10. Страшная сказка

А ведь однажды давно она даже была в бесплатной муниципальной больнице… Воспоминаний об этом у Маши не сохранилось, ей было всего два или три года, когда родители принесли ее туда по острой нужде. У отца не было денег, очередной бизнес прогорел, матушка не успела найти любовника побогаче, а лицо Маши покрылось огромными красными пятнами. В США все действительно плохо с бесплатной медициной, но для экстренных случаев, для больных детишек и беременных находили окошки в ближайшем Доме Милосердия. Мама любила рассказывать об этом с содроганием, она часто упоминала этот эпизод их жизни на одинаковых интервью, строя из себя великую мученицу, мать-героиню, прошедшую долгий путь к звездам. «Я помню, как Мэри взглянула на меня так отчаянно грустно, как она спросила меня, когда кожа перестанет чесаться. Я никогда не забуду этот ужасный момент». Разумеется, мама преувеличивала ради лишней капли драматизма. Маша ведь очень плохо говорила в том возрасте, и даже распаковкой игрушек занималась почти что молча. Никто и никогда не занимался с ней до звездной карьеры. — Вот и все, мисс, — произнесла медсестра, сделав свое дело. — Ещё пару дней продолжим колоть обезболивающее, а потом начнем с него слезать, — копна ее светлых искусственных волос подпрыгивала в такт пружинистой ходьбе. — Будет тяжко, но мы обязательно справимся. Это будет долгий процесс. — А когда ко мне придет доктор? — спросила Маша, переведя взгляд с медсестры на плотно закрытую дверь. — А-а-а-а-э-э-м, — замешкалась девушка, она почесала затылок, второй рукой продолжая подбирать остатки упаковки шприца. — После выходных, наверное. — в голосе не было четкой уверенности. — Спасибо, — тихо ответила блоггерша. Едва медсестра толкнула дверь от себя, в проёме тут же появился Том. Он выходил всего на пару минут… Освежиться? Или просто выбежал под напором чувств, захотел проветрить голову? Смущение, желание, нежность. Маша и представить себе не могла, что именно занимало его сердце в то мгновение. Отец часто говорил ей, что женщины и мужчины слишком разные, и не только в физиологическом плане. Женские качества не ценятся в мужчинах, мужские — в женщинах. Один нужно быть нежными, другим — сильными. Потому блоггерша не была уверена в том, что Томас испытывает схожие с ней эмоции. Маша улыбнулась ему, и Том улыбнулся девушке со всей искренностью. Он проводил медсестру недовольным взглядом, и та потупила взор, поспешно уходя. — Она действовала осторожно? — улыбнулся Том, поглядывая на дешёвые черные часы на своем запястье. — Она не похожа на настоящего профессионала, — Том тут же тряхнул рукой. — Нет, вы только не сочтите меня расистом. Мне бы просто не хотелось, чтобы вам причинили боль. — Кажется, мы уже можем перейти на «ты», — осторожно улыбнулась Мэри. — Она была очень аккуратной, просто вколола мне обезболивающее. — Тогда тебе лучше отдохнуть, — до чего же милая у него улыбка. — Я только и делаю, что сплю. Это надоедает. — Совсем скоро ты вернешься к жизни, вот увидишь. Лучше поспать лишний день, чем заработать нервный срыв от всего пережитого. Маша почувствовала, как под кожей ее зашевелились мурашки. Ей еще не хотелось отдыхать. Маша хотела бы снова поцеловаться, прижаться к Тому всем телом, найти покой в его сильных руках. Телохранитель бросил в ее сторону почти виноватый взгляд, поставил на тумбочку прозрачный стакан, до краев наполненный водой, и очень тихо вышел. Дверь не скрипела, и Маша не видела, куда ведёт длинный коридор. Есть ли на этаже и другие палаты? Да наверняка, не будут же ей одной выделять целое крыло. Впрочем, судя по пейзажу за окном, место весьма дорогое. Будут ли дорогие вещи в ее новой жизни? Дома, виллы, квартиры на пятьсот футов и больше, собственный причал во дворе? Деньги ведь можно будет еще заработать, если фанбаза не исчезнет... Но нужно ли ей все это? Блоггерше казалось, что она не хочет спать, но едва Томас ушел, сон поймал ее в свои сети, как рыбу, заплутавшую в мутной воде. Маша была нежной бабочкой, а сон ее был пауком, что несомненно подарит девушке кошмары. Другого и быть не могло, хорошего понемногу. Однажды в ее жизни уже был такой период, но Маша вспомнила об этом лишь сейчас. Вся прожитая жизнь заиграла новыми красками. Ей было девять или восемь лет, карьера уже шла в гору, и семья купалась в заработанных на Маше деньгах. Мэри ещё жила со своими