4. Странный парень

Удивительно, как же долго тянутся дни, если все время ждёшь от них какого-то подвоха. Несмотря на телохранителя, что теперь сопровождал Машу почти всюду, беспокойство не покинуло ее разум окончательно. Нервы сдавали. Слишком долго они пребывали в возбуждении. Теперь, когда у девушки не было доступа к посланиям своего сталкера, оставалось лишь гадать, какой он даст ответ на появление рядом с ней Тома? Маша ведь знала, что ответ обязательно будет. Сталкер слишком далеко зашёл, чтобы отступить вот так просто. Он убил человека. Убил. Человека. Известного человека, в дом которого не так-то легко попасть, он проделал большую работу по запугиванию Маши, он нашел ее дневник, ее телефон, ее квартиру, в конце концов. И он не оставит ее вот так просто. – Тебе тут удобно? – спрашивала Маша своего нового телохранителя, когда тот устраивался на диване, новую кровать не успели привести. Диван стоял на первом этаже, в первой гостиной от двери. Первая – это потому, что в этом доме их несколько, а вот подходящей спальни отчего-то не нашлось. Маша перебралась в загородную резиденцию, туда, где ее с меньшей вероятностью достанут папарацци и случайные фанаты. Последнее время людей слишком беспокоил ее болезненный вид. Фанаты подозревали болезни, заговоры, СМИ – беременность или аборт, траур по погибшему коллеге, любовные терзания и прочее, прочее. Маша действительно плохо спала. Ходила из комнаты в комнату и смотрела на время, думала о том, что виновата в чужой смерти. Но ведь она не делала этого специально, нет? Маша просто снимала контент, а отец зарабатывал на нем деньги. Она никому не желала зла. Она не хотела сводить людей с ума. Если подумать, то в начале своей карьеры она ведь просто открывала игрушки, просто играла с воображаемыми детьми на камеру. Кто знает? Может, они были такими же одинокими, и в их жизни была только она, Мэри. Единственная подруга, да и та виртуальная. – Ты ведь можешь спать в любой из спален наверху, – говорила блоггерша, пока Том поправлял простынь, выбившуюся из-под подушек. – Кроме моей, конечно. – Оу, – Томас изобразил разочарованный выдох. – Я и не думал предлагать, – осторожно засмеялся телохранитель, он держал дистанцию, как настоящий профессионал. – Я должен быть здесь, чтобы слышать сигнализацию и быстрее добраться до табельного оружия, мисс Мэри. Она так и не поправила его в этом обращении. «Маша, для близких я просто Маша», – хотелось сказать в ответ, но девушка сдерживалась. Странно, но отец не предложил перебраться в ее коттедж и жить рядом. Похоже... Похоже, что родителям отлично жилось вдвоем. Без неё. Контролировать дочь можно было и по телефону, а поддерживать родственный контакт не так важно, если речь идёт о больших гонорарах. У отца были все права на производимые Машей ролики. Маша не возражала против раздельного проживания, первое время она наслаждалась мнимой свободой. Родители, очевидно, тоже. Их ловили на вечеринке свингеров, большой скандал… Но сейчас ей как никогда нужна была хоть какая-то компания, а отец с матерью и не думали предложить. Странно. Томас действовал по указанию своего нанимателя, он осматривал камеры наблюдения, обходил дом по периметру, ездил с Машей в салоне авто. Личного водителя от блоггерши всегда отделяла непрозрачная дверка, потому говорить в движении Маша не привыкла. Томас иногда разбавлял тишину, рассказывая ей что-то о своей работе. Он не называл имён, сохраняя тайны своих клиентов, и Маша жадно поглощала каждую из историй. Они отвлекали, заставляли думать о том, что все не так плохо, как могло быть. Телохранитель сидел напротив, и огромный кожаный салон сужался до размеров спичечного коробка. Том занимал собой все пространство. К слову, давно никто не присутствовал в личном пространстве блоггерши так долго. Очередной рассказ о работе заставил Машу испуганно прикрыть рот ладонью. – …И я был вынужден заслонить ее от фаната, – Томас показал Маше ладонь, и на ней она увидела белый след от