Глава 28

В комнату проникал мягкий свет, хотя и немного, из-за дождя, который непрестанно лил снаружи. Пара птиц укрылась под крышей балкона, прижимаясь друг к другу, чтобы согреться перьями, не обращая внимания на маленькое гнездышко, которое другие «птички» свили за окнами. Как бы ей ни нравился запах его кондиционера для белья, эта смесь одеколона и его естественного запаха превосходила любой освежитель воздуха. Она уткнулась лицом в теплую грудь Леона и слушала его спокойное сердцебиение. Медленное и глубокое, сопровождаемое плавным движением его груди. Она могла бы к этому привыкнуть, это не казалось плохой идеей. Она мягко поцеловала эту загорелую кожу и услышала тихое рычание, за которым последовал глубокий смешок, от которого ее затопило мурашками. — Доброе утро, принцесса… Хриплый, бархатистый голос Леона заставил Эшли поднять на него сонные глаза. Она устроилась рядом с ним, и Леон поднял руку, чтобы она положила голову на его плечо. — Доброе утро, красавчик. Леон безнадежно улыбнулся и повернулся к ней, обнимая ее за талию. Их носы соприкоснулись, и они нежно потерлись ими друг о друга, жест, который они разделяли и раньше, но теперь он значил гораздо, гораздо больше. — Как ты спала? — прошептал Леон. — Я ни на минуту не сомкнула глаз из-за твоего храпа. — Я? Но я не храплю. — Я тебя записала. — Что ты? Удали это. Эшли засмеялась, слегка покраснев, и Леон, наконец, понял шутку. — Ха-ха, очень смешно. — Он помолчал, чтобы ущипнуть ее за нос. — Меня бы давно съели, если бы я храпел. Это была довольно мрачная шутка, но Эшли знала юмор Леона, который, к сожалению, передался и ей. — Верно. — Она переплела свои голые ноги с ногами Леона. — Я давно так хорошо не спала. — Я тоже, каждый раз, когда мы спим вместе, я сплю как младенец, — признался Леон с легким румянцем на щеках, который растопил ее сердце. — Вау, ты стал более мягким? — Эшли не смогла сдержать смешок, который перерос во вздох, когда широкая рука Леона легла на ее щеку. — Я стал честным, — прошептал он шепотом. Они оба улыбнулись, вдыхая и чувствуя новые вибрации, которые теперь были между ними. Все еще присутствовало волнение, но это больше не было волнение тоски и неуверенности. Они больше не винили себя за то, что чувствовали или действовали неподобающим образом друг с другом. Они переступили эту черту прошлой ночью. Они смотрели друг другу в глаза со слабыми глупыми улыбками и, не оказывая особого сопротивления, их губы встретились в нежном поцелуе доброго утра. — Кажется, это неплохой способ просыпаться по утрам, — прошептал Леон между поцелуями, безнадежно прижимая свое обнаженное тело к ней. Эшли тихо ахнула, тая в тепле его кожи и хихикая в его губы. — Мне тоже. Они оба засмеялись, и между их маленькими поцелуями их языки начали безнадежно высовываться, приветствуя друг друга гораздо быстрее, чем днем ранее. Леон повернулся, обнимая Эшли и медленно тяня ее под себя. — Я бы снова занялся с тобой любовью… — Мягкая щетина Леона защекотала, и Эшли ахнула вместе с поцелуями, которые он начал оставлять на ее шее. — Неужели? — улыбнулась она, переплетая пальцы в его шелковистых волосах. Его смех вибрировал у нее на груди, и его голубые глаза поднялись, чтобы посмотреть на нее. — Я собираюсь это сделать, — поправил он с желанием. Резкий стук в дверь заставил ее открыться, так как она была не совсем закрыта. Леон и Эшли удивленно посмотрели на вход, но тут же громко расхохотались, когда Пеппер и Минт уставились на них робкими глазами. — Я не думаю, что они согласны, — засмеялась Эшли, и Леон перенес свой вес с нее. — Определенно нет. Две собаки издали тихий синхронный лай, чтобы заставить хозяина убрать свою задницу с кровати. — Вы хотите пойти погулять? В тот момент, когда Эшли произнесла волшебное слово, собаки бросились в гостиную, схватили зубами поводки и побежали как сумасшедшие. Леон зарычал и опустил голову на ее грудь. — Теперь тебе придется делить меня с ними, — улыбнулась блондинка, целуя его в макушку, и… Рассмеялась над раздражённым рычанием мужчины, который, казалось, не был слишком доволен этой идеей. * Эшли убрала кофейник, пока Леон надевал шлейки на собак. Она заварила для него чашку горячего кофе и протянула её Леону. Мужчина улыбнулся ей, слегка покраснев, когда их пальцы коснулись друг друга, подул на кофе и начал медленно пить маленькими глотками. Они надели куртки и взяли зонт, прежде чем выйти из дома. Дождь немного утих, и ветер на прогулке дал им короткую передышку. Они отпустили собак в парке, и те тут же рванули бегать между деревьями. Леон держал зонт, а Эшли застенчиво держалась за его руку. Он повернулся к ней, сердце билось чаще, и он взял её за руку, переплетая пальцы с её. — О чём ты думаешь? — спросил он, пока они шли по тихим каменным дорожкам. Эшли улыбнулась: — Думаю, о том же, о чём и ты. Леон слегка кивнул и взглянул на их сцепленные руки. — Знаю, немного поздно поднимать этот вопрос, но… что теперь между нами? Эшли задумалась на несколько секунд, прежде чем ответить: — Ну, думаю, теперь мы… официально пара, разве нет? Агент улыбнулся и мягко сжал её руку в знак согласия. — Если ты готова мириться с таким болваном, как я — тогда да. — А если ты готов терпеть такую занозу, как я, — тогда и я тоже согласна. Они оба безнадёжно засмеялись, крепче сжимая руки, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям и близости, которую теперь разделяли. — Придётся как-то рассказать об этом. Эшли вздохнула и прижалась головой к плечу своего партнёра. — Честно? Мне сейчас вообще не хочется ничего планировать. — Тогда чего тебе хочется? — мягко усмехнулся он. — Ну… выспаться нормально, убраться в доме, готовить с тобой, спать с тобой… — А душ со мной входит в этот план? Эшли удивлённо посмотрела на него, но с широкой, развесёлой улыбкой: — Ты уже о совместном душе