6. Заботливый гость

— Если она снова повредит лодыжку, восстановление может затянуться еще на год, — Маша слышала голос доктора только самым краем сознания, будто звучал он где-то далеко от нее. — И связки уже никогда не затянутся на сто процентов. Она может хромать всю оставшуюся жизнь, если не принять меры. — Боже, боже, — запричитал отец где-то вдалеке, маша почти видела, как он закрывает рот своей веснушчатой ладонью. — И она останется хромоножкой! Нет, это уничтожит наш рейтинг, этого нельзя допустить. — И что же следует предпринять, доктор? — Томас вмешался в беседу, он сидел где-то рядом, совсем близко, и не смог промолчать. — Вам нужно ограничить ее движения до самого минимума. — Мы можем попытаться. Маша помнила, как ей дают стакан воды, как в горло проскальзывают какие-то таблетки, мелко покрошенные, но все ещё очень горькие. Дальше же все события смазались в одно большое пятно из людей и их разговоров. Маша чувствовала, как тело ее несут у кровати, как кто-то меняет ее одежду, ощупывает кожу в месте ушиба и сдавливает то лодыжку, то сустав, то ступню. Боли не было, ее заглушили препараты, и даже тревога, вызванная неожиданной встречей, прошла. Что бы не влили ей в глотку, оно избавило девушку от всех проблем… На это долгое-долгое мгновение. Мэри поняла, почему некоторые из ее коллег пьют таблетки горстями. Маша не знала, как долго могла проспать. Время снова изменило ход, стоило ей лишь опустить веки. Она словно упала в реку, и течение несло девушку далеко-далеко, подбрасывая на частых порогах. Сон растекся невнятными обрывками, образами, застрявшими на краю сознания. Мама, поджигающая этот вонючий сухой шалфей, отец, медленно считающий деньги в огромной зеленой пачке, рубашка, расходящаяся по шву. Кто-то выстрелил в ее родителей из пистолета, но вместо крови из обездвиженных тел потекла розовая краска, запатентованный Машей оттенок. Блоггерша хотела поднести руку ко рту, закрыть его, чтобы сдержать крик, но обнаружила гладкую кожу там, где должны быть губы. — М-м-м-м-п-п-п-х! У нее не было голоса. И это даже не метафора, нет. Маша с грустью осознала: у нее никогда не было голоса. Послушная дочка всегда делала то, что ей скажут, никогда не делала собственного выбора, не перечила отцу. Она утешала себя мыслями о том, что папа хотя бы не пытался подложить ее в кровать какому-нибудь режиссеру, а ведь такие случаи — не редкость в актерской среде. Для многих родителей дети были лишь средством, не частью семьи, нет. Но, может… Может стоило сравнивать себя с самым обычными людьми, а не моральными уродами? С хорошими семьями, теми, что вечерами вместе ужинают, узнают о делах друг друга, обнимаются перед сном и проводят выходные в торговом центре? Мэри снилось ранчо: бесконечная зелёная прерия, тянущаяся все дальше и дальше, до самого горизонта. Табун лошадей несся вперёд, вдоль низких оград загонов, и гривы их развевались на бегу. Белые лошади, все так похожие на ее жеребца. Маша вытянула руку вперёд, но стоило ей лишь попытаться коснуться огромной мускулистой туши, как видение растаяло. Сухость растеклась по рту. Мэри с трудом разлепила губы, приглушённый свет не обжёг глаза, но показался неестественным, странным. Ее ведь не вернули в больницу? Маша моргнула один раз, затем второй и третий, она попыталась привстать, но что-то помешало двинуться. Блоггерша поняла, что ее переложили на… Больничную койку? Да. Точно. Изголовье приподняли повыше, словно опасаясь, что Машу вырвет во сне, и она задохнётся от рвотных масс, забивших пищевод. — Воды, — прохрипела она беспомощно. Зрение ее еще не успело сфокусироваться окончательно. Маша видела, как чей-то размытый черный силуэт приближается к ней из дальнего угла комнаты, как кто-то подходит, осторожно приподнимает ее голову и подносит к губам стакан с трубочкой в нем. Вода. Блоггерша слишком хотела пить, чтобы сопротивляться и задавать вопросы. Смочив губы, Маша слабо