я справляюсь. А вот ты в это, видимо, не веришь. — Ты не в лучшей форме. Я просто волнуюсь за тебя. — Ты думаешь, я не умею обращаться с мужчинами?! — Последний твой выбор мужчин был… не лучшим. Она швырнула в него остатки виски. — Да пошёл ты. Он смотрел, как она забирает у него бутылку и уходит, а сам зарычал и прикрыл лицо рукой. — Чёрт, — пробормотал он, вытирая с лица алкоголь и прося салфетку. Он облажался. И капитально. * Эмма закончила мыть руки с глубоким вздохом. Она явно переборщила с приправами в еде. Выдохнув ещё раз, она направилась к выходу, как вдруг мимо прошла другая женщина. Энма кивнула ей и уже собиралась толкнуть дверь, чтобы вернуться в бар… — Ты спросила их? Энма застыла, когда женщина обратилась к ней на английском. Сердце на мгновение остановилось, и зелёные глаза обернулись к незнакомке. — Простите? — спросила она. — Не думаю, что они рассказали тебе что-то новое, правда ведь? Нарссон остановилась, не дожав на дверь, и повернулась к женщине. Она встретилась взглядом с её карими глазами, обрамлёнными волосами цвета воронова крыла. Черты лица выдавали азиатское происхождение, но акцента у неё почти не было. — Кто вы? — спросила Эмма с неуверенностью, которой ей самой не хотелось показывать. Женщина слегка улыбнулась и отряхнула снежинки с бордового пальто. — Ну же, профессор. Как думаешь? Эти слова заставили холод пробежать по её спине, а горло пересохло. — Это вы оставили мне ту записку? Незнакомка улыбнулась: — Видишь? Ты наблюдательная. — Она сделала паузу и протянула к ней в перчатке руку. — Можешь звать меня Ада. У Нарссон появилось внутреннее беспокойство. В этой женщине было что-то… не только загадочное, но и тревожное. — Чего вы хотите? — резко спросила она, игнорируя протянутую руку. Ада отозвала её с лёгкой улыбкой. — Я? Ничего особенного. Я знаю, что вы ищете. А вот вы — знаете? В её голосе звучала насмешка, как будто она играла с ней. Эмма почувствовала себя задетой. — Если вы знаете, что мы ищем — мне не нужно ничего объяснять. Этот ответ, похоже, пришёл Аде по вкусу — её улыбка слегка расширилась. — Понимаю. А тебе они рассказали, почему они это ищут? На этот раз Энма замолчала. Она вспомнила, что единственное, что говорила Эшли — это то, что всё связано с личным и с её шрамом. — Это вас не касается… — Они используют тебя, Эмма. Нарссон замерла. Глаза Ады впились в неё, словно когти ворона. — Ты не знаешь ни их мотивов, ни причин. Ты, вероятно, даже не знаешь, что произошло с Эшли в её поездке по Европе до того, как она встретила тебя. Знаешь ли ты, откуда у неё этот шрам? Знаешь, какая у неё связь с Леоном? Или какую связь с ними имеют Крис Редфилд и Джилл Валентайн? Эмма пыталась не слушать её, но слова проникали внутрь. Она и правда ничего не знала. Знала лишь, что Эшли пыталась не втягивать её в опасности. Но она могла бы рассказать больше. Эмма хотела быть частью их команды. А когда слышала, как они переговаривались шёпотом, когда её не было рядом, — ей становилось больно. «Эмма, не слушай её, она играет с тобой», — с силой подумала она и покачала головой. — Может, я и не знаю всего, но у них есть причины. Я знаю, что Эшли — дочь президента, она всегда в опасности, и я знаю, что она не хочет, чтобы я тоже оказалась в этой роли. Улыбка Ады на мгновение погасла. — Они уничтожат то, что ты ищешь. Когда ты найдёшь этот окаменелый образец, его происхождение и местоположение, — они сотрут все следы. В том числе и всю работу, которую ты вложила в исследование. — Она мягко приблизилась к Эмме. — Все опасности, которые ты пережила, весь пот, который ты пролила, всё обернётся пеплом, как только вы дойдёте до конца. — Вы врёте, — прорычала Нарссон, отступая от неё, голос дрожал. Эта женщина была опасна. Но… какая-то крошечная часть её шептала, что, возможно, она говорит правду. — Я верю им, — сказала она вслух, пытаясь заглушить свои разрушительные мысли. Ада снова улыбнулась и мягко отступила: — Понимаю. Дай им время — и вспомнишь мои слова. Профессор вздрогнула, когда Ада прошла