2. Попасть под горячую руку

«Надеюсь, что мое послание было прочитано и истолковано верно, любимая. Просто я заметил, что сообщения не всегда вызывают нужный отклик в твоем сердечке». «Ты любишь белье из чистого хлопка, да? Видел в твоих заказах с Амазона. Я думаю, что тебе больше подойдёт атлас. Нежный и блестящий, скользящий по твоей белой коже… Красный или черный атлас, нужно попробовать оба». «Я часто представляю тебя в белье, Мэри. Ещё чаще без него. Я никогда не подглядывал, берегу это впечатление. Мне понравилась твоя фотосессия в купальнике, но больше таких фотографий не делай. Не для широких масс. Как только я запру тебя в своем доме, отберу всю одежду :Р». «Ты же будешь ходить голой передо мной? Или ползать? Я решу позже». СМС приходили и приходили. Фанату и не нужны были ее ответы, он упивался страхом, внушаемым Мэри. Отец не обиделся на свою дочь, несмотря на все ее опасения. Слезы помогли делу, и старший родственник не смог перетянуть одеяло на свою сторону и выставить жертвой обстоятельств себя. Теперь Маша сидела в его кабинете, держала ладони в замке и ждала, пока отец закончит говорить по телефону. Он не выглядел встревоженным, и это успокаивало. Если бы менеджеры подняли шум, осветили ситуацию в СМИ, Маша бы знала, что дело сложное, но сейчас... В мире так много идиотов, верно? Может, и этот совсем скоро отвалится. – Управляющий уволился, – сообщил отец, положив трубку стационарного телефона. – Что? Михаил Мишин, крупный мужчина почти шестидесяти лет. Его некогда русые волосы давно поседели, а лицо стремительно плыло вниз, и высокое горло черной водолазки особенно сильно подчеркивало эту обрюзглость. Мать любила говорить Маше, что ей нужно особенно тщательно следить за овалом лица, ведь блоггерша носит в себе отцовские гены. «Проигрышные», – сквозило в каждой их беседе. Лицо дорогой мамы подтягивали золотыми нитями, надували филлерами, всем, чем только можно, и в сорок лет она выглядела почти что ровесницей своей единственной дочки. Мама любила напоминать, что именно беременность Машей исказила ее фигуру, и что ей несказанно повезло быть зачатой и рождённой таким старомодным естественным путем, без участия суррогатной матери. Ей бы стоило быть благодарной. Семья Маши – карикатура советской пропаганды. Картинка, придуманная лишь для того, чтобы пугать добропорядочного гражданина. Толстый старый капиталист, готовый продать родную дочь ради выгоды, и флегматичная, охочая до денег супруга с перетянутым хирургом лицом. Маша могла вырасти куда более тяжелым человеком, если бы ей позволила сама жизнь. Когда личико ее начало приносить большие деньги, закончился и совместный с матерью шоппинг, редкие прогулки по центральному парку, нравоучения и уроки жизни от нее же. Блоггерша превратилась в коммерческий проект, а не избалованного единственного ребенка. Мать отказалась рожать снова, даже понимая, что потенциальный малыш мог принести семье новые деньги. – Почему? – спросила Маша, пальцами перебирая светлые пряди волос. – Я ведь даже не подавала жалоб. – Руководство сказало только, что он уволился сегодня утром без объяснения причин. Без отработки. Фактически сбежал с места преступления. Может, это он и написал ту ерунду на твоей двери? – отец сплюнул прямо на пол, словно находился не в собственном кабинете, а на улице. – Старый извращенец. – Вряд ли, – ответила блоггерша тихо, она помнила испуганный взгляд пожилого мужчины, и теперь решила, что если он и был причастен к происходящему, то лишь как подельник. – Но он ведь мог слить мой телефонный номер, номер моей квартиры, пустить того, кто разрисовал дверь. – Да, да, – скучающе кивал мужчина. – И уехать с большими деньгами, – отец потянулся к сигарете, ждущей его на столе. – Персонал легко подкупить, если платишь ему сущие копейки. Вот сколько получал этот неудачник? Ну сколько? – Мы не обсуждали эти вопросы, папа, – ответила она раздраженно, ну какое это имело значение? Маша понятия не имела. Об обычном мире, том, что лежит за линзой камеры, блоггерша знала не так много. Однажды ее пригласили на интервью, где вскользь спросили о стоимости мороженого на улице, и Маша предположила, что обычный ванильный рожок должен стоить долларов двести. За шарик. Это высказывание еще долго обсуждали в сети, сотворили тысячу мемов о том, что ее нельзя допустить к власти и ценообразованию. Отцу пришлось нанять дочери