улыбнулась, попыталась податься вперёд снова, но что-то остановило ее, притянуло обратно к тонкому неудобному матрасу. Ремни? Страх кольнул сердце острой иглой, и девушка вздрогнула, понимая, что первая догадка верна. Доктор ведь велел ограничить ее перемещение… И отец не придумал ничего лучше. Ее привязали к кровати и оставили здесь одну. — Спасибо, — хрипло бросила она силуэту. — Мне снятся такие странные сны. — Пожалуйста, милая, — ответил измененный вокодером голос, голос робота, а не реального человека. — Рад слышать от тебя слова благодарности в самый первый раз. Уверен, конечно, что снова услышу их уже очень скоро. — Я… Я не понимаю, о чем ты говоришь, — Маша сомкнула и разомкнула губы, пока картинка в глазах становилась все чётче и живее. — Не понимаешь, — подтвердил человек. — И не можешь двигаться, потому что тебя связали. Так удобно для нас двоих, правда? — даже в изменённом программой голосе можно было услышать улыбку. Это — не Томас, не папа, не очередной ее одноразовый менеджер, пришедший для сверки планов на неделю. Нет… Это — он. Ночной кошмар, букеты у закрытой двери, сотни пугающих сообщений в ее телефоне. MARRYYOU22. Маша дрогнула всем телом, и спинка ее кровати осторожно приподнялась, механический скрип эхом прокатился по закрытому помещению. Когда зрение позволило, Мэри увидела: мужчина стоял посреди ее комнаты и держал в руках маленький черный пульт, что как раз и управлял механизмом кровати. Черный байкерский костюм мягко поблескивал в полумраке спальни, плотный кожзам должен был защищать от внезапного падения на раскалённый асфальт. Голову мужчины укрывала черная маска. В ней и стоял вокодер, меняющий человеческий голос говорившего на машинный. Происходящее вдруг начало походить на продолжение "Пилы", казалось, что незнакомец вот-вот начнет перечислять грехи ее прошлого. Сердце пропустило удар, во рту тут же скопилась слюна, и тошнота подкатила к горлу. Страх захватывал каждую клеточку ее ослабшего тела. Маша суетливо оглядывалась по сторонам, надеясь, что сможет дотянуться до тревожных кнопок и позвать на помощь. В этот самый момент, в минуту, выбранную сталкером для прямой атаки, она и потеряла свой голос. Блоггерша с ужасом осознала, что не может заставить себя кричать. Она ничего не может… Даже заплакать, попросить у него пощады. Пальцы затряслись, и в поле зрения не попало ни единой спасительной нити. Это — конец. Вот он. — Ты ищешь тревожные кнопки, верно я понял? Забавный испуганный котеночек. Я все равно отключил их, Мэри, — заговорил с ней сталкер. — Никто сюда не придет, никто нам не помешает. — Убьешь меня и зальешь труп краской? — хрипло спросила девушка, и в голосе ее слышались слезы. — Никогда, что ты, — казалось, что мужчина оскорблен ее странным вопросом. — Я бы не тронул тебя и пальцем, будь ты несколько… Сговорчивее. Сделай и ты шаг мне навстречу, — он на мгновение вспомнил о нанесенной обиде, но тут же взял себя в руки. — Но я не виню тебя ни в чем, не переживай. Сталкер убрал руки за спину, и взгляд девушки жадно впился в эту фигуру. Нужно запомнить его хорошенько. Высокий, выше отца и Томми, стройный, почти худой… Под облегающим черным костюмом не разглядеть деталей. У него крупные ступни и руки, движения плавны и элегантны, как у пантеры в тропическом лесу. Маша сглотнула слюну, скопившуюся под языком. Она поняла, что мужчина этот — член богатой семьи, он держит осанку так, как богатые подонки с частных концертов, на которых Маша отплясывала в особенно коротенькой юбке. Выправка виделась и в его манере держать лицо, вести беседу сверху вниз, но не казаться грубым. Блоггерша закусила губу, когда мужчина шагнул к ней ближе. — Твой отец — настоящий придурок, — а теперь он звучал как самый обычный представитель среднего класса. — Мне так больно видеть этого человека рядом с тобой. — Чего ты от меня хочешь, зачем ты пришел сюда? — спросила девушка, и голос ее звучал