пули, сквозное ранение. – Оружие часто блестит на свету, и ствол можно заметить в толпе, если носить правильные очки. – Какой ужас! – розовые ноготки неосмотрительно впились в щеку. – Выглядит очень неприятно. – Да? Ощущалось куда хуже, чем выглядело. Впрочем, сейчас-то ещё ничего, – усмехнулся он, смущенно поправляя черный пиджак. – Но я ведь знал, на что способны отвергнутые фанаты. Она вот не имела понятия. Маше стоило подумать об этом заранее, до того, как она позволила слухам о ее романе расползтись по сети. Кто знает, может Джон был бы сейчас жив? Мысли об этом неминуемо несли сожаления, и Мэри отгоняла их всеми возможными путями. Работой. Работы ей хватало. Отец заключил несколько рекламных контрактов, потому Маше нужно было «случайно» попасть в объектив покупных папарацци в новеньких туфлях. Идти нужно было так, чтобы именно они бросались в глаза, ее ноги. Нужно было выходить из машины, далеко вытягивая ступни, демонстрируя идеальную посадку. После же нужно было пробежаться на средней высоты каблуке, чтобы дать фанатам понять: обувь ещё и удобна. – Ты все равно выглядишь уставшей, – отец отсматривал готовые материалы, и на губах его блестели остатки майонеза, Михаил пообедал сэндвичем. – Японцы изобрели такую штуку! Криокамеру! Спишь в ней всего час, но будто бы восемь, – Михаил развел руками, точно рисуя в воздухе чудо-машину. – Я закажу тебе одну. – Дай мне номер человека, которого ты нанял в модераторы к моим соцсетям и СМС, – ответила Маша, пропустив размышления отца мимо ушей, она знала, что Михаил ничего не закажет. – Что? Зачем это? – Просто хочу спросить у него кое-что, – уклончиво ответила Маша. – Ничего особенного. – Не отказывайся от передышки. Отец не одобрял эти желания, он не понимал мотивацию Маши и искренне считал, что стоит отдать все решения на аутсорс. Один помощник почистит ее соцсети, второй защитит, если навязчивый фанат возникнет на горизонте, третий скроет все следы, что свяжут убийство Джона и Машу с ее безумными поклонниками. Проблема решена, ведь так? И все же, просьба нашла отклик, Михаил вручил дочери номер, по которому можно было позвонить в Вацап. Блоггерша выслушала от отца ещё несколько советов по поводу отдыха и фигуры, получила новые указания по работе, а после покинула его офис. Том все это время находился рядом, он то стоял за дверью, то осматривал лифт, прежде, чем Маша в него войдёт, то открывал для нее дверь машины. Водитель радовался, ведь раньше это было его обязанностью. Телохранитель сидел напротив, когда Маша первый раз позвонила по выданному номеру. – Какие-то странные гудки, – девушка убрала телефон от уха и непонимающе взглянула на экран. – Слышишь? – Это значит, что звонок закончен. Вас сбросили, мисс, – пояснил Том, не желая принизить Машу, лишь объясняя очевидные факты. – Но я удивлен, что кто-то решил прервать разговор с вами, – очаровательно улыбнулся он. – Важный звонок? – Нет. Ерунда какая-то. Маша задумалась на мгновение. Стоит ли ей рассказать своему телохранителю всю правду? С одной стороны – он нанят, чтобы защищать ее от этого отброса, и должен быть погружен в суть проблемы. Но с другой – у Тома может быть другое мнение насчёт сообщений. Он может решить, что Мэри не стоит читать их, даже краткую суть. Телохранитель ждал, он осторожно поправил светлые волосы, улыбнулся, поймав взгляд своей клиентки. Маша улыбнулась в ответ, стараясь скрыть волнение. Нет, она не расскажет обо всех своих планах. Девушка рассматривала нежные голубые босоножки, в которые переобулась, едва закончилась фотосессия. Те туфли, в которых ее заставили пробежать двести метров – настоящее орудие пыток. – У вас кровь, мисс, – заметил он тихо, и Маша поняла, что Томас рассматривал ее ступни. – Если хотите, я могу донести вас от машины до двери дома. – Как в романтическом кино, – улыбнулась девушка, но тут же замотала головой. – Заманчиво, но я вынуждена отказаться. Папа запрещает... Ну, он запрещает любые действия, что могут взбудоражить толпу