учителя. Учителя, что поможет заучить цены на базовые продукты, узнать зарплаты рядовых сотрудников, налоговые ставки: все, что обошло Машу стороной. Ей не пришлось снимать видео с извинениями лишь из-за своего детского образа, и подписчики решили, что за глупую маленькую Машу просто все делают ее деспотичные родители. Не то, чтобы они сильно в этом ошиблись. Маша чувствовала себя неуютно под пристальным взглядом отца, он не винил ее в произошедшем... Вслух. Светло-голубые глаза говорили громче, чем сухие бледные губы. В воздухе пахло табачным дымом. Маша смотрела в пол, на свои розовые ногти, выглядывающие из выреза на тоненьких прозрачных босоножках. Она снова нацепила улыбку перед выходом из дома, надела розовый топик и джинсы самого модного свободного кроя. Жаль только, что они все равно должны были обтягивать ее зад. По пути к отцовскому офису Мэри всегда ловили папарацци, и они не должны понять, что в реальной жизни Маша предпочитает совсем другую одежду. – Не переживай, милая, ты переедешь в другую квартиру, – развел руками отец. – В другом штате, хорошо? Мы сменим студию на какое-то время, а этот псих как раз успеет потерять к тебе интерес. В мире так много хорошеньких девчонок твоего возраста. Я уверен, что хоть одна да ему приглянется. – Если ты правда так считаешь... – Маша всегда соглашалась с его решениями. Всегда. Сейчас у неё появилась возможность самой выбирать наряд, но раньше и этой свободы не было. Машу наряжали как куклу, ею играли, зарабатывая большие деньги. Девушка в очередной раз прикусила губу, лишь после с ужасом осознав, что под губой появляется рана, что она становится все глубже и глубже. Ей уже пришлось заказать у визажистки новый консилер, чтобы скрыть неестественную синеву под глазами, теперь придется прятать и красноту. Катастрофа. Девушка поморщилась от фантомного ощущения огромного слоя грима. Телефон снова завибрировал, и Маша невольно сморщилась, разблокировав экран. «Тебе идёт розовый блеск для губ. Я бы хотел увидеть его отпечатки на своем члене, знаешь… Ты прекрасна, прекрасна, прекрасна. Скорее бы попробовать тебя на вкус». – Он постоянно пишет мне с новых номеров, – голос Маши некрасиво дрожал, срывался на высоких нотах. – Всякие мерзости. Каждый раз все откровеннее. Я блокирую, а он пишет снова и снова. – Ну что ты, детка, только не плачь из-за какого-то урода, – суетливо заворчал отец, он искал салфетки в верхнем ящике своего рабочего стола. – Это лишнее волнение скажется на твоём лице, появятся отеки, и никакой массаж тебе не поможет. – Массаж? Отеки? Папа, меня преследует сумасшедший! – не выдержала Маша, поднимаясь со стула. – Это – не детские капризы, чтобы ты реагировал вот так спокойно! Отец скривил губы, на секунду отводя взгляд. Он всегда был склонен недооценивать опасения дочери, не принимать ее слова всерьез и считать просьбы Маши простыми капризами. Даже если кризисный возраст давно миновал, и его любимой единственной дочурке исполнилось восемнадцать, она всегда была в его глазах лишь инфантильной пятилеткой с забавными хвостиками. Может, потому, что именно такой образ толпа менеджеров и пыталась поддержать? Неудивительно, что в фанбазе Маши нашлись люди с весьма «интересными» планами. Она – идеальная мишень для маньяка, словно и созданная лишь для того, чтобы кто-то сошел с ума от желания запереть ее в своем подвале. – Ч-ч-ч-ч-ш-ш, – отец прислонил палец к своим губам, а после сжал ладонь в кулак, кресло крутанулось, и мужчина уже любовался видом, открывавшимся из панорамного окна его офиса. – Ты права, милая, – он тяжело вздохнул, признавать ошибки всегда было трудно. – Тебе вообще не стоит читать все эти сообщения, они расстраивают тебя, и аудитория это чувствует. – И что ты предлагаешь делать? Просто игнорировать их? – спросила Маша, наклонившись вперёд. – Сменить номер? – спросил отец тут же. – Это нам не поможет, он находит все мои номера, даже номера моих личных помощников. Он ведь мне угрожает, понимаешь? Не прямо, но... Он ставит условия. Не выкладывать откровенные фото, никаких мужчин в моем окружении, это всё... Он не говорит это так уж прямо, но за троеточиями видно угрозу. Он может убить меня или изуродовать в отместку, я чувствую это. – Дай-ка мне свою симку, – отец вновь повернулся к дочери лицом и протянул руку, словно Маша могла дотянуться до него через этот огромный стол. Девушка поднялась с места и