думаешь? — Думаю, я могу об этом подумать, учитывая, как много шагов мы вчера пропустили, — его голубые глаза заглянули в её, потемнев немного, и румянец тронул его щёки. Эшли вспыхнула до самых ушей, вспоминая жадные поцелуи и укусы прошлой ночи. — Да… возможно, мы немного поторопились, — прошептала она застенчиво. Она удивилась, когда Леон отпустил её руку и обнял её за талию с кривоватой улыбкой: — Значит, это зелёный свет для душа? Эшли с хохотом ударила его в грудь: — Леон! Ну ты и развратник… Эшли побледнела, и всё вдруг закружилось. — Эш! Леон крепко прижал её к себе, его лицо напряглось от беспокойства, когда он увидел, как она пошатнулась. Эшли судорожно задышала, а размытые образы последних дней начали проясняться, становясь всё резче — настолько, что от этого стало тошно. Собаки услышали голос Леона и подбежали к ним, встревоженные. Прошло несколько минут, прежде чем дыхание Эшли выровнялось. Когда это случилось, она наконец смогла открыть глаза. Кружение стало медленнее, пока земля перестала вращаться, а деревья — сгибаться. Всё это время Леон держал её, напряжённый и настороженный. — Принцесса, ты в порядке? Что случилось? Эшли потерла веки и посмотрела на него с выражением удивления и… изумления. — Я… я увидела… Леон приподнял бровь, не понимая, что она имеет в виду. Дождь снова начал усиливаться. — Те образы, о которых я говорила тебе и Нарссон. Раньше они были очень размыты, но… теперь я их помню, — наконец выговорила она, и на её лице отразился ужас. — У меня болит голова… — Пойдём домой. Пошли, ребята, — сказал Леон, поднимая зонт и обнимая её за талию. Он кивнул собакам, и те послушно последовали за ним без единого звука. * Дождь вскоре вернулся и снова затянул небо тучами, заставив Леона включить свет в гостиной. Он принёс ей стакан воды и блокнот, о котором просила Эшли. Сел рядом с ней на диван, позволяя ей прижаться к нему. Он обнял её за плечи. — Тебе лучше? — прошептал он, поцеловав её в волосы. Эшли устроилась поудобнее у него на груди и начала черкать что-то на бумаге. — Да. — Она замолчала на секунду. — Ты думаешь, я сошла с ума? Леон вздохнул, мягко усмехнувшись: — Зависит от того, что ты мне скажешь. — Я видела Плагас, — подняла на него свои янтарные глаза. — И… что я была их матерью. Брови Леона изумлённо взметнулись, он с недоверием посмотрел на неё: — В таком изложении ты действительно звучишь как будто тебя «торкнуло», — попытался он пошутить, но выражение его лица и голос выдавали беспокойство. Эшли начала объяснять подробнее, вспоминая: — Это было как будто я смотрела глазами кого-то другого… — Леон сразу понял сходство с тем, что произошло с ними в Испании, когда были заражены. Он слушал дальше. — Эти Плагас были огромными, как те, что мы видели в Исландии, но я сама была гораздо выше их. Намного больше. Я наблюдала, как они охотились на динозавров и приносили их мне, как будто это был единственный способ меня прокормить. Пейзаж менялся, как будто это были воспоминания из разных мест, будто они перемещались. — Может, они мигрировали? Эшли замолчала, анализируя образы, которые теперь могла разглядеть без того, чтобы мозг раскалывался от боли. — Думаю, да. Многое из того, что я помню, — это ощущения, поэтому мне сложно сказать точно. Кажется, они шли на север, потому что я помню очень яркие северные сияния. — Сияния… — пробормотал Леон задумчиво, рисуя круги на плече Эшли, сам того не замечая. — Это совпадает с регионами, где мы находили самых древних Плагас. Эшли издала утвердительный звук, погружённая в воспоминания — или видения. Ей хотелось отстраниться от них, потому что сама реальность происходящего пугала её слишком сильно. — Леон… Я думаю, все Плагас, которых мы знаем, даже «Матка-Плагас», происходят от одного существа, — её голос стал почти шёпотом, пока осознание накрывало их обоих. — Я видела свет в небе, как метеор… а потом всё стало расплывчатым. Погода менялась, еды становилось всё меньше, и, кажется, новые личинки больше не появлялись. Становилось всё холоднее и темнее, как будто… я засыпала во льду. После её слов в комнате повисла тишина. Взгляд Леона был устремлён вдаль — он размышлял. — Ты уверена, что это был не сон? — прошептал он, повернувшись к ней. — Я увидела это, когда лабораторная тварь впустила в меня свои щупальца и… заполнила меня паразитами, — тело Эшли невольно сжалось, задрожало от одного воспоминания. Леон почувствовал это и крепко обнял её. — Эй… — прошептал он, укладывая её на себя на диване и оставляя блокнот на ковре. — Всё хорошо? Тихий голос Леона заставил Эшли улыбнуться. Его присутствие само по себе успокаивало. — Да, всё хорошо, — мягко улыбнулась она. Леон внимательно посмотрел на неё и провёл рукой по её румяной щеке, которая делала её особенно очаровательной. Его пальцы коснулись её скулы, и, движимый каким-то внутренним импульсом, он обхватил её лицо обеими руками и страстно поцеловал. Эшли напряглась и удивлённо застонала, но затем поддалась тёплым губам и закрыла глаза. Леон мягко отстранился, и она тихо рассмеялась. — А это ещё зачем? — прошептала она, пылая от смущения — как и сам Леон. Он нежно улыбнулся. — Разве мне нужен повод, чтобы поцеловать свою девушку? Её янтарные глаза расширились от удивления — это было в первый раз, когда он назвал её так. Леон усмехнулся, увидев её реакцию. — Повтори это… Эти слова застали его врасплох. Сердце застучало быстрее — он был уверен, что и Эшли это почувствовала. — Ты моя девушка, Эш. Голос Леона был таким мягким, что у Эшли в животе закружились не бабочки — а целая стая птиц. Она застенчиво улыбнулась и посмотрела на него с сияющими глазами: — Тогда ты мой парень. — Я твой парень, — подтвердил он, и они оба рассмеялись, как школьники, впервые влюбившиеся. Будто никогда раньше не чувствовали ничего подобного. Хотя на самом деле — просто избегали