3. Томми

Голова начинала раскалываться. «Marry You», – снова звучало по радио, и ведущий громко сообщил, что песню уже в пятый раз заказывают для какой-то Маши. Не Мэри, нет... Маши. Для США имя не слишком-то популярное, сложно было убедить себя в том, что это – простое совпадение. Девушка зябко поежилась, сидя на заднем сидении своей новой машины. Новая машина – новые номера, иллюзия безопасности. Она вновь проверила экран своего телефона, но никаких сообщений ей не поступало. Сотрудник отца знал свое дело, но не мог оградить ее полностью. Чокнутый сталкер все находил лазейки. Или теперь, после убийства, уже стоит звать его только «маньяк»? Мэри сглотнула слюну, скопившуюся под языком. Она будет следующей. Маша удивилась тому, что отцовские менеджеры не решили раздуть из этого события громкий инфоповод, рассказать аудитории о том, что бедную Мэри кошмарит какой-то извращенец, что любимица толпы не может ни есть, ни спать от страха. Они побоялись, что это натолкнет общественность на мысль о том, что блоггерам стоит скрывать свою личную жизнь тщательнее, и в будущем на Машу обрушится хейт за то, что «она ничему не научилась». Или того хуже: загубила жизнь коллегам. Да и если Мэри Ми обвинят в том, что из-за нее убили несчастного блоггера... Нет. Ничего хорошего этот скандал ей не даст. Сталкера не напугать говорящими головами. – Этот слух нам совсем не нужен, нет, – говорил отец по телефону. – Проблем ведь и без того хватает. – Тебе нужно отдохнуть пару дней на Бали, дорогая. Мы сходим к моему мастеру медитаций, он изгонит из твоего тела всю плохую энергетику, – говорила мама. – Негатив притягивает негатив. – Мама права, – отец на минуту оторвался от телефона, взглянул на нее с вымученной улыбкой. – Отдохни пару дней. Но у Маши не было на это времени. Она должна делать контент, и аудитории ее не интересны медитация, йога, камни силы и прочая чушь для богатых белых женщин. Мэри Ми смотрят подростки, и Маша будет эксплуатировать этот образ до первых морщин. А что потом? Долгожданная свобода? Пенсия? Вряд ли. Маша плотно сжала губы, понимая, что менеджеры придумают, что делать. Эту корову будут доить ещё долго. Кто знает... Если маньяк все же убьет ее, вряд ли отец погрузится в скорбь до конца своей жизни. Он найдет способ заработать на трагедии, напишет слезливую книгу, устроит из дома музей имени погибшей звезды, сделает из Маши танцующую голограмму. Мысль эта вызвала у Маши позыв к рвоте. – Мне не нужен отдых на Бали, мне нужно решить эту проблему,– Маша нахмурила брови, смотря в экран. – Что говорит полиция? – Ничего, – ответил отец, разведя руками. – Ничего они не говорят. – Но что показали камеры в доме Джона? – Они выключились, – откашлявшись, ответил Михаил. – Выключились на целых четыре часа, милая, представляешь? Вряд ли это – простое совпадение. Неужели наконец-то заметил? Маша чувствовала, что вместе со страхом тело ее заполняет и гнев. Она злилась, расстраивалась из-за того, что никто не воспринимает ее всерьез, и теперь, когда угрозу почувствовал и отец, девушка поняла, что ощущает... Облегчение? Да. Да, пожалуй. Ее наконец-то услышали, пусть повод этого разговора и не вызывал радости ни у кого из присутствующих. Она закинула ногу на ногу, откинулась на спинку сиденья и взглянула в экран телефона снова. Даже мама появилась в кадре. Обычно она находила дела поважнее дочери: шоппинг, йога, очередная подтяжка лица. Боятся они за жизнь своей дочки или за деньги, что она приносит – неизвестно, и Маша понимала, что не хочет знать точный ответ. Ей нравилось обманываться. – У него столько возможностей, – девушка на секунду прикрыла рот рукой, и розовый гель для губ отпечатался на ее тонких пальцах. – И как я могу сохранять спокойствие в этой ситуации? – Ты должна, милая! Ради своего канала, нашего канала! Ради своих фанатов, – отец возвел руки к небу в почти театральном жесте. – К тому же у тебя будет