и дать почву слухам. – Я думал, что ваш дом хорошо защищён от папарацци. – Ничто от них не спасет, – грустно ответила Маша. – Папарацци – как бактерии, они пролезут всюду. Лучше перестраховаться. На самом же деле она боялась не их, нет. Томас ведь был красив. Мэри в очередной раз окинула его взглядом, надеясь, что за темными линзами очков мужчина не видит движения ее зрачков. Он высок, под черной обтягивающей футболкой прятались стальные мышцы подтянутого пресса. Маша чувствовала лёгкое смущение от мыслей о том, что у него под одеждой. Она пропустила этот этап в детстве, этап первых взаимодействий с мальчишкой, смущенных переглядок и осторожных касаний друг друга. В жизни Маши не было неловкого подросткового поцелуя, держания за руку, даже объятий, никак не связанных с работой, в ее жизни не существовало. Она помнила лишь бесконечные сьемки, лишь своих юных фанатов, сборы, выступления перед толпой… Блоггерша прожила пустую жизнь, и теперь, когда с ней рядом заперли красивого молодого мужчину, от подобных мыслей ей уже не скрыться. Не то, чтобы она собиралась броситься в его объятья по первому зову, нет. Украдкой любоваться, изучать красоту противоположного пола, болтать о всякой ерунде. Кому от этого плохо? Маша прикусила губу, в очередной раз ругая себя за пагубную привычку. Она вышла из машины самостоятельно, и самостоятельно обработала мозоли на ноге. Следующую неделю она носит только кроссовки. Томас остался сидеть в гостиной, а Маша поднялась наверх, в очередной раз пытаясь дозвониться до работника отца. Длинные гудки сменились короткими, и блоггерша поняла, что ее снова сбросили, не желая тратить на беседу время. «Я не могу созваниваться, только переписка», – пришло сообщение на Вацап. – «Что случилось, мисс Мэри?» Странный. Маша фыркнула, смотря на экран. В интернете тяжело понять интонацию собеседника, прикинуть эмоциональную окраску предложения, не оканчивающегося эмодзи... Но Мэри почему-то показалось, что сотрудник, нанятый отцом, чувствует раздражение от ее звонков. Девушка выгнула бровь и опустилась на кровать, продолжая смотреть в экран телефона. Розовая домашняя рубашка приятно скользила по коже, высокая подушка тихо скрипнула, принимая ее вес. «Он даже не представился, и я не знаю, как к нему обратиться», – подумалось Маше. Она не хотела грубить, помня наставления матери. «Положительная энергия всегда возвращается в троекратном размере, вот увидишь. В мир нужно нести то, что хочешь получить, так говорит мой тренер». Мама увлеклась эзотерикой не так давно, но благодаря ей стала общаться с дочерью чуть больше, потому Маша горячо поддерживала это увлечение. «Здравствуйте. Я бы хотела узнать, не писал ли сталкер очередные угрозы», – напечатала Маша быстро. Ногти стучали по стеклу. Она ждала ответа, смотрела в экран, но уведомление все не приходило. Томас медленно ходил по первому этажу: Мэри слышала, как он периодически хлопает окнами, проверяя замки. Для такой огромной территории одного телохранителя мало. Иногда Маше казалось, что отец пытается сэкономить на ней. У нее было всего две горничных, одна из которых занималась и ее рационом, всего пара менеджеров одновременно, один садовник и только один водитель. Без сменщиков. Маша не разбиралась в зарплатах и размерах гонораров, но замечала, что и звёзды куда меньшего масштаба располагают большим штабом помощников. И вот сейчас, когда Маше так нужна была защита, отец продолжал жалеть деньги? Деньги, заработанные не им, а ее ногами в омерзительно неудобных туфлях. Маша ждала ответа от отцовского лакея, и в душе ее медленно вскипал гнев. А ведь верно: она не распоряжалась своими же деньгами. Все эти дома, виллы, квартиры и машины, которые родители покупали все эти годы. Даже если Маша могла жить в них и спокойно перемещаться от одного владения к другому, на кого они были зарегистрированы? Мэри была единственной наследницей, но после урока «экономики», она хорошо знала, что при наследовании ей придется отдать