этого из страха. Но теперь страха больше не было. Только любовь. — Я люблю тебя, Леон. Он удивился внезапному признанию, но тут же улыбнулся и провёл рукой по её волосам: — Я тоже тебя люблю, Эшли. На этот раз это была Эшли, кто подарила ему нежный поцелуй — такой, от которого Леон растаял под ней, но при этом вспыхнул, как вулкан. — Я подумала, может, стоит исследовать эти мои видения, попытаться их проанализировать, посмотреть, можно ли из них что-то извлечь. — Я не против… но, может, начнём с завтрашнего дня? Эшли непонимающе посмотрела на него: — Эм… хорошо. А почему? Глаза Леона потемнели, и его руки медленно скользнули к её талии, сжимая плоть, по которой он так соскучился. — Потому что я сейчас точно не смогу сосредоточиться. Эшли вспыхнула ещё сильнее и не смогла сдержать вздох, когда его руки с жадным спокойствием сжали её ягодицы. — Ты не хочешь пообедать? — прошептала она, нежно покачивая бёдрами. — Не против начать с десерта. Эшли поднялась с дивана и потянула его за собой с нетерпением. Леон был немного удивлён её напористостью, но, улыбаясь, подхватил её за талию и легко поднял на руки, понеся в спальню лёгким шагом, пока визг Эшли эхом не разнёсся по коридору. * Последующие дни оказались намного легче, чем они могли себе представить. Взаимопонимание, доверие и их обычные отношения не изменились. Теперь к ним только добавились неизбежное влечение и свобода, которые оба чувствовали, словно снова задышали после многих лет. Казалось, что все легко интегрируется и идеально подходит друг к другу, почти так, как будто все это было создано для этого момента. Дни проходили спокойно. Леон начал заполнять комнату Эшли своей одеждой для тренировок, джинсами, висящими на стуле, или несколькими футболками, смешанными с грязной одеждой Эшли. Им не пришлось долго думать, чтобы агент начал делить с ней постель, это было молчаливое соглашение, которое никому из них не нужно было упоминать, чтобы знать, каким будет ответ. Утра стали теплее и, как правило, окрашены смехом и хихиканьем, хотя, как и многие другие, стоны и вздохи разносились по воздуху вместе со словами любви и восклицаниями экстаза. Они превратились в мелодию, которая наполнила квартиру новой атмосферой. Иногда они проводили все утро в постели, обычно из-за ночи, слишком насыщенной для того, чтобы выспаться все необходимые часы. Они болтали или играли часами, пока их желудки часто не давали им знать, какое время. Или собаки прыгали на них, требуя непрерывного внимания. Вскоре после этого они снова начали тренироваться. Они начали выходить на пробежки с собаками и вместе ходить в районный спортзал, хотя последнее было несколько затруднительно, когда они не могли оторвать друг от друга глаз. Но им удалось вернуться к своим тренировкам, им обоим это было нужно после стольких дней отдыха. В спортзале Леон заметил несколько отметин на своей шее. Небольшие пятна, оставленные определенным человеком какой-нибудь ночью или утром, и что много раз он ловил ее взгляд на себе во время перерыва. В то время ей было жаль его, что укусы и отметины, которые он оставил на ее теле, не сохранялись долго благодаря ее восстановлению. Но это только побуждало его делать с ней еще больше. В течение этих двух недель они много разговаривали. О ее страхах, о ее мечтах и ​​кошмарах. Леон открылся ей так, как никогда не делал ни с кем, — сила, которую Эшли всегда имела над ним и от которой он едва мог уклониться. Они немного говорили обо всем, это не должно было быть важным, они просто лежали бок о бок и шептали, лениво лаская друг друга. Но они также говорили о видениях Эшли. После того как она объяснила это более подробно, Леон смог понять, что это определенно не сон. Это было слишком похоже на общее сознание, которое было у жителей деревни в Испании, где они, казалось, делились мыслями или образами. В течение этих дней, когда они не развлекались, механически изучая каждый шрам или родинку друг друга, они вытаскивали доску Эшли из мастерской и реорганизовывали множество идей. Используя все, что они обнаружили в Норвегии и Исландии, они наносили идеи на карту мира с помощью веревки, кнопок и наклеек. Когда они начали с этого анализа, они подумали о том, чтобы позвонить Нарссон, но вскоре отказались от этой идеи. Профессору было достаточно паразитов-людоедов и теорий заговора, поэтому они решили оставить ее в покое. Пока они были предоставлены сами себе. Ее первые записи подтвердили гипотезу о первозданной плаге, из которой произошли остальные плаги, включая Мать Плагас. Так же, как более мелкие паразиты кружились вокруг Матерей. Они теоретически предположили, что они также будут привлечены к своему создателю, что соответствовало видению Эшли об аномально большом существе. Тот факт, что она видела эти образы, а Леон нет, они объяснили тем, что тот жук, который напал на них в лаборатории, заразил Эшли личинками плаги до того, как они были изгнаны, так что это могло объяснить это. Воспоминания об этих крошечных существах, выползающих из тела Эшли, были чем-то, что Леон все еще не мог переварить, когда это приходило ему в голову. Это вызывало слишком много ощущений, которые просто заставляли его взять Эшли на руки и обнять ее. Просто чтобы убедиться, что с ней все в порядке, хотя он не знал, было ли это больше для его собственного психического… здоровье уже не важно. В то утро они принялись записывать еще несколько идей, и пока она говорила, он чувствовал отсутствующий взгляд Леона. Она протянула руку и заправила несколько прядей волос за его ухо. — Милый, с тобой все в порядке? Мягкий голос заставил мужчину повернуться к ней и моргнуть в конце. В последнее время Эшли вошла в привычку называть его ласковыми прозвищами. Ему было легко, он всегда так делал, даже если это было в саркастическом контексте, но слышать, как кто-то называет