преимущество, которого не было у бедного парнишки, – отец словно перекидывал невидимое яблоко из руки в руку. – Как его там? – Джон? – мама выгнула светлую бровь, и во взгляде ее не было ни единой мысли. – Да! Бедняга Джон, точно. – О чем ты говоришь? – устало спросила Маша. – Какое еще преимущество? – Я говорю об охране, милая, об охране. Из этой ситуации мы все сделали выводы. У тебя слишком долго не было телохранителя. Охране? Маша поправила кружевной розовый чокер, что слишком сильно сдавил ее горло. Воздуха ведь не хватало и без него. За окном в очередной раз щёлкнула вспышка камеры, но папарацци не могли видеть ее за плотным черным стеклом. Все, что им достанется – фото машины, мчащей на очередные съёмки. «Стервятники», – невольно подумалось блоггерше. Маша давно уже привыкла к их присутствию, как к неотъемлемой части жизни: мухам, комарам и другим насекомым. Охрана... Да, ей бы не помешал личный телохранитель. Сильный крупный мужчина, что будет сопровождать ее от сцены до кабинки туалета, что будет охранять ее дом, что будет кататься с ней в салоне автомобиля и загадочно смотреть в окно. Шкаф в солнцезащитных очках и белой рубашке. Пожалуй, так Маше действительно станет легче, спокойнее. Если что-то случится, он хотя бы попытается ее спасти. – О телохранителе? – подхватила она с энтузиазмом. – Да, да! Я думаю, что это – хорошая идея. И никаких проблем с публикой не должно возникнуть. – Как только у тебя появится бодигард, это тут же станет модно, вот увидишь, – загадочно улыбнулась мама, она наверняка и попросит такого же и для себя. Телохранители ведь были у многих звёзд, блоггеры куда меньшего масштаба нанимали себе в помощь огромных мужчин с табельным оружием у бедра, и старались вместе появляться на публике как можно чаще. Мэри Ми позиционировала себя скромной и милой, немного глуповатой девочкой-блондинкой, что так и не успела повзрослеть. Если ей найдут кого-то особенно крупного, чтобы на контрасте она выглядела ещё изящнее и беззащитнее, это пойдет на пользу ее образу. Маша улыбнулась самой себе. Менеджеры точно не зарубят эту идею. – И где мне его искать? Есть какой-то каталог? – Тебе вообще не нужно об этом беспокоиться, я сам найду нужного человека и приведу на подписание контракта, – махнул рукой папа. – Ты ведь найдешь для меня кого-то хорошего, правда? – Лучшего, золотко, луч-ше-го! – отвечал отец, бегло перебирая бумаги на своем столе. – А сейчас попробуй расслабиться и выглядеть умиротворённой и милой на съёмках. Это – важный дорогой проект. Да. Очередная реклама. Маша забыла незамысловатый текст, отвлеклась от него. В последнее время она чувствовала себя весьма несобранной, и важные детали дня ускользали из памяти, точно часть мутного сна, о котором забываешь сразу же после пробуждения. От усталости у нее дрожали пальцы. Телефон все выскальзывал из рук. Помощник отца работал неплохо, он успевал удалять почти все сообщения, но блоггерша все же встречала в комментариях обрывки посланий своего самого яркого сталкера. Он экспериментировал, искал слова, которые не входили в словарь бота-чистильщика, и присылал Маше свои угрозы через десяток фейков все с тем же ником. MARRYYOU22. «В. Следующий. Раз. Я. Иду. К. Тебе.» – можно было прочитать под последними постами, буквы складывались из аватарок комментирующих. Маша нервно кусала губы. Она сменила квартиру снова, снова перебралась с места на место, и десяток чужих людей теперь разбирали ее коробки. Стоит ли всем им доверять? Отец говорил, что если платить человеку достаточно, в верности его можно не сомневаться... Но если судить по отцу, по самому Михаилу, «достаточно» никогда не будет. Если кто-то предложит грузчику дополнительную зарплату за то, что он разместит в доме Маши скрытую камеру, с чего бы ему отказываться от такой мелочи? Девушке казалось, что теперь ей нигде не безопасно. Ни в онлайне, ни в в реальной жизни. Сталкер был то пугающим