Глава 24

— Ладно, будьте осторожны, встретимся там, — ответил брюнет, прежде чем отключить связь. Леон вздохнул, когда к нему быстрым шагом подошла Джилл. — Ты слышала это? — спросила она, стряхивая с одежды пыль и гравий. — Да. Похоже, нам самим придётся разбираться. У тебя есть радар? — агент проверил, в порядке ли его оружие и не пострадало ли при падении. — Да. — Отлично, тогда вперёд. Они двинулись по странным гротам, высеченным в камне. Леон внимательно вслушивался в эхо их шагов, пытаясь понять, куда ведёт путь, а где тупик. Он выглядел как летучая мышь. Джилл шла рядом, осматриваясь по сторонам, по её спине стекал холодный пот, и Леон решил завести разговор. — Ну что, расскажешь наконец, что случилось с тобой и Эшли? Шея Леона дёрнулась в сторону. — Сейчас не время и не место, Джилл. — О, это идеальное время и место, Леон. Нет ни Эшли, ни Криса, никто нас не слышит, не мешает и не осуждает — только я. — Этого уже достаточно, чтобы мне не хотелось рассказывать, — проворчал мужчина, карабкаясь на камень. Джилл закатила глаза. — Ты ревнуешь к Эйнару. — Я не ревную к этому идио… — он резко замолчал, осознав, как неубедительно звучит. Тяжело вздохнул, понимая, что с Джилл ему не уйти от этого разговора. — Я не ревную, я волнуюсь… и… я был козлом. Джилл молчала, слушая, как он наконец сдаётся. Даже удивилась: зная, какой он упрямый, не ожидала, что сдастся так быстро. — Почему? Он вздохнул, пробираясь через узкие расщелины. — Потому что я сказал ей нечто варварское, и у меня всё смешалось в голове. — Он замолчал. — После того как она вернулась с того свидания в музее Спрингфилда, я всё думаю: а вдруг Эйнар сделает с ней то же самое? Вдруг он её просто использует? Или же он с самого начала искренен… Я не знаю, видит ли это Эшли, не хочет ли видеть… или это просто моя паранойя. Джилл молчала несколько секунд, а потом спросила: — Что ты сказал ей в баре, Леон? Мужчина сглотнул. — Что её выборы мужчин были не самыми лучшими. Джилл остановилась и запрокинула голову назад, закрыв лицо руками. — Боже мой… Ты вообще понимаешь, насколько это ужасно прозвучало? Считай, тебе повезло, что она не разбила бутылку тебе об голову. Насколько же ты мог быть козлом? Леон фыркнул и повернулся к ней. — Она постоянно выбирает мерзавцев, Джилл. Она, может, и не замечает этого, но… — Не замечает? Эшли с детства окружена напыщенными, фальшивыми людьми — гораздо больше, чем мы с тобой. И ты говоришь, что она этого не видит? — Она давно потеряла связь с реальностью. — Насколько давно? — Больше четырёх лет, — прошептал агент, и Джилл всплеснула руками. — И тебе этого мало? Разве сам факт, что она больше четырёх лет не встречалась ни с кем, не говорит о том, что она умеет отличать достойных от недостойных? — Иногда отчаяние затуманивает рассудок, Джилл. Женщина нахмурилась. — Как у тебя? Глаза Леона широко распахнулись, сердце сжалось, как от удара в грудь. Его голубые глаза встретились с глазами женщины, и нижняя губа Кеннеди задрожала. — Я… — Ребята! Нас атаковали снаружи, не знаю кто, но кто-то проник внутрь! Леон и Джилл напряглись, услышав голос Гуннара. Неужели это люди Вескера? Как они их нашли? Земля снова задрожала, и Леон начал оглядываться, прислушиваясь к вибрации в глубинах подземелья. Он следил за своими ногами, готовый отреагировать, если вдруг трещины снова появятся. Но ничего не произошло. Они стояли, пока дрожь не прекратилась. Переглянулись и попытались связаться с Крисом, но тот не отвечал. — Чёрт, — выругалась Джилл. — Пошли, попробуем ещё раз связаться с Крисом или Эшли. Леон кивнул, сердце бешено колотилось. Следующие несколько минут он слышал только собственное и Джилл сердцебиение. Они оба были в ужасе, как вдруг рация Леона зазвучала. Офицер среагировал мгновенно. — Эшли? Крис? — Это я, — голос Редфилда зазвучал из динамика, и Джилл с облегчением вздохнула. — Что случилось? — спросила Валентайн. — Это Ада. Она последовала за нами, и во время землетрясения упала вместе с Эшли. Леон побледнел. На несколько секунд всё вокруг исчезло. Ада была здесь. И Эшли с ней. Внутри него начал бушевать ураган эмоций, и Джилл пришлось шлёпнуть его по щеке, чтобы вернуть из этой бездны. Он моргнул и посмотрел на женщину, которая наблюдала за ним с тревогой и серьёзностью. — С ней всё в порядке. Она нашла «Материнскую Плагу». Сказала, что соберёт образцы и будет искать путь обратно. Видите моё местоположение на радаре? Они взглянули на экран своего устройства. — Сигнал слабый, но, кажется, мы рядом. Пойдём за тобой, а потом встретимся с Эшли. Леон всё ещё волновался, но слова застревали в горле. — А что насчёт Вонг? — спросила Джилл. — Не знаю, но надеюсь, она упала где-то в другом месте, не там, где Эшли. Похоже, она знает обонятельные способности Грэм и использовала что-то, чтобы он не смог её учуять. Так она застала нас врасплох. «Типично для Ады», — машинально подумал Леон, но не стал говорить это вслух. — Держи нас в курсе. Скоро встретимся, — только и смог он сказать. Крис кивнул и завершил звонок. Джилл ещё несколько секунд смотрела на экран, а затем повернулась к напарнику, чьё выражение лица заметно потемнело — он явно боролся с собой. Леон выглядел так, будто совсем выбился из сил, поэтому она подняла руку и положила её ему на плечо. Леон моргнул и повернулся к ней с тревогой во взгляде. — С Эшли всё будет в порядке, ты же знаешь, она умеет о себе позаботиться, — прошептала Валентайн, стараясь его успокоить. Леон знал это, но часть его нуждалась в том, чтобы кто-то напомнил ему об этом. — Да, — прошептал он, стараясь не думать об Аде. — Пойдём. Джилл кивнула, и они снова двинулись вперёд. * У неё кружилась голова. Запах крови ударил в ноздри, словно молотом, и потребовалось несколько секунд, чтобы зрение прояснилось. Она застонала от боли и осторожно села. Постепенно начали возвращаться воспоминания, заполняя провалы в памяти. Ада. Она знала, что стоило оставить её там, внизу. Эшли зашипела, поднимая руку к ране на голове, которая, похоже, уже перестала кровоточить, но залила кровью половину лица. Она потянулась за фонариком — он всё ещё был на месте, но прямо рядом с ним лежала её разбитая рация. Она выругала эту женщину на всех известных ей языках. Пошатываясь, Эшли поднялась на ноги и остановилась, чтобы прийти в себя. Она заметила, что рюкзака нет — как и пистолета. Видимо, Ада прихватила их вместе с образцами. Как мило с её стороны — хотя бы не застрелила. Эшли тяжело вздохнула и собрала то немногое, что у неё осталось. Глубоко вдохнула и замерла. Но её запах та с собой не унесла. Внутренне Эшли усмехнулась. Что бы Ада ни использовала, чтобы скрыть свой