его так, глядя на него глазами чистыми, как древесный сок…это было другое чувство. — Да, я просто думал об этих личинках. Прости, у меня мурашки по коже каждый раз, когда я вспоминаю о них, — признался он со вздохом. Он больше ничего от нее не скрывал, он не чувствовал необходимости отрицать ее правду, чтобы защитить ее. Эшли видела его насквозь, даже если бы он это делал. Эшли подпрыгнула на диване от внезапного прилива воспоминаний. — Уф, мне становится жутко, только подумав об этом. — Она наклонилась, чтобы нежно поцеловать его в щеку. — Давай постараемся упоминать об этом как можно меньше. Леон кивнул с полуулыбкой. — Да, с меня хватит этого гигантского паразита. — Он подмигнул и засмеялся, увидев обиженное выражение лица своей партнерши. — Ты хочешь закончить эти отношения так скоро? — возмущенно сказала она, но Леон знал, что она не серьезно. — Ты говорила, что готова терпеть такого придурка, как я. — Напомни мне, чтобы я дала себе пощечину в следующий раз, когда мне придется принимать такое решение. — Она театрально вздохнула, только чтобы Леон схватил ее за ноги и перекинул обратно на диван. Он навалился на нее всем своим весом с злобным смехом, и Эшли взмолилась о пощаде с кряхтением от напряжения. — Ты обычно не возражаешь так сильно, когда я вминаю тебя в матрас, — прошептал он, озорно, и наслаждался, наблюдая, как ее щеки краснеют с каждой секундой. — Можешь не думать о чем-то сексуальном хотя бы минуту? — А ты можешь? — Я пытаюсь, пока ты не сделаешь какое-нибудь замечание» — Ты имеешь в виду, если бы я не сделал замечание, ты бы сама не подумала ни о чем сексуальном? — Не так часто, как ты. Леон выгнул брови. — Ты даже не веришь в это. — Правда? Я могу сосредоточиться на чем-то другом, кроме того, чтобы затащить тебя в постель в пятый раз за сегодня. — Позволь мне это оспорить. Эшли посмотрела на него прищуренными глазами. Всякий раз, когда она хотела привлечь его к ответственности, у него всегда находилось какое-нибудь замечание, независимо от того, был он прав или нет. Ей хотелось сорвать с его лица эту дьявольскую ухмылку. — Как-то вечером я сосредоточилась на чтении книги, а ты в итоге уговорил меня заняться сексом, — пробормотала она себе под нос, исчерпав аргументы. — Да… и кто в итоге скакал на мне, пока я не выдержал? Эшли покраснела и отвела взгляд, надув щеки. Может быть, я действительно думала о сексе больше, чем показывала. — Может быть, я думаю о сексе немного меньше. Леон улыбнулся и схватил ее за щеки, нежно сжимая их и раздвигая ее губы, как у рыбы. — Мне это кажется немного более точным, моя любовь. Эшли засмеялась, и Леон насмешливо поцеловал ее в эти губы. — Теперь, когда мы с этим разобрались, мы можем продолжить расследование. — Агент добавил с озорной ухмылкой, и Эшли в итоге надавила ему на ребра, так что он подпрыгнул, чтобы убежать от нее. Мужчина засмеялся и встал с дивана, чтобы принести свой ноутбук со стола в столовой. — У нас есть северное сияние в качестве ориентира, — начал Кеннеди, что заставило Эшли удивленно повернуться к нему. — Значит, ты все-таки слушал меня? — Я думаю о сексуальных вещах, но я никогда не говорил, что не могу делать две вещи одновременно, — похотливо ухмыльнулся он ей, — ты это очень хорошо знаешь. Румянец безнадежно покрыл лицо Эшли. — Ты ужасен. — Я знаю. — Он послал ей воздушный поцелуй, и Эшли закатила глаза с долгим вздохом. — Ладно, к чему мы шли. Да, северное сияние — единственное, что характерно для воспоминаний. Если это был Юрский период, то ландшафты должны были сильно измениться. — Он повернул доску к стороне карты мира. — Ты помнишь что-нибудь конкретное? Блондинка на мгновение задумалась, пытаясь вспомнить разрозненные образы. — Они были очень яркими. Цвета были невероятно четкими и даже имели оттенки красного. Эшли обвела всю область Северного полярного круга, где происходили северные сияния. Тем временем Леон провел несколько быстрых поисков по небольшим областям, которые имели эти характеристики. — Чтобы цвета сияли так ярко, это должно быть место без светового загрязнения, вдали от городов. Грэм начала вычеркивать крупные города на карте, сужая области, которые все еще покрывали тысячи и тысячи квадратных километров. Звук печати Леона и маркера Эшли — это все, что можно было услышать в течение нескольких минут. Когда она закончила, женщина отошла назад, чтобы посмотреть на карту более общо и задумчиво скрестила руки. — Ты помнишь, что Нарссон и я говорили о Пангее? — затем спросила она, заставив Леона поднять свои голубые глаза от экрана и откинуться на спинку сиденья, пристально глядя на карту мира. — Чтобы объяснить, как Плагас попали в Норвегию и оттуда в Испанию. — Именно. — Она взяла маркер другого цвета, чтобы отметить круг над Испанией, а затем вытащила небольшой атлас с картой суперконтинента. — Если мы отметим точки, где мы нашли… образцы чумы, и мы пронумеровываем их от самых последних до самых старых, порядок оставляет нас в, Испания, Норвегия, Исландия. И если все они пришли откуда-то еще, если мы примем во внимание, что те из Исландии старше тех из Норвегии. Леон встал и подошёл к доске. — Это значит, что они пришли с запада, — он провёл пальцем по карте, затем нахмурился. — Но это оставляет нам огромную территорию: почти половину Гренландии, практически всю Канаду и большую часть Аляски. — Исключи Аляску. Если бы они зашли так далеко на запад, то перешли бы через Берингов пролив, и тогда не имело бы смысла, что паразиты попали в Исландию, если они уже были в Норвегии через северную Россию и Европу. — Верно. Значит остаются Канада и Гренландия. Эшли села на деревянный табурет с тяжёлым вздохом. — Если мы уже с трудом находили легенды о паразитах в Исландии, то я не уверена, что в этих местах они вообще есть. — Не думаю, что метод «поиска легенд» нам сильно поможет на