вручила мужчине телефон, чтобы он мог вытащить сим-карту самостоятельно. У нее не было времени на личную жизнь, не было друзей, с которыми можно было посплетничать, так что опасаться вторжения в личное пространство не стоило. Может... Может потому Маша и ответила назойливому фанату? В тот самый первый раз. Не сдержалась. Потому что ей больше не с кем было поговорить. Как и любые другие блоггеры, Маша снималась на пару с популярными ютуберами, изображала родство душ и открытость, но стоило съемкам закончиться, блоггерши махали друг другу рукой и не перекидывались ни единым словом на прощание. Все общение проходило через менеджеров и помощников всех мастей. Парочка таких «подруг» пытались создать громкий инфоповод и втянуть Мэри в искусственный конфликт, но фанаты всегда отстаивали честь своего кумира. Фанаты и менеджеры, что весьма умело манипулировали общественным мнением через СМИ. Маша получала приток аудитории, а девушки, пытавшиеся ее очернить, канули в небытие. «Счастливые дуры», – думала Маша, мечтавшая о скором завершении карьеры. Она смотрела за тем, как отец извлекает симку из телефона и кладет себе в карман пиджака. Потеряет, в очередной раз достав оттуда сигареты. – Знаешь, что? А давай-ка я найму человека, что будет читать все эти сообщения за тебя, – ответил он, подняв взгляд к лицу дочери. – Он же пишет не только СМС, – поделилась Маша, наигранно громко шмыгнув носом. – Я найму того, кто будет проверять сообщения везде и всюду, милая, – улыбнулся мужчина, слегка кашлянув. – Как я уже говорил: сотрудникам нужно лишь платить! Платить хорошие жирные деньги, и тогда люди будут работать как следует. Будут держаться за должности, и не сбегут с плывущего корабля, как этот чудаковатый управляющий. – Ты думаешь, все это мне поможет? Переезд и... – Маша растерялась, взгляд ее скользнул к окну, и серые высотки заставили скривить губы от неприязни. – И новый помощник? – Абсолютно уверен, милая, абсолютно, – отец словно уже забыл о проблеме, которую они обсуждали всю встречу. – Так что же, – Михаил погладил свой круглый живот. – Касательно фильма, в котором у тебя будет эпизодическая роль... Разговор вернулся к делам насущным. Маша должна была снимать контент, светиться в медийном пространстве, и даже сумасшедший фанат, преследующий ее до двери дома, не был весомым поводом для перерыва. Уезжая в свой новый дом в тот день, Маша не чувствовала удовлетворения. Сотрудник, что будет чистить ее почту, был нанят в тот же вечер, и, пожалуй, тот действительно облегчил Маше жизнь. Страшные сообщения перестали светиться в ленте, СМС не приходили, и жизнь пошла своим чередом. Маньяк остался за кадром. Новая квартира встретила небывалым уютом, и теперь у Маши даже были соседи. Настоящие люди, а не птицы за ее широким окном. «Мэри Ми и Джон ИКСИ? Новая Звёздная пара?» – заголовки подчеркивали ее имя нежно-розовой каймой или бантиками с обеих сторон. – Бредятина какая, – Маша закатывала глаза, листая утреннюю ленту. Теперь она сидела в интернете лишь без авторизации. С фотографии на нее смотрело собственное круглое лицо с ямочками на щеках и лицо ее коллеги – Джона, темнокожего молодого парня, ведущего канал уже восемь лет. Джон ИКСИ – такой же блоггер, мальчишка, которого жадные до денег родители толкнули на ютубовскую сцену. Родственная душа. Они пару раз снимались вместе в роликах друг у друга, устроили несколько рекламных интеграций через своих менеджеров, вместе были приглашенными звёздами в паре молодежных передач. Не то, чтобы Мэри и Джон общались за кулисами, но фанаты не уставали клепать о них эдиты под грустные песни о любви, рисовать арты и писать фанфики. Фанаты любили создавать драму из ничего. Возможно, в их жизнях все так хорошо и легко, что приходится изгаляться? Маша с завистью прикусила губу, вдруг подумав об этом. Новый помощник отца работал отлично, никаких доставучих писем не приходило. Послания разбивались о первую линию защиты, блоггерша не успевала их читать. Когда авторизация вновь вернулась в ее жизнь, помощник чистил ее директ, Твиттер, лично просматривал все оповещения. Машу не беспокоили ничьи злые послания, и через месяц девушка почти забыла о том, что кто-то ставил ей условия. Когда отец вновь сказал, что Маше предстоит фотосессия в купальнике, блоггерша лишь пожала плечами. Ну, значит... Так надо. Розовый купальник контрастировал с ее бледной кожей, и