запах, эффект начинал исчезать. Она поправила ремни, подняла верёвки. Её взгляд остановился на существе, окаменевшем в камне. Она задумалась на секунду и решила установить маячок-локатор на него, прежде чем углубиться в грот и начать подъем. * Леон нажал кнопку на рации, пытаясь связаться с Эшли, но в ответ раздавался только шум. Он снова вздохнул и вернул взгляд вперёд. Мысли снова и снова возвращались к Аде. Почему… почему ей обязательно было появиться и разрушить то малое, чего им удалось добиться? Она преследовала их, чёрт знает откуда, и теперь Эшли застряла с ней. С наёмницей, которая когда-то без колебаний сказала ему бросить Эшли в Испании и уйти вместе с ней. Яд, исходящий с её губ, был непревзойдённым. Даже он не мог с этим сравниться. Слова, сказанные им Джилл всего несколько часов назад, звучали в голове, как грохот барабанов. Он должен был извиниться. Должен был пойти к Эшли, чтобы она не осталась с Аде наедине. Вонг была безжалостна и не постеснялась бы играть грязно, чтобы получить желаемое. Он знал это слишком хорошо. Он просто надеялся, что с Эшли всё в порядке. Леон уловил слабое эхо в глубине туннеля, как раз перед тем как радар слабо запищал, сигнализируя о приближении кого-то. Они пошли по сигналу и оба подняли оружие, подходя к неровному перекрёстку. Леон услышал шаги и осветил фигуру, выходящую из крутого грота. — Крис! — воскликнула Джилл, не скрывая радости. Леон опустил пистолет, и капитан с облегчением сделал то же самое. — Наконец-то! — вздохнул он, обнимая напарницу. Затем посмотрел на Леона, и его выражение посерьёзнело. — Ты смог связаться с Эшли? Леон нахмурился и покачал головой. — Чёрт, — выругался Крис. — Это место — сплошной лабиринт, эти твари словно вышли из самых недр земли. — Если «Материнская Плага» действительно находится так глубоко, как говорит Эшли, то неудивительно, что здесь повсюду пещеры. Выходы могут быть завалены, но стены, скорее всего, не такие плотные, — анализировал Леон, касаясь пористых стен. — Хотя Эшли лучше разбирается в том, какие пути ведут наружу. Крис, у тебя остались ещё взрывчатки? Трое тяжело вздохнули. — Да, но сначала надо найти её. У тебя есть её местоположение? — спросил Крис у Джилл, та посмотрела на экран. — Похоже, она под нами… но не двигается, — выражение Джилл стало тревожным. — Думаешь, с ней что-то случилось? Леон сжал кулаки. — Возможно, она просто карабкается вертикально, и потому кажется, что остаётся на месте. Надо попытаться добраться туда и посмотреть, — голос Леона был нейтральным и сдержанным. Он изо всех сил пытался подавить дрожь в голосе и тревогу, которая разъедала его изнутри. Всё будет хорошо. Он должен доверять ей. После этих слов и Крис, и Джилл поняли, насколько он напряжён, но он был прав. Паниковать было рано. Следуя по сигналу радара, они двинулись вперёд, чтобы снова воссоединиться. Пока они пробирались по крутым гротам, земля несколько раз содрогалась. Гул из недр гор напоминал рёв вулкана. Крис рассказал им, что они нашли до появления Ады и того, как их разделило землетрясение. Он описал размеры существ и как они, похоже, пожирали друг друга, когда были похоронены там. Джилл и Леон поморщились, как и сам Крис, когда впервые увидел это. Они карабкались по крутым склонам и расщелинам, в которые едва помещались. Никто из них не знал, сколько времени прошло — казалось, что это место застыло во времени, как кладбище кораблей в Норвегии. Леон внимательно прислушивался к каждому звуку, стараясь уловить хоть какой-нибудь признак присутствия Эшли. И тогда он услышал шаги… и до боли знакомый голос. Он поднял кулак, чтобы остановить группу. Голос, казалось, доносился не из того же грота, а с другой стороны стены. — Что такое, Леон? — прошептала Джилл, напрягшись. Лицо агента помрачнело, брови сдвинулись. — Ада. Двое бывших STARS тут же напряглись, сжав оружие крепче. — Если она здесь, Эшли должна быть где-то рядом, — пробормотал Крис с рычанием. Втроём они пошли дальше, и Леон всё яснее начинал понимать слова женщины. — Думаю, она над нами, — сказал Леон, указывая вверх. — Я почти на поверхности. Пришлите вертолёт, они у меня на хвосте. Глаза Леона расширились. — Она уходит! — он рванул вперёд, ища путь, чтобы добраться до неё. — У неё что-то есть, иначе она бы ещё искала! — тревога, которую он до этого сдерживал, снова вспыхнула. Джилл и Крис побежали за ним, но остановились у тупика. — Чёрт! — воскликнул Крис, заломив руки за голову, а Леон в панике осматривал каждый угол, но ничего не находил. И вдруг он услышал свист. Он замер и прижал ухо к стене. Это был не обычный свист — это был… звук ветра. — Крис! Взрывай эту стену! — крикнул он товарищу, сердце бешено колотилось. Брюнет на мгновение растерялся, но не стал задавать вопросов. Он достал ещё одну небольшую взрывчатку, установил её в отверстие пористой стены, и все трое отступили перед взрывом. Ледяной ветер хлынул на них с почти болезненной силой. Резкая смена температуры дезориентировала их, но Леон быстро бросился наружу. Они были далеко от первоначального входа, но вертолёта он не слышал. Значит, время ещё было. На несколько метров выше них прогремел взрыв, и из пыли показалась фигура. Та самая фигура, что годами сводила его с ума. Ада отмахнулась рукой от клубов пыли и посмотрела вниз — туда, откуда слышался грохот. Её глаза расширились от лёгкого удивления, когда она увидела знакомую фигуру Леона. Они обменялись взглядами лишь на мгновение, после чего она развернулась и побежала вверх по горе. Когда она повернулась, Леон увидел рюкзак, висящий у неё за спиной — и его кровь застыла. Рюкзак Эшли. Он сорвался с места и начал карабкаться по крутым, обломанным вулканическим склонам. Ноги проваливались в осыпающиеся камни, подъём был мучительно медленным. Он должен был догнать её. Он не мог позволить ей сбежать. Он достал пистолет и увидел, как Ада вытягивает руку с крюком. Нет. Он не мог этого допустить. Он поднял оружие и прицелился. Крюк зацепился за дальний выступ над ней. Палец Леона лёг на спусковой крючок. Он должен был остановить её. Он должен был выстрелить… Так же, как должен был это сделать в Раккун-Сити… в тот раз, когда не смог… Ноги Ады оторвались от земли, и её начало поднимать. Но он не смог нажать на курок. В этот момент стена над Адой взорвалась, и на неё внезапно обрушилось чьё-то тело. От удара и веса крюк отцепился, и обе фигуры покатились вниз по склону. Леон моргнул и услышал, как Ада зарычала, ударяя напавшего на неё. Он увидел светлые волосы, перекатившиеся по земле, и поднявшуюся фигуру. Леона охватило чувство невероятного облегчения, когда он увидел Эшли — живую и невредимую. Но Ада