5. Большое падение

– Не слишком туго, мисс? – голос Тома вывел ее из задумчивости, заставил вернуться в ставшую особенно неприятной реальность. – Вам так не больно? – Нет, – прошептала она почти робко. – Покажи им грустную улыбку, милая! – прошептал отец, прежде, чем вспышка фотокамеры ослепила Машу уже во второй раз. – Пусть они видят, что ты улыбаешься сквозь боль. «Но зачем людям это?», – подумала девушка, почти рефлекторно выполняя отцовскую команду. Томас пристегивал ремень, что крепко держал ее в кресле-каталке. Пресса присутствовала при выписке из больницы, и в этот раз журналистам разрешили подобраться к поместью Мэри чуть ближе, подойти к самым воротам. Девушка сдерживала слезы, смотря в камеру. Она не знала, вызвала их вспышка или обида. Телохранитель мягко сжал ее и плечо, и, когда Маша неловко взглянула ему в глаза, Томас ей улыбнулся. Отец говорил о чем-то с журналистами, весьма ярко жестикулируя, он тряс пальцем, повышал голос, пока Маша рассматривала собственные ногти. Все еще розовые, будто кто-то поправлял ее маникюр все это время. Она плохо помнила сам момент падения и все, что случилось после. Конь взбрыкнул, и Маша не смогла удержаться в седле. Она упала, ударилась виском, бедром... Ногой? Или нога просто застряла в петлице? Не важно, все это было не важно. Маша помнила, как Томас держал ее за руку, пока они ехали в больницу на скорой, как он помогал класть ее на каталку, как успокаивал во время бесконечного МРТ. Она лежала там, в темноте железной коробки, а вокруг гудел новенький аппарат. Небольшое сотрясение мозга, ушиб тканей и растяжение связок. Маша еще легко отделалась. Она тут же вспомнила все эти истории о том, как люди расшибались насмерть, падая с лошади, как огромные туши давили своих наездников, точно тараканов на кухне хрущевки. Блоггерша попыталась улыбнуться в камеру, и снимок получился что надо. Грустная недоулыбка на больном опухшем лице. Это прибавит ей подписчиков, желающих следить за реабилитацией. – И никогда не стоит отвлекаться, если вы за рулём, – отец театрально развел руками. – Или за конем, ха-ха-ха-ха. Толпа ответила осторожными смешками, не вполне уверенная, что шутка уместна в присутствии пострадавшей. Маше хотелось, чтобы папа пожалел её, чтобы мама хотя бы позвонила, чтобы ей подарили цветы не на камеру. Чтобы ее оставили в покое. Томас стоял за ее спиной, теперь он сжимал ручки кресла-каталки, и журналисты просили его повернуться то в одну, то в другую сторону. Когда отец попросил Машу поправить ногу и сесть более женственно, девушка словно впервые в жизни огрызнулась в ответ. На публику, перед жадной толпой. – Я только что из больницы, – сказала она холодно, и взгляд голубых глаз таил в себе бушующий океан. – И я не могу двигать раненной ногой, – преувеличила она. – О, да, детка, конечно, – растерялся отец, не привыкший к отказам. – Ну, что же, полагаю, наша конференция окончена! Мэри нужно отдохнуть после всего случившегося, мы свяжемся с вами, когда... – Том, пожалуйста, – попросила она, и мужчина тут же толкнул коляску вперёд, они не стали ждать до конца прощания. Ворота отворились без единого звука. Журналисты отарой овец двинулись за пастухом – отцом Маши. Михаил продолжал размахивать руками и изображать коня, сошедшего с ума во время неудачной фотосессии. Блоггерша прикусила губу. Ей бы хотелось добраться до дома на машине, но ради небольшой пресс-конференции было решено выйти у ворот и покрасоваться в новеньком блестящем кресле. «Смотри на это как на возможность, милая. Любое событие – это дверь в новый мир. Только мы решаем, какую реакцию дать», – сказал ей отец, когда все произошло. Он ведь даже не испугался за нее, правда? Папа приехал в больницу не сразу, не как... Не как любящий обеспокоенный отец, вовсе нет. Как менеджер, что сперва завершил свои дела, а только после связался с клиентом. Маша сжимала губы все плотнее и плотнее. Мысль о том, что от натуги филлер в ее губах может образовать комочки, заставила Машу слегка расслабить мышцы лица, но боль от осознания не отступила так просто. Отец успел отругать ее за произошедшее, обвинить в том, что она слишком засмотрелась в свой телефон, отвлеклась от работы... Будто у нее не было важного повода для