отчаянно жалко. — Пока ты не способна дать мне все желаемое, Мэри, но мы так близки к нашей цели, — мужчина засмеялся, и вокодер превратил этот звук в странное шипение. — Я сделаю твою новую жизнь гораздо лучше нынешней, вот увидишь. Впрочем, — мужчина запнулся, мотнул головой, обводя пространство взглядом. — Это не так-то сложно. Твоя настоящая жизнь — сущий кошмар. — Но это ведь ты и превратил ее в кошмар, — жалобно пропищала Маша, не следовало испытывать его терпение. Дрожащие руки смогли достать до тревожной красной кнопки, и блоггерша тут же вспомнила, что она подаёт сигнал Тому. Том. При мысли о нем сердце невольно сжалось от страха. Он ведь должен был пройти мимо телохранителя, чтобы забраться сюда, верно? Маша знала, что видела его в саду, что этот силуэт уже мелькал в ее сознании раньше. Кожаная куртка, капюшон, тени. Она не сумасшедшая, нет! Отец никогда ей не верил, никогда не воспринимал ее слова всерьез, и это не в первый раз заставило Машу усомниться в собственной адекватности. Девушка невольно сжала губы, нажимая на кнопку снова снова и снова. «Ну пожалуйста, сработай, сработай, сработай», — взмолилась она. — О, милая, я не бросаю слов на ветер. Я ведь уже сказал тебе, — незнакомец шагнул вперёд ещё раз и ещё. — Я их отключил. — Что ты сделал с Томми? — Томми, — повторил мужчина все с тем же шипящим смешком. — Как мило. Сердобольная ласковая девочка. Привязалась к нему, как к ручной собачке? — Ты убил его? — губы Маши некрасиво задрожали, и пряжки ремней тихо зазвенели, когда девушка подалась вперёд. — Он ведь ни в чем не виноват, он просто откликнулся на вакансию. — Я знаю, — рассмеялся сталкер, остановившийся теперь совсем близко к изголовью ее кровати. — Знаю, солнышко, только не плачь. Не желаю видеть твои слезы сегодня. По правде сказать, они вызывают во мне… Гнев, — голос мужчины изменился, и интонация эта заставила Машу внутренне поежиться. От мужчины шел странный машинный запах. Смесь старой заправки и масла, будто он весь вечер провел в гараже или даже ангаре. Странно это. Богатые ублюдки любят летать на частных самолётах, на маленьких кукурузниках, что отчаянно громко шумят и в небе, и на земле. Может, это — одно из его хобби? Второе — преследовать беззащитных молоденьких девиц, что то и дело мелькают по телевизору. Маша прикусила губу, надеясь, что боль отвлечет ее, и слезы высохнут сами собой. Что-то подсказывало ей, что не стоит злить его ещё сильнее. Кто знает, что Джон наговорил перед смертью? Маша не могла видеть лица своего преследователя, не могла видеть его глаз, лишь бездушный пластик маски. Он оставался загадкой. — Не бойся, тебе не придется искать новую собачонку. Я не убивал его, — холодно заявил незнакомец, он навис над кроватью девушки, наклонился почти вплотную к ее взмокшему в горячке лицу. — Пока что не убивал, всему свое время и место. — Он ничего не сделал… — пока не сделал, ну разумеется. Ты не виновата в том, что он вообще появился в твоём доме, я все понимаю, — в изменённом голосе слышалась лёгкая улыбка. — Твой отец притащил этого несчастного идиота, а ты просто сделала так, как тебе велели. Для женщины это хорошая черта, для моей женщины. Послушание. Маша сомкнула губы. Сердце билось в груди быстро-быстро, и страх заполнял лёгкие густым вязким сиропом. Приходилось совершать усилие, чтобы вздохнуть, глотнуть немного свежего воздуха. Она попыталась заговорить снова, но голос хрипел, не давал брать высокие ноты. Кричать не получится… Почему? Почему? Даже собственное тело предало ее в такой важный момент. Губы задрожали, но Мэри заставила себя держаться. Она ведь была актрисой, отличной актрисой, и хорошо умела скрывать истинные эмоции. Она умела плакать по заказу, умела и сдерживать слезы, если того требует зритель. Сейчас ей нельзя рисковать, нужно выжить любой ценой, чтобы попытаться спрятаться снова. — Я здесь не для того, чтобы расстраивать тебя, золотко, — проворковал