такой обширной территории. Это займёт годы. Агент уселся рядом с ней на соседний стул, и они вдвоём уставились на карту, скрестив руки. На Гренландию помещалось почти десяток Исландий, не говоря уже о Канаде, где умещались бы четыре такие Гренландии. Они снова зашли в тупик. Эшли вздохнула и опустилась боком на плечо Леона, положив голову ему на плечо. — Ну… у меня не так много идей, какими ещё способами искать, если мы даже не знаем, что ищем, — пробормотала она с несколько подавленным выражением лица, поражённая масштабом проблемы. Леон обнял её за плечи и бессознательно начал ласково гладить её руку вверх-вниз. — Что ты помнишь со своей точки зрения? — спросил он, не отрывая взгляда от карты и не прекращая ласки. — Что я была очень большая. Помню, как видела некоторых «Материнских Плагас», и они казались мне абсурдно маленькими. — Она задумалась, прикидывая в уме, насколько же большим было её тело в этих видениях, вспоминая существо, с которым они сражались в лаборатории. — Я бы сказала… размером с четырёхэтажное здание, а может, и больше. — Значит, если такое существо где-то было погребено, и его не нашли — значит, оно должно быть в месте, где ничего не строилось. — Он сделал паузу, задумавшись. — Возможно… мы могли бы использовать один из SAR-спутников отдела по обеспечению безопасности. — SAR? — Спутник с синтезированной апертурой. Мы используем их для наблюдения и безопасности, но, насколько я знаю, их применяют и для геологических сканирований. Эшли изумлённо приподняла брови и посмотрела на него: — Ты и в спутниках разбираешься? — Нет-нет. — Леон рассмеялся, убирая руку с её плеч. — Это Ханниган рассказывала. Она помешана на технологиях и обычно в курсе всех новинок. Мы могли бы с ней поговорить — это помогло бы нам сузить зону поиска. Эшли задумалась над его словами, понимая, что это и правда лучший вариант, учитывая, что теперь они знали: ископаемые Плагас могут пробудиться только от контакта с кровью. Это казалось абсурдом и должно было быть невозможным, но в той деревне они видели вещи, словно из фильмов ужасов. И в этой экспедиции… пусть те кошмары и не были живыми, но только подумав о том, на что были бы способны такие чудовища, если бы проснулись… Ей на ум пришло одно: конец света. — Мы можем с ней поговорить, но нам придётся подготовить отчёт для моего отца о плане. — Её янтарные глаза опустились к области на теле Леона, где он получил ножевое ранение, и её пальцы коснулись шрамов в углублении его плеча от укуса. — Люди Вескера ошиваются в разных местах. — Придётся быть осторожными. — Да… — прошептала она, погружённая в мысли. Она смотрела в одну точку, и Леон заметил, как она невольно сжимала его шрам. — Эй… — тихо позвал он её, беря пальцами её подбородок, чтобы она посмотрела на него. — Нас больше не поймают на той же ловушке. Мы стали крепче. Эшли улыбнулась от этих слов — они были как ласка. Хотя она знала, что он тоже немного нервничал. Но теперь — не из-за того, что она участвовала в этом. Он больше не отстранялся и не пытался оградить её от опасности. — Да, мы стали. С твоими дурацкими шутками и моей тупой головой нас никто не одолеет. Леон рассмеялся и не удержался от поцелуя. Он прижался к её губам — в этом поцелуе было всё: и поддержка, и любовь, и обещание, что он всегда будет рядом. Эшли ответила на поцелуй нежно, долго, как будто в этих секундах они сказали друг другу всё, что чувствовали — без слов. Когда они отстранились, всё ещё улыбаясь, Эшли поднялась с табурета. — Нам бы приготовить обед — уже пора. — Она взяла его за руку, и они пошли на кухню. — Я тут недавно нашла рецепт тыквенных ньокки, хочу попробовать приготовить. А тесто на хлеб уже стоит в холодильнике, так что могу запечь тыкву, пока оно поднимается. Эшли улыбнулась. С тех пор как всё между ними изменилось, Леон стал заметно живее. В восторге. Леон уже не так боялся заходить на кухню, как раньше. Он с удовольствием пробовал новое и иногда готовил для неё, хотя чаще всего они делали это вместе. Казалось, что эта повседневная рутина постепенно возвращала того мечтательного Леона, которого она помнила. И только это уже наполняло Эшли чистым счастьем. Мысль о том, что их романтические отношения приносят ему столько позитива… — это было всё, чего она когда-либо желала для него. Потому что, по мнению Эшли, Леон заслуживал весь мир. И она хотела подарить его ему. — Думаю, это отличная идея. Сейчас посмотрю, остался ли пармезан, — сказала она, чмокнув повара в щёку и открыв холодильник, в то время как Леон искал видео с рецептом, сохранённое пару дней назад. Собаки слонялись по гостиной и кухне, склонив головы набок, наблюдая, как их хозяева поют, танцуют, смеются и целуются. Их кулинарные сессии нередко превращались в настоящий хаос, особенно если в дело вступала мука — и этот день не стал исключением. — Эй, Эш. Она обернулась с интересом — и тут же почувствовала, как руки её парня нагло обвили её грудь. Леон рассмеялся с лёгким румянцем на щеках, убрал руки и с удовольствием посмотрел на силуэты своих ладоней, отпечатавшихся на её округлостях. — Идеально. — Леон! — она врезала ему по груди, и он зажмурился, пытаясь увернуться от мести, но без особого успеха. — Ты без стыда и совести! Леон расхохотался — и тут же поперхнулся, когда мука попала ему в рот. Он начал плеваться и издавать звуки отвращения, а Эшли громко расхохоталась. В ответ он осыпал её облаком белой пыли прямо в лицо. — Домашняя маска для лица, — ухмыльнулась она, довольная своей местью.