беспокойства. Сумасшедший фанат убил в ее честь человека, и Маша просто надеялась обезопасить себя и окружающих, хотела узнать, поступали ли новые угрозы. А ей даже не дали ответа. За ее же деньги ее решили угостить игнором и пассивной агрессией. – Если вас это утешит, мисс, – Томас чуть наклонился вперёд, продолжая катить коляску. – Лодыжка после операции срастётся и будет как новенькая. Клянусь, одна ваша нога будет быстрее другой. – Здоровая, конечно же? – с тихим смешком спросила девушка. – Ковбои постоянно растягивают связки, – продолжал телохранитель. – И никто из них не хромает. – Жаль. Если бы я начала хромать, кто знает, – девушка прикрыла глаза, солнце слепило. – Может быть моя карьера закончилась бы? Это... Это не так плохо, – задумчиво произнесла она. – Мне бы не пришлось больше фотографироваться в самые тяжёлые моменты жизни и выдавать улыбку по команде менеджера. Томас ей ничего не ответил. Сложно было понять, что за мысли роились в его голове все это время. Маша прикусила губу, напомнив себе о том, что ей стоило бы поменьше болтать о своих чувствах. Если телохранитель обидится на что-то и уйдет или же просто захочет нажиться на ее болтливой персоне, он вполне может дать интервью какому-нибудь ушлому журналисту, рассказать о жизни звезды самые грязные подробности. «Мария Мишина, разбогатевшая за счет блога, ненавидит своих фанатов!», – заголовок напрашивался сам собой. Но ведь он так не сделает, правда? Томас казался Маше приятным честным человеком, а таких в ее окружении мало. – Спасибо, – сказала она, когда мужчина довёз девушку до ее собственной комнаты и открыл нежно-розовую дверь. – Если вам что-то будет нужно, мисс, просто нажмите на кнопку, – телохранитель указал в сторону двух приборов напротив кровати. – Моя – синяя, – улыбнулся он. – А красная здесь для чего? – она была уверена в том, что до ее отлучки в комнате вообще не было кнопок. – К вам придет молчаливая строгая женщина, похожая на Джаббу Хатта, она уберет и приготовит что угодно, – ответил телохранитель с тихим смешком. – Отдохните. Маша хотела снова поблагодарить Тома, но ограничилась скромной улыбкой. Она слишком быстро прониклась к нему странного рода привязанностью, ведь правда? Но был ли у Мэри шанс избежать ее? Она ведь ни с кем не общалась. Почти никогда. Менеджеры не вели долгих разговоров не по делу, они менялись быстрее, чем Маша запоминала их имена. Отец все реже звонил ради простого разговора, а мама никогда особенно не интересовалась единственной дочкой, у нее была личная жизнь. Иногда Маше казалось, что мать просто завидует ей... И чем дальше, тем больше. Ревнует, понимая, что дочь молода и красива, а сама она все ближе к старости. Чем больше дряблости приобретала ее кожа, тем чаще разум матери посещала мысль о том, что именно материнство бесповоротно испортило ее идеальную некогда внешность. Мэри прикусила губу, осторожно поднимаясь с кресла. Она медленно легла на кровать, и уснула почти сразу. Маша провела в больнице две или три ночи, и во сне ей казалось, что кто-то сжимал ее ладонь все это время. Томас? Больше и некому. Он явно испытывал к ней жалость, и от того Маша чувствовала привкус горечи во рту. Во сне она снова сидела на той лошади, и когда конь взбрыкнул в этот раз, Том поймал ее на лету, еще до роковой встречи с неожиданно твердой землей. Он прижал Мэри к своей широкой груди, успокоил её одним своим взглядом. Светлые волосы мужчины трогал лёгкий летний ветер, и Маша невольно подняла ладонь вверх, чтобы погладить его по колючей щеке. Как в фильмах о принцах и принцессах. Он наклонился, наклонился низко, и влажные теплые губы осторожно коснулись ее собственных. Поцелуй вышел долгим. Во сне Маша сжала простынь во взмокшей ладони. Теплые пальцы прошлись по ее рёбрам, словно по клавишам пианино, и Маше казалось, что тихий стон вот-вот сорвётся с ее губ. Она не сможет сдержаться. Во сне девушка выгнулась в пояснице, слыша, как Томас шепчет ей такое ласковое, такое нежное: «Я рядом, милая, я рядом, я здесь, все будет хорошо…». Это хотелось слышать снова и снова, Маше хотелось знать, что кто-то заботится о ней, что кто-то останется рядом даже в самую трудную минуту ее жизни. Но сон оборвался, нежные поцелуи и ласковые