Часть 2: Не по плану

Я чувствовала себя чужой в этом театре. В воздухе смешались запахи пепла, пыли, старых кулис и крови. В холе уже собралась внушительная толпа. ЛаКруа исчез за кулисами, вероятно, решать какие-то срочные дела, оставив меня одну. Я огляделась. Разнообразие гостей поражало. Вентру сдержанно переговаривались в стороне, излучая аристократическое превосходство. Носферату — сгорбленные и уродливые — держались в тени. Их тела покрывали цепи и ремешки портупеи, а по коже рассыпались колечки пирсинга. Все вопило внутри. Нужно было поехать в капеллу! Куда я попала? Я была точно не в настроении участвовать в деловых собраниях или смотреть пьесы. Сосредоточившись, я пыталась высмотреть хотя бы кого-то из своих. Если верить князю, здесь собрались самые важные представители кланов и фракций. И лидер Капеллы Тремер должен был быть здесь. Однако единственное, что мне было о нем известно, что он носил очки. У меня на родине соклановцы редко показывали свои глаза. И дело было не только в радужках, светящихся неестественными оттенками. Среди старых Тремеров существовало поверье: глаза — зеркало души, а значит, достаточно внимательный взгляд мог прочитать в них тайны клана и увидеть внутреннего зверя. Именно поэтому с самого юного возраста всех птенцов обучали прятать свой взор. Я, будучи молодым вампиром, рождённым в новую эпоху, никогда не придавала этому особого значения. Логика отвергала суеверия, но правила высшего общества и осторожность, привитая сиром, всё же брали верх. Я привыкла соблюдать традиции, чтобы не ставить под удар свою репутацию и не подводить наставника. Именно поэтому и сейчас мои лиловые глаза были скрыты за тёмными линзами. Взгляд зацепился за лысого мужчину крепкого телосложения в очках. Вокруг него то и дело вилась эффектная женщина с красными волосами. Она выглядела вызывающе: яркий, кричащий макияж, короткое полупрозрачное платье, сквозь который просвечивался корсет и стринги. В их компании я точно лишняя. Несколько других женщин в стильных аксессуарах держались неподалёку, но их отстранённые и слегка презрительные выражения лиц не внушали желания завязывать знакомство. Тогда я заметила его. Высокий мужчина в солнцезащитных очках. Спокойный, флегматичный и расслабленный, он скучающе наблюдал за происходящим. В нём не было показной важности — и именно это выделяло его на фоне остальных. Определённо свой, — подумала я и встала рядом. Я едва доставала макушкой ему до плеча. Я воплощённая строгость: вечернее платье под строгим пиджаком, гладко зачёсанные почти белые волосы, собранные в пучок, маска невозмутимости. Он — моя противоположность. Высокий, с широкими плечами и грубыми, резкими чертами лица. Выраженные скулы, мощные надбровные дуги, крупный прямой нос. Тёмные, растрепанные волосы, мягкими волнами спадали на плечи и грудь. Старомодная футболка, поношенное длинное пальто с потертыми краями. Штаны, заправленные в армейские ботинки. И всё же он притягивал взгляд. Может, потому что казался загадкой. Он не произнёс ни слова, и меня это вполне устраивало. Внезапно чья-то рука коснулась моего плеча. Я резко обернулась. — Эй, я тебя здесь раньше не видел. Ты новенькая? — спросил незнакомый вампир. Его голос был тёплым, слишком дружелюбным для этого места. Однако я была не очень настроена на продолжение диалога. Только приставучего заводилы мне не хватало. — Сегодня прилетела, — отозвалась я сухо. — С корабля на бал так сказать. Мужчина окинул меня внимательным взглядом, в котором мелькнул неподдельный интерес. Я нахмурилась, демонстративно отвернулась. — Ты Британка? У тебя акцент. Не подумай, я не придираюсь. — Нет. Русская. Он многозначительно качнул головой, затем с лёгкой улыбкой протянул руку: — Найнс Родригез. — Элизабет, — коротко ответила я, но свою руку в его ладонь не положила. — И как же ты оказалась здесь? Знаешь, что нас сегодня ждёт? — Без понятия. ЛаКруа сказал, что стоит прийти. Даже боковым зрением я видела, что лицо Найнса моментально изменилось. Улыбка пропала. — О! Значит, ты пришла с князем? — его голос стал тише и серьезней. — Знаешь, обычно нас созывают не по самым приятным поводам. Ля Круа решил показать тебе свою власть? — Я здесь не по своей инициативе, просто так совпали обстоятельства! — а сама подумала: "Да когда же ты отвалишься?" Родригез продолжал что-то спрашивать пытаясь меня разговорить, но я игнорировала его как умела. Я поймала себя на мысли, что, кажется, ни разу толком не посмотрела на него. Однако все равно улавливала его движения. Он вел себя свободно, без излишней скромности. Походка лёгкая, пружинистая. Он не стоял на месте, что-то говорил, мягко жестикулируя. Я