родителями, как все нормальные дети во всех нормальных семьях страны. Она вспомнила, что тогда они только-только переехали в новый дом, огромное одноэтажное здание со внутренним двориком, бассейном, тремя беседками и парковкой на пять машин. Воодушевленная переменой Маша гуляла по огромным комнатам, она без стука ворвалась в родительскую спальню и застала их за интересным занятием. И не только их двоих. В комнате находились две молодые женщины, что тогда работали в доме горничными, охранник матери и какой-то незнакомый Маше мужчина, тело которого покрывали сотни татуировок. Все они были голыми или почти голыми, блоггерша не могла вспомнить. Воспоминание словно присыпали песком, бросили где-то на пляже, и волны подхватили его прочь в океан. Она пыталась забыть об этом, и сейчас, спустя время, Маше удалось поймать лишь обломки, выброшенные на берег. Ее водили к психологу, родители придумывали нелепые объяснения, но Маша точно помнила толпу голых трахающихся людей в спальне ее нового дома. Они часто ей снились, звали к себе и не стеснялись чужого присутствия… Но это все — раньше. Сейчас-то у нее другая беда. «Все будет хорошо», — подумалось Маше в полудрёме. Она ведь уже сбежала от отца, изломавшего ее психику в глубоком детстве, она готовилась к новой жизни, новой роли в этом огромной приветливом мире. Нужно сочинить первое обращение к фанатам, снять его после пробуждения и залить на все платформы, пока у Маши ещё есть доступ к своим соцсетям. Вполне может быть, что счёт идёт на секунды, и время утекало слишком быстро. Блоггерша не знала, может ли отец так стремительно сменить все пароли. Это сделать несложно, да и они ведь хранятся в записных книжках бесконечно сменяющих друг друга менеджеров и меняются по особому расписанию. «Я ведь могу просто дать сенсационное интервью на одном из новостных каналов. Или в ток-шоу в прайм-тайм», — подумалось Мэри во сне. — Ты такая умница, — промурлыкал незнакомец. — Мне гораздо проще добраться до тебя теперь, — голос сталкера заставил девушку дрогнуть. — Опять ты… — почти проскулила Маша. — Ну разумеется. Мы с тобой уже не можем существовать друг без друга, — его голос становился все ближе и ближе. — Нас так и тянет в объятья, будто сама судьба решила за нас. — Оставь. Меня. В покое! — прерывисто закричала Маша. Губы ее дрогнули во сне. Казалось, что раньше, все эти долгие годы она не испытывала настоящей ненависти. Были люди, что Маше не нравились, она ведь не святая Дева, но ненависть… Такое громкое слово. Она испытала это чувство лишь сейчас, после встречи с настоящим злом. Злом вероломным и жестоким, жадным до чужой жизни. Этот человек желал подчинить Машу себе, забрать у нее будущее, отнять все мечты и все надежды, когда возможность исполнить их только-только попала ей в руки. Нет. Нет, она не могла дать этому случиться. Не сейчас, когда блоггерша уже успела полюбить, когда сбежала от опеки тирана-отца, когда встала на верный путь к счастью. Не сейчас. Девушка стиснула руки в кулаки, услышав последние слова сталкера. — Со мной тебе было бы лучше, — он перешёл на шепот. — Однажды ты это поймешь. Я бы позволил тебе быть самой собой, я бы дал тебе столько свободы, что голова пошла кругом. Настоящая свобода — это правильно подобранные рамки, Маша, и я бы построил для тебя самую восхитительную клетку. — Пошел ты к черту! С этими словами ей и пришлось проснуться. Маша сомкнула и разомкнула губы, под потолком ещё слышался ее яростный крик, застрявший в четырех стенах. Должно быть, он и правда сорвался с языка в глубокой дреме, а теперь превратился в эхо. Маша не знала, как долго смогла проспать в этот раз, но на улице уже было темно. Блоггерша не слышала ни шума электричества, запертого в сотнях лампочек коридора, ни журчания воды в мраморном фонтане, ни пения птиц. Ни окно, ни дверь не пропускали в ее палату звуков. Кто-то зажёг ночник, и маленькая темно-синяя луна горела на противоположной кровати стене. Маша прикусила губу. Томас не сказал ей, где здесь находится кнопка для вызова медсестры или санитарки. Маша пошарила рукой по углам кровати, проверила изголовье, даже ближайшую к ней стену… Ничего. Обезболивающее все ещё действовало, и Мэри смогла подняться, согнувшись в пояснице. Она чувствовала подъем сил, так сказалось улучшение общего эмоционального фона, должно быть. Блоггерша не слишком-то разбиралась в том, как