касания исчезли, и в самую последнюю секунду своего долгого отдыха Маша увидела лицо, скрытое за капюшоном. Оно нависло над ней, прикреплённое к голове без шеи, и тонкие губы растянулись в кривую усмешку. – Не стоит привыкать к этому идиоту. Он умрет, умрет из-за тебя, – произнес голос, точно принадлежащий персонажу из Звездных войн, голос, измененный с помощью вокодера. – Я. Его. Убью. Маша распахнула глаза. Она дернулась в своей кровати, и лодыжка ответила на резкое движение болью. Острой и яркой, будто ногу ударили молотком. Мэри скривилась, согнулась в пояснице и потянулась вперёд. Доктор предупреждал: никаких резких движений, никакой серьезной нагрузки. Аккуратный розовый шов, скреплённый тремя стежками хирурга, ощущался выпуклым под ее теплыми пальцами. Операция прошла успешно и быстро, и Маше оставалось лишь иногда принимать болеутоляющее и антибиотики, чтобы закончить пятидневный курс. Может сейчас как раз такой момент? Момент между таблетками. Последний раз она пила обезболивающее перед пресс-конференцией. Сейчас уже пришло время для новой? Врач велел пить их трижды в день, так? По-правде говоря, с Машей об этом и не разговаривали. Беседу больше вел отец, тут же поручая что-то менеджерам вокруг себя. Ее чудесную маленькую головку не забивали такой ерундой, как собственное здоровье, Мэри Ми должна думать только о своих фанатах и деньгах, что томятся в их кошельках. Маша прикусила губу. Раздражение ее усиливалось, и девушка свесила ноги с кровати. Ворс пушистого ковра щекотал голые пальцы. Врачи не советовали опираться на больную ногу, потому у кровати услужливо стояли костыли. «Сколько я сплю?», – спросила Мэри саму себя, но телефона рядом не оказалось. Он лежал на столике у окна. Маша не помнила, когда его туда положила, но все произошло так быстро, ведь так? Разум ее словно укрылся туманной дымкой, задремал, переутомившись за день. «Это была я? Или кто-то был в моей комнате и копался в моих вещах, пока я сплю», – подумалось ей. Но нет. Нет, этого бы не случилось при Томасе. Да и с самого детства Маша спала так чутко, что любой шорох мог поднять ее на ноги. Матушка рано отлучила дочь от груди, рано переселила в отдельную спальню, всучив сначала дневной, а потом и ночной няне. «Ты была просто невыносима, тебе постоянно хотелось на ручки, ты вечно норовила залезть ко мне», – любила напомнить она без какого-либо повода для этого замечания. Маша тяжело вздохнула. Ребенку нужна мать, вот так сюрприз, верно? Такому не научишься в школе. Она дотянулась до костылей и оперлась о них, осторожно поднимаясь над полом. Тук-тук-тук, зацокали резиновые накладки. Можно было просто позвать горничную, но отчего-то не хотелось, хотелось лично подняться с места и убедиться в том, что Маша сохранила способность двигаться. Каждый новый шаг давался ей тяжелее предыдущего, и побеспокоенная лодыжка начинала ныть все сильнее. Неужели снова растяжение связок? Еще одно. Маша плотно сжала губы, обещая себе, что уже совсем скоро вернется в кровать. Сумрак окутал небеса нежной сиреневой дымкой, розовый закат таял на горизонте, поглощая последние солнечные лучи. Первые звёзды уже зажглись над головой, и Маше отчаянно захотелось выйти на улицу, подышать свежим воздухом, послушать сверчков. – Да! – победно воскликнула она, дотянувшись до телефона. Маша проверила время и поняла, что прошло шесть часов. Видимо, все произошедшее порядком ее вымотало. Обычно Маше не удавалось так долго спать днём, со сном всегда были какие-то проблемы. То он не шел, то на сон попросту не хватало времени, ведь Маше нужно было делать контент. Задумавшись над этим, блоггерша выглянула в окно снова. Взгляд ее приковала череда звезд, линия из крохотных белых точек, будто кто-то булавкой наколол их на небесах. Они лежали там, далеко за чернеющим куполом, звали к себе мелодичными голосами ночи. Жаль, что все они крепко держатся за черную материю... Если бы одна упала, можно было бы загадать желание. Каким бы оно было? Маша опустила взгляд к саду и замерла от резкого укола страха. Тело налилось свинцом. Сначала ей показалось, что это – только иллюзия, неровно подстриженный куст в сгущающейся темноте... Но Мэри сощурила глаза, подавшись к стеклу ближе. «Куст» вдруг двинул