текстом в телефоне, то цветами под дверью, то граффити на ее двери. Но сейчас, когда он стал обезображенным трупом в розовой краске, Маша боялась уже за свою жизнь, а не за свой покой. – Отставь бедро в сторону, – менеджер показал ей как нужно встать, и Маша повторила движение. – Вот так, да, отлично! Ты давно взвешивалась, Мэри? – Давно, – ответила девушка, не теряя экранной улыбки, но все же делая в голове пометку: взвеситься. – Что не так? – Ты очень сильно похудела. Объем ушел, – сетовал он, поднеся руку к щеке. – Это уже не продается, худоба пугает людей. Тебе нужно увеличить количество потребляемых белков и чуть больше времени тратить на силовые тренировки. – Может просто используем подкладку на бедра? – Да, тоже вариант. – Я объясню все твоему менеджеру по питанию, пришлю программу, – заявил мужчина, и Маша бегло кивнула, не обратив внимания на его слова. Он не продержится тут долго. У Маши не было времени на зал, не было и сил для постоянных изнуряющих тренировок. Она должна была совмещать бесконечные съёмки с бешеном ритмом жизни, посещать мероприятия, устраивать коллабы с другими звёздами, но при этом хорошо спать, есть, заниматься спортом и в целом пропагандировать молодежи здоровый образ жизни. Без волшебных таблеток, дарующих подъем сил. Отец ставил невозможные задачи перед дочерью. Девушка продолжала улыбаться, держа в руках пачку «полезных» чипсов, состоящих на сто процентов из быстрых углеводов и пищевого мусора. На упаковке она же держала в руках круглые брелки с сердечком, плавающим внутри полупрозрачной блестящей жижи, такие можно было найти в каждой упаковке. Это привлечет детей, заставит их купить несколько пачек в поисках нужной фигурки, и закинуть в себя эту дрянь. Никого не волновало их утерянное здоровье. Маша как раз заканчивала съёмку, когда отец решил созвониться с ней вновь. Она расстраивалась из-за того, что времени на личный визит у него не было даже в такой важный момент, но не подавала виду, все давила из себя эту улыбку. Маша, как любой брошенный ребенок, боялась, что обида лишь оттолкнет родителя ещё дальше, и тогда она рискует не дождаться и простого звонка. Девушка нажала на зелёную кнопку и мягко улыбнулась экрану, пытаясь показать, как это важно и ценно. Отец предстал перед ней в белой рубашке, верхние пуговицы которой были расстегнуты. Не игриво, нет... Рубашка просто стала ему мала, ведь у Михаила тоже были проблемы с весом. Полярно противоположные. – Как прошли съёмки, дорогая? Без приключений? – табачный дым все ещё покидал его лёгкие. – Да, все отлично, мы только закончили. Что-то случилось? – спросила Маша, мельком рассматривая свои розовые ногти. – Кажется, я уже нашел тебе телохранителя, милая, – радостно сообщил отец. – Так быстро? Маша почувствовала, как сердце ее пропустило удар. Наконец-то! Наконец-то она сможет спокойно спать, спокойно выходить из дома, добираться до машины и обратно. Отец закашлялся, прежде, чем продолжить свою речь. Он держал сигарету в руке, тряс огромным животом и собирался поговорить с Машей по поводу ее здоровья. Посоветовать ей больше заниматься спортом и пожертвовать отдыхом ради фигуры, ради рельефа, которому позавидует сама Майли Сайрус. Возмущаться было бесполезно. К Маше требования всегда были выше, чем к себе самому. Но только у ее отца. Мама когда-то давно посещала уроки балета. Ходила на пуантах и прыгала без особого изящества, ее ставили лишь на фон. Она пробовала силы и в художественной гимнастике, фигурном катании, все эти виды спорта, в которых грация сочетается с силой. Дело не пошло, и мать уговорила бабушку сводить ее на конкурс красоты. Софиты, незамысловатые песенки на конкурсе талантов, поцелуи, посланные в зал. Маме удавалось произвести впечатление. А уж там и нашлась ее новая мечта: стать красивой и беззаботной моделью, а после – женой богатого мужчины. Не будь Маша интернет-звездой, пошла бы по той же дорожке. – Приезжай