была совсем другого мнения. Вонг выхватила крюк и выстрелила в соперницу, не моргнув глазом. Эшли удалось увернуться, и она ринулась на женщину со всей силой. Ада превосходила её в технике и опыте, но теперь Эшли была сильнее. Ада вскрикнула, когда кулак Эшли ударил её в бок и сбросил на землю. Она закашлялась, рука дрожала — откуда у неё была такая сила? Что случилось с той девушкой, которая пряталась за Леоном в Испании? Она встала и выхватила пистолет. Это была угроза, теперь это было ясно. Эшли схватила горсть гравия и бросила в неё, когда та собралась стрелять. Звук выстрела эхом разнесся, но промахнулся. Она попыталась выхватить у Ады рюкзак, но Ада другой рукой достала нож, и Эшли тоже вытащила свой, чтобы вступить в рукопашный бой. — Ну вот, красавица научилась драться, — злобно прошептала Ада между металлическими ударами. Эшли стиснула зубы, когда локоть женщины ударил её в талию. -Тебе так уж нужна помощь Леона? Её ядовитые слова застали Эшли врасплох, и нож вонзился ей в бедро. Эшли взревела и схватила запястье с пистолетом, чтобы избежать выстрела, который звенел у неё в ушах. — Что, чёрт возьми, ты знаешь обо мне или Леоне? — прошипела блондинка и пнула её в колено. Ада завизжала, упала на колени и почувствовала, как Эшли силой вырывает у неё рюкзак. Вонг потеряла пистолет, который скользнул в сторону, и пнула Эшли в грудь, оттолкнув её. Обе упали на землю и, задыхаясь, сели. — Больше, чем ты думаешь. Леон для меня — без секретов. Ты думаешь, я не знаю, как ты звала его в Испании? Давай, Эшли, признайся, ты делаешь это только ради него. Эшли сжала рукоять ножа. — Ты думаешь, я так проста? — прорычала она сквозь зубы, словно собака. — А Леон такой же, как ты, не может избавиться от своего комплекса героя, он даже передал его тебе, раз ты не смогла оставить меня лежать без сознания. Грэм напрягла мышцы и снова бросилась на неё. — Это неправда, не говори так о Леоне, он спас тебя от Саддлера. Ада едва увернулась от удара ножом, который задел её плечо, заставив зашипеть от боли. — Он спас меня, потому что не может причинить мне боль или бросить меня на произвол судьбы. Леон — жалкий новичок-полицейский, который влюбился в наёмницу. Эшли почувствовала, как ярость разгоняет кровь в её жилах, и смогла дотянуться до горла Ады, чтобы нанести удар головой. Вонг отшатнулась. — Не смей его оскорблять! Он заслуживает всего этого, и я не перестану бороться за второй шанс, который он дал мне на жизнь! Ада зарычала и, словно молния, выстрелила крюком. Эшли не смогла увернуться на этот раз, и металл вонзился в её плечо. Она закричала от боли, но схватила металлический трос, чтобы потянуть и притянуть Аду к себе. Вонг блокировала нож Эшли, схватив её. — Ты наивна и живёшь в сказке! Мир жесток и беспощаден, а Леон по уши в этой дерьме, думаешь, ты вытащишь его? Он не может отпустить своё прошлое, он не может отпустить меня. Кровь стекала по руке Ады и по руке Эшли. Грэм посмотрела на неё глазами разъярённого ягуара и схватила изо всех сил, чтобы снова броситься головой вперёд. Ада выдержала атаку. — Мне всё равно, что у него демоны! У всех они есть! Я выбрала этот путь, потому что хочу помогать! Потому что он научил меня не терять надежду! — снова ударила головой, кровь брызнула на пол. — Мне всё равно, что он не забудет тебя! Я буду бороться и бороться, чтобы ему не пришлось стоять одному против мира, который ты питаешь! Даже если он не видит этого, я буду рядом! Последний удар головой сбил Аду с ног, и Эшли отшатнулась назад, крепко сжимая рюкзак в другой руке. С затуманенным зрением она потянулась к пистолету и направила его на неё, руки дрожали от усилия и напряжения. Ада всё ещё видела всё в спиралях, но, почувствовав фигуру Эшли, целящуюся в неё, сумела выстрелить из крюка. Трос резко дернулся, с силой вырвавшись из плоти Эшли, и она опрокинулась на колено, потеряв равновесие. Жужжащий звук эхом разнесся сквозь облака и снег. Ада с трудом метнула крюк вверх, её тело было измождено, а лицо залито кровью. Вертолет зацепил крюк, а выстрел Эшли промахнулся, ударившись о скалы, когда Аду подняли в воздух. Леон наблюдал, как фигура исчезает за занавесом тонкого снега, наконец достигнув подножия холма, с которого упали Ада и Эшли. Он посмотрел на силуэт своей спутницы, и его сердце сжалось. Она была покрыта грязью и кровью. В одной руке крепко сжимала драгоценный рюкзак, а в другой — пистолет. Рука с оружием дрожала, но костяшки пальцев побелели от того, как сильно она сжимала его, словно сдерживая ужасный внутренний гнев. И это было так. Эшли казалось, что вот-вот взорвётся. Ей хотелось одновременно кричать, ругаться и плакать от ярости, которую она ощущала. Она должна была оставить её там внизу — это было бы логично. Но, возможно, Леон бы ей не простил. «Он не может меня отпустить» — слова Ады эхом звучали у неё в голове, словно кинжалы. Часть её понимала, что всё не так просто, но потом… она вспомнила, каким злым казался Леон, когда впервые рассказал ей об Аде. И он, казалось, был зол не из-за женщины, а потому что не мог её в какой-то мере ненавидеть. По крайней мере, ей так казалось. Она почувствовала приближение Леона и стиснула зубы, чтобы выгнать из головы ужасные слова женщины. Леон видел жестокую драку. Он никогда бы не подумал, что Ада нападёт на неё так, но Эшли… она сражалась почти… на смерть. Казалось, они обе хотели покончить друг с другом в тот момент, хотя Леон чувствовал, что этого не случится. Но это не сделало его чувствовать себя лучше, когда он наконец подошёл к ней. — Эш… ли? — тихо произнёс он её имя, боясь расстроить её и без того хрупкое состояние. Он увидел, как её плечи дрогнули на секунду, прежде чем она повернулась к нему, заставив его сглотнуть. Её лицо было покрыто кровью. Раны на теле пропитали всю одежду, и теперь, казалось, кровотечение остановилось, хотя не должно было. Её выражение было мрачным и злым. Золотые глаза сверкали угрожающе, и Леон должен был подходить очень осторожно. — Она сбежала, — хрипло прошептала она от напряжения. — Да, но она скоро не вернётся, ты сильно её ранила, — мягко ответил он. Он не хотел говорить о том, что слышал. Потому что он слышал всё. Он наблюдал, как Эшли просто кивнула и позволила Леону забрать у неё пистолет и рюкзак. Вскоре после этого прибыли Крис и Джилл, которых оставили позади во время погони. Они подошли, увидели состояние Эшли и замешкались. — Я оставила свой локатор в материнской Плаге, — прошептала блондинка. Трое её спутников на мгновение переглянулись. — Пойдём обратно к Гуннару, — сказал Крис, понимая, что им нужно собраться и залечить раны, прежде чем думать, как дальше