8. Дорога в большой мир

Маша хорошо слышала, как где-то совсем рядом с ней медленно тикают часы. Секундная стрелка скользила по циферблату, отмеряла чей-то последний час. «Мой?», — тут же пронеслось в голове. Во сне блоггерша все не могла вспомнить, что в ее комнате нет ни часов, ни посторонних звуков. Для записи очередного видео нужна полная тишина, меньше визуального шума: здесь идеальная изоляция. Хорошо, что отец додумался не просить ее снимать влоги с больничной койки. Одному Богу известно, как они с менеджерами выкручивались все эти дни. Она сидела за неплотно закрытой дверью и прислушивалась к разговору в коридоре. Оба голоса были хорошо ей знакомы, но сознание не сразу воссоздало в голове образы говоривших. Маша прикусила губу, понимая, что слышит тихое шипение вокодера. Это — ее сталкер, маньяк, что собирается уничтожить в ней всю радость. Сердце билось особенно быстро. — Я готовился к этому моменту всю свою жизнь, — говорил он, и через тонкую щель между дверью и полом Маша видела тень высокого мужчины. — И она! — второй голос принадлежал отцу блоггерши. — Может и неосознанно, но готовилась. Моя девочка была взращена ради этого момента. Момента судьбоносной встречи. Некоторые браки заключаются на небесах. — Какие верные слова сэр. Как редко можно встретить родителя, готового на все ради счастья своего ребенка. — Ох, нет-нет. Ее счастье не имеет никакого значения, — отмахнулся Михаил. — Главное — делать то, что должно. Маша должна подчиниться отцовской воле и жить счастливо с тем, кого он для нее выбрал. Предки ведь так и делали, ну? — Маша видела, как отцовская тень берет в рот сигарету. — И как хорошо нам жилось… Нервная дрожь поднялась от пальцев ног вверх, до самого затылка. «Так они просто были в сговоре?», — подумалось блоггерше. Две тени стояли весьма близко друг к другу, и Маша чувствовала неловкость, подслушивая их приватный разговор. Она не привыкла шпионить за людьми. Несмотря на карьеру в тогда еще самой темной и нерегулируемой индустрии шоу-бизнеса, Мэри никогда не приходилось самостоятельно раскапывать грязь о конкурентах, распространять слухи, поддерживать наговоры. Маша вела свой скромный блог в стороне от больших конфликтов, а поклепы составляли ее вездесущие менеджеры. И отец. Конечно же, он всегда умел вести дела такого толка, подсиживать слабых и забирать себе их аудиторию. Бывший бизнесмен и политик знал, как прижать человека достаточно сильно, чтобы он испугался и подписал любой документ в надежде на спасение. Мог ли он отдать собственную дочь в лапы маньяка ради собственной же выгоды? Маша прикусила губу… Она четко знала ответ. — Она ведь очень смышленая девочка. Уверен, она очень скоро начнет меня слушаться, — говорил измененный вокодером голос. — А если нет, — в руках тени появилась длинная палка, она тихо скрипнула в его пальцах. — Я всегда могу ее заставить. — Только не бей по лицу, оно слишком дорого стоит! Все эти филлеры, шмиллеры, — смеялся Михаил. — Моя девочка состоит из чистого золота. — Ну что вы? Это лицо мне нужно. Блоггерша зажала рот рукой. Она не хотела закричать и выдать себя, прервать эту гадкую беседу и не узнать большего. Мурашки прошлась по плечам, заставили Мэри задрожать, словно в приступе начинающейся рвоты. Розовые ногти впились в щеку. В коридоре зазвучали шаги: тяжёлые и грузные, принадлежащие Михаилу Мишину, и медленные и уверенные, шаги преследователя Маши. Оба шли в сторону ее комнаты, и тени их медленно скользили по полу. Дыхание сбилось, и стены словно начали сужать пространство, двигаться друг другу навстречу, намереваясь раздавить Машу, словно надоедливого жука. Девушка слышала отголоски продолжающегося разговора, не могла подняться с места и броситься к окну. — А если она попытается уйти, полиция все равно вернёт ее на место. Куплены, — разводил руками Михаил. — Весь штат. У меня все схвачено. — С вами приятно иметь дело, — улыбка слышалась и сквозь вокодер. — Если мы на одной стороне, — грузный смех отца снова заставил Машу внутренне вздрогнуть. Мужчины все приближались, шаги их становились все громче и громче, пульс стучал в висках, заглушая все другие звуки. Маша оглянулась, ища защиты, но в комнате ее не было