чувствовала, как он вертится вокруг меня, не навязчиво — скорее, играючи. В нём всё говорило о том самом типе мужчин, которых я всегда избегала. Прирождённые пикаперы, которые с улыбкой и парой фраз могут вскружить голову. Не заметишь, как окажешься где-нибудь на заднем сидении машины, между шуткой и обещанием перезвонить. — Что ты там прячешь? Да брось, здесь все свои! — сказал Родригез, выводя меня из своих мыслей. Найнс прищурился, следя за моими движениями, затем резко подался вперёд, пытаясь поймать мой взгляд. Я нервно прочистила горло, скрестила руки на груди и невозмутимо замерла. Прежде чем я успела среагировать, он ловко потянулся к дужкам и снял очки. Я опешила от такой наглости и уставилась на него, раскрыв рот. Найнс присвистнул: — Обалдеть… Прятать такие глаза — просто преступление! — Родригез сделал комплимент затем наклонился еще ближе, переходя на шепот. — Я видел последователей Голконды*, ты одна из них, верно? В тебе столько человечности и ты на стороне Камарилии? Он раздражал меня. И, быть может, именно поэтому мне не хотелось отводить глаз. Признаю, плохая реклама это тоже реклама, я впервые посмотрела на него и отметила, что имя ему идет. Загорелая, хоть и бледная кожа. Выразительный взгляд с угловатыми бровями, широкие губы, изогнутые в полуулыбке. Короткие тёмные небрежно уложенные волосы. Поверх белой майки наспех была накинута мятая рубашка, застёгнутая всего на одну пуговицу. Будто он очень спешил, либо просто не придавал значения внешнему виду. — Оставь её, Родригез. Незнакомый голос прозвучал низко и спокойно. Мужчина в очках шагнул вперёд, взял у Найнса мою вещь и без лишних слов вернул её. Его пальцы едва коснулись моей ладони, и по коже пробежала дрожь. — Спасибо, — осипло выдавила из себя, запоздало поняв, что забыла вздохнуть. В этот момент двери в зал распахнулись. Я поправила очки, спрятав лиловый взгляд за тёмными линзами, и двинулась вперёд, оставив позади и Родригеса, и таинственного незнакомца.

***

На сцене, залитой искусственным светом, разыгрывался мрачный спектакль. В центре возвышался громила с мечом. Перед ним на коленях замерли двое. Девушка, одетая в костюм чирлидерши, не шевелилась, её голова была опущена, плечи поникли. Обречённость читалась в её движениях — или, скорее, в полном их отсутствии. Она приняла неизбежное. Парень рядом выглядел иначе. Его длинные каштановые волосы спутались, грудь судорожно вздымалась от учащённого дыхания. Глаза бегали по залу, и в них светился животный страх. Он хотел сбежать, но его крепко держали, словно загнанного зверя, который из последних сил искал путь к спасению. Неподалёку от меня кто-то тяжело опустился в кресло. Моим соседом оказался Родригез. Я недовольно посмотрела в его сторону, ну неужели в огромном зале нужно было выбирать место рядом со мной? Тот хмуро покачал головой и тихо выругался: — Твою мать… Опять казнь. Сначала очень хотелось огрызнуться, что я не нуждаюсь в его комментариях. Но плечи сковало холодом. Я поняла, что это не театральная постановка. Вот откуда этот запах пепла, опасности и смерти. Ля Круа выглядел словно ведущий торжественного мероприятия. Его голос, глубокий и властный, прорезал тишину: — Добрый вечер, мои сородичи, — его слова эхом разнеслись по залу. — Приношу извинения, если этим собранием я разрушил чьи-то планы на вечер. Однако нас привело сюда событие куда более важное. Он выдержал многозначительную паузу. — Вчера ночью были нарушены законы, лежащие в основе нашего общества. Как князь этого города, я обладаю привилегией разрешения даровать жизнь новым сородичам… или отнять ее. Однако обвиняемым, что сейчас стоят перед вами, не было отказано в обращении. Напротив, эта просьба даже не была высказана. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь глухим шёпотом недовольных. Я вновь услышала бурчание Родригеса: — Чёртов клоун со своими правилами… Князь окинул зал внимательным взглядом, словно вчитываясь в реакцию каждого, затем продолжил: — Они были схвачены после ритуала обращения этого дитя. Мне больно выносить приговор, но закон есть закон. А наказание за столь вопиющий проступок — смерть. Я распахнула глаза, взгляд метался между ЛаКруа и обречёнными на сцене. В груди неприятно заныло, а по спине пробежал ледяной холод. Тем временем Найнс всё громче выражал своё недовольство, перемежая бормотание язвительными замечаниями. — Знайте, я не судья, — ЛаКруа театрально приложил руку к груди. — Я лишь слуга закона. И пусть сегодняшняя казнь послужит напоминанием, что правила существуют не просто так. Они охраняют нас, связывают воедино, не дают нашему роду кануть в небытие. Я не успела отвернуться и заглушить