действовать. Эшли лишь тихо подтвердила и позволила им помочь ей идти назад. * Гуннар вскоре нашёл их вместе с пони. Он проследил источник звуков взрывов и вертолёта, и группа увидела, как далеко они оказались от главного входа. Мэр был в ужасе, увидев состояние группы, и поспешил отвезти их в хижину старухи. Там им обработали все раны, ни одна из которых не была крайне серьёзной — в основном порезы, ссадины и ушибы от падений и драк. Рана Эшли от крюка на плече требовала большего внимания, и именно Джилл зашивала её. — Гуннар, у тебя есть мобильные телефоны, которыми я могу воспользоваться? — спросила Эшли, когда Джилл закончила перевязку её плеча. — Да, но кому ты собираешься звонить? — он протянул ей телефон в замешательстве. — Тому, кого я послала за помощью, — сказала она, набирая номер, который запомнила. Остальные трое поняли, о ком идёт речь. — Ты думаешь, он уже приехал? — тихо спросил Леон, отводя взгляд, чтобы дать ей немного уединения во время перевязки. — Сейчас узнаем. Она нажала кнопку вызова, и звук эхом отозвался в комнате, словно звонок, разрывающий густую тишину своим гулом. Кто-то ответил. — Раг… — Я свяжу тебя и заткну рот. Я опущу твои ноги в муравьиную кучу и выдерну каждый волосок плоскогубцами. Планирую убить тебя, оживить и убить снова, заставляя испытывать непрекращающиеся сердечные приступы. Сокрушительный голос эхом разнёсся по комнате, и глаза команды расширились от узнаваемого тона. — Ханниган? — голос Эшли дрожал. — Никогда, никогда, никогда не пугай меня так до смерти снова. Эшли на мгновение на глаза навернулись слёзы от звука этого голоса. Рагна приехала и сумела передать им своё сообщение. Эшли крепко сжала Вегрисир на шее и поблагодарила любое существо, которое услышит её, за то, что на её пути встретилась Рагна. — Прости, Ингрид, но у нас всё в порядке, мы нашли это, — сказала блондинка, не в силах сдержать улыбку от волнения, облегчения и нервозности, которая передалась остальным. Они больше не были одни. — Вы нашли образец? — голос агента звучал невероятно, и им потребовалось время, чтобы ввести её в курс всех событий последних недель. Чувство абсолютного облегчения пробежало по телу каждого, когда они услышали этот звонок, и многие тревоги, которые терзали их с тех пор, как они остались одни, постепенно исчезли. — Теперь, когда у нас есть ваше местоположение, мы отправим самолёт, чтобы забрать вас и извлечь образец. Отличная работа. Когда они попрощались и звонок завершился, агенты опустились в первое попавшееся место с долгим рывком сдерживаемых эмоций. Теперь им оставалось только ждать, чтобы вернуться домой. * Выражение Нарссон, когда она увидела, как они спрыгивают с лошадей, было полным ужасом. Её лицо побледнело, и она подошла к Эшли с дрожащими руками. — Боже мой, Эшли… — прошептала она, беря лицо молодой женщины в свои руки. Грэм тяжело вздохнула и закрыла глаза, чувствуя, как всё напряжение высасывает оставшуюся энергию. Она приняла объятия своей учительницы, словно тёплое одеяло, и была благодарна, что та не решила их отчитывать. Эмма могла увидеть в золотистых глазах своей бывшей ученицы, что у той и без того хватает забот. Она поздоровалась с остальными с такой же тревогой, видя, насколько грязными и уставшими они были. Ночь уже наступила, и оранжевые огни городка казались теплыми на фоне мягкого снега, который всё ещё падал, хотя буря, казалось, полностью утихла. Их приняли и позаботились о них в доме Гуннара. Им уже рассказали, что они увидели внизу. Было решено, что после того, как они извлекут окаменелость Матери Плаги, они займутся повторным запечатыванием всех выходов, образовавшихся во время столкновения с Адой. Во время разговора Леон был довольно рассеян, как и Эшли. Он слышал слова, которыми они обменялись в их столкновении, и с тех пор испытывал страшный узел в груди. То, как Эшли защищала его от обидных слов Вонг… это разъедало его изнутри. Настолько, что он уже не знал, как извиниться. Той ночью они говорили очень мало. За ужином с Нарссон они рассказали ей о яйцах, которые нашли, и о динозаврах, которых видели, но из-за опасного рельефа решили, что возвращаться в те пещеры небезопасно. О том, что нашли Плагу и об Аде, они ей не рассказали. Эшли и Крис первыми отправились спать — они были в худшем состоянии после встречи с наёмником. Они проспали всю ночь, и Эшли проснулась только к полудню следующего дня. Её разбудил шорох в стоге сена в конюшнях. Эшли охнула от боли и встала, чтобы узнать, что происходит снаружи. Повсюду слышались дети и животные, словно на карнавале. Она оделась, спустилась в конюшни, а затем вышла на улицу. Снег падал тонким настойчивым занавесом, словно не желая уходить. К ней доносился смешанный запах — еда, хлеб, ароматические травы, мята и алкоголь. Идя по улице, она увидела фасады домов, украшенные сушёными травами и косами из животной шерсти. — Эшли! — позвал её вдали голос. Она обернулась и увидела, как к ней идёт Хельга с корзиной хлеба. — Наконец-то ты проснулась, — счастливо улыбнулась она. — Да, но что здесь происходит? — спросила Эшли, удивлённая, но не отрывая взгляд от хлеба в корзинах. Хельга заметила, как у неё потекла слюна, и рассмеялась, отломив кусок и протянув ей. — Это хлеб из меслинной муки с орехами и изюмом. Помнишь, когда ты приехала, я говорила, что мы собираемся устроить блёт? Мы готовим его уже несколько дней, и сегодня вечером пройдут песни и пир в честь богов, может, так они избавятся от своей дурной воли и решат вернуть нам солнце, — засмеялась она, глядя на небо. Эшли всё ещё казалось волшебным, что здесь до сих пор поклоняются древнему скандинавскому пантеону. — Сегодня вечером? — спросила Эшли, с набитым ртом вкусного хлеба. — Да, мы будем петь на городской площади и пить. Вы все приглашены, пир — это для всех. Эшли была благодарна за этот жест и за всю доброту, которую эта женщина проявляла к ним с момента их приезда. — Ты видела моих товарищей? — Они с моими детьми на рынке плетут пшеничные косы, — мягко засмеялась женщина. — В итоге они приютили твоих друзей. Эшли рассмеялась вместе с ней, впервые за недели почувствовав себя спокойно. — Ничего страшного, я пойду с ними, увижусь с тобой на закате. Они попрощались, и Эшли с радостью шла по старым улочкам, жуя вкусный хлеб. Она приветствовала знакомые лица, которых встретила за предыдущие дни, и наконец добралась до маленького городского рынка. Запахи было трудно различить, но ей удалось уловить запах Леона и Криса. Она пошла за ним и, пробираясь сквозь толпу, увидела фигуры своих спутников, сидящих в кругу. Она позвала их, но в шуме они её не услышали. Пока только голубые глаза