сталкер, смягчившись, и ладонь его, спрятанная кожаной перчаткой, прошлась по ее щеке. — Ты такая миниатюрная в жизни, удивительно. Камера плохо передает рост и пропорции тела, а я всегда находился чуть поодаль от тебя, — его ладонь почти полностью накрывала половину ее лица. — Готов поспорить, тебе будет очень сложно заглотить мой член. — Будешь меня… — «насиловать», — хотелось спросить Маше, но мужчина ясно понял вопрос. — Не сейчас, — противный смешок заставил блоггершу поежиться. — Я терпелив. У нас вся жизнь впереди, ты ещё научишься испытывать ко мне влечение. — А если нет? — спросила она хрипло. — Если я не смогу? — Тогда я тебя заставлю, — ладонь слегка сжалась на ее бледной коже, не стоило и предполагать такого исхода. — Уверен, что справлюсь очень легко. Я успел изучить твои слабые точки. — Из моего дневника? — спросила девушка, и ублюдок медленно кивнул, отпустив ее щеку. Ладонь его по-хозяйски прошлась вниз по тонкой девичьей шее, спустилась с груди и задержалась в самом центре солнечного сплетения. Маша знала, что он хочет позволить себе больше, хочет откинуть тонкое одеяло и взять все, что она может предложить… Но растягивает удовольствие. Дразнит сам себя. Блоггерша удержалась от нервного крика, она посчитала до трёх, тяжело вздохнула и выдохнула, смотря в стеклянные глаза черной маски. Ладонь прошлась ниже, скользнула по мягкому хлопковому одеялу и замерла у тонких лодыжек. Он знал. Знал, что Маша не так давно упала с лошади и пережила операцию. «Все желающие об этом знают», — услужливо подсказала голос разума, напомнил о фотосессии в больнице и у ворот. В интернете наверняка уже куча статей на эту тему. Ее жизнь — жизнь обезьянки в зоопарке: смотрите все. Маша вспомнила, что в сети регулярно обсуждают и ее маму: ее операции, ее отпуска, ее инструктора по йоге. Наверняка и Томаса успели изучить под микроскопом. Ей вдруг захотелось прочесть. Странно это, но пресса всегда обходила стороной ее отца, Михаила почти ни разу не обсуждали... До той свингерской вечеринки, конечно. Когда-то давно изложили его краткую биографию: детство и юность в России, карьеру, первую жену, бегство заграницу. Статья не нашла отклика, подростки о таком не читают. — Если ты не собираешься убивать меня и, — второе слово, такое липкое и вульгарное, все не желало слетать с губ. — Зачем ты пришел сюда? — Боишься за своего бугая? — усмехнулся сталкер. — Я не за ним, нет. Пока ещё нет, — Маша услышала чавкающий мягкий звук: мужчина смочил губы. — Я пришел ради романтического свидания со своей любимой. Он махнул рукой в сторону, и Маша проследила за движением. Взгляд ее наткнулся на огромную хрустальную вазу, в которой покоилась целая куча ландышей. Ландыши. Ее самые любимые цветы. Здесь, в США, они не так популярны, как в родной стране отца. Той в которую Маша никогда не приезжала и не приедет, о которой знала лишь из рассказов родственника. Она — поздний ребенок, у Маши не осталось ни бабушек, ни отцовских теть, живущих там, за океаном. Найти ландыши в этом штате не так-то просто, и теперь блоггерша ещё сильнее убедилась в том, что мучитель ее не из самой простой семьи. Она прикусила губу на мгновение, вернула взгляд названному гостю. Притворная улыбка растянула ее губы, слегка приподняла оба их края вверх. — Спасибо, — шепнула девушка. — Это так мило. Как ты вообще их нашел? Где? — Я люблю тебя, — рука его сжала ее ладонь, и Маша ощутила холод искусственной кожи. — И ты обязательно меня полюбишь в будущем. Я могу показаться тебе ужасным, милая, но… Правда в том, что я действительно слишком ревнив. Я стараюсь бороться с этим, стать лучшей версией себя. Тебе в подарок. — Я заметила, — шепнула Маша, слегка тряхнув головой, точно это могло выгнать из разума страшные мысли. — Не стоило убивать человека за то, что о нас поползли грязные слухи, — не стоило бы убивать никого и никогда. — Убийство вышло случайно, незапланированно. Но