головой. «Куст» ее заметил и слегка кивнул, подав знак, одному ему лишь понятный. Темная фигура: мужчина в черной униформе мотобайкера смотрел на нее с газона, и волосы его закрывал капюшон. Его лица не было видно из-за густой черной тени, занявшей пространство. Он намеренно встал спиной к фонарю. Маша замерла, скованная страхом, она не знала, что следует делать в первую же секунду… А вот он – знал. Мужчина тут же сорвался с места и побежал в сторону входа в дом. – Эй, кто-нибудь! Кто-нибудь! Томас! – Маша закричала, забила руками по подоконнику, чтобы создать как можно больше шума. – Скорее, скорее! Помогите! там кто-то есть! На улице кто-то есть! Движение вышло скорее рефлекторным, блоггерша знала, что никто не услышит ее отчаянный стук. Костыль упал, упал далеко, по полу он проехался к самой двери, и Маша поняла, что не сможет до него дотянуться. Она попыталась повернуться к тревожным кнопкам, но вместо этого лишь упала на пол, потянув совсем недавно прооперированную ногу. Крик боли, отчаяния и страха сотряс стены, и на первом этаже кто-то дернулся с места быстрее, чем спущенная с цепи собака. «Это он», – подумалось Маше. «Он понял, в какой я комнате». В воображении тут же возник образ окровавленных стен, убитый телохранитель, горничная, садовник, все обитатели дома. Может это и хорошо, что родители с ней не живут? Маша принесла в этот дом лишь смерть и отчаяние, и даже ее собственная жизнь сейчас оборвется. Да была ли она вообще? Одно лишь существование, имитация. Маше уже исполнилось восемнадцать, а у нее нет друзей, нет подруг, вместо родителей – только менеджеры и агенты. Маша никогда не целовала мальчишку, никогда не любила по-настоящему, не испытывала нежного касания. Она изо дня в день играла свою роль, развлекала жадную толпу, и в награду получила вот это. – Нет, не подходи ко мне, не смей! – закричала она, когда дверь резко отворилась. – Ты –просто убийца, убийца! Псих! – Мисс Мэри, – обеспокоенно произнес Том. – Нет! Маша лишь сейчас смогла разглядеть, кто стоит перед ней. Томас, все в том же деловом черном костюме согнулся в спине, встал на колени, чтобы поднять свою подопечную. Его сильные руки помогли ей так быстро, он сразу же понял, что должен сделать. Сердце продолжало бешено стучать о ребра, биться о грудную клетку в попытке убежать, скрыться от маньяка за окном. Но где он? Блоггерша точно помнила, что видела его за этим холодным стеклом. Она видела, видела собственными глазами, а те еще ни разу не подводили ее! Дыхание сбилось, боль в лодыжке заставила девушку закричать снова, и Томас насильно посадил ее на кровать. Он задрал ногу Маши и принялся ощупывать стежки, сделанные хирургом. На красивом лице мужчины застыла гримаса страха. Лёгкого, совсем лёгкого, но тот быстро передался и ей. – Я сейчас вызову вашего врача, мисс, – произнес он тихо, тут же выбирая чей-то номер в записной книге своего телефона. – И вашего отца. – Здесь кто-то был, кто-то был здесь, прямо за моим окном, – прошептала Маша, растерянно смотря в глаза Тома. – Он пришел за мной, он нашел и этот дом, он не оставит меня в покое. – Все хорошо, я здесь, все хорошо, мисс, – ворковал телохранитель. Он даже не пытался уверить ее в обратном, и это отчего-то казалось очень важным уточнением. Выходит... Кто-то все же здесь был? Бродил под окнами, искал, в какой из спален прячется девушка мечты, его наваждение. Дрожь сотрясла тело, поднялась от ног вверх, вверх, вверх, достала до бледных пальцев, до ее нижней губы. Маша глубоко вздохнула, пытаясь справиться с волнением, но оно все не проходило. Томас нашел ее руку, сжал ладонь в немой поддержке, и слабая улыбка растянула его красивые губы. Во сне он целовал ее. – Я же не схожу с ума, правда? – спросила она с надеждой, и телохранитель поджал губы, подбирая слова. – Я никогда не пробовала наркотики, я вела здоровый образ жизни, и... Я же не вижу то, чего нет в природе? – Прошу вас, не разгоняйте волнение. Все будет хорошо, – Маша лишь сейчас поняла, что не слышала телефонный разговор мужчины, хотя все время находилась рядом с ним. – Ваш отец уже в пути. Но когда он успел сообщить ему? Странно. Словно кусок произошедшего вырвали из памяти, украли и втоптали в газон, укрытый ночным мраком.