поднялись в её сторону. Сердце Эшли пропустило удар, когда она увидела, как он встал с места. Их взгляды встретились, и между ними было что-то… словно невидимая нить, не дающая им моргнуть и подталкивающая приблизиться друг к другу. Эшли протиснулась сквозь толпу и увидела, как Леон делает шаг к ней. Им нужно было поговорить. В голове Эшли было слишком много всего, что сводило её с ума, если они не прояснят своё недоразумение. Они сделали ещё один шаг навстречу друг другу. — Эй, Эшли! — широкая рука мягко легла ей на плечо, и она отвлеклась от мужчины с сапфировыми глазами, повернувшись к человеку с изумрудными ирисами. — Эйнар? — не успев среагировать, она была крепко обнята норвежцем, который на мгновение поднял её с пола. Леон застыл на месте, увидев, как раньше Эйнар подошёл к Эшли и обнял её. Он видел, как Эйнар улыбнулся, и двое направились к группе. — Сурок проснулся, — объявил норвежец с смехом, и Эшли невольно искала взгляд Леона, но встретила лишь нейтральное выражение лица, лишённое того нетерпения, которое, казалось, она видела всего несколько секунд назад. — Пора уже, давай, смени меня, пока руки не отвалились, — пробормотала Джилл, вставая со скамейки и протягивая пшеничную косу, которую плела вместе с дочерью Хельги. Её брат был с Крисом и Свеном. Эшли выглядела немного озадаченной, но по импульсу кивнула и заняла место Джилл, чувствуя взгляды Эйнара и Леона на себе. — Как ты? — спросила Нарссон рядом с ней, слегка встревоженно глядя. Блондинка снова начала плести растение под руководством девочки. — Лучше, теперь, когда я лучше выспалась, — улыбнулась она, пытаясь успокоить беспокойство, которое знала, что причиняет ей её раны. Леон наблюдал за Эшли, работая над своими украшениями, которые попросила сделать Хельга. Никто из группы не говорил ни о походе, ни о состоянии Эшли или Криса. Эйнар задал один-два вопроса, но понял, что не узнает больше, чем уже знает. Они просто следовали указаниям детей, чтобы выполнить все задачи, которые нужно было закончить к ночи. За это время Эшли чувствовала странное неудобство по отношению к Леону. С тех пор как она столкнулась с Адой, взгляд Леона на неё казался… другим. Часы проходили, пока, наконец, не наступил сумрак. С полуночным солнцем это было очень иное ощущение, чем те праздники, что Эшли знала раньше. Небо не было усыпано звёздами, но оттенок, который оно принимало под приближением полуночи, казался почти… сновидческим. Их повели на городскую площадь — самое большое место в маленькой деревушке. Всё казалось замершим на века. Факелы освещали площадь вместе с викингскими мотивами, вырезанными из рогов, дерева, украшенными шкурами и косами из животной шерсти и пшеницы. На больших прочных деревянных столах, расставленных по периметру площади, лежала еда, а в центре был собран ворох музыкальных инструментов. Те, кто пели и воспевали мелодии, посвящённые богам, несли большие коровьи рога, викингские арфы, тагельхарпы с конским волосом и кожаные барабаны разных размеров. Жители были одеты в косы, металлические браслеты, кожаные диадемы и украшали лица или тела рисунками. Гостей посадили на одну сторону сцены, на шкуры, которые они приготовили для публики, под шатрами, защищающими от мягкого снега. Дети Хельги раскрашивали лица синими пигментами, смеясь, нанося линии на лбы и подбородки, хотя для Криса и Свена выбрали скорее рисунок, похожий на маску енота. Люди громко разговаривали и весело кричали, держа в руках кружки с алкоголем и хлебом. Постепенно они заняли свои места на огромных меховых коврах и деревянных скамейках, которые вынесли из домов вокруг площади. Сам город казался гигантской гостиной, с факелами как каминами, а музыкантами — как центральным столом. Эшли была в восторге. Нарссон давно рассказала ей о захватывающей нордической народной музыке, и с тех пор она мечтала побывать на таком празднике. Её сердце бешено колотилось. Толпа постепенно утихла, голоса превратились в отдалённый шёпот, и на площади воцарилась тишина. Характерный звук тагельхарпы зазвучал в месте, эхом разносясь между домами. Мелодию вскоре дополнили первые барабаны, вибрирующие в грудях присутствующих и грохочущие по фасадам рядом со струнным инструментом, погружая всех в эфирную ауру. С глубоким звуком рогов земля казалась дрожащей, и из недр выходили духи. По мере добавления различных инструментов Эшли чувствовала, как что-то внутри неё пробуждается, словно музыка была голосом её самых глубоких и первобытных инстинктов. Первые голоса присоединились к инструментам, и казалось, что они выражают самые первобытные чувства и эмоции собравшихся, словно вибрируя их душами. Нарссон закрыла глаза, ощущая суть своих предков, но, открыв их, увидела янтарные ирисы своей ученицы, светящиеся в свете факелов. Хотя Эшли не родилась там и не выросла в той культуре, нордическая музыка с тех пор, как её научили этому в Амхерсте, завораживала её. Казалось, что эти мелодии пробуждают в ней что-то, о чём она раньше не подозревала, и Нарссон радовалась видеть, как она наслаждается этим. Настолько, что это привлекло внимание других агентов и проводников. Группа улыбалась, наблюдая, как она напевает повторяющиеся стихи, подбивает ногой в такт барабанам и движется телом под удары деревянных палочек. Казалось, всё вокруг исчезло. Проблемы, тревоги и страхи улетучивались с каждым ударом барабанов. Напряжение в мышцах испарялось с гулом рогов, а тела становились легче от звука струн. Они не знали, сколько прошло времени, пока песня не начала смягчаться, медленно превращаясь в тихие шёпоты и исчезая. Публика громко кричала и энергично аплодировала музыкантам. Последующие песни исполнялись с участием аудитории, и некоторые даже решились выйти на маленькую сцену с музыкантами. Затем дочь Хельги, закончив одну из мелодий, побежала к музыкантам. Молодые исполнители поговорили с ней, и девочка повернулась, указывая на Эшли в группе незнакомцев. Блондинка застыла, когда девочка подбежала к ней и взяла её за руки. -Пой с нами! — радостно воскликнула она. Эшли напряглась, когда та потянула её за собой. — Я? О нет, нет, нет, я не могу… — — Твой преподаватель сказала, что ты очень хорошо поёшь! Боги это оценят, я уверена! Эшли повернулась к Нарссон, которая широко улыбалась ей вместе со всей группой. Эйнар и Свен казались особенно любопытными — они никогда раньше не слышали, как она поёт, и жестикулировали, приглашая её выйти на сцену. Женщина вздохнула с поражением. — Одну песню. — Две! — возразила маленькая девочка и подняла её с ковра, чтобы утащить к музыкантам. Толпа аплодировала, и Эшли застенчиво поздоровалась с исполнителями, которые были очень