работает человеческий организм. «А в чем ты вообще разбираешься, Маша? В цветах туфель и помад? В том, какая сторона у тебя — рабочая? В распаковке бесполезных безделиц?», — спрашивала она саму себя. «Но я ведь совсем не глупая», — заскулило что-то внутри. И кнопки все так же не было рядом. Девушка свесила ноги с койки и поставила их на пол. Внутренняя сторона стопы не ощутила укола холода, пол оказался удивительно теплым, хороший паркет, а не привычный больничный кафель. Маша поджала губы, испугавшись на долю мгновения. Она пошарила рукой под подушкой и не обнаружила там своего телефона. Блоггерша четко помнила, что перед сном оставила его именно там. Может, Томас забрал его, чтобы Машу не тревожили посторонние звуки? Уведомления и возможные звонки. Он же и включил ночник, так? Образ сталкера возник в сознании: высокий мужчина посреди ее комнаты. А что, если он где-то здесь, проник в больницу и не оставил Маше и шанса на побег? А Том… Том уже мертв, лежит где-то с перерезанным горлом или проломленным черепом. Картина его окровавленной головы, подернутых пленкой глаз тут же возникла в разуме. Ещё одна жертва ее беспечности, ее глупости. Страх заполнил лёгкие, украв у девушки возможность дышать. — Э-э-эй, кто-нибудь! — произнесла Маша так громко, как только могла. — Мне нужна помощь! Она не помнила имени медсестры, не помнила даже, представлялась ли она в начале их скомканного знакомства. Это было бы вежливо, правда? Блоггерша оглянулась к двери. Ей нужно найти сестринский пост и попросить сотрудниц написать или позвонить ее телохранителю. А ещё ей нужно выпить воды. В горле отчего-то совсем пересохло. Девушка аккуратно потянулась, чувствуя, как сила возвращается в ее тело, как на команду мозга отзываются мышцы, слишком долго пребывавшие в состоянии покоя. Маша заставила себя окончательно встать на ноги. Походка ее была несмелой и медленной, девушка держалась обеими руками за край кровати и осторожно двигалась вдоль нее к стене. После руки перепрыгнули на чуть шершавую поверхность стены, и блоггерша выпрямилась. Она забыла о стакане, оставленном Томом. Лодыжка слегка побаливала. Маша чувствовала, как мышцу дёргает, словно кто-то колет ее иглой, проверяя рефлексы. «Может, не стоит выбираться в коридор?», — спросила Маша саму себя. Но что ей ещё сделать? Ждать тут, пока медсестры о ней вспомнят, умирать от жажды и от желания увидеть своего… Телохранителя? — Том, — позвала Маша, но слишком уж тихо. Он бы не смог услышать ее, даже если бы находился в другом конце помещения. Девушка осторожно шла вперёд, и мрак за окном становился все гуще и гуще. Синяя луна, висевшая на стене, не справлялась со своей задачей. Казалось, что под ее светом в комнате становилось лишь мрачнее, и темнота приобретала более пугающий оттенок. Неужели такие ночники делают для детей? Неужели это помогает уснуть без страха? Маша взялась за ручку двери, и та показалась удивительно холодной на ощупь. Тело на секунду потеряло равновесие, но Мэри удалось удержаться и не упасть. «Мне нужно будет купить тапочки на более устойчивой подошве, как у маленьких детей, прорезиненные», — подумалось ей ненароком. Маша открыла дверь. Брови ее сами собой поползли вверх. Коридор оказался темным, почти не освещённым коридором, что совсем не походил на больничный. Это… Это — коридор дома, ведь так? Очень похоже на то. Даже если потолки казались слишком высокими, здесь не было и намека на присутствие большого количества медперсонала, на стерильность больницы. Маша тут же вспомнила шикарный фонтан под окном, сравнительно небольшую парковку, и паззл медленно складывался в ее голове. Картинка становилась все более четкой, но признаться самой себе сложнее всего. Может, снова сон? Видение больного разума. Просто ошибка. Дверь в палату закрылась, и Маша снова оглядела окружавший ее коридор. Он без сомнения не был больничным. Длинные серые стены с дорогими вайнскот-панелями, позолоченной полоской вместо замысловатого узора, красный ковер под ногами, причудливые светильники, что почему-то оказались погашенными. Маша поняла, что находится в доме, в чьем-то хорошо оформленном богатом доме… Она прикусила губу. Нет, этого не может быть. Ее ведь привез сюда Томас, ее верный защитник, принц из сказки? «А вдруг сталкер выкрал тебя во сне?», — спросило сознание, но блоггерша не нашла ответа. Она даже не знала, какой сегодня