завтра утром, чтобы познакомиться и обговорить детали службы, – бегло бросил отец в самом конце разговора, Маше не дали выбирать, от нее ждали лишь согласия. – Хорошо, – без расспросов ответила Мери. Она все равно обо всем узнает на месте. Утро пролетело быстро, сон дался легко, как и ранний подъем. Маша просила водителя поднажать, и тот отнёсся к ее просьбе со всей серьёзностью, менял полосы и подрезал другие машины. Хорошо, что и водителей отец меняет раз в месяц. Не придется больше так рисковать из-за неправильно сформулированной мысли. У офиса привычно дежурили папарацци, и перед выходом Маша приклеила к лицу самую лучезарную из всех своих улыбок. Сталкер ведь надеется напугать ее, да? «Посмотрим, как тебе это понравится, козел», – думала она, когда дверца распахнулась. Вспышки десятка камер могли бы ослепить Машу, не надень она очки с хорошей поляризацией. – Мэри, сюда! Сюда, Мэри! Правда ли, что вы худеете ради нового фильма, Мэри? Когда ждать премьеру? – Мэри, правда ли, что вы были беременны от Джона ИКСИ, но потеряли ребенка после его убийства? Мэри? – Мэри, вы больны раком? Отсюда такая бледность? Каждый раз они удивляли чем-то новым, чем-то абсурдным и особенно мерзким… Сплетни, распространяемые прессой, каждый раз заставляли Машу закатывать глаза. Она улыбалась, не дала и возможности сделать неудачный кадр, чтобы выставить ее в плохом свете. В здание офиса папарацци не пускали, и здесь уже можно было сложить губы в тонкую ниточку. Блоггерша тяжело вздохнула, пока каблуки ее цокали по безупречно чистому мраморному полу, пока шустрый лифт поднимался наверх, тихо жужжа. «Отвратительная безвкусица», – думала она, в очередной раз смотря на гипсовые кружева на потолке, высокие деревянные бортики на стенах. Лифт приехал быстро, и Маша шагнула навстречу двери, потянула на себя ручку, предвкушая скорое облегчение. Отец стоял к двери спиной. Без пиджака особенно хорошо было видно, что рубашка ему мала: ткань медленно расходилась по шву, показав всем желающим розовую плоть старика. Его тело покрывали пигментные пятна, даже на стремительно лысеющей голове можно было видеть их рваные края. Нитки рубашки вытягивались на последнем издыхании, а мужчина и не замечал, что костюм становится все свободнее и свободнее, что он попросту рвется на нем. Он смеялся. Маша выгнула бровь, услышав этот непривычный звук. Отец смеялся нечасто, над старыми комедиями времён СССР, над бородатыми анекдотами времён его ранней молодости, над фильмом про неуклюжего полицейского, сыгранного Лесли Нильсоном... Маша жила отдельно вот уже три года, и смех отца ушел из ее жизни с тех самых пор. Неужели бородатые анекдоты травит вот этот парень? Парень, что стоит напротив отца? Блоггерша удивлённо замерла в проходе. «Сколько ему лет?» – спросила она саму себя, понимая, что незнакомец выглядит молодо. Мужчина, что вел беседу с ее отцом, выглядел молодо. Казалось, что ему не больше двадцати восьми. Только в светло-карих глазах читался реальный возраст, прибавлявший к предполагаемому еще лет пять или шесть. Маша знала, как найти следы пластических операций на лице, и с точностью хирурга определила: нет, никаких вмешательств тут нет. Если это – ее новый телохранитель... То кандидатура неплохая. Незнакомец выглядел внушительно: широкие плечи, высокий рост, мощные руки с огромными бицепсами. И не такими, как у бесполезных бодибилдеров, нет. Этот парень точно когда-то был спортсменом, наверняка занимался каким-нибудь триатлоном или спортивной греблей. Реальным спортом, а не киданием мяча из одного конца поля в другой. – Здравствуйте, – осторожно произнесла Маша, ее учили не встревать в разговоры взрослых без разрешения. Незнакомец поднял к ней взгляд. Почти смущенно, будто опасаясь произвести плохое впечатление. У него красивое лицо: правильные черты, почти симметричные пропорции. Светлые волосы он укладывал в стиле звезды двухтысячных, чуть