приветливы. Они предложили ей сначала исполнить песню, сопровождая бэк-вокал, и протянули бумагу с текстом. Она встала рядом с парой девочек её возраста и позволила мелодии унести её в мир грёз, где её голос сливался с хором шёпотов и мелодичных выкриков на их местном языке. Гиды были очень удивлены, а остальные участники группы улыбались, видя, как счастлива Эшли среди музыкантов и певцов. Она сразу вошла в ритм барабанов, и когда песня закончилась, а её мягкий голос звучал в последних припеве, она собралась вернуться на своё место, но одна из девочек схватила её за руку. — Спой свою песню, ту, что для тебя особенная, у тебя красивый голос. Эшли покраснела от одной лишь мысли петь перед стольким количеством людей и… тем более песню, которая много для неё значит. — Я не знаю, это даже не моя оригинальная песня, её исполняет артист с более классическими и кельтскими нотками, — попыталась она отказаться, но эта информация лишь подбодрила девочек. — Отлично! Новые песни всегда приходят с разными чувствами, мы бы очень хотели услышать её от тебя и боги тоже. Эшли не знала, что сказать. Она хотела отказаться, но чувствовала, что этим ужасно их оскорбит. Она никогда не могла спеть эту песню перед кем-то, даже перед Серхио и Джоном, которые умоляли записать её, но она всегда отказывалась. Она на мгновение отвела взгляд, возвращаясь к эмоциям, которые до этого удавалось отвлечь. Вздохнула. — Ладно. Девочки обрадовались и подтянули её и других музыкантов поближе, чтобы согласовать новую песню. Эшли была в ужасе, когда упомянула им песню Эриэль «By a thread». Девочки знали мелодию и вскоре помогли остальным разобраться, как адаптировать её для своих инструментов. Сделали небольшой тест на басу, и когда все поняли, куда идут ноты и тема, принялись за дело. Эшли села с двумя девочками, которые будут делать бэк-вокал, и они объявили публике новую песню, которую будет петь Грэм. Она ужасно нервничала и не могла смотреть на свою группу. Точнее, не могла смотреть на одного конкретного мужчину. Первые, арфоподобные ноты мягко зазвучали, убаюкивая слушателей. Эшли сжала руки, чтобы они не дрожали, и закрыла глаза, чтобы успокоить эмоции и позволить нотам нежно укачать те чувства, которые её так смущали. Она глубоко вздохнула, и её губы приоткрылись. «Под светом луны… Не теряя ни секунды… Два влюблённых, обречённых, переплелись…» Её голос доминировал на площади. Мягкий тон, который контрастировал с предыдущими песнями или даже… той, что она пела в пьяную ночь. Эта не была эротичной — это была песня о любви и тоске. «Их унесла Могучая волна, Которая смела их страхи прочь…» Эти строки заставили Леона поднять бровь и сменить позу на коврике. По какой-то причине эти слова вернули его в ту тёмную деревню. «Когда они лежали рядом, В ту холодную звёздную ночь И крепко держались друг за друга». Он не понимал, почему почувствовал, что эти слова отчасти рассказывают его прошлое. Может, это было воображение? Его голубые глаза были прикованы к фигуре Эшли, и он заметил, что она не улыбалась. Её выражение было… подавленным? Как будто эта песня вскрывала часть её, которую она никогда никому не показывала. Как будто она обнажала свои чувства. «Он шептал её имя Снова и снова…» Он остался неподвижен. Это не было воображением. Голос набирал силу, музыка становилась интенсивнее. Он видел, как напряжённые руки Эшли показывали, насколько интимна была эта песня и как глубоко она проникала, поднимаясь и поднимаясь, пока последний припев не зажёгся её голосом. «Все бури, что мы пережили! Что пытались разорвать нашу связь!» Это была их песня. Их двоих. «Не выиграл, потому что ты всё ещё моя… На волоске…» Леон заметил, как Эшли сжала браслет на запястье — тот, что он ей подарил — и вдруг металл, который он всегда носил на своём запястье, показался ему тяжелее. Он понял, что задерживал дыхание и смог вдохнуть лишь тогда, когда увидел, как она тянет последний звук и глубоко вдыхает. Будто они оба почувствовали одно и то же в этой песне. Волосок, о котором пела песня. Их браслеты. Эшли встала с румяными щеками и дрожащими руками. Она изо всех сил улыбнулась и сделала небольшой поклон, прежде чем сойти со сцены под аплодисменты. Ей нужно было вздохнуть. Она с трудом наполняла лёгкие воздухом. Она не могла смотреть на группу, не могла после того, как спела эту песню. Внутри неё смешались противоречивые чувства — её собственные, когда она была в деревне, прощание, спасение, новый путь, воссоединение и все воспоминания, которые они делили до этого, а теперь ещё и Ада. Она создала ужасную дыру в его сердце. Она прошла сквозь толпу, пока мягкая рука не коснулась её руки, и, повернувшись, она встретила взгляд Эйнара. — Ты была великолепна, хочешь прогуляться? Она не сказала это и не показала, может, потому что не хотела признавать, но часть её мечтала, чтобы вместо этих изумрудных глаз на неё смотрел океан. — Да, у меня болит голова. Леон издалека наблюдал, как Эшли уходит с Эйнаром, и что-то внутри него сжалось. Ужасно. Всё его тело напряглось, чтобы побежать за ней, но Эйнар опередил его, и теперь он не знал, что делать. Он не хотел снова садиться — был слишком расстроен — поэтому решил ненадолго покинуть площадь. * Эйнар и Эшли шли по относительно спокойным улицам. Норвежец нежно обнял её за плечи, но чувствовал, что её мысли далеко от него. Он остановился и взял её за подбородок. — Мне снова тебя поцеловать, чтобы перестала всё накручивать? — мягко, но с игривым тоном сказал он, наклоняясь к ней. Эшли не ответила сразу, подумав, что это может быть хорошей идеей, но когда его губы коснулись её, что-то внутри неё сжалось. Она оперлась руками о его грудь, и Эйнар остановился. — Что-то не так? — спросил он, озадаченный её странным поведением. Эшли посмотрела вниз, её лицо было ностальгичным и уязвимым. — Что ты хочешь, Эйнар? — её голос был приглушённым. Норвежец моргнул и снова выпрямился. — Я? Хорошо провести время с тобой. Ты сильная, ты меня привлекаешь, и ты интересная. Честность мужчины удивила её, но до некоторой степени она это оценила. — Мне… ты нравишься, но… я не думаю, что мы на одной волне, — закончила она. Эйнар молча смотрел на неё, теперь понимая, что в ней гораздо больше, чем он предполагал. Он не искал ничего серьёзного — в конце концов, они едва знали друг друга и пришли издалека, он не ожидал от неё ничего, кроме хорошего времяпрепровождения. Но если это не входило в планы Эшли… а судя по всему, так и есть. Норвежец вздохнул и улыбнулся криво. — Это из-за твоего партнёра? — спросил он прямо, и Эшли сначала не знала, что ответить. — Нет, это из-за меня. Я не в том положении, чтобы искать