— Ах ты! — и тут же начала чихать. Эшли пришлось сунуть лицо под кран, чтобы остановить поток чихов. Она прокляла Леона на четырёх языках и не дала ему пощёчину только потому, что слишком его любила. Даже несмотря на то, что порой ей хотелось его придушить. — Ты же старше меня, должен быть поумнее! — проворчала она, вытирая лицо. Хотя ей всё равно придётся принять душ, чтобы вымыть муку из волос. — Я и старше… но ты же не спрашивала, сколько мне ментально лет, — подмигнул он, продолжая готовить ньокки. — У тебя уровень развития — года на четыре. — Я бы сказал — пять. — В твои лучшие дни. — Ну давай, дорогая, не будь такой злой. Иди ко мне, поцелуй меня, — он попытался схватить её с дьявольской ухмылкой. — Отстань! Никаких поцелуев, у тебя вся борода в муке! — она мягко оттолкнула его лицо. — Но ты же любишь мою бороду. — Чистую, Леон. Чистую. Он улыбнулся, послал ей воздушный поцелуй и вернулся к рецепту. Ему нравилась эта атмосфера больше, чем он мог представить. Она напоминала ему детство — как он играл на кухне у дяди с тётей, помогая тёте готовить торты. Возможно, именно тогда он впервые полюбил сладости. Он бросил взгляд на Эшли, которая ставила воду на плиту для варки ньокки, и не смог сдержать улыбку. Он и не думал, что когда-нибудь сможет почувствовать такое: нормальность и уверенность. Два слова, которые давно были где-то в конце его личного словаря, почти забытые. И только Эшли смогла вернуть их в заголовок. В этом приятном тепле он вернулся к формированию маленьких шариков и выкладыванию их на поднос. Болтовня утихла — насколько это возможно между ними. Собаки, конечно, не упускали случая выпросить лакомство: либо Эшли им что-то давала, либо Леон ронял еду на пол, и Мята оказывался быстрее всех. Как бы там ни было, они отлично справлялись с ролью пылесосов. Ньокки были готовы к запеканию, а Леон занялся хлебом, разогревая духовку. —Я пойду в душ. У меня мука в волосах — спасибо тебе, — отчиталась Эшли, снимая халат и вдыхая вкусный аромат хлеба, распространившийся по всему дому — даже запаха собак не чувствовалось. — Я пока приберусь на кухне, а ты потом духовку помоешь? — Да. Леон кивнул и принялся за уборку, пока слышал, как Эшли ушла в ванную. Она прищурилась, закрывая за собой дверь, чтобы запах хлеба успел просочиться туда, и начала раздеваться. Несколько минут она смотрела на своё отражение в зеркале, отмечая шрамы, что теперь украшали её тело. Они были мягче, чем должны были быть — благодаря её регенерации, — но всё же не исчезли совсем. Она посмотрела на тот, что был на шее — от ножа, которым пыталась себя убить; затем — след от укуса солдата Вескера; потом — на бок, где Ада оставила отметину своим крюком; и, наконец, на бедро — там остался след от ножа. Взгляд на все эти отметины заставил самый большой шрам на спине слегка заныть и покрыть кожу мурашками. Раньше она смотрела на них с усталостью, даже с грустью. Но теперь… каждый из этих шрамов был покрыт поцелуями. Поцелуями Леона — как будто он пытался исцелить их своими губами. И в какой-то степени у него это получилось. Потому что теперь она не могла смотреть на эти следы без того, чтобы не вспыхнуть от воспоминаний о его страстных поцелуях. Её парень. Её любимый. Бывали моменты, когда ей казалось, что всё это — сон. Но потом наступала ночь — и она вспоминала: это реальность, такая же настоящая, как и их общие шрамы. Она снова улыбнулась, включила душ и зашла за запотевшее стекло. Закрыв глаза, напевала себе что-то под струёй воды, встряхивая волосы и наблюдая, как вода постепенно мутнеет. Она поморщилась, чувствуя, как мука сворачивается, но спокойно продолжила полоскать волосы. Вдруг руки обвили её талию, заставив вздрогнуть и резко обернуться с широко распахнутыми глазами. Перед ней — знакомые океанские глаза и ехидная улыбка, в которой не было ни капли невинности. — Ты напугал меня до смерти. Леон улыбнулся и прошептал, опускаясь под воду вместе с ней: — Прости, но ты слишком сосредоточилась, — его голос звучал как мурлыканье, и Эшли прекрасно знала, чем это обычно заканчивается. Она покраснела, почувствовав его обнажённое тело, прижавшееся к её. Он пах хлебом и тыквой. — Тебе придётся загладить свою вину, — прошептала она в ответ, обвивая руками его шею и слыша низкое рычание у него в горле. Леон улыбнулся, схватил её за бёдра, провёл рукой по сильной спине. — Кажется, я знаю как… Его губы нашли ее губы, и он ахнул, когда Эшли страстно ответила ему, заставив их забыть о мире в одно мгновение. Леон пожирал ее рот, танцуя с ее языком, как делал это много ночей, питаясь ее стонами и вздохами. Он застонал от царапин, которые она нанесла на его спину, и прижал ее к кафельной плитке в душе. — Там… холодно… — выдохнула она, прижавшись к ледяной стене. — Я тебя согрею… — он обнял ее за талию, прижав к себе и заставив ее осознать его возбуждение. Эшли застонала и скользнула рукой к ягодицам Леона, сжимая одну с нетерпением, что заставило его улыбнуться от удивления. — Разве хлеб не сгорит? — пробормотала она между стонами, чувствуя, как его зубы сомкнулись на ее шее, оставляя на ее коже непрерывные красные пятна, которые через несколько часов исчезнут, оставив ему чистый холст для рисования еще больше. — У меня есть таймер… и твое обоняние, — засмеялся он, сжимая челюсть Эшли, чтобы заставить ее открыть рот. — Я могу только… чувствовать тебя, я не могу чувствовать… хлеб… — простонала она от его собственнической хватки, твердой, но нежной. — Хорошо. Он овладел ее ртом, как голодный волк, и сжал плоть ее талии и ягодиц. Эшли подавила стон и схватила его за волосы на затылке, впуская его и опьяняясь теплом их обнаженных тел. Звук душа и вздохи Эшли — это все, что мог слышать Леон, а Эшли опьянела от запаха его кожи под горячей водой. Все их чувства были направлены друг на друга, на то, чтобы чувствовать друг друга, пожирать друг друга и готовиться заняться любовью еще раз, пока их тела не сказали «достаточно», пока их горла не пересохли от выкрикивания имен друг друга и вздохов удовольствия, пока они не потеряли всякое чувство времени, того, где они находятся… — Эшли? Леон напрягся и накрыл тело женщины своим, обхватив