зализывал челку назад. «А звёзды часто выходят замуж за своих телохранителей?», – подумалось вдруг Маше. Мужчина слабо улыбнулся, самым краешком своих тонких губ, он не позволял себе лишнего. На рабочем столе отца лежал какой-то документ, и блоггерша успела разглядеть на нем две аккуратные синие подписи, одна из которых явно принадлежала Михаилу. Контракт заключён. Это случалось часто: важные решения принимались без ее участия. «Папочка лучше знает, что нам делать, милая», – любил говорить отец, если Маша осторожно высказывала претензии. – Машенька, милая, познакомься, – отец положил руку на плечо дочери и подвёл ее поближе. – Это – Томас Мун, твой новый телохранитель. – Том? – спросила девушка осторожно, теперь она поняла, что достает ему лишь до середины груди. – Да. Можно даже Томми, если захотите, – улыбнулся мужчина, слабо кивнув, укладка его не помялась. – Все для вашего удобства, мисс. Я надеюсь на успешное сотрудничество. Красивый, вежливый и кроткий. Маша удержалась, чтобы не закусить губу от удовольствия. Ее учили контролировать свои эмоции, не давать им волю, не показывать зрителю истинную глубину переживаний, захвативших сердце и душу. Потому и сейчас удержаться было не так сложно, лишь тень интереса мелькнула на ее хорошеньком лице. «А что, если его из-за меня убьют?», – подумалось Маше в тот долгий миг. «Ты готова рисковать его жизнью ради видимости безопасности? Человек может погибнуть ради отцовского спектакля. Еще один на твоем счету», – продолжала давить совесть. Радость от обретения защитника улетучилась, словно ее никогда и не было. Что, если по ее вине с этим милым с виду человеком случится что-то очень плохое? Бедный Джон уже умер по ее неосторожности... «Никаких мужчин с тобой рядом», – Маша помнила сообщение сталкера. ему это не понравится. Точно. – А как я могу звать вас? Маша? Или все же Мэри? – спрашивал Том, пытаясь разогнать давящую тишину размышлений. – Я... – Маша замерла, когда телохранитель протянул к ней руку, она запнулась, не зная, что ответить, пожать ее или не надо. – Папа уже ввел вас в курс дела, верно? – спросила она, растерянно взглянув на своего отца. – Рассказал о положении вещей? О моей проблеме, если конкретно. – Конечно, – улыбнулся Михаил. – Но Тома и не нужно учить всем этим премудростям, милая. Он работал телохранителем четыре года, есть отзывы, есть рекомендации, – отец искал пачку сигарет в кармане своих синих брюк. – Но знает ли Томас об опасности, что ему грозит? Отец одарил ее недовольным взглядом, брови его нахмурились. «Хочешь, чтобы он потребовал пересмотреть оклад?», – читалось в светло-голубых глазах бизнесмена. Машу мало заботили деньги, которые отец потратит на этого человека. Она волновалась о том, что Томас лишится жизни, как и Джон, случайно попавший под руку сумасшедшему фанату. Он должен быть к этому готов, должен знать, чтобы принять решение. Мэри не хотела чувствовать себя виноватой в уже двух смертях, груз вины и без того тянул ее к земле все ниже и ниже. Она снова взглянула в глаза соискателя, и мужчина улыбнулся, встретив ее взгляд. В его лице было что-то теплое, что-то умиротворяющее, и Маше не хотелось с ним расставаться. Она опустила взгляд к полу, и телохранитель опустил руку, так и не дождавшись пожатия. – Вас преследует назойливый фанат, да, это мне известно, – ответил мужчина быстро. – Спасибо за вашу откровенность. Я знаю на что иду, мисс, уверяю вас. Вы не должны защищать меня, – он вздохнул, метнув взгляд в сторону окна. – Я здесь, чтобы защитить вас, не наоборот. – Мудрые слова! – огонек зажёгся на краешке зажигалки. – Том приступит к работе уже завтра, милая, разберётесь по ходу дела, – отец затянулся сизым табачным дымом. – С ним тебе будет спокойнее. Маша осторожно улыбнулась, взглянув Томасу в лицо. «Томми?», – подумала она, сощурив голубые глаза. Мило, но слишком уж фамильярно… Возможно, так же фамильярно, как «Маша»?