то же самое, что и ты, — извинилась она. Эйнар прекрасно понял, о чём она говорит, и громко вздохнул, но с комичным оттенком. — Вот так, а я уже хотел узнать, такая ли ты страстная в постели, — сказал он. — Жаль, я завидую тому, кто сможет это узнать. Эшли покраснела до ушей, но увидела, что он говорит искренне. Что он её уважает. — Спасибо, Эйнар. — Не становись сентиментальной, ты знаешь, что я не люблю эти сложные штуки. — Он улыбнулся ей и взъерошил её волосы. — Но я украду у тебя прощальный поцелуй. Она хотела ответить, но прежде чем успела отойти, он нежно поцеловал её, почти дразня, и она почувствовала, как он улыбнулся у её губ. Когда он отстранился, Эшли хлопнула его по груди и улыбнулась, услышав его смех. — Отплата, — хитро сказал он и добавил: — Кстати, горячие источники в городе открыты, если хочешь побыть одна. Эшли на секунду задумалась и, кажется, убедилась в этом. Ей нужно было немного покоя. — Да, пойду. — Она посмотрела, как он уходит обратно к площади. — Увидимся завтра! — сказала девушка, на что Эйнар поднял руку и помахал ей на прощание. Она постояла ещё немного, а затем решила пойти в горячие источники. * Когда он увидел, что она возвращается на площадь, он был лишь удивлён. Леон отдыхал на одной из скамеек у таверны, когда увидел, как Эйнар возвращается. Его тело невольно поднялось, когда их взгляды встретились, и норвежец прошёл мимо него. — Она ушла в горячие источники, вы, ребята, слишком сложные для меня. Агент моргнул и повернулся, чтобы увидеть, как гид снова растворяется в толпе. Он постоял немного, раздумывая, идти ли ему? Он думал, что пойдёт с Эйнаром, чтобы быть вместе, но… казалось, что она его отвергла. Логичная часть его подсказала, что, может, это не лучшее время, но после того, как он услышал песню и увидел выражение Эшли, он почувствовал, что хотя бы должен извиниться за всё, что произошло за последние несколько дней. Он глубоко вздохнул и направился к горячим источникам. * Эшли вздохнула, когда тёплая вода окружила её и расслабила мышцы. Её одежда лежала на небольшой скамейке у края природного бассейна. Следовало бы попросить у Хельги купальник, но ей придётся обойтись своим нижним бельём. Вода доходила до груди, и она воспользовалась моментом, чтобы снять повязки с плеча. Рана выглядела как неприятный порез, который полностью заживет к завтрашнему дню. Она глубоко вздохнула и погрузилась в воду. Тишина окутала её, словно одеяло под водой. После всего шума, в котором она провела несколько часов, она была благодарна за спокойствие. Но в то же время она начала слышать свои мысли громче. Хотя небольшая тревога, которую ей внушал Эйнар, уже утихла. Да, ей нужно было думать позитивно, вот и всё. Несколько капель воды попали ей в лицо, и она быстро открыла глаза, чтобы всплыть. Сделав вдох, она осмотрелась вокруг. Похоже, она была одна. Она взглянула в сторону входа и заметила ещё одну небольшую стопку одежды рядом со своей. Она приподняла брови. — Привет? Эйнар? — повернулась она в терме, ища хозяина тех вещей. — Эмма? Внезапно чья-то рука схватила её за лодыжку, тянув под воду. Она ударила ногой, но никого не задела, и вырвалась, чтобы вдохнуть. Только чтобы услышать смех. Она напряжённо протерла глаза и увидела Леона, смотрящего на неё с улыбкой. — Тебе бы своё лицо увидеть, — сказал он своим обычным игривым тоном. Эшли моргнула в замешательстве и уставилась на него, не зная, как реагировать на такую внезапную смену настроения. Прошло несколько секунд, прежде чем она поняла, что это он схватил её за лодыжку. — Ты мудак, — рассердилась она, плюхнув воду ему в лицо, но не слишком сердито. Она не смогла сдержать улыбку, когда услышала его смех снова. — Ты меня напугал до смерти. Леон мотнул головой, словно пытаясь стряхнуть воду с лица. Этот жест был характерен для него с тех пор, как она его знала. Мужчина закинул назад волосы, теперь растрёпанные и падающие на лоб. — Вот именно — так и было задумано, принцесса. Эшли замолчала. Когда в последний раз он называл её так? С тех пор, как случился инцидент в Норвегии? Казалось, это было целую вечность назад, и её сердце на мгновение забилось быстрее. — Ты уже устал от фестиваля? Или перебрал? От тебя пахнет алкоголем, — пошутила она, не зная, что делать дальше. Они вдвоём купались в нижнем белье в этой ванне. Одни. Леон стоял в воде по грудь, как и Эшли. Он невольно взглянул на её обнажённое плечо, где рана оставила отметину на гладкой коже. Потом снова посмотрел на неё. — Я только что получил выстрел, и там было шумно, — он замялся, почесал затылок и вздохнул. Голос стал чуть глубже. — Я пришёл поговорить с тобой. Эшли застыла, чувствуя, как нервозность начинает её охватывать. — Поговорить? О чём? — почему-то она решила притвориться глупой. Леон серьёзно посмотрел ей в глаза. — О наших разговорах. Инстинктивно Эшли сжалась и вздохнула, желая отвернуться. Если он хотел извиниться, это было очевидно. — Леон, я не знаю, не лучше ли сейчас… — Я хочу извиниться. Эти слова застали девушку врасплох, и она почувствовала, как Леон схватил её за запястье, не давая уйти. — Прости меня, Эш. Я был идиотом, когда говорил тебе те вещи, я… — он замолчал, не зная, как выразить свои чувства. Эшли повернулась к нему, приблизившись, чтобы внимательно слушать, и он увидел это. Он отвёл взгляд, проглотил гордость и привычку держать всё в себе. — Он волновался и… думаю… ревновал. Эшли застыла с сердцем в горле. Что он только что сказал? — Волновался и ревновал? — переспросила она, не вполне понимая, что происходит. Леон пробурчал себе под нос и неловко поднял голову. — Не знаю… Я… не хотел, чтобы ты опять пострадала… как Дилан. Ты важна для меня, Эш, то, что мы пережили в Испании… это были только ты и я, и я знаю, что не должен заботиться, что ты выросла и изменилась, но для меня это как импульс — хотеть защищать тебя. Прости. Он бросил на неё быстрый взгляд, слишком смущённый, чтобы смотреть прямо, и Эшли поняла. Блондинка молчала долго, собираясь ответить, когда ей в голову вернулись слова Ады. — Тебе не всегда нужно меня защищать, Леон, — прошептала она, глядя вниз на воду между ними, но грубые пальцы схватили её за подбородок, чтобы заставить поднять взгляд. Её сердце застучало, когда их глаза встретились. — Я знаю, но… — он замялся, посмотрел на мелкие раны на лбу от ударов головой, которые она нанесла Аде, затем на те, что она получила на плече во время столкновения, и добавил: — То, что сказала тебе Ада обо мне, правда. Глаза Эшли расширились. — Ты… слышал нас? Леон кивнул. Лицо Эшли покраснело с каждой секундой, и она не могла смотреть на него, отводя глаза. Леон слышал, как учащается