и ты пойми меня, — пальцы его слегка дрогнули от напряжения, признание явно давалось сложно. — Он посягнул на мою собственность. — Он никогда не делал никаких шагов в этом направлении. Я честно думаю, что Джон был геем, — ответила Маша осторожно, она все надеялась, что кто-то войдёт в комнату и спасет ее от этого разговора, закончит долгий кошмар. — Теперь это не имеет никакого значения, обида закрыла мои глаза в тот момент, — рассмеялся мужчина. — Я лишь хотел сказать тебе, любовь моя, что в следующий раз последствия будут страшнее, если меня снова выведут из себя. Страшнее убийства? «Он никогда не оставит меня в покое», — понимала блоггерша, пока эта рука сжимала ее ладонь. Он — сумасшедший, и хуже всего, что у этого сумасшедшего есть и связи, и деньги, и возможности. Одержимый фанатик, готовый потратить всю свою жизнь на игру в кошки-мышки. Пусть сталкер и сказал, что никогда бы не навредил ей, Маша знала, что это — враньё. Очередной эпизод ревности заставит его прийти в ее спальню снова, принести с собой нож и самоубиться, забрав ее с собой. Кто знает… Может он вырежет ее лёгкие и съест перед смертью, чтобы навсегда остаться вместе. Мэри довелось читать о таких зверствах. Девушка снова сглотнула слюну, скопившуюся под языком. Тошнота накатывала волнами. — Я хочу сделать тебе последнее предупреждение, дорогая, — он наклонился ближе. — И я даже никого не убил, чтобы пощадить твои нежные чувства. Ты итак поранилась, — он бросил взгляд в сторону ее ноги. — И я бы не хотел наполнять твою жизнь ещё большей болью. — Я так признательна, — дрожащим голосом ответила блоггерша. — Да, тебе стоит быть. Ты будешь благодарить меня всю свою жизнь, вот увидишь, — в голосе снова слышалась улыбка. — Надеюсь, теперь ты поняла, что я никуда не делся, верно? Это ведь меня нанял твой отец. Меня. Чтобы я чистил твои аккаунты от своих же сообщений, — сталкер почти рассмеялся. — Забавный идиот этот Михаил. Маша повела плечами, и туго стянутые ремни царапали ее кожу даже через одеяло. Сердце ускорило ход, кровь текла по венам все быстрее и быстрее, и от напора чувств кружилась голова. Вот так все просто. Он получил доступ ко всем ее соцсетям, ко всем ее личным перепискам, адресам, доставкам. Отец сам дал ему ключи. Потому найти ее жилище было так просто, можно было лишь отследить переписку с менеджером, заказы еды, перераспределение бумажной почты. Маша прикусила губу от досады. Ее окружали идиоты, профнепригодные шарлатаны, что готовы вытащить из ее карманов последний цент. И никто из них не ставил ее слова всерьез. — И я даже рад, что твой жадный и мелочный папаша сохранил тебя… Для меня. Нетронутой вот настолько. Первая влюбленность, первая близость, первый секс… Все это так важно для молодой женщины. Я заберу себе всё, — тихий смешок вырвался из-под маски. — И я удалю все твои полуобнажённые фотографии, — добавил он более холодно. — Весь контент публикуют мои менеджеры, — зачем-то пояснила девушка. — Я знаю, любовь моя, знаю, — рассмеялся сталкер. — Жаль, что на сегодня наше время вышло, — он наигранно посмотрел на запястье, на котором не было часов. — И я оставлю тебя без своего общества на ещё один невыносимо долгий отрезок времени. Но уверен, — мужчина наклонился к лицу девушки. — Скоро мы встретимся снова. Ты ведь поняла меня, правда? — Да, — что-то подсказывало Маше, что она обязана ответить. — Чудненько, — в изменённом голосе снова слышалась улыбка. — Рад, что мы наконец-то поговорили лично. И до новой встречи, милая. Пусть тебе снятся только самые лучшие сны. Обо мне. Маша не успела ответить прощанием, она увидела лишь, как мужчина достает из-за спины тряпку, бегло смачивает ее резко пахнущим раствором из маленькой белой баночки, а после прислоняет к ее лицу. Она не сопротивлялась, понимала, что с том не было нужды. Сон вернулся почти мгновенно, и картинка снова расплылась перед глазами, составив одну большую черную пелену.