в казну государства сорок процентов от своего наследства. Половину денег, что когда-то заработала собственным трудом. Будет ли это честно? Матрас скрипнул, когда Маша привстала и упала на него снова, раскидав длинные светлые волосы по подушке. Она пыталась устроиться поудобнее. Когда телефон завибрировал, девушка тут же кинулась проверять мессенджер. «Завтра съёмки на лошадях, придется встать рано, ехать два с половиной часа», – отправил ей «Папочка». Девушка вновь прикусила губу. Не этого она ждала. Перед сном она все продолжала слушать, как Томас ходит по первому этажу ее дома, проверяет то одну дверь, то другую, светит фонариком в окна и проверяет тепловизоры на столбах. Когда шаги стихли, и телохранитель устроился на диване, блоггерша вдруг подумала о том, что в этой гостиной стоит поставить кровать. Сколько Том будет на нее работать? Год? Два? Со спиной можно будет попрощаться уже через пару месяцев, если он продолжит спать на этом матрасе. Маша говорила себе, что заботится о своем новом знакомом лишь из прагматического интереса, но понимала, что это – полуправда. Маше ведь хотелось любви. Ей хотелось любить и быть любимой, ей хотелось восполнить тот запас нежности, что не досталась ей в детстве, родители недодали. Образ жизни не позволял ей даже завести домашнего питомца, что будет ластиться и спать с ней в одной кровати. У отца хотя бы были сторожевые псы, но огромные черные монстры видели в Маше лишь объект. Как и все вокруг, как вся ее семья, так похожая на волчью стаю. Грустные мысли заполнили голову, и, засыпая, Мэри знала, что сон ее будет плохим. Ее снова ждут ночные кошмары. – Вы часто катаетесь на лошадях, мисс? – голос Томаса вывел ее из задумчивости, и шум дороги заполнил пустую голову, они снова сидели в машине. – Простите, если лезу не в свое дело, – улыбка снова расцвела на его красивом лице, мужчина погрузил пальцы в свои светлые волосы и убрал их назад хорошо выверенным движением. – Просто я в восторге от предстоящего. Я рос на ранчо. «А при верховой езде качаются ноги или руки? Может, только спина?», – подумалось Мэри. Она словно впервые за день увидела Тома, сидевшего напротив неё. Черный деловой костюм, старомодно приталенный, подчеркивал ослепительную белизну его кожи. Сегодня телохранитель не надел солнцезащитные очки, и Маша могла встретиться с ним взглядом. Она почувствовала странное смущение, и пальцы ног поджались сами собой. Ранчо? Разум тут же рисовал картинки огромного свободного пространства, зелёной прерии, ограниченной лишь низким деревянным забором. Коровы и овцы, лошади и шляпы с широкими полями, как в старом кино. Маше не удалось представить Томаса за стрижкой овец, но вот сидящим в седле... «Сколько времени нужно, чтобы влюбиться?», – спросила себя Маша. – Нет, очень редко, – грустно поделилась она. – Пару раз в жизни, наверное, да и то только ради контента. Я редко выбираюсь куда-то ради развлечения. – Почему? – осторожно спросил Том, он скрестил руки на груди. – Я заметил, что вы любите проводить время в своей спальне, мисс. Не то, чтобы я против этого возражал, – с тонких губ мужчины сорвался смешок. – Мне гораздо легче охранять ваш покой в хорошо знакомом доме. – Я... – Маша запнулась, взгляд ее метнулся к окну, за которым тянулись бесконечные зеленые поля, засеянные неизвестной культурой. – А ведь я и не знаю, Том. Ты заставил меня задуматься. – Может, вы слишком устаете за день? У вас так много работы. Другие мои клиенты гораздо лучше держали баланс. – Да, – тут же подхватила Маша, понимая, что это – не совсем правда. – Я просто очень устаю к концу дня... Наверное. Или мне совсем некуда сходить? Не с кем? – Если вам нравятся скачки, уверен, можно арендовать хоть целый ипподром, – Том мечтательно закинул руку за голову и облокотился на нее, точно на подушку. – День, полный веселья. Маша решила, что обязательно подумает над этим предложением. И верно, она проводила почти все свое свободное время дома, листая ленту новостей или