её сердцебиение, и провёл пальцами от её подбородка к шее, где лежал небольшой шрам, но с ужасным напоминанием. — То, что сказала Ада, правда. У меня есть демоны, которые иногда поглощают меня, Эш, и я не хочу, чтобы это тащило тебя вниз, я не… — То, что сказала Ада — чепуха. — Резкость Эшли удивила его. — Я знаю этих демонов и знаю, что ты с ними борешься, но ты никогда не втягивал меня в это. Ты никогда не хотел вовлекать меня больше, чем нужно, даже если это означало риск для твоей жизни. — Рука Эшли лёгла на шрам от ножа на его плече, рану, связующую их с тем шрамом на её шее. — Как в тот день. Оба вспомнили тот день. Ужас и страх, которые они пережили в тот момент. Когда им казалось, что они вот-вот сбегут с острова. Как они встретились с Саддлером после его чудесного столкновения с грузовиком, за рулём которого была Эшли… и как он захватил контроль над её телом. Леон провёл большим пальцем по отметине на уровне её яремной вены. Боль, которую он чувствовал, когда тот псих пытался остановить его, пока Эшли не могла контролировать своё тело, всё ещё была жива в памяти. Слова лидера того культа, которые он сказал ей: «Убей его», — он протянул ей нож. И как она, управляемая плагой, подошла к нему, подняв клинок, чтобы закончить дело. Он остановил её, всё ещё испытывая боль, но плага была сильна, и Саддлер отошёл, приказывая ей добить его. К тому времени Леон был слаб и снова и снова звал её, осознавая, что, возможно, потерял её навсегда. Эшли провела рукой по шраму на конце ключицы и вспомнила, как зов Леона вернул её в сознание. В тот момент она понимала, что он может сделать с ней, и единственной её мыслью было направить оружие на него. В тот момент Эшли прижала лезвие к его шее, готовая покончить с его жизнью, а не причинять боль Леону, но он остановил её, когда нож вонзился в плоть. Он закричал и умолял её не делать этого, а Эшли плакала, говоря, что не хочет убивать его, что лучше убьёт себя, чем позволит Саддлеру управлять собой, чтобы убить его. Это было ужасно. Те секунды, когда они оба выносили боль паразитов, и Леон обещал ей, что спасёт её, что они оба выберутся отсюда, только чтобы Эшли снова потеряла контроль над телом, и нож вонзился в плечо Леона. Они оба почувствовали, как по спинам пробежал холодок, когда они коснулись шрамов друг друга. — Прости, — шепнул Леон, неосознанно приблизившись к ней. Эшли подняла на него глаза. — Ты всегда извиняешься передо мной, хотя это не твоя вина, а вина других, кто заставил нас пройти через всё это, — прошептала она, и песня, отражающая все эти чувства, всё ещё звучала у неё в голове. — Это была ничья вина, когда я был идиотом и сказал тебе, что у тебя плохой вкус в мужчинах. Эшли нахмурилась, испытывая боль, и взяла его за челюсть руками. — Прекрати, пожалуйста. Да, ты был идиотом, но я знаю, что ты никогда не причинишь мне боль нарочно, и, может, в этот раз ты перестарался, защищая меня до такой степени, что звучал как разъярённый ревнивец, но я тебя прощаю. Леон опустил плечи под её прикосновением и сам поднял руки, чтобы положить их ей на щеки. — Тебе не стоит так легко меня прощать, — прошептал он, прижимая лоб к её. — Возможно, ты был отчасти прав — у меня действительно ужасный вкус на мужчин, — улыбнулась она, скучая по близости и касаясь носом его. — Это не так. — У меня есть ты, как друг. Леон молчал. — Ты такая глупая. Они оба тихо рассмеялись и, не задумываясь, приблизились друг к другу, безнадёжно притягиваемые. Всё напряжение, которое они чувствовали за последнюю неделю, постепенно исчезло. Они были рады, что разрешили эту ситуацию, хотя… они так и не поговорили о той ревности, о которой упоминал Леон. Но она не хотела портить момент примирения, поэтому просто чувствовали друг друга. Эшли скучала по запаху Леона, чувствуя его рядом и успокаивающего её, как он всегда делал. Леон думал то же о ней и не мог удержаться, чтобы поднять руку и запутать пальцы в её влажных волосах. Оба не хотели двигаться, и оба ощущали ту же силу, которая заставляла их цепляться друг за друга в Норвегии. Леон нежно покачал носом из стороны в сторону — жест, уже ставший для них маленьким ритуалом, — и Эшли ответила взаимностью. Но внутри них обоих чувствовалось нечто иное. Поцелуй Эйнара, ревность Леона, слова Ады о них… всё это путешествие испытывало их, и теперь, когда им казалось, что всё вернулось в норму, ощущение было иным. Дыхание стало чуть тяжелее, они не замечали этого, и сердце каждого билось в такт к груди другого. На мгновение они снова оказались в той комнате. Вспомнили, как цеплялись друг за друга, словно две отчаявшиеся души. Леон нежно обвил ладонью затылок Эшли, а она — его шею. Их ласки вызывали вздохи, растворяющиеся в тумане горячих источников. Они точно не знали, что с ними происходит, а может, и знали, но не хотели об этом думать. Просто отдавались чувствам, прижимая тела друг к другу, словно боялись, что кто-то разорвет их объятия. Как в песне. Их песне. Эшли ласково провела пальцами по скулам мужчины, отвечая на покачивание его носа, но постепенно их лица сблизились. Их дыхание коснулось губ друг друга, и оба ощутили, как кожа покрывается мурашками. Голоса совести затихали, и понемногу из глубин сознания начали появляться гоблины — те самые, что всегда прятались в их подсознании. Они шептали, чтобы они приблизились. Леону — глубже зарыть руку в её волосы, Эшли — обвить его руку вокруг шеи. Их тела не знали пространства, и жжение кожи было единственным, о чём они думали. Они приблизились ещё сильнее, и теперь лёгкое прикосновение было последним, что нужно было их разуму, чтобы окончательно затуманиться. Их губы коснулись и смело слились в застенчивом поцелуе. Поцелуй сменился другим, менее скованным, а тот — следующим. Губы становились всё тяжелее, а поцелуи — глубже. Из них доносились тихие вздохи, и, не зная, кто первым дал на это согласие, их языки встретились и безнадёжно застонали. Широкие ладони Леона крепко сжали её талию, словно он хотел раствориться в ней, задыхаясь между поцелуями, но не в силах оторваться. Эшли вцепилась пальцами в его волосы, нежно дергая, из-за чего он пророкотал прямо в её рот, который она пожирала словно нектар. Они отдавались друг другу в долгих, медленных поцелуях. Настолько глубоких, что казалось, они хотят поглотить друг друга целиком. Стоны и рычания, вырывавшиеся из их губ между укусами, были приглашением к следующему. Оба потеряли контроль над мыслями и просто позволили инстинктам унести себя прочь. Вкус запретных губ другого был ядом и, как таковой, казался всё глубже и глубже погружающим их в бездну желания. Этот поцелуй казался началом их падения.