ее. Эшли сжала его так же крепко, и они оба посмотрели в сторону входа в ванную комнату затуманенными глазами и задыхаясь. — Эмс? Эмили скрестила руки, прислонившись к дверному косяку, глядя на них вопрошающими глазами. — Давайте поговорим, пожалуйста, — она отвернулась от двери и пошла обратно по коридору в сторону гостиной. Эшли и Леон в замешательстве посмотрели друг на друга, но вскоре он увидел в ее глазах обеспокоенное выражение. — Я пойду поговорю с ней, ты… — Вы оба. Громкий голос, доносящийся из холла, не оставил им выбора. Эшли вздохнула и вышла из душа, чтобы взять полотенце и молча протянуть другое Леону. Эмили сидела на диване, глядя на раскрашенную карту мира, прижимая к себе Минта, когда пара вошла в комнату. Её карие глаза смотрели на них серьёзно, анализируя каждое движение, мимолётные взгляды и позы. Они оба сели на диван, а Эмили придвинула кресло напротив. — Эмс, можно я… Поднятая рука Эмили заставила её умолкнуть, и по спине блондинки пробежал лёгкий холодок. Давненько она не видела подругу такой серьёзной — не с тех пор, как они впервые встретились, и та взяла на себя роль её опекуна. Леон наблюдал, как Эшли пожала плечами, и сам сглотнул. Он знал Эмили недостаточно, чтобы понимать, какая она на самом деле и как ведёт себя в серьёзных ситуациях. Но сейчас ему предстояло это узнать. — Вижу, с вашей последней поездки многое произошло, — начала Коннорс, откидываясь в кресле и скрещивая ноги. — Я хотела тебе всё рассказать, но… слишком многое случилось. — Слишком многое, — добавил Леон, отчего Эмили повернулась к нему с ледяным взглядом. — О, вижу, скучать вам не приходилось. — Эмили, дай нам объясн… — Не думаю, что вы — лучший кандидат, чтобы объясняться, агент Кеннеди, — резко перебила она Леона, и он удивился этой её стороне, которую раньше не знал. Она была в точности как её мать. А может, даже строже. Он опустил голову, бросив на Эшли косой взгляд, как ягнёнок, которого ведут на заклание, и ей стало неловко, что Леон оказался в этой ситуации между ней и Эмили. Она собиралась ответить за него, но подруга заговорила снова — твёрдо и без колебаний: — У меня только один вопрос. Вы ответите честно. Если соврёте — я узнаю. Леон и Эшли не сомневались, что у неё действительно есть такая «способность» — возможно, даже острее их слуха и нюха. Они просто кивнули и замерли в ожидании. — Кто первым поцеловал? Леон и Эшли моргнули, удивлённо переглянулись, а потом посмотрели на Эмили. — Что? — Отвечайте. Эшли была в растерянности, не понимая, к чему этот вопрос. Леон решил взять инициативу, хоть и был так же сбит с толку. — Ну, первый раз был… странным, думаю, это случилось одновременно. А во второй — когда мы уже всё прояснили — первой поцеловала меня она. Он покраснел, вспоминая ту ночь, с которой всё началось. Ту самую первую, которую, несмотря на все последующие, уже невозможно было повторить. — Понятно, — пробормотала Эмили, почесав подбородок и достав телефон, чтобы что-то ввести. Леон и Эшли абсолютно не понимали, что происходит. Переглядывались, потом снова переводили взгляд на «дознавателя», чувствуя неловкость из-за того, как их застали в душе. Время тянулось мучительно долго, молчание давило. Эшли нервно сжимала и разжимала кулаки, пока не потеряла терпение: — Эми… Телефон Эмили зазвонил, и она тут же ответила. На том конце слышались голоса, но первый, кого они узнали, был очень знаком: — Ну, кто же? — раздался голос Кейси, отчего Леон и Эшли заморгали, ещё больше запутавшись. — Леон сказал, что первый поцелуй был обоюдным, а второй, уже официальный — Эшли, — объяснила Эмили, откидываясь на диване. — Ну и как решим? — Решим что? Что вообще происходит, Эмили? Кейси? Что вы несёте? — блондинке наконец удалось выговорить, нахмурившись. — Джон, давай, скажи им, — продолжил Кейси на том конце. — Почему я? — Потому что ты с Серхио это начал, а у Серхио сейчас охрипло горло. Сзади послышался приглушённый возглас. — Но я же не предлагал спор! Эшли изогнула бровь: — Спор? У вас есть три секунды, чтобы сказать мне, на что вы, чёрт возьми, спорили, — её голос стал угрожающим, и на этот раз она посмотрела на Эмили по-настоящему зло. — Две. — Мы спорили о том, кто из вас первым поцелует другого. Леон и Эшли были ошеломлены. Их глаза распахнулись от удивления — будто они услышали что-то прямо из глупой комедии или дешёвого любовного романа. Но это действительно был идиотский спор. — Прошу прощения? — Эшли посмотрела на Эмили с недоумением, хотя не смогла скрыть румянец на щеках. Коннорс перевернула телефон экраном вверх и положила его на журнальный столик, показывая трёх остальных сообщников. — Ну, нам нужно было как-то развлекаться, а между вами была такая напряжённость, — вздохнул Кейси, отмахнувшись. — Вы уже переспали, кстати? — он сразу перешёл к делу. Уши Леона покраснели, он неловко прокашлялся и откинулся на спинку дивана. — Считаю это за «да». Сколько раз уже? — Кейси, это не суть. У нас конфликт по ставке — какой поцелуй считать действительным? — Эмили пыталась вернуть разговор в русло, но Эшли уже встала с места. — Вы с ума сошли? Вы реально поспорили, кто из нас первым… — Я считаю, что ничья. Комната замерла. Эшли понадобился момент, чтобы понять, кто это сказал, и через секунду она с недоумением обернулась к Леону. — «Что?» Мужчина наклонился вперёд, опершись локтями на колени. — Первый раз — это было обоюдно. Но если брать только второй, официальный, то разговор начал я — и это подтолкнуло тебя к поцелую. Но если бы ты не поцеловала меня, я бы сам это сделал. — То есть, ты подбил её? — уточнил Кейси, и Леон повернулся к экрану. — Я поднял тему и приготовил ужин. — Хм… это немного меняет дело, прибавляет ему очков, — прошептала Эмили, задумчиво приподняв бровь. Эшли смотрела на всех с абсолютным недоверием. С каких это пор их отношения стали