созваниваясь с отцом, чтобы получить очередное задание. На улице ее ждала толпа: папарацци, фанаты, все они могли действовать на нервы. Но почему Маша должна отказываться от личной жизни из-за этого? Можно ведь приветливо махнуть рукой и убежать по своим делам, верно? Поклонники должны понять, что у нее есть интересы, есть желания, что ей хочется вернуть себе полноценную жизнь, начать ее. «Да, один понятливый вон уже нашелся», – тут же напомнила себе блоггерша. Хочет разнообразить ее досуг. «Простите, о чем конкретно вы меня спрашиваете?», – запоздалое сообщение от отцовского сотрудника заставило Машу выгнуть бровь, перечитать переписку снова и вспомнить свои же мотивы. «В чем заключается ваша трудность? Я хочу знать, что он пишет!», – ответила блоггерша, не совладав вдруг с эмоциями. «Меня наняли, чтобы вы не видели его сообщений, разве не так? Он пишет много, очень много, и я не могу предоставить вам даже краткую выдержку», – тут же ответил безымянный парень. «Почему?» – спросила Маша, и машина остановилась. Они уже прибыли на место съёмок, и времени оставалось не так уж и много, путь занял слишком много. Нужно было отснять конную прогулку до полудня, потом прерваться на короткий обед, а после ловить золотой час в бесконечной прерии. Закат с его ярко-красными всполохами, золотые лучи светила. На закате светлые волосы Маши приобретали рыжий оттенок, и сэлфи выходили особенно привлекательными, дразнящими, словно в Маше разгоралась какая-то искра. Менеджеры отметили на карте несколько мест, в которых нужно сделать фотографии. Специально нанятый человек выберет пару особенно удачных снимков и закинет в соцсети звезды, словно Маша сама выложила небрежную фотографию в Инстаграм и Твиттер. Томас помог ей выйти, сопроводил до шатра, в котором Машу должны были собрать к съёмке. Натертые вчерашними туфлями ступни все еще ныли, и будут ныть не меньше недели. Гримм накладывали быстро: идеальную кожу блоггерши не нужно было обрабатывать долго для простой сьемки, лишь пара взмахов кисти. Сценический макияж –дело иное, в нем всегда было больше слоев. Розовая ковбойская шляпа дополнила образ, белая рубашка по белизне своей не дотягивала до Машиных зубов. Менеджер поправлял волосы девушки, в зеркало поглядывая на ее нового телохранителя. Хорошенький. Томас сидел за спиной девушки и следил за входом в шатер. Маша же все смотрела в свой телефон, и пальцы ее нетерпеливо подрагивали. Хамоватый помощник вызывал в ней неприятное чувство разочарования и злости, давно ей не грубили. «Потому что так распорядился ваш отец, а именно он меня нанял», – ответ пришел тогда, когда Маша уже села на коня, мощного молодого зверя. Отец его нанял. Маша плотно стиснула зубы, перечитывая сообщение снова, снова и снова, точно не веря своим же глазам. Отец его нанял, не Маша, нет. Хозяин огромного белого коня, которого Маше одолжили на время съёмок, объяснял что-то, он говорил, говорил и говорил, но Маша не слушала. Мысли ее были далеко, девушка думала об отце, о том, почему тот вдруг решил скрыть от нее содержание сообщений и запретил распространяться. Она плотно сжимала губы, на мгновение забыв о том, что рискует получить ранние морщинки из-за слишком ярко выраженных эмоций. Маша достала телефон из кармана и принялась набирать очередное сообщение, когда конь, несший ее на спине, двинулся в сторону. Что-то напугало его, и мощная туша содрогнулась, хозяин не удержал поводья в руке. Все случилось быстро, отчаянно быстро… Мэри помнила, как выронила телефон из рук, как с губ ее сорвался тихий вскрик, и земля вдруг приблизилась к хорошенькому лицу. Боль сотрясла голову, лодыжку и плечо, Маша ощутила, как тело ее подхватывают и несут куда-то... Щёлкнула камера, вспышка коснулась залитого кровью лица, и блоггерша улыбнулась, инстинктивно ища объектив. «Работаем? Уже снимаем первый дубль?», – пронеслось в ее стремительно пустеющей голове. Но дальше была лишь спасительная темнота опущенных век… Сегодня сьемки не будет.