ничего, кроме смотрящих друг на друга стен. «Нужно отломать ножку тумбочки и ударить ею вошедших, целясь в висок, только вот… Только где она?», — подумала Мэри второпях, но тут же осознала, что и сил ей не хватит. Сталкер остановит ее в мгновение ока: блоггерша хорошо помнила особенности его фигуры. Даже если отбросить ее состояние, мужчина — высокий и широкоплечий мужчина справится с ней в два счета. Мэри хромоного попятилась, продолжая зажимать рот ладонью. Тени истончились, приобрели форму двух коротких линий, скользнувших под закрытую дверь. Ручка повернулась с отвратительным скрипом, а секундная стрелка замерла. Часы замолчали: время закончилось. — Ми-и-ила-а-а-я моя, — голос отца заставил рвоту подкатить к горлу. — Улыбнись в камеру-у-у, — звучало из самого ее детства. — Нет! — Маша отозвалась криком, и голос действительно звучал моложе. — Нет! Нет! Нет! Не приближайтесь ко мне! Сон растворился, едва дверь открылась перед блоггершей, и в лицо ее хлынул холодный воздух. Маша вскочила с кровати, и в глаза ей ударил неяркий вечерний свет: новая горничная не занавесила шторы. Эхо от громкого «Нет! Нет!» ещё звенело под потолком, и девушка смахнула бусинки пота, выступившие на лбу. Она взглянула в сторону тумбочки и увидела на ней горстку таблеток, приготовленных к обеду. К обеду, которого у Маши не было: проспала. В комнате действительно появились часы, и будильник показывал шесть часов вечера, а кошмар все не желал покидать сознание, цеплялся за кости черепа, не отпускал. Мэри испуганно прикусила губу. Ранки на подбородке больше не имели значения. Пальцы впились в одеяло, и кожа казалась особенно бледной на фоне ярко-розовой фуксии. Выздоровев, она обязательно уволит всех отцовских менеджеров, начнет громкий судебный процесс, напишет книгу о своем «рабстве»… И навсегда попрощается с розовым цветом. Пусть сговор отца и вездесущего сталкера ей только приснился, пусть так… Почему возле кровати снова стоят белые ландыши? Вернулись, материализовались здесь из ниоткуда. Сердце пропустило удар, Маша начала вспоминать, пыталась подметить каждую деталь своих злоключений. Что, если отец относился к ее жалобам так легко потому, что действительно был к ним причастен? Потому, что он уже знал, кто ее сталкер, где он, в чем заключается его план. Маша вспомнила, как легко этот человек находил ее дома, как просто проникал на закрытую территорию, как вошёл в ее спальню и стоял прямо в центре этой комнаты, смотрел за тем, как Маша спит. Будто у ублюдка были ключи и пароли. Пальцы заболели от нажима. Девушка тяжело вздохнула, откинув одеяло в сторону и свесив ноги с кровати. Насколько велика вероятность столь подлого предательства? Приходилось думать быстро, анализировать произошедшее. Маша — актив, очень ценный актив в руках своего горе-родителя. Она приносит отцу неплохой доход, и лишиться его — дело весьма неприятное. Если Михаил даже не пытался защитить дочь как следует, нанять больше охраны, спрятать лучше, отказаться от публичных встреч, что ей стоит об этом думать? Что он просто был уверен в том, что не лишится своих средств. Будто сумасшедший фанатик посвятил его в свои планы. — Постой. Ты ведь сейчас можешь поранить свою чудесную маленькую ножку, не надо, — чей-то приторно-ласковый голос зазвучал прямо над ухом, и Маша резко повернула голову в поисках собеседника. — Кто здесь? — голос звучал хрипло. Никого. Никого не было в этой комнате, никого не было рядом с Машей. Показалось? Девушка провела ладонью по лицу, словно пытаясь скинуть с себя остатки гадкого сна, снять маску излишне долгого отдыха. Ни-ко-го. Блоггерша вновь окинула пространство взглядом, будто опасаясь, что незваный гость мог прятаться под кроватью или за шкафом, занимавшим всю стену. Она чувствовала, как начинает кружиться ее голова. Маша точно знала, что продолговатая таблетка в жёлтой оболочке — обезболивающее, она схватила ее с тумбочки и закинула в рот, тут же запив водой из стакана. Ступни коснулись пола, и холод оставил на коже блоггерши свой жадный поцелуй. Голова шла кругом. — Папочка знает, как для тебя лучше, Мэри. Со мной, разве нет? Со мной, — продолжал голос. — Только мы вдвоем в огромной закрытой усадьбе. Ты и я. Навсегда. Я