предметом спора? И Леон, похоже, даже участвовал в обсуждении! Она повернулась к нему, и тот пожал плечами, как будто не понимал, почему она на него так смотрит. Притворяется? — Вердикт — ничья, — заключил Кейси со вздохом, осознав, что ни выиграли, ни проиграли. Эшли скрестила руки, махнула на это рукой и решила доиграть в их глупость до конца. А если Леон её «предал», то и она не останется в долгу. — Ах да, чуть не забыла — меня потом поцеловал один парень, и Леон жутко приревновал. Это считается? Леон напрягся и уставился на неё с диким взглядом, а Эшли лишь пожала плечами — так же, как он минуту назад. — Я так и знал! Почему я не поставил на «третий вариант»? — закричал Кейси, схватившись за голову, а Джон устало потёр переносицу. — Я объявляю новый спор! — Этот уже был «альтернативным» спором, — вздохнула Эмили. — Этот — ничья. Кейси, мы все должны Джону по пять баксов. Кейси застонал от разочарования, но всё же согласился вместе с Серхио. — Ну что ж, расформировываю спор-группу. Эшли вновь лишилась дара речи. — У вас была группа в мессенджере для этого? Не верю… — Патрик однажды сделал группу без меня, чтобы я не узнал, где они прячут печенье, — добавил Леон со смешком. — Ладно, всё, Джон победил. — Эмили хлопнула в ладоши и забрала телефон со стола. — Спасибо за звонок, увидимся позже. — Пока, Эши! Пока, Леон! — прокричали трое, и Коннорс завершила звонок. В комнате снова воцарилась тишина. Эшли села обратно рядом с Леоном, и он положил руку ей на ногу, нежно сжав её — на что она с улыбкой взяла его за руку. — Ты серьёзно? — уже жёстче спросила Эмили, обращаясь к Леону. Агент не отрывал взгляда от конфет на столе. — Эмили, по… Леон остановил Эшли мягким жестом. Ему не нужно было, чтобы она защищала его — он понимал, почему Коннорс так переживает. Ведь именно он стал причиной зависимости Эшли после возвращения из Испании. — Да. Его голос был глубоким и сильным, эхом разносился по комнате, словно приговор, не оставляющий сомнений. Даже у Эшли пробежал дрожь по телу. Но Эмили казалась убеждённой. — Ты собираешься рассказать Уильяму? На этот раз Леон повернулся к Эшли, и она кивнула. — Да, мы не знаем когда, может, после миссии, но мы не хотим скрывать это от него. Коннорс слушала их спокойно, анализируя каждый жест и интонацию. Она не могла не волноваться. После всего, что пережила Эшли, когда познакомилась с ней, как мало у неё было уверенности в себе, когда её мать просила встретиться и стать подругой. Она переживала и даже думала, что этот самый «Леон», о котором она тогда говорила, ей не подходит, что чувства с его стороны были не взаимными. Но, познакомившись с ним… теперь она понимала, как сильно ошибалась. — Не смей её обижать, — она предупредила его невольно, осознавая, что это было гораздо более личное, чем тот профессиональный подход, который пыталась сохранять. — Если сделаю, отдашь мне пистолет, — он не моргнул, понимая, что предупреждение Эмили — не просто слова. — Клянусь. Эмили кивнула и на несколько секунд обратилась к своей подруге, молча наблюдая за ней. — А ты уже знаешь. Эшли улыбнулась и кивнула. — Я в порядке. Я хочу этого, но мне это не нужно. — Она повторила слова, которые Эмили когда-то повторяла ей без конца, пока они не стали для неё истиной. Правдой, что она может хотеть и жаждать чего-то, но ей не нужно это для выживания, что она сама по себе уже — полноценная. — Хорошо. Эмили казалась удовлетворённой и, наконец, встала с дивана с долгим вздохом. — Думаю, мне лучше вернуться в другой день, чтобы ты рассказала мне о своей поездке. Я знаю, это конфиденциально, но можешь устроить общий обзор. Эшли и Леон поднялись и проводили её до двери. — Да, мы планируем навестить моего отца, чтобы рассказать о новых теориях, а потом встретимся. Коннорс кивнула и повернулась, чтобы обнять подругу, сжав её гораздо крепче, чем обычно. — Я счастлива за тебя, — прошептала она с тёплой улыбкой, и Леон почувствовал радость, зная, что Эмили приняла его несмотря на всю историю. Он искренне уважал её за всё, что она сделала для Эшли, помогая ей стать такой, какая она есть сейчас. — Береги себя, — сказал агент, когда женщина перешла проезжую часть. Эмили махнула рукой на прощание. — Кстати, — она повернулась у лифта. — У него классная задница. Леон покраснел, понимая, что она говорит о нём в душе, и услышал тихий смешок Эшли рядом с собой. — Да, классная. Эмили рассмеялась и скрылась за металлическими дверями. Они вдвоём вернулись домой и почувствовали, как напряжение постепенно исчезает, заставляя их рассмеяться над абсурдностью и сюрреализмом всей ситуации. — Невероятно, что произошло, но почему-то это не так меня удивляет, как должно, — смеясь, сказал Леон, потягивая стакан воды и слушая нежный смех своей девушки. — Это то, что Кейси бы сделала отлично. — А в итоге выиграл Джон, — агент вздохнул с лёгкой улыбкой. — Спрошу у него. — Он подошёл к Эшли, нежно обвив её талию рукой. — Ты в порядке? — мягко спросил, касаясь носом её щеки. Она улыбнулась и запутала пальцы в его ещё влажных волосах. — Да, это было немного неожиданно, но это только вопрос времени. Леон издал тихий, но едва слышный звук в знак согласия, и его губы скользнули к шее Эшли. Она вздохнула от неожиданности от его тёплых губ. — Тогда можно снова в душ?» — голос Кеннеди был глубоким и почти мурлыкающим. Он поддержал слова поцелуем, постепенно усиливая страсть, целуя шею Грэм. — Но мы же уже помылись, — она тихо рассмеялась, не отстраняясь от него. У него была на неё магическая сила притяжения. Леон тихо зарычал, сильнее прижимая тело к её. — Я не смог сделать с тобой то, что планировал… Этот мужчина был её слабостью. Точнее, он уже ею был. Как можно было отказать при таком бархатистом голосе греха? Она даже не успела ответить, как он поднял её на руки и унёс обратно под душ среди смеха и визга.