мимо. Шум музыки усилился, когда дверь распахнулась, и как только она снова закрылась, тишина вдруг стала гнетущей. * Леон закончил вытирать руки, всё ещё липкие после стычки с Эшли. Он тяжело выдохнул и вытянул напряжённую шею, но краем глаза уловил движение. Красная тень. Мужчина обернулся и посмотрел вглубь помещения. Инстинкт подсказывал, что это была не просто тень и уж точно не плод воображения. Его лицо потемнело, он встал со своего места и пошёл в ту сторону, где, как ему показалось, она исчезла. Леон пробрался сквозь толпу незаметно и вышел из бара через боковую дверь, возле которой тоже толпились люди. Его голубые глаза обшарили улицу, но он ничего не увидел — только плотную пелену снега, опускающуюся с белой завесой с неба. Ему не нравилось это чувство. — Леон! Агент моргнул и снова осознал окружающий шум. Он увидел Криса, приближающегося с улыбкой. — Вышел подышать? — спросил темноволосый мужчина. Леон ответил сдержанным вздохом: — Да. Мне показалось, я кого-то видел… но, думаю, у меня уже паранойя. — Он устало помассировал веки. К ним подошла Джилл. — Сказать, что ты кого-то видел в переполненном баре — это немного… — начала брюнетка. — Глупо? — слабо усмехнулся Леон. — Иронично, — поправила Валентайн. Все трое рассмеялись, и Леон попытался хоть немного успокоиться после странного внутреннего беспокойства. * Эшли снова наполнила стакан и выпила, не моргнув. Правда была в том, что виски оказался хорошим. Она уже выпила половину бутылки. Её тело горело, как раскалённые угли, но она уже не знала, виноват в этом алкоголь или ярость. Даже Леон. Даже он начал обращаться с ней как с дурочкой, как будто она не способна справиться сама. Что с ним случилось? Они ведь уже говорили об этом, и он перестал лезть не в своё дело, но… после встречи с Диланом он снова начал. И в этот раз — это ранило. Пусть он её и защищал. Но то, как он стал агрессивным, не дав ей сказать ни слова… это действительно задело. Очень. Она снова зарычала себе под нос и опрокинула ещё один глоток. — Похоже, вы решили подзаработать на туристах, — послышался мужской голос на норвежском. — Ага, могли бы и побольше вытянуть, но один из них оказался поумнее и опередил меня, — ответил Эйнар. Они сидели за столом позади неё. Иногда бросали на неё взгляды, зная, что она рядом, но даже не подумали сменить язык. Ведь они не знали, что она их понимает. — У Свена крыша едет по брюнетке с голубыми глазами, — поддразнил Эйнар своего товарища, и тот моментально покраснел до ушей. — Ну ёлки, Эйн, ты видел, какая она красивая? — стал защищаться Свен. — А та блондинка, что с ними? Тоже очень милая, — добавил один из друзей, с кем они выпивали. — Эйн пытался подкатить к ней, но она его уже пару раз отшила, — теперь в разговор включился Свен, его друг откинулся на спинку сиденья со своей кружкой. — Да, любопытно было. Но, думаю, она меня боится. — Серьёзно? Может, она просто хороша в постели, — подлил масла в огонь третий. Эйнар сделал глоток: — Может быть. Но я бы её, наверное, сломал. — Ух ты, ты что, думаешь, ты медведь какой? — пошутил третий приятель со смехом. — Нет, но она на вид совсем хрупкая. Не думаю, что она такая крутая, как делает вид. Эйнар услышал, как сзади отодвигается стул, но не придал этому значения и продолжил пить. Пока кто-то не вылил на него сверху алкоголь, обливая с головы до ног. — Если ты такой крутой, может, сам себя отсоси? Норвежец напрягся, челюсти сжались, глаза вылезли из орбит. Он обернулся на голос, говорящий на его родном языке, и почувствовал, как кровь закипает — от ярости и стыда одновременно. — Ты знаешь норвежский? — Нет, я только что его выучила, урод. Эйнар резко вскочил, перевернув стол, и приблизился к ней лицом вплотную, капли алкоголя упали на щёки Эшли. — Думаешь, я не влеплю тебе пощёчину за это? — процедил он сквозь зубы, весь в напряжении. Эшли не была пьяна, но её фильтры точно притупились. Она усмехнулась и вызывающе прижалась лбом к его лбу. — Пощёчина? Серьёзно? Насколько же ты слабак, если думаешь, что