ужасающий звук. Отсеченная голова упала на пол. Вспышка огня. Там где только что стояла девушка, в воздух взметнулись зловещие искры, оставляя после себя лишь пепел. Юноша, оставшийся на коленях, застыл в ужасе, а после задергался в панике. Его взгляд бегал по лицам в зале, ища хотя бы каплю сочувствия, хотя бы один шанс на спасение. ЛаКруа шагнул ближе к нему, снова обращаясь к аудитории: — Теперь о судьбе неудачно рождённого потомства. Без сира, без наставления, без знания законов неонат превращается в угрозу для всех нас. — Это полная херня! — голос Найнса прорезал гробовую тишину. Он вскочил, гневно указывая на князя. — Этот пацан ещё даже не жил, а ты хочешь превратить его в пепел! Я почувствовала, как меня заколотило. В груди болезненно ворочалась и скулила человечность. В зале совершалось преступление, но никто кроме Найнса не повел и бровью! Родригез был так решителен, что заражал меня толи энтузиазмом, толи безумием. Я не помню, как встала. Ноги дрожали, а слова сами сорвались с губ: — Не убивайте его! Если он не знает законов, отдайте его под опеку! Научите как стать частью вампирского общества! Все взгляды обратились к нам: бунтарь анархов, вмешавшийся в приговор и новенькая, впервые появившаяся в городе. В зале послышался гомон и смешки. Однако вампиры солидарные с нами, поднимались со своих мест один за другим. — Что ж, мисс, вы желаете поделиться с нами ценным опытом? Я не против. Вверяю Вам в руки его существование! Хотите — забирайте птенца! В противном случае — он умрет! — произнеся это ЛаКруа обворожительно улыбнулся. — Я его заберу! — перебил Найнс. Себастьян ЛаКруа прищурился, внимательно разглядывая меня. Затем, с прежней невозмутимостью заключил: — Это предложение относилось не к вам, мистер Родригез. Я повторю вопрос: Элизабет, вы возьмете на себя такую ответственность? Адреналин клокотал в крови. Я сделала глубокий вдох и на последних силах произнесла: — Да. Родригез удивлённо посмотрел на меня. В моей черепной коробке от стресса сталкивались мысли не давая соображать рационально. Внутренняя человечность билась в экстазе, а зверь спрятался поджав хвост. По залу снова прокатилась волна гомона. Князь вновь поднял руку, призывая к тишине. — Если мне позволят закончить… Пусть наша гостья возьмёт на попечение это дитя. И пусть никто не говорит, что я не прислушиваюсь к голосу общества. Зал вновь наполнился звуками, а меня начала накрывать волна осознания, погружая в ужас. Что я наделала? Я посмотрела на парнишку. Охранники отпустили его. Без поддержки он рухнул на пол, дрожа всем телом. Ему тоже пришлось не сладко. — Смелый поступок, детка, — шепнул Родригез. — Забредай как-нибудь в бар анархов в даунтауне, буду рад с тобой пообщаться. Я растерянно посмотрела на него и кивнула в ответ. Толпа медленно рассасывалась, вампиры выходили из зала, обсуждая произошедшее. Гул голосов наполнял просторное помещение, но я не слышала никого. Я словно загипнотизированная ступала к сцене. На ней по-прежнему находились князь, палачи и юноша. Теперь, когда смертельная угроза отступила, он выглядел потерянным и истощённым, словно до конца не верил, что всё закончилось. Его грудь вздымалась от рваного дыхания, каштановые пряди липли ко лбу, а в глазах отражалась смесь облегчения и паники. — Мисс… — ЛяКруа сделал короткую паузу, но потом продолжил: — Ваше вмешательство сегодня было… весьма неожиданным. Себастьян произнес это с упреком, слегка прищурившись. Я сглотнула, понимая причину. Я посмела не согласиться с его методами и теперь в назидание у меня появился птенец. Неожиданно, без подготовки. Я понятия не имела, что делать с неонатом. Но сейчас пути назад уже не было. Моих моральных сил хватило только чтобы молчаливо кивнуть. — Прекрасно. В таком случае я откланяюсь, у меня еще запланированы дела. Не забудьте про нашу договоренность, — Князь улыбнулся одними уголками губ, обращаясь ко мне. Затем он подошел к парню и тихонько произнес: — Добро пожаловать в Камарилью, дитя. ЛаКруа произнёс это улыбаясь, с красивыми ямочками на щеках. Будто только что не приговаривал парня к смерти. С этими словами он кивнул и скрылся в толпе, словно отсекая свою причастность к нашей судьбе. Некоторое время мы просто стояли, глядя друг на друга. Теперь, когда всё закончилось, я смогла рассмотреть его получше. Приблизительно с меня ростом, подтянутый, с карими глазами, смуглый, явно недавно обращённый — на коже ещё не успела проявиться мертвенная вампирская бледность. Лицо было напряжённым, а в глазах — недоверие. Он сжал пальцы в кулак и выдавил из себя: — Спасибо… Я вздохнула и тихо произнесла: — Да уж… не стоит. Теперь ты — моя ответственность.