Маша старалась улыбаться как можно шире. – Вот эту фотографию мы опубликуем в Инстаграмме, – рассказал Маше высокий широкоплечий менеджер, державший для нее полотенце. – А вот эту выложим в Твиттер, более провокационную. – Отлично, – только и отвечала девушка. – А в пятницу у тебя будет фанвстреча на пару с Джоном ИКСИ. Нам нужно подобрать наряд... Что-то дерзкое, но и нежное одновременно, – говорил помощник ее отца. – И придется подготовить список ответов на подставные вопросы из толпы. Да, да. Как скажешь. Вопросы, ответы, костюмы. Маша уже даже не запоминала их имён. Чтобы дочь не привыкла и не решила когда-нибудь сбежать из-под отцовского крыла, Михаил менял менеджеров не реже, чем раз в год. Чем старше становилась дочь, тем сильнее мужчина боялся неповиновения, но Маша все не находила в себе сил на бунт. Она сидела на заднем сидении машины, думая о том, что стоит поговорить с Джоном после финальной фотосессии с фанатами, попытаться с ним подружиться, чтобы подкрепить эти слухи и покормить жадную до сплетен толпу. Или ей нужно было что-то ещё? «Кажется, он – гей», – говорила Мэри самой себе. Но это «кажется» лучше проверить наверняка. Если Джона и правда не интересовали представительницы ее пола, а в СМИ об этом не было никаких новостей, значит, он захочет скрывать этот факт как можно дольше. Сложно понять, для чего. Каминг аут всегда повышает рейтинг звезды, даже если фанбаза исключительно женская. Может, Маше стоит помочь ему в этом деле? Прикрыть. Так и она скроет от фанатов неудачи в своей личной жизни. И не придется объяснять, что отец нагрузил ее заданиями так, что на свидания времени не осталось. Все будут в плюсе. Так отец любил говорить, заставляя ее сниматься в каком-нибудь дерьме и улыбаться на камеру, будто голова Маши пуста, как воздушный шар. Она как раз подъезжала к дому, заметив, что в ленте инстаграмм в комментариях к ее постам с Джоном кто-то присылает кучу смайликов. Смайликов с черепами и красными крестиками. Стоило Мэри развернуть комментарии на весь экран, как все сообщения исчезли. Показалось? Может... Может все от бессонной ночи. Может это были чьи-то чужие комментарии, комментарии к другому посту в ее новостной ленте, и девушка просто перепутала. Маша, как того требовала профессия, была подписана на странички всех своих звездных «друзей». Друзей, чьих настоящих имён и не слышала никогда в жизни. Встреча с фанатами должна была состояться в пятницу, и Маша узнала об этом во вторник. Среду она прожила без особенных приключений, сходила в зал, примерила несколько новых платьев, сделала несколько фотографий, что команда ее помощников должна превратить в «случайное сэлфи» на ее страничке в Инстаграм. Истории нужно выкладывать каждый день, молодой аудитории нужно подкрепление. По контракту она должна была постить по три сторис в день, публиковать по одной рекламе в неделю. Маша легла спать с улыбкой на лице, а проснулась, недовольно скривив губы. Отец разбудил ее звонком через один из месседжеров. – Милая, милая, ты уже не спишь? – спрашивал он взволнованно, на фоне слышался тихий шум мотора, папа иногда водил машину сам. – Милая, ты дома? – Папа, сейчас... Сейчас вообще сколько времени? – Маша поняла, что не взглянула на часы, но по темноте, царившей за окном, понимала, что утро едва-едва наступило. – Я дома, сплю в своей кровати, как все нормальные люди, – она понятия не имела, что нормальные люди делают в это время. – Ох, милая, – выдохнул он. – Мы с мамой уже едем к тебе. Не читай новости, хорошо? Не надо тебе смотреть все эти страсти одной. Тебе нельзя плакать. Но как вообще удержаться после такого яркого выступления? Едва Михаил закончил разговор, дочь его тут же открыла страницу своего любимого новостного сайта, чтобы понять, что взволновало родителя. Она знала, что случилось что-то в ее части мира, в блоггерской тусовке, иначе отец не мчался бы к ней через уходящую ночь. Ее втянули в какой-то скандал, раздосадованный сталкер опубликовал записи дневника, и карьера маленькой звездочки кончена? Маша замерла, и палец ее остановился от бездумного скроллинга. На заблюренной фотографии она увидела тело, тело, облитое нежно-розовой краской, запатентованным цветом Мэри Ми. Ей передавали привет через смерть человека, через смерть и забвение. «Джон ИКСИ найден мертвым в своем доме, никаких следов проникновения не обнаружено, работает полиция».