скоро приду, не бойся. Приду и заберу тебя, — Маша снова оглянулась по сторонам. Никого. В комнате не было ни тени, ни сквозняка, ни динамика, из которого мог доноситься загадочный голос. «Он звучит у тебя в голове», — поняла растерянная блоггерша. За последние дни произошло слишком много, привычная жизнь изменилась, и в голове Маши не осталось ни одной здравой мысли. «Ты сошла с ума, вот и все. Это — конец. Дальше только мягкие стены дурдома», — думалось ей. Образ смеющегося отца возник в голове: мужчина держался за круглый живот и хохотал, что есть мочи. Он показывал пальцем в сторону дочери, и Мэри кусала губы, сдерживая обиду. Точно ей снова пять лет, и она у всех на глазах уронила мороженое. Вспомнился и недавний сон, сон, в котором он продал ее сталкеру, обменял на большие деньги. В это не сложно поверить. Обезболивающее действовало, и Маша собрала в кулак все свои силы, она поднялась на ноги и с тихим вздохом пошла вперёд. Костылей в комнате не было, Машу поддерживала лишь воля к жизни. Кто забрал их и по чьей указке — неважно, как только Маша доберется до журналистов, бесконечному рабству ее придет конец. Она расскажет всему миру, как родители пытались выжать из нее все соки, она найдет себе адвоката-акулу, она уничтожит всех, кто попробует встать у нее на пути. Девушка шла медленно, дверь все приближалась, и загадочный голос снова сотряс ее сознание. Маша плотно сцепила губы, рукой она держалась за стену в слепой надежде на сохранение хоть какого-то равновесия. Прооперированная лодыжка продолжала болеть, но ощущения сглаживались. Таблетка растворялась в крови, и становилось всё легче и легче. — Мы будем так счастливы вместе. Ты и я, вот увидишь. Я приготовлю для тебя чудесное гнёздышко, милая… Прямо в своем подвале. — Заткнись, — шепнула блоггерша от бессилия. — Замолчи, замолчи сейчас же. Она открыла дверь и намеревалась миновать длинный коридор второго этажа, дойти до первого и уже оттуда позвонить своему менеджеру. Голова закружилась, и Маша чудом удержалась на месте, плотно сжимая в руке торец двери. Она огляделась по сторонам: никого, лишь она и светло-бежевые стены. Благо, что хотя бы их не покрасили в розовый. Одно время у отца была идея-фикс, Михаил мечтал поселить дочь в домик для Барби и снимать оттуда контент для детей всех возрастов. Розовые стены, занавески, розовая мебель и цветы в саду. От этого кошмара его отговорила не собственная дочь, а менеджеры, предрекшие пиар-катастрофу. Девушка закатила глаза, вспомнив об этом. Голос засмеялся в ее голове, и Маша тихо выругалась себе под нос. Она сделала ещё несколько шагов вперёд, и образ сталкера возник перед глазами. Высокая мужская фигура показалась посреди коридора, но тут же растаяла, словно ледяная статуя на июльской жаре. Девушка тяжело вздохнула, заставив себя собраться. «Просто видение, мираж… Здесь никого нет. Его нет», — убеждала она саму себя. Стены изменили цвет: с бежевого на ярко-розовый, и с губ Маши сорвался истерический смешок. «Он травит меня, верно? Что-то не так с этими таблетками, он заменил их. Папа заменил их или подмешал что-то в воду», — сбивчиво подумала она. Сиделки приходят и уходят, Мэри не могла вспомнить ни одного из их лиц, ни одного имени или даже прически. Не потому ли, что отец прикрывает свой зад? Никто не сможет заметить неладное, проработав в доме всего-ничего. — Ублюдок, — шепнула она, сама не зная, говорит о сталкере или об отце. Нужно позвонить в полицию, пусть начнут свое расследование. Мысли смешались в голове. Стоит ли им верить? Пот проступил на лбу, и Маша продолжила идти вперёд. Правой рукой она держалась за стену, продолжавшую менять цвет от нежно-розового к фуксии, словно кто-то играл в Симс и менял цвет обоев. Огоньки плясали в уголках глаз, и девушка щурилась, пыталась создать козырек из ладони, прячась ото солнца, которого в доме и не было вовсе. Когда Маша почувствовала касание чьей-то теплой ладони, когда живая человеческая рука мягко сжала ее плечо и помогла сохранить равновесие, девушка подумала, что и это — только видение. Ещё один мираж, посланный идущей кругом головой. Но в этот раз чувства не подвели. Маша подняла взгляд, услышав знакомый ей голос: — Мисс Мэри, с вами все хорошо? — Томас приподнял брови в испуге, он предстал перед ней в домашней футболке и штанах цвета мокрого асфальта. — Зачем вы встали с кровати? Вы побледнели. И… — он замолчал на мгновение, не зная, как подать эту информацию. — Вы сильно взмокли. — Я не в порядке, — ответила девушка, чувствуя неприятную сухость во рту, она почти инстинктивно зацепилась рукой за футболку Тома, потянула его на себя. — Прошу, Том, помоги мне, — голос слышался хриплым. — Конечно, конечно, мисс. Я вызову горничную и позвоню Михаилу, — Том уже собрался уйти, сбежать в сторону первого этажа, но Маша свободной ладонью поймала телохранителя за руку. — Нет! Нет, даже не думай сообщить им. Прошу, Том. Я думаю… Что меня отравили. Я думаю, что мой отец не чист на руку, — говорила она быстро. — Что он ко всему и причастен. Маша хорошо понимала, что звучит, как сумасшедшая, но не могла объясниться чётче. Светлые волосы обрамляли голову Тома, словно нимб, и телохранитель представлялся ей ангелом, посланным с небес. Он должен был принести Маше спасение, избавить ее от этих мучений. Под языком скапливалась слюна, и блоггерше казалось, что она уже не может ее сглатывать. Тонкая капелька вот-вот потечёт из уголка губ, и вид ее станет совсем глупым, клиническим. Маша изящно выгнула брови, не смогла удержаться и применила свои актерские таланты. Те, что сумела сохранить. Она надеялась вызывать у телохранителя жалость, и Томас изменился в лице. Он осторожно погладил ее по плечу, и Маша плотно сжала стремительно бледнеющие губы. Ей показалось, что Том наклонился к ней ближе, втянул полные лёгкие воздуха, чтобы ощутить ее запах. — Ты мне веришь? — Вам очень страшно, мисс, но я буду рядом, не дам никому вас обидеть, — утешающее ответил мужчина. — Что я должен сделать? — спросил он заговорщически шепотом. — Отвези меня в больницу, пожалуйста. Не говори отцу, вообще никому не говори об этом, пусть будем только мы вдвоем. В Мемориал госпиталь, он здесь совсем недалеко. Ты ведь умеешь водить? — спохватилась она. — Конечно, мисс, — обеспокоенный вопрос Маши словно смутил его больше, чем сама просьба. — У меня ведь нет личного водителя. — Прости, если… Обидела тебя, — язык заплетался, Машу снова клонило в сон. — Я очень мало знаю о реальной жизни и реальных людях. Ты ведь меня спасёшь? — в ее голубых глазах отражалась вся мирская печаль, ни один смертный мужчина не смог бы удержаться от ответа. — Да. Я вытащу вас отсюда, — тихо ответил ей Томас. Он подхватил девушку на руку в уже привычном им обоим жесте, и понес вперёд по коридору. Стены темнели, веки медленно опускались на глаза, закрывая обзор. Призрачный шепот сталкера все звучал в голове, он говорил Маше страшные обидные вещи, но сейчас они не имели никакого значения. Здесь был Томас и тепло его сильных рук, здесь был кто-то, кому не все равно, кому действительно есть до нее дело. Маша чувствовала себя в безопасности, ей казалось, что в мире не осталось ни одной страшной тени, ни одной угрозы, способной ее сломить, когда рядом есть Том. Девушка уткнулись носом в широкую грудь телохранителя и отдалась во власть усталости, сдалась на ее милость. Новый сон, еще одна передышка от страшной реальности. Она закрыла глаза. Коридор кончился быстро, и никто не остановил Томаса, не испортил их общий побег своим появлением. Если отец желал держать Машу взаперти, ему стоило нанять побольше прислуги. Маша слышала, как звенят ключи: Томас взял их прямо из ключницы. Он устремился вперёд, шел отчаянно быстро, одной рукой смог удержать Машу, а другой — открыть дверь машины. Мэри почувствовала, как ее укладывают в пассажирское кресло, бережно пристегивают и регулируют спинку, откидывая ее назад. Она ощутила и нежное касание его руки, ласковое, почти материнское. Пальцем Том стёр слюну, стекавшую по ее щеке. Телохранитель заботливо поправил Маше подушку, и руки его задержались на ее талии чуть дольше необходимого. Сон накрывал ее слишком быстро, и блоггерша в последний раз приоткрыла глаза, взгляды их встретились. — Все будет хорошо, я вам обещаю, — шепнул Том, позволив себе лёгкую полуулыбку. — Я так надеялся, что вы решитесь сбежать от его гнета… я так горд вами, мисс Мэри.