этим меня сломаешь? — Ну ты напросилась. * — Эй, как только мы найдём то место, что ищем, можно заехать в те знаменитые горячие источники, — предложил Крис с жизнерадостной улыбкой. — Уже хочешь сбежать от бумажной волокиты? — поддела его Джилл, толкнув локтем. — Да ладно, день туда, день сюда — не важно… — Леон!!! Все трое обернулись на встревоженный голос и увидели, как к ним мчится Нарссон с лицом, пылающим тревогой. Агентам сразу передалось её напряжение, и выражения их лиц побледнели. — Что случилось, Эмма? Профессор тяжело переводила дыхание. — Эш… Эшли дерётся с Эйнаром! — Эшли что?! В этот момент из окна кто-то вылетел, упав в густой снег. Люди обернулись, и кто-то даже начал аплодировать, когда из двери вышла ещё одна фигура. — Ты за свои слова ответишь. Из толпы вышел Эйнар и пошёл на Эшли, а та поднялась с земли с яростной ухмылкой. — Ты это называешь хуком? — она сняла куртку и подняла кулаки. — Давай, не смеши меня. Блондин зло рассмеялся и бросился на неё. Зрители вышли из бара посмотреть на драку, образовав круг вокруг дерущейся пары, подбадривая их криками. — Чёрт возьми, — Леон рванул было к ней, но Крис схватил его за плечо, заставив повернуться с ошарашенным выражением. — Ты что творишь?! Надо её остановить! Рэдфилд наблюдал, как Эшли уворачивается от ударов Эйнара, даже не морщась. Её брови были нахмурены, челюсть сжата до предела. — Почему она так зла? Леон застыл, услышав этот вопрос. — А это-то тут при чём?! — рыкнул он раздражённо. Крис нахмурился. — При чём? Да при всём, Леон. Что произошло? Агент закусил щёку и прорычал, как раненый зверь: — Мы поругались. Она послала меня к чёрту. — Он вырвался из руки Криса. — Но это не важно, она же чёрт побери дерётся! Но капитан снова схватил его: — Помнишь, я говорил, что некоторые разговоры двое мужчин решают за рюмкой, а другие — кулаками? — Какого чёрта ты несёшь, Крис, Эшли получает по полной от нашего чёртова гида! — Бывает, что кулаки — единственный язык, на котором можно поговорить. И Эшли этот язык знает. Дай ей договорить. Леон медленно начал понимать, что имел в виду Крис. Особенно когда увидел, как Эшли упала от удара ногой. Эта ярость, что она копила — она прорвалась. Если он сейчас вмешается, станет только хуже. С усилием он остановился и наблюдал, как Эйнар схватил Эшли за одежду, не давая ей ускользнуть. Она стянула кофту через голову, оставаясь в лифчике. Толпа позади замерла, увидев шрамы на её теле. Эйнар тоже замер. Он застыл — и это стоило ему удара в живот. Он выдохнул с хрипом и ударил её в бок. Эшли вцепилась в его рубашку и сорвала её, уронив его в снег. Эйнар пошатнулся, чувствуя, как холод касается его голого торса, но не сводил с неё глаз. Он не мог позволить себе это, если не хотел вырубиться. Жар алкоголя и адреналина заставили их забыть про мороз. Они обменивались ударами, и сперва казалось, что Эйнар выигрывает. Но скоро стало понятно — Эшли получала удары, чтобы в нужный момент нанести свои, куда более точные и сильные. Он думал, что она котёнок. А оказался лицом к лицу с ягуаром. Но он не сдавался. Он увернулся от её удара и ударил локтем в щёку, заставив её отступить. Эшли почувствовала кровь во рту, но увидела в его глазах азарт. Она заблокировала кулак и ударила его ногой в рёбра. Эйнар зарычал, но схватил её ногу с торжествующей улыбкой. Но радость длилась недолго. Он увидел её глаза — глаза дьявола. Она изогнулась в воздухе с грацией хищника. Он потянулся, чтобы защититься, но было поздно. Её нога с глухим звуком врезалась ему в голову, и он рухнул в снег, как мешок. Эшли упала на спину, тяжело дыша, с трудом вставая. Губа была разбита, ладони в крови, как и ссадины на теле. Она поднялась, дрожа, мокрые волосы прилипли к лицу. Голос её был осипшим: — Я всё ещё «не особо»? Эйнар, стоя на четвереньках, пытался отдышаться. Его мышцы дрожали, кровь капала на снег. Он поднял на неё зелёные глаза, на щеке расползлась рана. Они смотрели друг на друга. Несколько долгих секунд — без слов, лишь дыхание. И вдруг