день, что за дата или день недели. Держась за стену, она сделала пару шагов в полутьму коридора, и ладонь натолкнулась на ручку двери. Двери здесь были встроенными. Маша толкнула дверь внутрь, и темное помещение раскинулось перед нею, словно кошка на полуденном солнце. Маленькая гостевая комната с большой кроватью и парой кресел, окна ее выходили на тот же фонтан, что Маша видела ещё днём, только здесь они были панорамными, и подходить к стеклу слишком близко ей не пришлось. Но ведь это означало, что Томас знал, где они находятся. Он все время знал. — Нет, нет, это невозможно, — шепнула девушка себе под нос. — Он бы… Он бы так не поступил? Он бы не предал ее, не привез в дом к сталкеру, изображая хорошую частную больницу. Медсестра показалась Маше странной, блоггерша вспомнила, как незнакомка замешкалась после вопроса о враче, словно она понятия не имела, посещает ли ее доктор. Что она ей вколола? Маша испуганно потерла ягодицу, место укола, выполненного с особенной точностью. Сколько заплатили этой актрисе, сколько денег нужно, чтобы заглушить голос совести? И сколько… Сколько дали Тому за это предательство? Том. При мысли о нем сердце болезненно сжалось. За последние дни Машу предали дважды. Сначала вскрылось истинное отношение отца, а теперь и это. Первая любовь приобрела вкус пепла. Блоггерша зажала рот рукой, замерла в проходе, боясь пошевелиться. И что ей делать теперь? Ублюдок забрал ее телефон. Маша вновь оглядела комнату, она не нашла здесь ничего интересного, ничего нужного. Нет ни ножа, ни ножниц, ни любого другого оружия, что способно будет ее защитить. Томас, должно быть, уже скрылся где-то с огромной кучей денег, угнал ее машину, украл первый поцелуй и был таков. Но разве не должен сталкер убить его за их поцелуй? Маше помнилось, что поклонник ее был ревнивым. Челюсти сжались, зубы заскрипели от натуги. Пульс зашумел в ушах. Страх заполнял каждую клеточку тела, и Маша, держась за стену, побрела по коридору вперёд. Может, она успеет скрыться? Сбежать. Может она встретит ту мерзкую медсестру и предложит ей больше денег? Такие люди ведь падки на деньги, да? Она разомкнула было губы, чтобы окрикнуть незнакомку, но тут же замолчала. Скорее всего… Скорее всего ее здесь уже и нет. На дворе правила ночь, а ночи актеры проводят дома. Блоггерша невольно взялась за голову. Она не знала, как быть. Даже сбежав от отца, Маша поняла, что ничего не решила. Она просто полагалась на Тома, не сделала ровным счётом ничего, ни одного самостоятельного движения. И вот к чему привела ее инфантильность, ее излишняя доверчивость. Из рук одного тирана Маша попала в лапы к другому. Может это и есть ее судьба, предназначение, выданное несправедливым мирозданием? Она тяжело вздохнула, пытаясь успокоить неистовый стук сердца, и за шумом пульса Мэри расслышала и другой стук. Тук-тук-тук, все ближе и ближе. Чьи-то шаги. — Маша, — приглушённый голос зазвучал под потолком длинного коридора. — Маша-а-а, — ее звали к себе. — Нет-нет-нет, — зашептала девушка, судорожно оглядываясь по сторонам. — Не надо нервничать, милая, не надо так пугаться. Иди ко мне, я все тебе объясню, — голос сделался приторно-ласковым. — Я угощу тебя томатным супом и уложу спать, чтобы с утра мы могли обсудить происходящее. Но Маша знала, что нельзя верить ни единому его слову. Нога, словно назло, заболела с новой силой, блоггерша продолжала держаться за стену, но все же двинулась вперёд, прочь отсюда. Пальцы ее натыкались и на другие двери, но Маша не желала забегать внутрь и прятаться, в глубине души понимая, что ей все равно не уйти. Мысли смешались в ее голове, и девушка все ждала, когда из этой кучи выпадет решение ее проблемы. Но далеко уйти ей все равно не удалось. Высокая мужская фигура преградила дорогу, опасный незнакомец вынырнул из темноты и остановился рядом, сжимая что-то в руке. Мрак был на его стороне. — Том? — успела спросить она тихо, узнала его даже под покровом тени. — Зачем тебе нужно было все портить, Маша? Так бездарно и глупо, — спросил он устало, и голос телохранителя изменился до неузнаваемости, в нем появился британский акцент. — Почему ты не могла просто посидеть там, в темноте? Подождать меня до утра, продолжить наше романтическое свидание? Теперь все пройдет совсем по-другому. Тряпка накрыла ее лицо, и сладковатый мускусный запах заполнил лёгкие, отправляя девушку в очередной сон.