Эйнар… улыбнулся. — Маленькая — нет. Но точно ты нечто. Эшли опешила от его слов и тоже слабо улыбнулась. Мышцы болели, но она протянула ему свою покрасневшую ладонь. Эйнар взглянул на неё, потом на её руку. Его сердце забилось сильнее, он опёрся на колено и взял её за руку. — Мы в ми… И тут он поцеловал её. Эшли остолбенела, почувствовав жар его языка. Это было быстро, но настолько неожиданно, что она не знала, как реагировать, когда он отстранился. Их взгляды снова встретились. Яркие, горящие. — Меня давно так не лупили… Чёрт, ты мне нравишься, — сказал он, поднимая её кулак. Толпа взревела, приветствуя победительницу. Но Эшли была в шоке. Как и Леон. Он не мог поверить в происходящее. Он видел, как Эшли краснеет до ушей… и не бьёт в ответ. Он поцеловал её. Эйнар поцеловал Эшли. А Леон мог думать только об их с Эшли несостоявшемся поцелуе — том, что могло быть. Он так и не вкусил её губы, но то мгновение… оно трясло его до сих пор. А теперь это сделал кто-то другой. Рука легла ему на шею, и он понял, что затаил дыхание. — Леон, очнись, — голос Криса вернул его к реальности. Он увидел, как Энма и остальные подбежали к Эшли, чтобы помочь ей и Эйнару. Увидел норвежца с идиотской ухмылкой и губами, испачканными её кровью. Увидел, как они вместе уходят обратно в бар. Он отвернулся. Сжал пальцы в волосах и стиснул челюсть. — Я ожидал чего угодно, но не этого, — признался Крис с мягкой, но напряжённой усмешкой. — Эй, ты в порядке? Леон долго молчал. Ему надо было ответить «да», как всегда, чтобы не пускать никого ближе. Но его голова гудела, сердце колотилось в груди, как бешеное. — Я не знаю, — наконец выдавил он. Крис посмотрел на него. Он понимал, что Леон страдает, но не хотел сыпать соль на рану. Он глубоко вздохнул и положил ладонь ему на плечо. — Что скажешь, прогуляемся немного, а потом по домам? Леон тяжело выдохнул и опустил взгляд. — Да. * Эшли зашипела от жжения и уставилась в потолок ванной. Её тело начинало остывать, и вместе с этим боль становилась всё более ощутимой. Нарссон накинула ей на плечи одеяло и села рядом, пока Джилл приклеивала повязки. — Ты с ума сошла, Эшли… — прошептала Энма, глядя на покрасневшие участки кожи, которые постепенно становились темнее. — Зачем ты это сделала? Валентайн заметила тревожное выражение на лице профессора, а затем перевела взгляд на блондинку, которая всё ещё смотрела в потолок. — Я не знаю, — это было всё, что Эшли смогла ответить. Алкоголь почти полностью выветрился из её организма, но жжение и туман в голове всё ещё не проходили. — Я была очень зла. Джилл затянула повязки, и Эшли посмотрела на неё, когда та начала вытирать кровь. — Ну, ты действительно была зла, раз полезла драться с мужиком при минус четырёх на заснеженной улице, — глаза Джилл встретились с её янтарными. — Хочешь поговорить? Грэм посмотрела на женщину и не знала, что сказать. В голове была каша. Сплошная мешанина из противоречивых мыслей и эмоций мешала ей подобрать слова. Она всё ещё ощущала вкус эйна́ровского пива во рту и краснела от того, каким возбужденным он был, даже несмотря на поражение в силовом поединке. Было ли это… потому что он не убежал? Он не испугался, как Дилан, и это вызывало у неё странное чувство — смесь возбуждения и смятения. И всё же… в памяти всплывали губы Леона. Их поцелуй, который так и не случился. Сознание металось между образами Эйнара и Леона без остановки, и в итоге она застонала от раздражения. Закрыв лицо руками, она слабо прошептала: — Я не понимаю, что происходит… что со мной не так… Такому её никто не учил. Может… может, стоит позвонить Эмили, когда они вернутся. Может, та поймёт, в чём дело, и сможет помочь. Да, Эмили точно поймёт. — А пока тебе нужно отдохнуть. Завтра у нас длинный путь, — предложила Джилл, мягко сжав её за плечо. Она не стала упоминать ни Эйнара, ни Леона — по глазам бедной девушки было видно, какую путаницу эти двое устроили у неё внутри. Оставалось надеяться, что вся эта ситуация не навредит им или миссии. Она лишь мысленно скрестила пальцы.